Елена Пильгун.

Rewind without erase



скачать книгу бесплатно

Теперь можно спустить с потолка кронштейн с закреплённым на нём мягким полукругом монитора – авторское изобретение самого Лина, впервые опробованное ещё в том злосчастном интернате, куда он сбежал, словно волчонок, свято веря голосу своей уязвлённой гордости, которая нашёптывала ему, будто он, гадкий утёнок, пятно на солнечном кругу семьи, не достоин и толики родительской любви. Время расставило точки над «i» и «ё», выпрямились кривые зеркала, и сейчас уже Лин учился у Криса искусству любви без посягательств на свободу того, кого любишь. А кронштейн так и остался служить хозяину, словно верный старый дворецкий.

Не открывая глаз, Кира простонала во сне что-то невнятное и тяжело вскинулась на кровати, словно пытаясь отползти прочь от чего-то страшного и чужого. Девушка ткнулась плечом в ногу Лина и вцепилась пальцами ему в лодыжку.

– Спи, спи, солнце, всё хорошо, – рассеянно пробормотал Лин, одной рукой обнимая Киру, другой – вызывая на экран главное меню системы.

В следующий миг парня подбросило на месте, а пульс девятым валом ударил в голову.

На снежном поле простыней под Кирой медленно расползалось длинное красное пятно.

– Нет, нет, нет, – на каждый длинный гудок в линии скорой помощи у Лина приходилось три коротких выдоха, несущих в себе отчаянный код отмены неизбежного. Чёр-рт, это всё он со своей вседозволенностью виноват: не стоило разрешать Кире коньки на третьем месяце…

– Дежурный слушает.

– Срочно!! – Протолкнув каменный ком в горле, Кир едва не разодрал себе голосовые связки лавовым потоком вселенской паники, – кровотечение… у беременной… Адрес!..


***


Девушка-бот с серебряными волосами протянула было руку к кружке Алистера, но тот прикрыл ее ладонью и покачал головой – мол, я еще не допил, не торопись убирать за мной посуду. Глиняные кружки гостей уже замерли на красивом подносе, готовые отправиться в раковину и потом – за узорчатые дверцы буфета. Алистер привык работать на себя и не был уверен, что впишется в рамки таинственного исследования, о котором с ним беседовали гости. Предложение поучаствовать в проекте по изучению взаимодействия человеческого обоняния и транскода было неожиданным и требовало обдумывания. Впрочем, попытаться стоило – новый опыт мог расширить кругозор, да и шанс поделиться знаниями с кем-то, кто бы оценил его по достоинству, выпадал настолько редко, что предложение сотрудничества на научной основе застало хозяина маленькой мастерской врасплох.

Привычка Алистера оставлять чуть-чуть напитка на дне кружки и вглядываться в него порой приводила посетителей в недоумение. Глинтвейн, конечно, не кофейная гуща, и ждать от него четких узоров с ухмылками Крампуса или колесом Фортуны не приходится. Однако на этот раз тускло-зеленые вываренные коробочки кардамона вытянулись двумя вертикальными линиями с косой перемычкой посередине.

По спине Алистера пробежал предательский холодок. Ну здравствуй, руна Хагаль, предвестница испытаний. Про себя он порадовался, что не стал задавать вопрос, заглядывая на дно кружки – такой ответ получить было бы крайне неприятно.

Предостережение о сгущающихся тучах, о том, что нужно быть внимательным и осторожным и не делать шагов, о которых потом придется жалеть…

Неужели все же стоит отказаться и продолжать жить как прежде, не пытаясь связать еще сильнее два мира – совершенный и безграничный транскод и тот загадочный, колыбель жизни, где зарождаются сияющие звезды, чтобы однажды принять форму людей и появиться на пороге лавки парфюмера…

Тревожное предчувствие отдавало металлической геранью. Шершавая на ощупь кружка в руках давно остыла, и проклятая руна рассыпалась на невинные плоды кардамона. Алистер словно очнулся от неприятного сна, медленно поднялся и пошел в лабораторию. Нужно было срочно отвлечь себя работой.


***


Заведующая отделением акушерства и гинекологии, молодая опрятная женщина в белом халате осторожно коснулась плеча Лина, провалившегося в тяжёлое забытье прямо на узкой кушетке в приёмной. Лин вскочил на ноги и приготовился было обороняться от всего мира разом, но координация подвела парня, и заведующая едва успела поймать его за рукав.

– Вашей жене ничто не угрожает, – медленно, чуть не по слогам, произнесла она, пытаясь по покрасневшим от бессонной ночи глазам Лина понять, способен ли парень адекватно воспринимать реальность, которая обещала быть весьма болезненной.

– Но… – тяжко выдохнул Лин, приглашая, нет, приказывая ей договорить, и заведующая вздрогнула, услышав в голосе сероглазого юноши не давешнюю паническую дрожь юного деревца, на слабые ветви которого свалилось слишком много снега, а тихий, полный затаённой боли скрип полувекового дуба, чей ствол был рассажен молнией почти до основания, но остался жить, кое-как залечив свои раны.

– Но… ребёнка выносить она не сможет, – предупредительно вскинув холёную руку, выдала заведующая. – Однако мы…

– Почему?! – безумный крик Лина сорвался на хриплый шёпот, родив одинокое эхо в дальнем конце пустынного светлого коридора. – Пустите меня к ней. Немедленно! Где она?..

Повиснув на локте у Лина, заведующая кое-как попыталась затормозить каблуками о кафельную плитку, но на третьей секунде полёта потеряла одну туфлю и нелепой белой вороной запрыгала следом, в фоновом режиме отмечая, что явно недооценила силы этого худющего призрака с огненным сердцем.

– Кира! Что с тобой?.. – разорвав хрупкую сферу стерильной тишины, Лин стрелой кинулся на колени перед одинокой койкой, на которой в сетях капельниц лежала серая, как февральский снег, замученная Кира.

– Всё хорошо, Лин, – девушка еле заметно улыбнулась, и пересохшая кожа на её губах дала тонкую трещинку, моментально покрасневшую от крови. – Прости ме…

Сбивчивые, невнятные извинения Киры, так толком и не начавшись, моментально заглохли под шквалом запредельно бережных поцелуев Лина.

– Дыши… Ты только дыши, Кир… Я с тобой, – сбивчивое дыхание любимого человека медленно, но верно возвращало неудавшуюся мать к жизни, но, потянувшись обнять Лина, Кира обнаружила, что её протез отключен и лежит рядом на тумбочке. И эта внезапная невозможность сделать ответный шаг, тюремная решётка на пути к единению душ выбила у девушки последнюю опору из-под ног. Отвернувшись, Кира вцепилась зубами в подушку и горько зарыдала.

– Никчёмная я уродина, – Лин едва мог разобрать слова, но то, что он слышал, ранило его в самое сердце. – Врач сказал, что никогда, слышишь, никогда мне не выносить ребёнка, потому что мой организм… каких-то там гормонов не выделяет, и ребёнку просто не на чем оказалось удержа-аться… Не могу-у, видишь, всё могут жить для двоих, а то и троих порой, а я не-е-ет…

Лин дрожал словно батарея, перебравшая заряда, но титаническим усилием воли пытался дышать как можно ровнее, выдавая в голос максимум тепла и веры в свет, которого сам он сейчас не мог найти нигде и ни в чём:

– Мы придумаем что-нибудь, Кира. Обязательно придумаем. Слышишь? Сейчас пока не терзай себя… Отдохни, прошу тебя… Ласточка моя. Люблю тебя, Кира. Очень люблю.

Коршуном отбив атаку чьей-то услужливой руки со шприцом успокоительного, Лин дождался, пока дыхание Киры станет более или менее ровным, а потом молча вскинул глаза на заведующую. Та жестом поманила его за шкаф в дальнем углу палаты.

– Вы бы хоть дослушали меня прежде, чем смерч в коридоре изображать, – строго глянула она на Лина. Парень вздохнул и отвёл взгляд. Нет, он бы с лёгкостью выдержал сейчас эту игру в гляделки, просто ведь и вправду повёл себя слишком бесцеремонно, привык, ёлки-палки, с ноги открывать черные входы в сервера, но тут тебе не транскод, и напуганная тётушка имеет сейчас полное право на маленькую месть.

– Теперь слушайте внимательно, – продолжила заведующая. – Ребёнок не умер. Не умер, ясно вам? Сейчас он в эмбриокамере, состояние тяжёлое, но стабильное. Нужна срочная пересадка в тело суррогатной матери, чем быстрей – тем лучше, крайний срок – месяц. С учётом форсированной гормональной подготовки выбранной э-э… женщины, на поиски подходящей кандидатуры у вас неделя, не больше.

Лин застыл на месте, позабыв дышать, а его мозг бросил все силы на просчёт всех возможных вариантов действия. Впрочем, катастрофическая нехватка информации уводила его в гибельную трясину неизвестности вслед за блуждающими огоньками вопросов, приносящих новую тревогу вместо ответов.

Стоп. А что, если выйти за очерченные рамки узкого круга, в центре которого должна оказаться неведомая псевдо-мать?..

– Вы говорите, сейчас ребёнок развивается в специальной капсуле, – медленно произнёс Лин. – Почему нельзя оставшиеся семь месяцев…

– Можно, – с затаённой тоской отозвалась вдруг заведующая. – Но за очень большие деньги и не в нашей стране. Это ведь камера передержки, надолго её не хватит. Знаете ведь закон об ограничении использования кибернетических механизмов?

Вместо ответа Лин сжал пальцы в кулак с такой силой, что костяшки побелели и тихо хрустнули. Ещё бы не знать. Из-за этого клятого закона таможня не пропустила новые американские протезы для Киры – только потому, что те были на порядок умнее отечественных, а значит, предоставляли несомненную угрозу для неё и окружающих. Из-за этого закона сам Лин потерял право летать на своём чудо-кресле, которое вовек не будет запатентовано, сколько бы он не тормошил всевозможные бюрократические структуры в бесконечных попытках доказать своё право дышать и жить не по ГОСТу.

– Помогите. Мне. Спасти. Ребёнка, – четыре коротких разрядных слова прошили душу заведующей навылет, а пятое, сказанное на самой грани слышимости, добило контрольным выстрелом в упор, – прошу.

– Идёмте, молодой человек, – решительно кивнула женщина. – Выдам столько информации, сколько смогу. И да. У вас будет мальчик.


Вернувшись домой, Лин плюхнулся в кресло, не раздеваясь, и бесцеремонно разбудил дремлющий компьютер. Предстояло найти и разложить по полочкам адову кучу информации, и чувство у парня было такое, как три года назад после переезда, когда он стоял, словно витязь на распутье, перед штабелем коробок и баулов, означающих собой начало их самостоятельной жизни.

Короткая тянущая судорога вдруг прошла под левой ключицей до самой лопатки, заставив Лина с глухим стоном упасть на колени и заскрести ногтями по коже. Пульс у него упал почти вдвое, но сердце, переведённое нервотрёпкой последних суток на полставки, упорно пыталось отработать минимум на полторы, свайным молотом вбивая в сознание хакера одну-единственную мысль.

Найди. Тень. Киры.

– Установить соединение, – прошептал Лин в пространство. – Хидео, отзовись. Вытащи меня в транскод, пожалуйста.

Японец появляется через две минуты, вид у него взмыленный, словно бежал марафон от самого Токио.

– Я на минутку, Рин-тян, извини, – протащив Лина сквозь вязкую плёнку си-сферы, тут же прощается Такахаси, – мы там Шикари во дворе выгуливаем, сам понимаешь, не отлучиться надолго…

– Спасибо тебе, – коротко кивает Лин, – и привет… от нас.

«Так до конца и не научился русскому «Л», – мельком отметил парень, глядя вслед узкой спине, затянутой в чёрную кожу байкерской куртки. Той самой куртки, которая и в реальности была на плечах Хидео в памятную ночь побега Лина из-под удушающего материнского крылышка.

Растянувшись на полу, Лин без остатка отдался прибойной волне не столь давних и вместе с тем таких далёких воспоминаний. Раскадровка – миг невесомости, невероятный сплав страха высоты и безграничного доверия к темноглазому посланнику небес, что подхватил его, горе-летуна, за руку, да ещё и коляску умудрился спасти. Мелкие капли водяной взвеси, парящие на высоте верхних этажей небоскрёбов Делового центра, лучи мощных прожекторов бьют в ночные небеса, от чего цвет у них не чёрный, а тёмно-серый, как отцова радужка, а прямо перед Хидео и Лином – огромные голографические часы башни Меркурий, и время, чёртово время, летит так, что не удержать в ладонях, а попробуешь – и оно прорежет тебе пальцы до крови…

Ладно, хватит прохлаждаться. Три, два, один… Погнал.


Login: EliseevaLA

Password: lisonkalove


Прочитав пароль, любезно подобранный программой к личному компьютеру заведующей отделением, Лин не удержался от слабой улыбки. Вот ты какая, строгая леди-доктор… Ха… Кстати, папа говорил, добрый смех помогает быстрей справиться с приступом, это и вправду так.

В пряничный домик доктора Елисеевой Лин входит на высоких каблуках. До ужаса неудобно и больно, но иначе никак, права доступа в транскоде всегда выглядят как комбинация ключа и личной обуви владельца системы.

Та-ак, а теперь – в каталог пациентов. Лин достаёт карточку Киры Вебер и, не удержавшись, быстро целует её в ясные глаза. Может быть, ты сейчас спишь, родная, так пусть тебе снятся светлые сны.

Тонкое, еле заметное золотое руно переадресации протянулось от карточки в пыльный архив, на третью полку снизу, в самый дальний и тихий угол, и Лин, метнувшийся было к шкафу с ярко-розовыми портфолио кандидаток в мамочки по заказу, едва не порвал эту путеводную нить.

Опустившись на колени перед забитой до отказа полкой, Лин прочёл выцветшую маркировку раздела. «Клиника Нейромед. Договоры временного хранения». Боги Сети, сколько файлов… Это – уже не отборные суррогатные мамы, на которых у Лина всё равно не хватило бы денег, если только не взломать чей-нибудь счёт в швейцарском банке. Это реверс позолоченной монеты, те, от кого отказались родители. Те, на кого махнули рукой. Те, кто никогда не видел жизни за пределами тесной камеры физиостаза, но кто будет кричать и плакать от страха, когда их придут лишать и этого подобия жизни. Но почему ссылка от Киры ведёт именно сюда?

«Данилова Н. А. Дочь Румянцева А. А., патология развития ретикулярной формации, отказ оформлен 22.01.2061, оставлена фамилия матери».

Хакер забыл, как дышать. Какого лешего происходит? Кира всегда говорила, что была единственным ребёнком, но у этой девушки дата рождения – та же, что и у его жены, а диагноз…

Невнятный шорох за спиной заставил Лина вжаться в книжные полки, слившись окраской с бежево-коричневой палитрой архивных документов. Цепкая рука поискового робота ухватила какую-то книжицу совсем рядом с плечом хакера и проворно убралась прочь.

Выждав несколько секунд, Лин выскользнул следом, не выпуская из рук потрёпанной бумажки. Что ж, координаты сервера клиники там указаны, остальное – дело техники…

Странное деловитое пошаркиванье на самой грани слышимости развеяло концентрацию внимания Лина. Звук шёл из внешнего мира, оставленного хакером без внимания, и более всего напоминал грохот посуды на кухне.

О чёрт. Только не это.

> Прервать соединение.

– Здр-р-равствуйте, Наталья Андреевна, – возникая бледным призраком на пороге комнаты, пробурчал Лин.

Если он сам иногда и бывал подобен смерчу, то мать Киры с полным правом можно было отнести в категорию «Ураганы», ибо кто ещё может ворваться в квартиру молодожёнов, пока они в отлучке, забить холодильник продуктами, половину из которых те не едят, а вторую способны самостоятельно купить в магазине за углом, а под конец убраться, демонстративно оставив в коридоре сохнущее ведро, и развесить в комнатах занавески на свой вкус?

– Ну хоть каплю благодарности я заслужила, Лин? – улыбка свежеиспечённой тёщи называлась «Я так шучу, извольте не обижаться на мой выпад». – Кстати, где Кира? Ты разве не встречаешь её после танцевальной школы? Наплевать тебе, что ли, на мою девочку, раз ты не думаешь, что вдруг у подъезда стоят какие-нибудь эти… всякие…

Пять киловольт. Еда. Куча еды, и «всё надо срочно скушать, а то испортится». Десять. Полосатый тюль, от которого на языке появляется приторно-пыльный привкус слова «мещанство» вкупе со смачным плевком стареющей женщины на сотню повторов вслух, что они с Кирой поставили стёкла-поляризаторы и этого, пресвятой троян, им достаточно. Пятнадцать. Упрёк, высказанный в утвердительном ключе виртуозом обесценивания, боги Сети, каким чудом Кира выжила и не сломалась под этим ежедневным прессом «Я лучше знаю тебя, чем ты – сама себя»?

Восемнадцать.

Ты потеряла коннект с дочерью, потому что на собственный запрос генерила собственный же ответ, оставляя отклик Киры долбиться незваной птицей в занятые порты. И поэтому она решила, что ты будешь последней, кто узнает о будущем ребёнке. Потому даже речи не заводила ни о чём, что касалось твоей собственной беременности, а она у тебя, беженки из заражённого радиацией Десногорска, была, судя по обрывкам медицинских файлов, весьма и весьма тяжёлой…

Двадцать два…

– Лин, а скажи по-честному, – прищур выцветшей зелёной радужки под сенью густо накрашенных ресниц был тщательно отмерян и выверен, – ты вообще зачем женился на Кире? Только из-за программы социальной поддержки неполноцен…

Двадцать че-ты-р-р-ре.

Разряд.

– А вы, чёрт возьми, аборт не сделали, чтоб вам компенсацию побольше выплатили?!

Так тебе, стерва. И даже валерьянки предлагать не буду. Сползай по стенке, гадай, задыхаясь, откуда бессердечный хакер всё это разнюхал, ведь своей «девочке» ты ни слова не говорила про ту, вторую, о которой умоляла врачей удалить все записи, да только в Сети ничто не исчезает без следа, и если хватит сил нырнуть к самому дну, Река-под-рекой выдаст дерзкому транскодеру чужие секреты…

– У Киры есть сестра.

Это уже не вопрос, а утверждение. Всё, как вы любите, Наталья Андреевна. Ну же?..

– Это кто тебе сказал? – опешила женщина. – Никого у неё нет и не было никогда.

О, всё ясно. Теперь только удержаться бы от соблазна ударить наотмашь раскрытым веером оставшихся карт.

– Я, так и быть, перетерплю ваши занавески на окнах, если вы расскажете мне правду, – голос Лина разлился в тесной прихожей отравленным мёдом.

Плотно сжав дрожащие губы, Наталья Андреевна подхватила сумочку и пулей вылетела на лестничную площадку. Капитуляция, неужели…

Негнущимися пальцами Лин закрыл за ней один замок, второй… два оборота, остановись, третьего там не было никогда. А теперь – распахнуть окна пошире, пусть выветрится запах дешёвой парфюмерии, а заодно надо бы и самому отдышаться, админ долби всю эту мешанину, и поставить, наконец, сканер отпечатков пальцев, про который ещё папа, воздев в воздух костлявый палец, говорил, что…

Получасовые искания под лозунгом: «Как пишется официальный запрос на использование больных с врождённой генетической аномалией того-то и сего-то, ведущей к дисфункции ретикулярной формации, в качестве материала (вот же циничные сволочи!) для использования в целях суррогатного материнства» наконец увенчались успехом, и Лин, прикусив собственное запястье, застыл изваяньем над кнопкой «Отправить».

Ну же, хакер-одиночка. Ты всё сделал чин по чину, никаких следов не оставил. Паника в глазах тёщи значит для тебя на порядок больше, чем бланк её отказа от Алии, а предоплата за тело девушки – всё, что кодер Лин Вебер заработал за полгода своего фриланса – поступит на счёт клиники, где её держат, вместе с официальным запросом от женской консультации. Дальнейшая переписка остаётся исключительно под твоим контролем до тех пор, пока ты сам не выдернешь невидимые листы копирки из-под клавиатуры заведующей, которая сейчас, наверное, кормит своих бесчисленных кошек и смотрит вечерний сериал.

Вот только не в этом Истина. И нечего переводить стрелки на доктора Елисееву, которая установила тебе невиданный по жёсткости дедлайн вместе с трёхдневным запретом входить в палату к Кире. Нечего было поддаваться чувствам, получи теперь.

Просто вот прямо сейчас ты в одиночку примешь решение и сделаешь выбор за свою жену. Но, дисконнект раздери эти весы, не получается у меня спокойненько так уложить на одну чашу кучку мелких рисков и опасностей, когда на другой выставлены два монолита – Время и Жизнь. Всё, что я могу сейчас – с разгона прыгнуть на первую чашу, держа наперевес здоровый булыжник собственной вины, да обратиться там в один из тяжёлых металлов, чтоб вспыхнуть ядерным огнём и разнести к хренам всё, что способно причинить боль тем, кого я люблю больше жизни.

> Отправить.


Где-то в переплетении гулких коридоров клиники нейрореабилитации одинокий похмельный врач тихо присвистнул над входящим письмом и горячо возблагодарил неведомые окольные тропы Провидения вкупе с Дедом Морозом, успевшим как раз вовремя, чтобы заменить шприц с двойной дозой леталина на капельницы с ядрёной гормональной смесью, которая позволит его подопечной Рапунцели исполнить своё женское предназначение, хоть она, наверное, никогда не сможет узнать об этом.


***


Недолгой была передышка Лина от безумных полётов в транскоде. Назойливый звук приглашения в онлайн-конференцию заставил парня скатиться с кресла-капли и принять звонок. Секундой позже на полную мощность заработала флэш-карта, а начальник, который за время работы с сероглазым кодером уже успел принять его слабую сторону как данность, бесцеремонно выдернул Лина за руку в виртуальную реку.

– Знакомьтесь, господа-товарищи. Лин Вебер, стремительность и матчасть нашего проекта. Алистер… Эмм, Кроу, вы сказали? Волшебник ароматов. Задачи перед вами на столе. Срок – полгода, ну, а чем раньше, тем, сами знаете, лучше… Аванс поступит на ваши счета, как только начнете совместную работу.

Короткий щелчок – и в белом квадрате переговорной комнаты остались двое.

Лин настороженно приглядывался к незнакомцу. Кроу или не Кроу, тот, определенно, не был похож на ворона. Высокий, худой, явно постарше его, Лина, на пару лет. Ярко-зеленые глаза цвета молодых листьев смотрели открыто и спокойно. У парня была смешная старомодная прическа – коротко остриженные волосы торчали во все стороны, словно их счастливый обладатель сунул два пальца в розетку, но при этом следов укладки не было. Лина смутило неизвестно откуда появившееся желание прикоснуться к волосам своего визави, ощутить ладонью их упругость и текстуру.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6