Елена Осокина.

Небесная голубизна ангельских одежд



скачать книгу бесплатно

До январского вмешательства экспертной комиссии за границу предполагалось послать пять подлинников икон домонгольского периода. В их числе были иконы XIII века[669]669
  Здесь и далее названия икон, о включении которых в состав выставки шел спор, и их атрибуция даются в соответствии с текстом письма Грабаря. Современная атрибуция может отличаться.


[Закрыть]
: «Деисус» из церкви Св. Николая в Пскове[670]670
  Выдана из ЦГРМ. Икона вернулась в СССР. Сейчас находится в Русском музее (прил. 11 № 98).


[Закрыть]
, «Свв. Иоанн Лествичник, Георгий и Власий»[671]671
  У Грабаря ошибочно указано: «Иван Милостивый с Георгием и Власием». Икона вернулась в СССР. Сейчас находится в Русском музее (прил. 11 № 22).


[Закрыть]
из Исторического музея, «Св. Никола» поясной из Новгородского музея[672]672
  Икона вернулась в СССР. Сейчас находится в Русском музее (прил. 11 № 71).


[Закрыть]
, «Богоматерь Толгская» из Ярославля[673]673
  Икона находится в ГТГ.


[Закрыть]
и «Сошествие во ад» из Новгорода. Из отобранных Грабарем экспертная комиссия разрешила к вывозу только две первые иконы. Ссылаясь на то, что такое изъятие не позволит даже в общих чертах осветить древнейшую эпоху, Грабарь требовал оставить хотя бы еще две – «Николу» поясного и «Сошествие во ад». В результате «Никола» поехал в турне. Таким образом, на выставке благодаря Грабарю оказалось не две, а три иконы домонгольского периода, однако два древнерусских шедевра, «Богоматерь Толгская» и «Сошествие во ад», благодаря сопротивлению интеллигенции остались дома, избежав опасного путешествия.

Из восьми икон XIV века, которые Грабарь отобрал для выставки, экспертная комиссия разрешила вывезти только три иконы: створку царских врат с изображением «Св.

Василия Кесарийского» из Тверского музея[674]674
  Икона вернулась в СССР. Находится в ГТГ (прил. 11 № 94).


[Закрыть]
, «Собор Богоматери» из церкви Св. Варвары в Пскове[675]675
  Выдана из ЦГРМ. Сейчас находится в ГТГ (прил. 11 № 100).


[Закрыть]
и «Свв. Никола и Георгий» из Гуслицкого монастыря[676]676
  Выдана из ЦГРМ. Сейчас находится в Русском музее (прил. 11 № 99).


[Закрыть]
. Грабарь считал, что подобное изъятие не позволит показать генезис и эволюцию художественных течений, и требовал «безусловно удержать в списке по крайней мере» еще четыре иконы XIV века, в том числе «Избранных святых»[677]677
  В письме Грабаря говорится, что это – икона из тверского музея, но, возможно, здесь описка и речь идет о псковской иконе из ГТГ. В то время ее считали работой XIV века. Экспертная комиссия запретила вывозить ее за границу, но Грабарь ее отстоял. Икона вернулась в ГТГ (прил. 11 № 9).


[Закрыть]
, «Четырехчастную из Новгорода», хранившуюся в то время в Историческом музее[678]678
  Икона вернулась в СССР. Сейчас находится в Русском музее (прил. 11 № 23).


[Закрыть]
, «Богоматерь» из деисусного чина из Троице-Сергиевой лавры[679]679
  Согласно каталогу на выставке была показана как работа XV (голова, врезок) – XVI (остальная часть фигуры) веков, но в списке на отправку икон в Берлин числится как работа XIV (голова, врезок) века. Сейчас находится в ГТГ (прил. 11 № 47).


[Закрыть]
и «Богоматерь Владимирскую» из Вологодского музея[680]680
  Икона вернулась в СССР. Находится в Русском музее (прил. 11 № 51).


[Закрыть]
. Только одну икону этого периода, «Успение» из Русского музея, Грабарь соглашался не вывозить[681]681
  Видимо, икона «Успение» из собрания Н. П. Лихачева, которая сейчас датируется XV веком.


[Закрыть]
. Он добился своего: все иконы, кроме «Успения», поехали за границу.

XV век, по мнению Грабаря, был представлен исчерпывающе, а вот в показе иконописи XVI–XVII веков экспертная комиссия проделала «ощутительную брешь», запретив вывезти на выставку иконы строгановской школы, отобранные из Третьяковской галереи. Грабарь пояснял, что в Историческом музее и особенно на Рогожском кладбище[682]682
  В XIX веке Рогожское и Преображенское кладбища в Москве стали крупными центрами старообрядческого собирания древнерусских икон. Благодаря щедрым пожертвованиям прихожан там действовали старообрядческие храмы, благотворительные и общественные учреждения.


[Закрыть]
есть «гораздо более высокие образцы этой школы», но они происходят из частных собраний. Некоторые из бывших владельцев живут за границей и могут потребовать свою собственность назад, поэтому и были выбраны иконы Третьяковской галереи, «из собрания, свернутого уже в течение ряда лет и недоступного для обозрения», услужливо напомнил он. Поскольку без строгановской школы никакая «научно оправданная» иконная выставка немыслима, Грабарь настаивал на восстановлении в списке всех ранее отобранных икон строгановской школы, кроме работы Василия Чирина «О Тебе радуется». Икона Чирина осталась дома, но из четырех запрещенных к вывозу икон строгановской школы из собрания Третьяковской галереи Грабарю удалось отстоять две: работу Никифора Савина «Беседа Свв. Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста» («Добрые плоды учения», инв. 48)[683]683
  В каталоге древнерусской живописи ГТГ (1963) нет указания на то, что икона «Добрые плоды учения» выставлялась за границей (Т. 2. С. 319). Однако она присутствует в каталогах выставки. Икона вернулась в ГТГ (прил. 11 № 21).


[Закрыть]
и икону «Похвала Богоматери, с праздниками» (инв. 39)[684]684
  Икона вернулась в ГТГ (прил. 11 № 20). В феврале 1929 года галерея по какой-то причине забрала из ЦГРМ икону «Евангелист Лука», также предназначенную для заграничной выставки (ОР ГТГ. Ф. 8 IV. Д. 57. Л. 40, 54, 88, 118). Однако впоследствии она была показана на выставке.


[Закрыть]
. Требуя восстановить в списке запрещенные к вывозу древние иконы, Грабарь предлагал сократить число памятников XVIII и XIX веков, так как после изъятий, проведенных экспертной комиссией, создалось «впечатление ничем не оправданной диспропорции». Возможно поэтому, несмотря на отсутствие препятствий к их вывозу, за границу не поехали две иконы XVIII века поморских писем из ГТГ, первоначально отобранные Грабарем для показа[685]685
  «Царь Птолемей Филадельф познает тщету человеческой жизни» (инв. 57) и «Аллегорическое изображение тщеты земных благ» (инв. 58). Обе иконы происходят из первоначального собрания П. М. Третьякова и в настоящее время находятся в собрании ГТГ.


[Закрыть]
.

В наши дни вывоз произведений искусства из российских музеев для показа на заграничных выставках является нормальной практикой. Страх и паника, которые сопровождали подготовку заграничной иконной выставки в 1928–1929 годах, были связаны с недоверием интеллигенции руководству страны, которое, находясь в тисках валютного кризиса, начало распродавать музейные сокровища. Печальный опыт Эрмитажа свидетельствует о том, что сопротивление интеллигенции не смогло бы спасти иконы, если бы на них в то время нашелся покупатель, готовый платить цены, сопоставимые с миллионами, потраченными Меллоном на покупку шедевров Эрмитажа[686]686
  Эндрю Меллон (Andrew William Mellon, 1855–1937) – министр финансов США (1921–1932), банкир, промышленник и коллекционер, в конце 1920?х – начале 1930?х годов через посредников купил 21 шедевр Эрмитажа, заплатив за них около 7 млн долларов. Купленные им картины старых западноевропейских мастеров находятся сейчас в Национальной галерее искусств в Вашингтоне.


[Закрыть]
. Несмотря на это, не стоит считать бесполезным противостояние интеллигенции планам Гинзбурга, Грабаря и Анисимова. Организаторы выставки ощущали давление, создавшееся в результате борьбы за иконы, и вынуждены были идти на уступки. Так, за границей выставили только тринадцать икон Третьяковской галереи (прил. 11 № 9–21) вместо двадцати пяти, которые первоначально отобрал для выставки Грабарь. Из одиннадцати запрещенных к вывозу икон галереи ему удалось заполучить только три. Вместо десяти отобранных икон Русский музей послал восемь (прил. 11 № 1–8). Тот факт, что многие ценные произведения древнерусского искусства остались дома, приобретает особую важность в свете неоспоримых доказательств того, что «Антиквариат», несмотря на подписанные протоколы о возвращении экспонатов на родину, предпринял попытки продать иконы с выставки. Иконы, которые не поехали в затянувшееся на годы турне, избежали порчи, связанной с многочисленными дальними перевозками, проходившими порой, как покажет дальнейшее повествование, безо всякого сопровождения.

Глава 3. «Иконная шарашка»: Лжесенсации и мистификаторы

Упоминание Микояна, а тем более Сталина открывало двери музейных хранилищ. Преодолев сопротивление интеллигенции, Грабарь, Анисимов и Гинзбург отправили за границу в общей сложности более полутора сотен произведений древнерусской живописи из музеев Новгорода, Пскова, Ярославля, Вологды, бывшей Троице-Сергиевой лавры, Владимира, Архангельска, Ростова, Твери, а также иконы, находившиеся в то время в Центральных реставрационных мастерских, собраниях Третьяковской галереи, музея бывшего Донского монастыря, музея Александровской слободы, Исторического и Русского музеев (прил. 11). Представляя основные школы и направления древнерусской живописи, иконы позволяли увидеть панораму ее многовекового развития. В экспозиции были прекрасные произведения – иконы домонгольского периода; работы Андрея Рублева и Даниила Черного; Дионисия и Симона Ушакова; новгородские и псковские иконы XIV–XVI веков; работы строгановских иконописцев и царских мастеров Оружейной палаты[687]687
  У современников выставки, как и у ее исследователей в наши дни, не было и нет единого мнения о художественном и историческом значении экспонированных икон. И. Л. Кызласова считает, что «на выставке было много уникальных и весьма ценных памятников, все иконы имели музейное значение», в то время как Г. И. Вздорнов пишет об иконах, закупленных Госторгом и «грубо реставрированных третьестепенными мастерами». П. И. Юкин, сопровождавший иконы в Лондоне, считал, что «за исключением 3-х икон Рублева, представляющих действительно редчайшие вещи, все остальные иконы могли быть со спокойной совестью проданы». Эмигрантская пресса писала, что шедевры на выставке соседствовали с заурядными иконами (Кызласова И. Л. История отечественной науки об искусстве Византии и Древней Руси. С. 351; Вздорнов Г. И. Реставрация и наука. С. 112; Вейдле В. Русские иконы в Лондоне // Возрождение. Париж. 14 декабря 1929 года).


[Закрыть]
. В Лондоне выставлялись также шесть фрагментов стенной росписи из разоренной церкви Св. Петра митрополита в Ярославле (прил. 11 № 152–157)[688]688
  Церковь Св. Петра митрополита была построена в XVII и реконструирована в XVIII веке, тогда же сделана внутренняя роспись. Во время ремонта в XIX веке заново расписана. Церковное здание, хотя и в искаженном виде, сохранилось. Об истории церкви и технике съемки фрагментов стенной росписи см.: Рутман Т. А. Храмы и святыни Ярославля. Ярославль, 2005. С. 247–249.


[Закрыть]
.

Пришедшие на выставку смогли увидеть в копиях и шедевры Древней Руси, иконы «Богоматерь Владимирская», «Спас Нерукотворный» из Успенского собора Московского Кремля, «Св. Дмитрий Солунский» (фрагмент) из Успенского собора в Дмитрове, «Богоматерь Оранта» из Спасо-Преображенского монастыря в Ярославле, «Ангел Златые власы», оригинал которой в то время находился в Историческом музее[689]689
  Ныне в Русском музее.


[Закрыть]
, а также копию знаменитой «Св. Троицы» Андрея Рублева из Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры (прил. 11 № 131–136). Копии были выполнены известными иконописцами-реставраторами с факсимильным воспроизведением не только живописи, но и следов времени и реставраций[690]690
  Копии писали по месту нахождения икон. В отделе учета ГИМ сохранилось рукописное заявление Е. И. Брягина, в котором он 24 января 1929 года просил разрешить ему вынести из Исторического музея копии икон «Богоматерь Владимирская» и «Спас Нерукотворный», исполненные им и его братом А. И. Брягиным для зарубежной выставки.


[Закрыть]
. По свидетельству Грабаря, даже на расстоянии трех шагов копии были неотличимы от оригиналов[691]691
  Грабарь И. Письма. С. 159. Копии сделали ведущие мастера ЦГРМ: А. И. Брягин, Е. И. Брягин, В. О. Кириков, Г. О. Чириков (две копии) и П. И. Юкин. Копий было шесть, а не пять, как считает Ю. А. Пятницкий (Указ. соч. С. 352).


[Закрыть]
.

В годы архивной революции начала 1990?х годов один из историков выступил на телевидении с сенсационным, как ему казалось, заявлением. В архиве Наркомторга он нашел документ, который свидетельствовал о том, что иконописец А. И. Брягин сделал копию «Богоматери Владимирской» XII века для вывоза за рубеж. Историк поспешил огорошить мир, заявив, что то ли большевики продавали фальшивки буржуям, то ли, наоборот, продали шедевры, а в российских музеях остались мастерски сделанные копии. Это выступление запомнилось мне потому, что я в то время работала в фонде Наркомторга в Российском государственном архиве экономики и видела подобные документы.

Исторические лжесенсации начала 1990?х годов можно списать на эйфорию архивной революции и отсутствие в то время серьезных исследований по данной теме, однако и в наши дни предпринимаются попытки представить теперь уже общеизвестный факт показа на выставке копий древних икон как доказательство изготовления фальшивок. Ю. А. Пятницкий, например, пишет, что это – «весьма важное свидетельство в вопросе подлинности некоторых русских икон, проданных Антиквариатом в 1930?х годах»[692]692
  Пятницкий Ю. А. Указ. соч. С. 329.


[Закрыть]
.

Современные исследователи, которые утверждают, что советское правительство сознательно продавало на Запад подделки, а то и вовсе считают, что существовала мастерская по массовому изготовлению фальшивок, сознательно или невольно продолжают скандальные разоблачения и лжесенсации 1990?х. Однако с той поры прошло уже несколько десятков лет – достаточный срок для того, чтобы проверить гипотезы фактами научных исследований. Одним из родоначальников теории «заговора иконописцев» можно считать Владимира Тетерятникова. После распада СССР он приезжал в Россию, публиковал свои статьи и выступал на телевидении, его взгляды получили широкую известность[693]693
  В 1980?е годы Тетерятников за границей публиковал статьи в журнале «Континент» и газете «Новое русское слово. В 1990?е годы в России он сотрудничал с телепрограммой и газетой «Совершенно секретно» и публиковал статьи в «Российской газете», «Московском журнале» и др.


[Закрыть]
. Кстати сказать, копии, сделанные для первой советской зарубежной иконной выставки, занимали в теории Тетерятникова одно из центральных мест. По ним он хотел определить руку фальсификатора, а также использовать факт продажи, если таковая состоялась, в подтверждение продажи фальшивок[694]694
  Тетерятников допытывался у своих коллег в Москве, что стало с копиями. Его бывшая коллега по Институту реставрации в Москве переписала от руки и прислала в Нью-Йорк переписку между Грабарем, который находился с выставкой в Германии, и главой Госторга/«Антиквариата» Гинзбургом, который требовал продать копии (Архив Тетерятникова. Письмо от 23 июня 1980 года. 16/7). Эти письма будут предметом анализа в последующих главах. Копии икон вернулись в СССР.


[Закрыть]
. Попробуем разобраться в доводах Тетерятникова, а также его последователей среди современных исследователей.

Объявив в 1980 году фальшивками иконы, которые «Антиквариат» в 1930?е годы продал Ханну, Тетерятников должен был объяснить, как могло случиться, что довольно большая коллекция состояла практически из одних подделок. Поскольку Ханн не собирал иконы постепенно в течение лет, а купил всю коллекцию у «Антиквариата» сразу, то выходило, что советские продавцы сознательно составили коллекцию из фальшивок. Но кто и для чего стал бы это делать? Ответ был придуман. 4 ноября 1980 года Тетерятников писал Солженицыну (ответа на свое письмо он не получил):

В СССР нашлись силы, способные предотвратить распродажу национальной культуры. Это смогла сделать оставшаяся русская интеллигенция во главе с И. Грабарем. Вот она и подсунула Торгсину[695]695
  Ханн купил иконы у Всесоюзного общества «Антиквариат». Ко времени продаж Ханну Торгсин уже был закрыт. См.: Осокина Е. Золото для индустриализации: Торгсин.


[Закрыть]
фальшивые, сомнительные предметы, убедив Политбюро (! – Е. О.), что Запад ничего не поймет.

Тетерятников считал, что Грабарь и его единомышленники очистили дореволюционные собрания и музеи от подделок и продали их как шедевры за рубеж. Это, по его мнению, был подвиг интеллигенции, благодаря которому удалось сохранить иконные шедевры в России. Считая, что раскрыл тайный патриотический замысел Грабаря, Тетерятников назвал его соавтором своей книги об иконах Ханна. Ирония заключений состояла, однако, в том, что спасители шедевров, наводнив Запад подделками, создали искаженный образ русской культуры, подорвав мировой авторитет русской иконы. Интеллигенция, по мнению Тетерятникова, сознательно пошла против своей совести.

Тетерятников придумал «теорию» о заговоре Грабаря в начале 1980?х годов, находясь в США, вдали от архивов, руководствуясь лишь своей фантазией. После возвращения в Россию у него появилась возможность поработать в архивах, но, видимо, он искал лишь подтверждение своим априорным построениям, отметая все, что им противоречило. Архивные документы и исторические факты, проанализированные в этой книге, опровергают умозрительные заключения Тетерятникова.

Прежде всего следует сказать, что отправной момент в теории Тетерятникова, а именно то, что практически вся коллекция Ханна была собранием подделок, не находит подтверждения. В коллекции Ханна были иконы, которые действительно со временем получили более поздние датировки, но были и те, что сохранили свою атрибуцию. Несколько икон со временем по разным причинам прошли лабораторное исследование, результаты которого не опровергли их датировку. Более того, в этой коллекции были иконы, которые в наши дни находятся в уважаемых частных коллекциях, выставлялись в России на выставке шедевров древнерусской живописи в Музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, а также те, что за крупные суммы выкуплены российским правительством и подарены храмам России. Обо всем этом будет рассказано в следующей части книги (см. также прил. 15).

Вызывает сомнение и оценка личности Грабаря в интерпретации Тетерятникова. Роль Грабаря в организации первой заграничной иконной выставки, а именно его борьба за отбор наиболее ценных икон из музеев при отсутствии твердых гарантий их возвращения, его коммерческие планы развертывания мирового иконного рынка и стремление потрясти Запад открытием древнерусского искусства не вяжутся с образом Грабаря в теории Владимира Тетерятникова – героя, оберегающего российские музеи от потери ценных икон и наводнившего мировой иконный рынок фальшивками, тем самым мистифицировав представления о русской культуре на Западе.

Из теории заговора Тетерятникова следует, что отбор икон из музеев на продажу находился в руках горстки людей – Грабаря с небольшой группой единомышленников. Факты же свидетельствуют о том, что в процесс отбора икон для передачи в Госторг и «Антиквариат» были вовлечены сотни людей, причем в каждом музее разные. Кроме того, эксперты, которые отбирали иконы, не только представляли интересы музеев, но и являлись сотрудниками «Антиквариата». Последующий рассказ покажет, что, отбирая иконы в Третьяковской галерее, специалисты, работавшие на «Антиквариат», ратовали не за интересы музея, а за интересы торговцев, занижая цены на иконы, назначенные экспертами Третьяковской галереи. То, что в отбор икон были вовлечены сотни людей, представлявших интересы разных учреждений, не позволяет признать, что они действовали единым фронтом в защите интересов российских музеев. Более того, рассказ о подготовке иконной выставки свидетельствует о расколе в рядах интеллигенции, где, кстати сказать, именно Грабарь в противовес патриотическому сопротивлению представителей интеллигенции ратовал за вывоз наиболее ценных икон за границу.

Огромное количество икон, отобранных на продажу (прил. 10), не позволяет даже в силу здравого смысла признать их все фальшивками. Ведь речь идет даже не о сотнях, а о тысячах икон. С учетом того, что собрания Государственного музейного фонда и музеев, из которых формировался советский экспортный фонд, пополнялись поступлениями из разоренных церквей, музеев и частных коллекций, трудно поверить, что «зараженность» дореволюционного иконного фонда подделками была столь высока. Проведенное исследование показывает, что в экспортный фонд попало немало икон музейного значения.

Данное исследование опровергает доводы Тетерятникова и о принципах распределения икон. Прежде всего, сортировка национализированных икон, как было показано ранее, началась в конце 1927 года в связи с ликвидацией ГМФ – еще до того, как начался массовый отбор икон на экспорт. Главным уполномоченным в то время был Силин. Грабарь, Анисимов и наиболее видные иконописцы-реставраторы участвовали в распределении икон при ликвидации Государственного музейного фонда в конце 1927 – начале 1928 года, но они сортировали иконы не на фальшивые и подлинные, а на музейные и немузейные. В категорию немузейных, как свидетельствует глава о ликвидации Государственного музейного фонда в этой книге, попало немало икон, имевших высокое историческое и художественное значение. Не случайно Анисимов во время формирования экспортных коллекций забрал в ГИМ многие иконы, отнесенные к немузейным. Таким образом, термин «немузейный» при сортировке икон ГМФ не был синонимом слова «подделка». История отбора икон из Третьяковской галереи в 1928 году, рассказанная в одной из начальных глав книги, свидетельствует, что некоторые иконы, отобранные для продажи, остались в галерее, другие же, запрещенные комиссией экспертов к продаже, впоследствии были проданы. В части VI этой книги будет подробно рассказано об отборе икон для «Антиквариата» из Третьяковской галереи в 1930?е годы. Как покажет проведенный в ней анализ, сотрудники отдела древнерусского искусства при выборе икон руководствовались не принципом отбора фальшивок, а принципом золотой середины, пытаясь лавировать между требованиями торговцев и интересами галереи.

В теории заговора Тетерятникова есть проблема и с тем, как именно Грабарь и его единомышленники определяли фальшивки в музейных коллекциях. Многие проданные иконы даже в наши дни вызывают споры об их атрибуции. В конце 1920?х – начале 1930?х годов специалисты лишь начали применять методы лабораторного анализа икон, их инструменты были очень несовершенны. Вот, например, что писали в своей статье бывшие коллеги Тетерятникова по Институту реставрации О. В. Лелекова и М. М. Наумова:

До настоящего времени (1981 год. – Е. О.) не было специальных публикаций о систематическом исследовании материала икон (слои живописи, грунт, дерево). Некоторые публикации общего характера есть, но, основанные на письменных источниках, они бесполезны в тех случаях, когда изучению подлежат конкретные предметы. Первые попытки проанализировать пигменты по большой группе икон были предприняты в Государственной Третьяковской галерее в 1930?е годы. Определенная информация была получена, но из?за слабого развития технических и аналитических методов результаты оставляли желать лучшего. Например, было очень трудно извлечь образцы слоев живописи. В настоящее время эта операция обычно делается под микроскопом, так что специалист отделяет только те частицы пигмента, которые ему нужны, с точным знанием, к какому слою эти пигменты принадлежат. Образцы, взятые без микроскопа, как это делалось раньше (видимо, в 1930?е годы. – Е. О.), не содержат всех необходимых частиц и, кроме того, содержат ошибочные компоненты. В результате аналитические процедуры не позволяли точно определить состав пигментов. После упомянутых работ в ГТГ крупномасштабные систематические исследования пигментов икон не проводились[696]696
  Lelekova O. V., Naumova М. М. Data on Icons Pigments and their Attributive Value // ICOM Committee for Conservation. 6th Triennial Meeting. Ottawa, 1981. Working group: Icons. Р. 2–3. Копия этой статьи сохранилась в архиве Тетерятникова (8/4). Неумение извлечь частицы пигмента строго в соответствии со слоями живописи приводило к тому, что в анализ авторских красок могли попасть частицы пигментов записей более позднего времени, что привело бы к ошибочной датировке иконы.


[Закрыть]
.

Несовершенство методов анализа того времени вкупе с огромным количеством отобранных на продажу икон свидетельствуют о том, что серьезного исследования по атрибуции икон не проводилось. Так, все иконы, выданные из ГТГ, ушли в «Антиквариат» либо с той атрибуцией, с которой они поступили в галерею, либо вовсе без атрибуции.

В теории Тетерятникова, кроме того, есть аргумент, который подрывает само ее основание и противоречит логике. Тетерятников считал, что Грабарь отбирал фальшивки с санкции Сталина и Политбюро и что Советы торговали честно – продавали фальшивки за копейки. В письме к главному редактору эмигрантского журнала «Континент» В. Е. Максимову Тетерятников 8 мая 1980 года писал: «Осуществление самого процесса изготовления[697]697
  Образчик трансформации теории Тетерятникова: речь уже идет не об очистке музеев от подделок, а об изготовлении фальшивок.


[Закрыть]
фальшивок есть не что иное, как ПОДВИГ русской интеллигенции, предложившей Сталину такую невиданную прежде альтернативу для сохранения русской культуры на Родине (и Сталин, конечно же, их послушал! – Е. О.[698]698
  Архив Тетерятникова, 16/7. Одновременно с этим, противореча самому себе, Тетерятников считал, что изготовление фальшивок было «утонченным» методом борьбы интеллигенции с тоталитарным режимом (см. письмо к Солженицыну от 4 ноября 1980 года. Архив Тетерятникова, 7/4).


[Закрыть]
. Аргумент низких цен на иконы в доказательство продажи фальшивок Тетерятников использовал неоднократно[699]699
  Вот лишь один из примеров: «Зная бесчисленные виды шарлатанства с русскими „царскими“ предметами жуликов всего мира, признаюсь, я был удивлен, почему Торгсин торговал с такою честностью – фальшивки шли за копейки» (Тетерятников В. Мистификация русской культуры на Западе. Континент, 1982. № 34. С. 298).


[Закрыть]
.

Вопрос о ценах на иконы будет рассмотрен в специальной главе этой книги, главный ее вывод состоит в том, что в тех исторических и экономических условиях запрашиваемые цены на музейные иконы не были бросовыми. Однако в данном случае следует подчеркнуть другое. Главной причиной, по которой Сталин и Политбюро санкционировали массовую продажу произведений искусства за рубеж, были валютные трудности государства в период форсирования индустриализации. Сталина интересовала валюта, а не сохранение музейных шедевров. Зачем же было продавать за копейки да при этом еще и тратиться на изготовление сотен, если не тысяч фальшивок? Аргумент Тетерятникова, что Сталин и Политбюро санкционировали продажу фальшивок за копейки, чтобы спасти музеи от распродажи, противоречит здравому смыслу и историческим фактам. В интересах индустриализации Сталин продал бы всю Третьяковку и Русский музей, если бы нашелся покупатель, который предложил за древние иконы миллионы. Протесты интеллигенции, как свидетельствует распродажа шедевров Эрмитажа, не помогли бы. Однако мирового рынка древнерусского искусства в то время не существовало. В самый острый момент валютного кризиса, в начале 1930?х годов, когда советское руководство было готово на все, иконного Меллона не нашлось. В силу именно этих причин, а не благодаря заговору Грабаря шедевры древнерусского искусства остались в России.

Со временем Тетерятников стал утверждать, что Грабарь не ограничился чисткой советских музеев от фальшивок, а создал «сталинскую шарашку», иконный аппендикс ГУЛАГа, где работали главные иконописцы-реставраторы дореволюционного времени[700]700
  Главным фальсификатором произведений западноевропейской живописи, по мнению Тетерятникова, был Василий Яковлев. Тетерятников подбирался к тому, чтобы объявить и проданные из Эрмитажа шедевры западного искусства фальшивками.


[Закрыть]
и где производство подделок было поставлено на поток. Вывод апокалиптический:

…сталинские искусствоведы в штатском нашпиговали многие великие мировые музеи своей продукцией. Так, например, в Нью-Йоркском музее Метрополитен десятки фальшивых икон, столько же и в знаменитом Лувре. А вот в Национальной галерее Норвегии еще больше фальшивок, да и в Национальной галерее Швеции не мало. Германский музей Реклингхаузен также инфицирован подделками. Эпилог пока не может быть написан. Нужна организация, нечто вроде Международной комиссии – Трибунала для расчистки мировых музеев от продукции сталинского культурного Гулага[701]701
  Тетерятников В. М. Мистификации XX века // Культура. 1994. № 14.


[Закрыть]
.

Следует сразу же отметить огульность этих заявлений. Конкретных примеров фальшивых икон в названных музеях Тетерятников не приводит. Сначала он утверждал, что иконная шарашка работала в Третьяковской галерее, но, получив заверение коллеги из Москвы, что «„копийной мастерской“ в ГТГ не было»[702]702
  Письмо от 17 октября 1980 года. Архив Тетерятникова, 7/4.


[Закрыть]
, решил поискать в Кремле.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21