Елена Осокина.

Небесная голубизна ангельских одежд



скачать книгу бесплатно

Начиная индустриализацию при пустых золотых кладовых[293]293
  Оставшихся к концу 1928 года драгоценных металлов и валюты на сумму 131,4 млн руб. не хватило бы, даже чтобы покрыть дефицит внешней торговли будущего хозяйственного года (Осокина Е. Указ. соч. С. 72–73 и табл. 3).


[Закрыть]
, советское руководство рассчитывало оплатить ее за счет советского экспорта сельскохозяйственного сырья и продовольствия, однако эта надежда не оправдалась. В 1929 году после краха Нью-Йоркской биржи западный мир потряс экономический кризис. Конъюнктура мирового рынка не благоприятствовала развитию советской внешней торговли. В советском экспорте преобладало сырье, цены на которое катастрофически падали, а в импорте – машины и оборудование, цены на которые росли[294]294
  Даже советская официальная опубликованная таможенная статистика показывает резкий дефицит внешней торговли СССР, то есть преобладание расходов на импорт над доходами от экспорта. Однако есть основания полагать, что положение было более тяжелым. Данные Госплана СССР о динамике валютной выручки по экспорту за 1928/29–1935 годы и данные Госбанка о выполнении валютного плана экспортными организациями свидетельствуют, что реальная выручка от экспорта составляла лишь половину, а то и треть ожидаемых валютных доходов, то есть доходов, которые советское государство могло бы получить, если бы экспортные цены остались на уровне докризисного 1928/29 года. В 1929/30 хозяйственном году подобная «недовыручка» по экспорту составила порядка 125–160 млн руб., а в 1931–1933 годах – порядка 600–700 млн руб. золотом. Дефицит внешней торговли достиг апогея в 1931 году. Страна оказалась в долговой яме. В соответствии с валютным балансом, подготовленным Наркомфином СССР, внешняя задолженность страны Советов на 1 октября 1926 года составила 420,3 млн руб. Всего через пять лет, к концу 1931 года, по признанию Сталина, она выросла до 1,4 млрд руб. Главным кредитором СССР до 1933 года была Германия. В погашение долга Советский Союз вывозил на продажу все золото, что добывала «гражданская» промышленность и ГУЛАГ, что скупили у населения в голодные годы первых пятилеток в обмен на продовольствие и товары магазины Торгсина, а также золото, конфискованное сотрудниками ОГПУ. По сведениям главы Наркомвнешторга А. П. Розенгольца, в 1932 году СССР вывез в Германию золота и валюты на 110 млн руб., а в 1933 году – на 170 млн руб. (Осокина Е. Указ. соч. С. 74–77 и табл. 4–6).


[Закрыть]
.

Советское руководство лихорадочно искало источники валюты для финансирования индустриализации. В золотой лихорадке не брезговали и малым, но стремились найти большую золотоносную жилу. Массовый экспорт антиквариата и художественных ценностей, в том числе и икон, в этой связи казался многообещающим[295]295
  Прямая и тесная связь между форсированием индустриализации и превращением антикварного экспорта, который начался сразу после прихода к власти большевиков, в массовый вывоз произведений искусства не вызывает сомнений. Развитие экспортного аппарата и рост объемов вывоза следовали за приступами индустриализации. Рубежным стал 1927 год. СНК СССР в декрете от 8 июня 1927 года постановил использовать все ресурсы для развития промышленности. Тогда же в июне СНК предложил Наркомторгу «организовать вывоз из СССР предметов старины и роскоши», не представляющих музейной ценности. В декабре 1927 года XV съезд ВКП(б) рассмотрел первые варианты пятилетки. Именно в это время Наркомторг обратился в СНК с проектом постановления об усилении «экспорта предметов искусства и старины». С начала 1928 года антикварный экспорт приобрел плановый характер, а в конце лета 1928 года в Госторге РСФСР была образована Главная контора по скупке и реализации антикварных вещей, сокращенно «Антиквариат». Появление «Антиквариата» не случайно совпало с принятием окончательного и амбициозного варианта первого пятилетнего плана. Создание правительственной комиссии под руководством М. П. Томского, которая тогда же, летом 1928 года, приняла решение о переходе к продаже музейных шедевров, также связано со стремительным ростом планов индустриализации. Осенью 1929 года «Антиквариат» стал всесоюзной конторой и перешел от Госторга РСФСР в ведение гораздо более властного Наркомвнешторга СССР. Более подробно см.: Жуков Ю. Сталин: Операция «Эрмитаж»; Осокина Е. Антиквариат (Об экспорте художественных ценностей в годы первой пятилетки) и др.


[Закрыть]
. Произведения религиозного искусства должны были послужить делу строительства государства безбожников.

После выхода январского постановления Совнаркома об усилении экспорта художественных ценностей Наркомпросу потребовалось около месяца, чтобы составить руководство к действию, и в конце февраля инструкция Главнауки[296]296
  Главнаука – Главное управление научными, научно-художественными и музейными учреждениями Наркомата просвещения РСФСР. Образовано в 1921 году. В 1930 году преобразовано в Сектор науки Наркомпроса РСФСР, который существовал до 1933 года.


[Закрыть]
поступила в музеи. Она сохранилась в архивах и Третьяковской галереи, и Исторического музея, и Эрмитажа, и Государственного музейного фонда: текст тот же, меняются лишь вписанные от руки названия музеев и ответственных лиц[297]297
  Экземпляр, сохранившийся в ГТГ, см.: ОР ГТГ. Ф. 8. IV. Оп. 1. Д. 60. Л. 4–6.


[Закрыть]
. Инструкция требовала отбирать на продажу наиболее ценные «как по материалу, так и по качеству» предметы. Их первичная оценка должна была быть проведена в стенах самого музея оценочной комиссией, состоявшей из его сотрудников и экспертов «по профилю», приглашенных со стороны. Состав оценочной комиссии утверждал Наркомпрос. В связи с переходом к массовому экспорту антиквариата Главнаука потребовала от музеев, которые в 1920?е годы для пополнения своих скудных бюджетов распродавали через аукционы и комиссионки ненужное им имущество и малоценные художественные произведения, прекратить всякую самодеятельную торговлю. А то ведь могут продать за рубли то, за что можно получить валюту!

Вместе с тем анализ текста инструкции позволяет сказать, что она давала музеям возможность защитить произведения, которые те не хотели отдавать на продажу. Дело в том, что январское постановление Совнаркома, которое запретило трогать основные музейные коллекции, не уточняло, что именно к таким коллекциям относится. Это давало Главнауке свободу действий. В ее февральской инструкции к основным музейным коллекциям были отнесены собрания и отдельные предметы, находившиеся как в экспозиции, так и в запасниках, которые вошли в состав музеев до и после революции путем обмена, покупки, дарения, национализации и конфискации, а также изъятые государством церковные ценности, материалы, связанные с историей данного города или местности, и вещи из основных коллекций других музеев, временно находившиеся в данном музее на хранении. Получалось, что основная коллекция – это практически все художественное содержимое музея. В список неприкосновенных не попали только переданные на временное хранение в музеи предметы из Государственного музейного фонда и Госфонда страны, если такие там были. Столь расширительное толкование основной музейной коллекции давало музеям возможность защищать практически любое произведение из своего собрания. История показала, что уловка Главнауки не смогла уберечь музеи от потери шедевров, но попытка это предотвратить заслуживает внимания.

Возглавить операцию по отбору ценностей на продажу из музеев страны Наркомпрос вначале уполномочил Михаила Петровича Кристи[298]298
  М. П. Кристи (1875–1956) родился в Керчи в семье выходцев из Македонии. Высшее образование получил в эмиграции на естественном и литературном факультетах Лозаннского университета. Член РСДРП(б). По возвращении в Россию в 1917 году был членом президиума Совета рабочих и крестьянских депутатов в Керчи. В 1918–1926 годах занимал руководящие посты, в Петроградском отделе научных учреждений и вузов, был заведующим ленинградским отделом Главнауки. В 1926 году стал зам. начальника Главнауки в Москве. Кристи возглавлял ГТГ с ноября 1928 по 1933 год и с 1934 по октябрь 1937 года, то есть фактически во время всего периода массовых продаж произведений искусства. В 1933–1934 годах директором ГТГ был А. А. Вольтер, Кристи был его заместителем. Сотрудники ГТГ с благодарностью вспоминают Кристи. Он много сделал для создания отдела древнерусского искусства. По иронии судьбы, одним из поводов к его увольнению из ГТГ в 1937 году стало слишком обширное по сравнению с советской живописью экспонирование икон. Кристи был арестован в 1937 году, но освобожден. В 1938–1948 годах служил художественным руководителем Московского товарищества художников (Гладышева Е. В. Основные направления деятельности отдела древнерусского искусства Третьяковской галереи в 1930?е годы. С. 497, сн. 12; 535).


[Закрыть]
 – в то время заместителя начальника Главнауки Наркомпроса[299]299
  Начальником Кристи был Алексей Иванович Свидерский (1878–1933) – уполномоченный СНК РСФСР по наблюдению за выделением ценностей и начальник Главискусства Наркомпроса РСФСР. Он курировал художественный экспорт с сентября 1928 до сентября 1929 года. Сын земского служащего, недоучившийся студент Петербургского университета, член партии большевиков практически с момента ее создания. Показательны должности, которые Свидерский занимал до прихода в Главискусство: в годы военного коммунизма проводил продразверстку в деревне, затем – член Особой комиссии по борьбе с хищениями и спекуляцией при ВЧК, член коллегии Наркомата рабоче-крестьянской инспекции, зам. наркома земледелия. Преданный партиец, далекий от мира искусства, отлично подходил для налаживания антикварного экспорта и преодоления сопротивления музейных работников. После Наркомпроса Свидерский был отправлен послом в Латвию (см.: Большая советская энциклопедия; Залесский К. А. Империя Сталина: Биографический энциклопедический словарь).


[Закрыть]
и без пяти минут… директора самой Третьяковской галереи[300]300
  После назначения директором Третьяковской галереи Кристи, видимо, передал функции уполномоченного Главнауки по выделению предметов искусства и старины из московских музеев В. А. Эйферту (1884–1960) – художнику, историку искусства, зам. директора ГТГ.


[Закрыть]
. Хотя за Кристи позднее закрепилось звание искусствоведа, он таковым в академическом понимании этого слова никогда не был. Художник, но прежде всего революционер и старый партиец, он по эмиграции знал и Ленина, и наркома просвещения Луначарского. На портрете работы А. М. Герасимова, написанном в 1951 году за несколько лет до смерти Кристи, тот предстает «чудесным стариком с юной душой», этаким седоусым и седобородым благодушным дедом морозом. Возможно, Кристи и был умным, веселым, молодым душой, добрым человеком, но прежде всего он был членом партии. Конец 1920?х годов стал временем, когда к руководству главными музеями страны пришли варяги – большевики, никогда ранее не работавшие в музеях, но вымуштрованные выполнять партийные приказы. Да и наверху, в самом Наркомпросе, власть переменилась. Вместо интеллигента Луначарского просвещать страну стал военный комиссар Бубнов, который пересел в кресло наркома просвещения прямо из кресла начальника Политуправления Красной армии. Назначение профессиональных партийцев на руководящие просветительские и музейные должности свидетельствовало о конце музейной вольницы. Укрепившееся сталинское руководство прибирало музеи к партийным рукам.

Согласно инструкции Главнауки, в помощь Кристи в деле распродажи музейных ценностей были назначены уполномоченные Наркомата торговли Борис Павлович Позерн[301]301
  Б. П. Позерн (1882–1939), родом из Нижнего Новгорода, из семьи врачей и до революции сам студент-медик Московского университета, больше походил на ученого, чем на военного, но в годы революции и Гражданской войны служил комиссаром Петроградского военного округа, членом реввоенсоветов Западного и Восточного фронтов. В конце 1920?х годов – секретарь Ленинградского обкома, а в 1937 году (время массового террора) – прокурор Ленинградской области. Между этими грозными обязанностями, частью которых было посылать людей на расстрел, затерлась в 1928–1929 годах должность уполномоченного по продаже произведений искусства. В публикациях Позерна иногда называют уполномоченным Наркомпроса, однако в инструкции Главнауки он фигурирует как уполномоченный Наркомторга (см.: Протасов Л. Г. Люди Учредительного собрания: портрет в интерьере эпохи. М.: РОССПЭН, 2008; Залесский К. А. Империя Сталина).


[Закрыть]
и Николай Степанович Ангарский (Клестов)[302]302
  Н. С. Клестов (1873–1941) взял псевдоним Ангарский по месту отбытия ссылки при царе. Родом из Смоленска, из семьи купца-просветителя, владельца книжного магазина. Если бы не революция, он так бы и остался Клестовым и, наверное, посвятил бы свою жизнь издательской и литературной деятельности. Сначала молодой народник, затем член РСДРП практически с момента создания партии, Ангарский даже успел познакомиться в Женеве с легендарным Плехановым. Затем – организация вооруженного восстания в 1917 году в Москве и работа в Московском Совете. После этого судьба привела Ангарского в торговлю – Кустэкспорт, директор-распорядитель Мосторга, торгпред в Литве и Греции, глава Международной книги – преемницы упраздненного «Антиквариата». Последним его назначением стала должность старшего научного сотрудника в Институте Маркса, Энгельса и Ленина. Тот факт, что партия бросила боевых партийцев на экспорт художественных ценностей, свидетельствует о серьезности намерений и крайней решительности.


[Закрыть]
, первый отвечал за музеи и пригороды Ленинграда, второй – за музеи Москвы. Представители Наркомторга получили право беспрепятственно осматривать фонды музеев. Биографии Позерна и Ангарского сродни биографии Кристи, только исход их трагичен. Оба служили интересам революции и партии. Оба были расстреляны. Позерн – за «контрреволюционную деятельность и измену Родине», 25 февраля 1939 года, Ангарский – «за работу на царскую охранку, а также немецкую и английскую разведку», 27 июля 1941 года[303]303
  Об обвинениях, выдвинутых против Клестова-Ангарского, см. спецсообщение Л. П. Берии И. В. Сталину от 29 июня 1940 года, а также протокол допроса, опубликованные на сайте «Хронос»: http://www.hrono.ru/dokum/194_dok/19400629beri.php.


[Закрыть]
. Оба реабилитированы практически сразу же после ХХ съезда партии.


Директора Третьяковской галереи разных лет (Н. М. Щекотов, А. М. Скворцов, В. А. Щусев, И. Э. Грабарь, М. П. Кристи) на открытии выставки И. Э. Грабаря 7 января 1936 года. Трем из них посвящены многие страницы этой книги. Среди них: Н. М. Щекотов, который сыграл роковую роль в разгроме отдела религиозного быта ГИМ и, как следствие, в трагической судьбе А. И. Анисимова; И. Э. Грабарь – организатор первой советской выставки икон за рубежом, соблазнявший Госторг барышами от иконного бизнеса; М. П. Кристи – сначала уполномоченный Наркомпроса по отбору ценностей на продажу из музеев страны, а затем директор галереи в период массовой передачи икон из Исторического музея в ГТГ и выдач в «Антиквариат». Государственная Третьяковская галерея

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9