Елена Осокина.

Небесная голубизна ангельских одежд



скачать книгу бесплатно

Протест имел в основном политический контекст. Одни писали вежливо, другие же не стеснялись в выражениях, ругая руководство Метрополитен за «сотрудничество с правительством профессиональных воров, привычных убийц, уголовников, цареубийц, головорезов, безбожников», «коммунистических угнетателей», «хамелеонов, которые пытаются повысить свой престиж любыми средствами», а также за то, что показывают «ужасающую выставку ворованного», «запятнанные кровью реликвии», за «предательство американских идеалов», за «содействие тем, кто своей целью объявил уничтожение западного общества» и т. д. и т. п. За два дня до открытия выставки в музее Метрополитен в Нью-Йорке генеральный секретарь Национальной лиги американцев русского происхождения, некто Лисицын (J. J. Lissitzyn), в письме к президенту и попечителям музея Метрополитен возмущенно вопрошал: «Представляете ли вы, с кем сотрудничаете, когда заимствуете иконы у так называемого советского правительства? В состоянии ли вы в полной мере уразуметь всю меру возмущения, которое политика такого рода вызывает в умах русских правого толка?»[745]745
  Russian Icon Show Stirs New Protest // The New York Times. 1931. January 11.


[Закрыть]
Кто-то не поленился провести частное расследование, чтобы разобраться, что же такое этот Американский Русский институт и какого рода отношения он имеет с большевиками. Выводы испугали еще больше: «чисто коммунистическая организация, работающая исключительно в интересах большевиков с целью установления более тесных контактов через искусство, литературу и торговлю, их главная цель – добиться признания Советской России правительством США», а выставка русских икон – это лишь один из способов добиться симпатии американцев[746]746
  Поставщиком сведений была газета «Новое Русское слово».


[Закрыть]
.

Только в отдельных редких случаях протест был вызван фактом показа в светских стенах религиозных предметов, которым следовало находиться в действующих храмах, а также агрессивной экономической политикой советской власти. Так, президент голливудского Института технических директоров Фрэнк Пиз (Frank Pease) обвинил советское руководство в демпинге дешевых товаров на мировой рынок и… в мировой депрессии. Он же предостерегал против вероятной распродажи экспонатов выставки с аукциона: «Действительно, что это за парад, если не бесстыдный в своей дерзости парад продажи; предварительная реклама, которая приведет к рыночному сбыту этих священных реликвий где-нибудь через некоторое время, здесь или за границей?»

его письмо президенту " id="a_idm139888439975792" class="footnote">[747]747
  См. его письмо президенту музея Метрополитен и попечительскому совету от 11 января 1931 года. Russian Icons loan exhibition files. The Metropolitan Museum of Art Archives.


[Закрыть]
В том, что иконы будут проданы, не сомневалась и некто Лидия Княгевич (Lydia Kniagevitch)[748]748
  Ibid. Эти опасения созвучны с тревогами европейской эмигрантской прессы, которая тоже указывала на коммерческий характер выставки.


[Закрыть]
.

Защитники же выставки советовали президенту музея Метрополитен Роберту де Форесту (Robert W. De Forest)[749]749
  Robert Weeks de Forest (1848–1931) – президент музея Метрополитен, арт-дилер, коллекционер, юрист и филантроп. Благодаря его пожертвованиям в музее Метрополитен появилось «Американское крыло» (American Wing) – залы американского искусства. Роберт де Форест скончался в начале мая 1931 года. Борьба за выставку русских икон в январе 1931 года, видимо, стала одним из последних крупных событий его жизни и вполне соответствовала его пониманию значения этого музея «служить вдохновителем не только в искусстве, но и в истории и в развитии цивилизации». К сожалению, его роль в проведении этой выставки не нашла места в его биографии: James A. Hijiya. Four Ways of Looking at a Philanthropist: A Study of Robert Weeks de Forest // Proceedings of the American Philosophical Society. Vol. 124, № 6 (Dec. 17 1980). Р. 404–418.


[Закрыть]
не бояться, так как другого шанса показать древнерусское искусство может и не представиться; напоминали, что и Наполеон в свое время немало украл для Лувра, но это не мешает миру восхищаться шедеврами этого музея. Кроме того, подобно сэру Конвею, ссылались на то, что политика не имеет права убивать гениальное, и если речь идет об истинных шедеврах, то не важно, кто организовал их показ, откуда они происходят и даже краденые ли они[750]750
  The Icon Exhibition – Herald-Tribune. January 9, 1931. Письмо в газету подписано инициалами «H. T. R.» Газетная вырезка хранится в архиве музея Метрополитен.


[Закрыть]
. Противники выставки были заклеймены как «новые иконоборцы»[751]751
  The New Iconoclasts // Springfield Daily Republican. January 10. 1931. Иконоборчество – религиозно-политическое движение в Византии в VIII – начале IX века, направленное против почитания икон, которые иконоборцы считали идолами, а культ почитания икон – идолопоклонством. Итогом иконоборчества стало уничтожение тысяч икон, а также мозаик, фресок, изваяний и алтарей.


[Закрыть]
.

Президенту музея Метрополитен Роберту де Форесту пришлось принимать меры. На все письма протеста были посланы ответы с объяснениями. Кроме того, президент выступил с официальным заявлением – ответом критикам в газете «Нью-Йорк сан». Его главным оправданием было то, что выставка ранее уже побывала в музеях мирового значения в Европе и Музее изящных искусств в Бостоне и протестов, как считал президент, там не вызвала. Видимо, он не знал о реальном положении дел. Кроме того, заявил де Форест, иконы, прибывшие в США, в течение длительного времени принадлежали и до сих пор принадлежат музеям. Метрополитен лишь следует примеру Лондона и Бостона, чествуя искусство, которое не знает национальных границ. «Можем ли мы отказаться от такого уникального шанса лишь потому, что мы не любим тех, кто прислал это искусство в нашу страну?» – спрашивал он американцев[752]752
  Exhibit of Icons Here Defended. Robert W. de Forest Sends Reply to Critics // The New York Sun. 1931. January 12.


[Закрыть]
.

Доверительное и строго конфиденциальное письмо Роберта де Фореста одному из протестующих покровителей музея Метрополитен свидетельствует, однако, что в своем официальном ответе критикам президент пытался выдать желаемое за действительное. В послании своему конфиденту де Форест признался, что не знает, кому в действительности принадлежат иконы, как ничего не знает он и о характере и целях Американского Русского института, при посредничестве которого иконы прибыли в США. В свою очередь де Форест поинтересовался: почему все молчали, когда выставка была в Бостоне? Если бы Метрополитен знал о протестных настроениях, то не стал бы браться за дело. Протесты же начались тогда, когда иконы уже находились в залах музея Метрополитен, и теперь что-либо менять уже поздно[753]753
  См. письма от 19 и 23 января 1931 года госпоже Рассел (Mrs. Charles H. Russell): Russian Icons loan exhibition files. The Metropolitan Museum of Art Archives.


[Закрыть]
.

Роберт де Форест не отказался проводить выставку, но меры предосторожности все-таки принял. Прежде всего он запросил мнение сенатора Рута (senator Root), следует ли придерживаться решения о проведении выставки. Кроме того, в январском номере Бюллетеня музея Метрополитен была опубликована статья Ли Симонсона (Lee Simonson), председателя художественного комитета Американского Русского института[754]754
  Lee Simonson (1888–1967) – американский архитектор и театральный художник.


[Закрыть]
, о достижениях в реставрации икон в СССР, где он писал, что после поездки в страну Советов убедился, что музеи стали советской страстью и бывшая собственность Романовых сохраняется не менее тщательно, чем ценности в Лувре[755]755
  The Metropolitan Museum of Art Bulletin. Vol. 26. № 1 (Jan. 1931). Р. 4.


[Закрыть]
. Секретарь музея Метрополитен Генри Кент (H. W. Kent) советовал журналистам писать сообщения о выставке, не указывая, кто предоставил иконы[756]756
  См. его письмо от 10 января 1931 года издателю Ф. Эдди (F. W. Eddy): Russian Icons loan exhibition files. The Metropolitan Museum of Art Archives.


[Закрыть]
. Дабы не злить противников выставки, была отменена лекция Кристиана Бринтона[757]757
  Christian Brinton (1870–1942) – американский искусствовед, коллекционер, художественный критик и эксперт. Особенно интересовался русским, испанским и сербским искусством. Его коллекция в 1941 году была передана Музею искусств в Филадельфии. Бринтон активно участвовал в организации советских художественных выставок в США.


[Закрыть]
, которой должен был открыться показ в музее Метрополитен. Более того, последовали рекомендации «без огласки принять все меры предосторожности против нарушений порядка во время открытия выставки»[758]758
  См. письмо президента музея Роберта де Фореста секретарю музея Генри Кенту от 8 января 1931 года: Russian Icons loan exhibition files. The Metropolitan Museum of Art Archives.


[Закрыть]
. Но это не понадобилось. На открытии было много людей, но обошлось без инцидентов. Победа руководства музея Метрополитен в борьбе за выставку дала зеленый свет ее шествию по Соединенным Штатам Америки.

Часть V. Дело о продаже икон с выставки: Следствие продолжается

Вопрос о том, было ли что-то продано из экспонатов выставки, будоражит умы исследователей. Каталог древнерусской живописи Эрмитажа свидетельствует, что после возвращения выставки на родину иконы, принадлежавшие «Антиквариату», поступили в продажу. Точно известно, что в числе проданных после возвращения выставки в СССР были иконы «Свв. Федор Стратилат и Федор Тирон», «Св. Никола, с житием» и две иконы из праздничного чина, некогда принадлежавшего Тверскому музею, «Рождество Христово» и «Преображение» (прил. 11 № 139, 142–144)[759]759
  Ю. А. Пятницкий проследил судьбу других икон этого праздничного чина, которые оказались разбросаны по музеям и частным коллекциям (Пятницкий Ю. А. Древнерусские иконы и антикварный мир Запада. С. 335–336).


[Закрыть]
. Эти иконы не входили в первоначальный состав выставки в Германии и Австрии, а были добавлены позже, осенью 1929 года. Они принадлежали партии, которую «Антиквариат» сформировал в Москве из своего собственного товара для показа в Лондоне[760]760
  Ю. А. Пятницкий ошибочно считает, что эти иконы были помечены на продажу, начиная с американских выставок (Пятницкий Ю. А. Указ. соч. С. 335). Лондонский каталог, однако, свидетельствует, что эти иконы выставлялись как товар «Антиквариата» уже на первом их показе в Лондоне, хотя в издании «Masterpieces of Russian Paintings» они все еще показаны принадлежавшими Тверскому музею. Видимо, «Антиквариат» купил их у Тверского музея накануне или во время прохождения выставки в Германии и Австрии (Masterpieces of Russian Paintings. Р. 335).


[Закрыть]
. Эти иконы изначально предназначались на продажу, ни в одном из каталогов выставки они не показаны принадлежавшими музеям. После возвращения выставки в СССР четыре названные иконы оказались в коллекции И. И. Рыбакова в Ленинграде. Он выменял их у «Антиквариата» на редкие французские книги XVIII–XIX веков. В 1950?е годы его наследница, О. И. Рыбакова, продала иконы Эрмитажу, где они сейчас и находятся. По счастливому стечению обстоятельств они остались в России[761]761
  Косцова А. С. Древнерусская живопись в собрании Эрмитажа. Иконопись, книжная миниатюра и орнаментика XIII – начала XVII века. СПб., 1992 (№ 2, 28, 33 и 34). В коллекции Рыбакова оказались и другие иконы из «Антиквариата», но они не были на заграничной выставке.


[Закрыть]
.

То, что иконы, принадлежавшие «Антиквариату», после возвращения выставки на родину оказались в его магазине, не вызывает удивления, ведь это был его собственный товар, предназначенный на продажу. Но было ли что-то продано во время пребывания выставки за границей? На этот счет мнения противоречивые.

Историк искусства Венди Салмонд, автор первой статьи об американском турне выставки, считает, что иконы вернулись в СССР в полном составе после закрытия показа в США[762]762
  Salmond Wendy R. How America Discovered Russian Icons. P. 139.


[Закрыть]
. Ирина Леонидовна Кызласова в одной из своих книг также пишет, что советским торговцам пришлось отказаться от идеи продаж по причине колоссального успеха выставки. Она ссылается на показания реставратора Павла Ивановича Юкина, который вместе с выставкой находился в Лондоне[763]763
  Кызласова И. Л. История отечественной науки об искусстве Византии и Древней Руси. С. 350–351.


[Закрыть]
. Однако в более поздней своей работе она приводит, не комментируя, свидетельство Ольги Николаевны Бубновой, жены советского наркома просвещения и сотрудницы отдела религиозного быта ГИМ, о покупке икон «Лондонским королевским музеем» во время работы выставки или сразу после ее закрытия[764]764
  Кызласова И. Л. Из истории отдела древнерусской живописи: А. И. Анисимов и О. Н. Бубнова. С. 255. Эти показания содержатся в личном деле О. Н. Бубновой в архиве НКВД, к которому И. Л. Кызласовой удалось получить доступ. Бубнова была арестована вслед за своим мужем и расстреляна.


[Закрыть]
. Герольд Иванович Вздорнов полагает, что «отдельные вещи, не делавшие погоды и проходившие незаметно, были все-таки проданы, и проданы именно в Англии и Америке». По его мнению, «уверенно можно говорить об иконах, закупленных Госторгом в Новгороде и грубо реставрированных третьестепенными мастерами» в Москве[765]765
  Вздорнов Г. И. Реставрация и наука. С. 112.


[Закрыть]
. Хотя Вздорнов не объясняет, на чем основано это заключение, создается впечатление, что основанием стали каталоги выставки, в которых число экспонируемых икон и их состав менялись[766]766
  Вздорнов, в частности, пишет: «Состав выставки менялся, и если в первом (берлинском) каталоге мы находим 131 икону, а в лондонском 148 (в моем экземпляре лондонского каталога – 146 экспонатов. – Е. О.), то в американских изданиях их числится ровно 100» (Вздорнов Г. И. Указ. соч. С. 112). В другом месте той же книги он подправляет цифру: «Американский выставочный комитет отобрал для экспозиции только 110 произведений» (С. 115). В то время Вздорнов знал только о трех из девяти выставок в США – в Бостоне, Нью-Йорке и Чикаго. Как будет показано далее, Вздорнов ошибался в количественной оценке состава выставки (прил. 11, примеч. 1).


[Закрыть]
. Юрий Александрович Пятницкий в одной из последних статей ссылается на мнение Вздорнова[767]767
  Пятницкий Ю. А. Указ. соч. С. 333.


[Закрыть]
. Авторы предисловия к каталогу обширного иконного собрания Национального музея в Стокгольме также считают, что после окончания тура «наименее важные иконы» и часть факсимильных копий были «очевидно, проданы»[768]768
  Abel U., Moore V. Icons. Р. 11.


[Закрыть]
.

В этих свидетельствах 1930?х годов и утверждениях современных исследователей настораживает то, что никто не приводит названий икон, якобы проданных во время нахождения выставки за границей. Есть и другие основания сомневаться в убедительности заключений. Так, если Бубнова имела в виду продажу икон с лондонской выставки или сразу же после нее, то ее показания опровергаются Юкиным, который, в отличие от Ольги Николаевны, был в то время в Лондоне[769]769
  Бубнова должна была поехать с выставкой, видимо, в Вену, а затем в Лондон, но тяжело заболела (Кызласова И. Л. Из истории отдела древнерусской живописи: А. И. Анисимов и О. Н. Бубнова. С. 255).


[Закрыть]
и непосредственно выполнял поручения «Антиквариата». Если Бубнова имела в виду, что иконы были проданы «Лондонскому королевскому музею» после закрытия всего заграничного турне, то есть после возвращения из США, то прежде всего следует сказать, что музея с таким названием не существует. Может быть, речь идет о Музее Виктории и Альберта, который носит имя английской королевы? Именно там в 1929 году и проходила выставка, но икон, проданных с выставки или после нее, в этом музее нет[770]770
  Об иконном собрании Музея Виктории и Альберта см. очерк «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?» в послесловии к этой книге.


[Закрыть]
. Если же Бубнова имела в виду Музей Королевской академии художеств, то на мой запрос из Академии ответили что, хотя музей в своих стенах неоднократно проводил выставки икон, и русских в том числе, ни в коллекции, ни в хранилище музея русских икон нет[771]771
  Письмо от 8 августа 2012 года от сотрудницы музея Ямуны Рейвиндрен (Yamuna Ravindran).


[Закрыть]
. Икон с советской заграничной выставки 1929–1932 годов нет ни в Британском музее, ни в Национальной галерее в Лондоне[772]772
  Cormack Robin. Icons. British Museum Press, 2007. Иконная коллекция Национальной галереи в 1994 году была передана в Британский музей. Об иконном собрании Британского музея см. очерк «Русские иконы в музеях мира: состоялось ли признание?» в послесловии к этой книге.


[Закрыть]
.

Утверждение авторов каталога иконного собрания Национального музея в Стокгольме о том, что продажи состоялись, также оказывается голословным. В качестве доказательства они ссылаются на письмо Грабаря к Гинзбургу, которое цитировалось в этой книге. Письмо написано в сентябре 1928 года, почти за полгода до того, как открылась выставка. Оно является подтверждением намерений, но доказать факт продаж не может.

Наиболее конкретным из всех заявлений является утверждение Вздорнова о том, что в Лондоне и США были проданы иконы, «закупленные Госторгом в Новгороде». Но и в этом случае речь идет о собственном товаре «Антиквариата», а не об экспонатах, предоставленных на выставку музеями. О каких именно иконах идет речь, не ясно, Вздорнов их не называет. На выставке из пятнадцати икон, принадлежавших «Антиквариату», только три (по атрибуции того времени) относились к новгородской школе (прил. 11 № 137–139), остальные были тверские и московские[773]773
  В церквях, монастырях и местных музеях, как правило, преобладали иконы местных школ, поэтому возможность покупки в Новгороде московских или тверских икон маловероятна.


[Закрыть]
. Эти три новгородские иконы, как и все иконы «Антиквариата», показанные на выставке, благополучно дошли до последней в США и во всем турне выставки в Цинциннати. Кроме того, точно известно, что икона «Свв. Федор Стратилат и Федор Тирон» вернулась в СССР и сейчас находится в Эрмитаже.

Все сказанное позволяет признать, что продажа экспонатов выставки во время пребывания за границей остается недоказанной. Речь об этом ведется на уровне предположений и деклараций. Важно отметить и то, что никто из российских исследователей выставки не работал в архивах Наркомата внешней торговли СССР и западных музеев, которые принимали выставку, а там содержатся ответы на многие вопросы. Обратимся к материалам и выводам проведенного мною архивного расследования.

Глава 1. Берлин, Кельн, Гамбург, Мюнхен, Вена: Разведка

Пока одни наслаждались выставкой, а другие захлебывались от злости и возмущения, антиквары приценивались. Символично, что выставка икон началась с Берлина – заграничного центра коммерческих сделок «Антиквариата». В Берлине при советском торгпредстве работал художественно-промышленный отдел, который с 1922 года возглавляла актриса М. Ф. Андреева, жена М. Горького[774]774
  Архивные документы свидетельствуют, что отношения Андреевой с главой «Антиквариата» Гинзбургом не сложились. Гинзбург в 1928–1929 годах несколько раз категорически ставил вопрос о снятии Андреевой с работы по антиквариату в Берлине (РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 87).


[Закрыть]
. В 1920?е годы отдел в основном продавал ковры. С началом индустриализации, повлекшей массовый экспорт произведений искусства, работы значительно прибавилось, но оценкой занимался лишь один человек, эксперт торгпредства Розенталь[775]775
  Биографию найти не удалось.


[Закрыть]
. Здесь же, в Берлине, проходила оплата покупок и передача потерянных для России произведений искусства агентам новых владельцев. В конце 1920 – начале 1930?х годов Берлин стал главным местом проведения советских антикварных аукционов. Германия в те годы являлась основным кредитором Советского Союза, так что вырученные от продажи произведений искусства суммы фактически сразу же уходили по назначению – на оплату займов для индустриализации.

В Германии интерес к художественным ценностям из России был уже изрядно подогрет. В ноябре 1928 года, всего за несколько месяцев до открытия советской выставки икон, в Берлине ажиотажно и скандально прошел 2000?й аукцион фирмы Лепке, на котором распродавались произведения западноевропейского искусства из Эрмитажа, Михайловского дворца и Гатчины, а также московских музеев, в частности ГИМ. Практически сразу же по закрытии выставки икон в Германии, в начале июня 1929 года, у Лепке ожидался новый советский антикварный аукцион. В таком коммерческом обрамлении выставка шедевров древнерусской живописи вполне выглядела рекламой нового экспортного товара.

Скрытая от глаз простых посетителей, на выставке велась коммерческая разведка. Глава «Антиквариата» Гинзбург потратил на выставку немало денег и хотел держать руку на пульсе. Находясь в Москве, он забрасывал Грабаря телеграммами и письмами. Сначала они шли в адрес полпредства в Берлине, потом, срочные, прямо в отель «Кайзер Вильгельм» в Кельне, где остановился Грабарь. В одном из первых писем в Берлин 28 февраля 1929 года директор-распорядитель «Антиквариата» возмущался:

До настоящего времени нами не получено от Вас никаких сведений о выставке. Нас интересует подробная регулярная информация обо всем, что касается выставки: помещение, экспозиция (желательно иметь фотографии зал), посещаемость, характер посетителей, пресса (закажите газетные вырезки через Бюро вырезок), заинтересованность выставкой антикварных кругов, художественная оценка выставки научных деятелей…. Нами до сих пор не получен каталог, который, как мы слышали, уже вышел и имеется в Москве[776]776
  ОР ГТГ. Ф. 106. Оп. 1. Д. 3871.


[Закрыть]
.

При отсутствии штатного работника «Антиквариата» на выставке в Германии[777]777
  Руководителем выставки икон в Германии был назначен Свидерский, его заместителем – Вольтер. В первую очередь за границу должны были выехать Свидерский, Брягин, Курелла и Грабарь. В дальнейшем Куреллу должен был сменить Вольтер (РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 2738. Л. 34).


[Закрыть]
коммерческим посредником выступал Грабарь. Еще до поездки с иконами в Берлин он знал управляющего и совладельца фирмы Лепке, Карла Крюгера, который в то время был фактически монопольным комиссионером «Антиквариата». Приехав в германскую столицу, Грабарь нанес ему визит. Крюгер, безусловно, не упустил возможность посмотреть русские иконы, которые вполне могли вскоре оказаться у него в аукционном зале. На выставку приезжали и другие антиквары, в частности из Парижа, который, став центром русской эмиграции, изобиловал магазинами, где продавались ценности, вывезенные из России[778]778
  Грабарь И. Письма. С. 200, 225. Одним из антикваров был Жак Золотницкий, до революции владелец торгового дома в Киеве. Его парижский магазин назывался «A La Vieille Russie». Грабарь, побывавший в магазине, писал, что там «много икон и других русских вещей». В 1935 году Золотницкий и его фирма переехали в Нью-Йорк. Антикварный магазин с тем же названием есть и в наши дни на Пятой авеню. В поисках доказательств продажи фальшивок 18 июля 1980 года Тетерятников написал в Париж Льву Адольфовичу Гринбергу (1900–1981), племяннику Золотницкого, который работал в его магазине в Париже, а затем в США. В письме Тетерятников интересовался: не присутствовал ли Гринберг во время визитов Грабаря в магазин Золотницкого в Париже, не слышал ли он о подделках икон? Ответ был отрицательным. По поводу икон Ханна Гринберг сообщал, что слышал, что они сильно реставрированы, но не слышал, что они фальшивки (Архив Тетерятникова, 16/7).


[Закрыть]
.

Выставка пользовалась огромным успехом. Грабарь сообщал, что к нему «неоднократно обращались с вопросом, нет ли возможности хоть что-нибудь, равное выставленным здесь иконам, приобрести в Москве». Любопытствующих Грабарь отправлял в «Антиквариат», подтверждая, что в Москве можно купить «первоклассные иконы»[779]779
  ОР ГТГ Ф. 106. Оп. 1. Д. 16771.


[Закрыть]
. Стоило Грабарю в письме мельком упомянуть, что есть интерес и к копиям, сделанным для выставки с древнейших икон, как посыпались телеграфные инструкции Гинзбурга:

Копии можно продать восемь тысяч рублей стоп выясните также возможности продаж вещей не находящихся выставке первоклассного качества стоп можем также составить коллекции стоп телеграфте антиквариат мне срок окончания выставки в Германии[780]780
  ОР ГТГ. Ф. 106. Оп. 1. Д. 3872. Переписка между Гинзбургом и Грабарем о продаже копий, сделанных с шедевров Древней Руси специально для выставки, была известна Тетерятникову. (Архив Тетерятникова, 7/4). Именно эти документы Тетерятников использовал как доказательство производства фальшивок. Однако знакомство с перепиской подтверждает, что копии открыто выставлялись на выставке как копии и предлагались к продаже как копии, а не как подлинники.


[Закрыть]
.

Однако покупатель все не объявлялся, и Гинзбург начал снижать цены:

Спешим напомнить Вам, что эти копии сделаны нами прежде всего с целью реализации их на заграничном рынке. Просим Вас обратить на это серьезное внимание и постараться найти покупателя, хотя бы к концу выставки икон в Германии. Желательно, конечно, достижение максимальных цен, однако, мы считаем, что цена за все копии должна быть не ниже 7000 руб. Мы не возражаем против продажи копий независимо одна от другой, но просим всякий раз о каждом предложении информировать нас. Помните, что реализация этих копий даст нам возможность заказать другие копии для подготовляемой нами выставки икон в Кельне[781]781
  Письмо было направлено первому секретарю советского полпредства в Германии Ивану Леопольдовичу Лоренцу (1890–1941), а копия – Грабарю (ОР ГТГ. Ф. 106. Д. 3873).


[Закрыть]
.

В Берлине покупателей на копии так и не нашлось, как и в Кельне и других немецких городах, несмотря на то что Гинзбург разрешил снизить общую цену шести копий до 6 тыс. руб.[782]782
  ОР ГТГ. Ф. 106. Оп. 1. Д. 3874.


[Закрыть]
Поскольку изготовление только одной копии иконы «Богоматерь Владимирская» обошлось «Антиквариату» в тысячу рублей, то в конце апреля 1929 года Гинзбург старался лишь вернуть потраченные деньги. Сам Грабарь при отсутствии серьезных покупателей потерял надежду продать что-либо в Германии. Он считал, что «единственная страна, где могут быть ликвидированы» копии, – это США и «может быть Париж»[783]783
  ОР ГТГ. Ф. 106. Д. 16771.


[Закрыть]
.

Гинзбург смог заглянуть на выставку в Германии только под занавес. Главной целью его заграничной поездки был намеченный на начало июня 1929 года очередной советский аукцион у Лепке, но перед его открытием, видимо в конце мая, глава «Антиквариата» вырвался в Кельн[784]784
  После февральского показа в Берлине выставка в марте 1929 года переехала в Кельн, в апреле – в Гамбург, в мае – в Мюнхен. Затем иконы вернулись в Кельн и выставлялись там в сентябре – октябре 1929 года. Даты переездов и показов указаны в письмах Грабаря к жене (Грабарь И. Письма).


[Закрыть]
. 3 июня на бланке берлинской гостиницы с символичным названием «Russischer Hof» («Русский двор») он отчитался перед Хинчуком:

Был в Кельне, осмотрел выставку и постарался завязать торговые связи. Кажется, нам удастся там организовать продажу икон – в четверг выяснится. Одновременно я веду переговоры об организации продажи в Берлине. Должен сказать, что выставка возбудила в Германии большой интерес к иконе: появились коллекционеры, ищут иконы, но более или менее хорошей. Сегодня я телеграфирую в Москву – мне пришлют коллекцию. Думаю, продадим хорошо. Не нужно только торопиться, выбрасывать на рынок только небольшими умело подобранными коллекциями. Я обращаю В. внимание на то, что через Латвию сюда просачиваются сотни икон, которые здесь продаются очень хорошо. Все это дело рук миссии Латвийской. Нельзя ли предпринять меры против этих спекулянтов? Вообще, необходимо еще тверже проводить нашу политику, не выпускать иконы (из СССР. – Е. О.). Все говорит за то, что интерес к ним растет очень быстро[785]785
  РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 59 и об. Одновременно Гинзбург докладывал: «„Г“ (Гюльбенкян. – Е. О.) звонит из Парижа, очень интересуется. Пока покупает у меня одну вещь, за которую дает 60.000 руб., а в Германии и за 50 никак не мог продать. Как видите, одной продажей оправдал все расходы по поездке». Интересно, что за «вещь» пошла на оплату заграничного турне Гинзбурга?


[Закрыть]
.

Неизвестно, получил ли Гинзбург обещанную коллекцию и удалось ли организовать продажу в Кельне и Берлине, однако из письма понятно, что речь шла не о продаже экспонатов выставки, а о торговле иконами по соседству с ней или по ее следам. Скорее всего, надежды Гинзбурга не осуществились, никаких сведений о продажах икон в Германии в его последующих отчетах нет. Письмо Гинзбурга свидетельствует о том, что выставка служила приманкой в ловле покупателя, и в этом «Антиквариат» действовал в полном соответствии с поручением комиссии Хинчука по наблюдению за реализацией антикварных ценностей. В протоколе заседания комиссии от 3 мая 1929 года значилось:

Организовать в Кельне параллельно с выставкой в каком-нибудь антикварном магазине продажу икон. Поручить т. Гинзбургу выделить для этой цели определенное количество менее значимых в художественном отношении икон[786]786
  На заседании присутствовали Хинчук, Пятаков, Свидерский, Лиэ, Миронов, Гинзбург, Деноткин (ОГПУ), Лившиц, Печерский, Иваницкий (Наркомторг СССР). Такой же тактики «Антиквариат» должен был придерживаться и в Москве. В том же протоколе написано: «Организовать в Москве к моменту приезда иностранных туристов выставку икон… Широко оповестить о выставке заграницу с целью привлечения иностранных туристов. Открыть параллельно выставку икон, намеченных к продаже» (РГАЭ. Ф. 5240. Оп. 18. Д. 1013. Л. 57).


[Закрыть]
.

Транспортные документы свидетельствуют о том, что в феврале 1929 года из Москвы в Берлин было отправлено 136 экспонатов (прил. 11)[787]787
  Таким образом, как свидетельствуют германский и австрийский, а затем лондонский и американские каталоги, весь состав выставки нигде не был показан.


[Закрыть]
. В архиве Наркомпроса сохранился их полный список – название, век, размер, кому принадлежат, музейные номера, а также описание сюжета[788]788
  ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 14. Д. 18. Л. 19–44. В списке – 137 икон, но как свидетельствуют транспортные извещения, также сохранившиеся в этом фонде, одна икона не была отправлена. Это икона XIX века «Свв. Екатерина, Ульяна, Варвара» (в рост) из церкви Св. Варвары в Пскове. (Подробно об этом см.: прил. 11, примеч. 2.) В Берлин поехали 136 икон. Транспортные извещения свидетельствуют, что иконы были оправлены из Москвы по железной дороге багажом в адрес советского полпредства в Берлине двумя партиями. 2 февраля 1929 года в Берлин ушло 133 иконы, а 8 февраля вдогонку срочным порядком было отправлено еще три (№ 117, 122 и 133 в общем списке экспонатов). Первая партия паковалась 21, 23 и 29 января. Последняя партия паковалась в спешке 5 февраля, так что «не были устроены кремальеры для каждой иконы в отдельности» (см. Акт об укладке икон для заграничной выставки Наркомпроса. ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 14. Д. 18. Л. 2). Иконы были отправлены с Берсеневской набережной, дом 18. По этому адресу в 1930-е годы в бывших палатах думного дьяка Аверкия Кириллова располагались ЦГРМ (ныне дом 20). «Укупорка» икон проходила под руководством С. П. Григорова (Наркомпрос, Музейный отдел) при участии Грабаря, Г. И. Сандрова (Госторг) и В. А. Безобразова (ЦГРМ) (ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 14. Д. 18. Л. 2, 7, 8). Общий вес «груза» превысил 3 тонны (ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 14. Д. 18. Л. 14). Груз был застрахован в Госстрахе, первая партия на 1 млн 55 руб., вторая, состоявшая из трех икон, на 55 тыс. рублей. Премию по страхованию из расчета 0,1 % от общей суммы, то есть более тысячи рублей, заплатил Госторг. Он же оплатил и «укупорочные» материалы (ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 14. Д. 18. Л. 14, 16–18). Иконы путешествовали багажом без сопровождения, поэтому в документах была сделана пометка: «Груз весьма ценный и поэтому просим обращаться с ним очень осторожно. Отправитель просит произвести таможенный досмотр в здании полпредства, а не таможни» (ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 14. Д. 18. Л. 14). «Акт об укладке икон» свидетельствует, что все экспонаты перед отправкой находились «в состоянии, не угрожавшем по внешним признакам их сохранности во время перевозки» (ГАРФ. Ф. 2307. Оп. 14. Д. 18. Л. 8).


[Закрыть]
. В этом составе выставка посетила Берлин, Кельн, Гамбург, Мюнхен и Вену. Все 136 экспонатов прибыли в ноябре 1929 года в Лондон[789]789
  Об этом свидетельствуют транспортные документы, о чем будет рассказано в следующей главе.


[Закрыть]
. Таким образом, ни один из экспонатов выставки в Германии и Австрии продан не был.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21