Елена Нестерина.

Красные дьяволята-remake



скачать книгу бесплатно


Пролог

Глухая ночь опустила на мир свой чёрный полог. Вдали угрожающе ворчал гром, вспыхивали белые молнии; словно от страха, трепетали вершины дубов.

Но что это?

Далеко над лесом пролетела красная горящая искра, за ней другая, третья… В тёмной чаще заиграли языки пламени.

Кто же дерзнул зажечь огонь в этом угрюмом лесу в такую тревожную ночь, да ещё так далеко от людского жилья?

У костра под могучим дубом сидели трое. Пышный убор из перьев спускался с головы на спину одного из них – того, в чьих руках была сейчас прямая и длинная курительная трубка, украшенная бахромой и бусинами на раскачивающихся верёвочках. Крепкий, широкий в плечах, этот первый казался сильным не по летам. А лет ему, как и второму, сидящему у костра человеку, было очень немного.

Этот второй, приняв у своего товарища трубку, затянулся горьким дымом, подавился, но даже не поморщился, проявив завидную выдержку и твёрдость характера. Он был явно слабее первого, но зато ловкий и гибкий, как лоза. Его чёрные волосы были перехвачены узкой кожаной лентой и заплетены в две косы. Рукава черкески – от плеча до самых пальцев, украшала бахрома. Которая закачалась, отбрасывая в свете костра на землю причудливые тени, когда он передал трубку третьему.

Третий тоже чинно поклонился и, отложив в сторону карабин, с которым, видимо, никогда не расставался, принял от второго трубку. Волос его видно не было – поскольку голова этого таинственного человека оказалась замотана куском материи. И перо, маленькое полосатое пёрышко, было воткнуто под эту материю у самого уха. Парень тоже отличался стройностью и статностью, а его юное лицо все без исключения женщины назвали бы прекрасным.

Кто-то четвёртый незримо присутствовал с ними – поблизости чувствовалась неведомая, но грозная сила. Или это просто скрипел деревьями старый лес, да злой ветер завывал в ночи…

– А сейчас, когда мы выкурили трубку мира, можно начать военный совет. – когда длинная трубка вернулась к нему, заговорил первый. – Что скажешь, брат Овод?

Тот самый – в черкеске, брат Овод, поднял руку с раскрытой ладонью.

– Нас звали, брат Следопыт. – сказал он. – Люди ждут нас. Они попросили помощи.

– Я тоже скажу, брат Следопыт. – вскинул руку третий.

– Говори, брат наш Чингачгук.

– Стало быть, одни мы у народа остались. Потому что так и есть – звали…

– Слышал и я. – заговорил первый. – И там, и здесь люди слёзы льют, справедливости ищут. Ищут, не находят. Думают, что её и нету.

– А ведь могут и не найти, и не дождаться они этой самой справедливости. – вздохнул тот, кого называли брат Овод.

– Если мы им не поможем.

– Давай поможем, брат Следопыт.

– Согласен, брат Овод!

– Отправляемся?

– Да, брат Чингачгук! Прямо сейчас. Выступаем! Хау. Я всё сказал.

Так кто же они такие, эти люди, что собрались у ночного костра? Куда отправляются? Что они замышляют – добро, зло?

Не дала ответа на этот вопрос чёрная беззвёздная ночь.

Не мог ответить и шквалистый ветер, что мчал к лесу на своих шумных крыльях проливной дождь.

Молчал и лес. Из которого, в направлении далёкого города, горящего многочисленными электрическими огнями, двинулась неведомая громада.

Не будем и мы забегать вперёд. Лучше рассказать с того момента, как всё это начиналось.


Деревянный поезд

Гражданская война. Воюют граждане. Свои, одной страны жители. Воюют.

По всем дорогам, во все стороны, как могут, бегут поезда: какие-то быстро, какие-то еле-еле, какие-то очень недолго – Бах! Жах! Та-та-та! Вот и нет поезда, пылают головешки или катится громада под откос… И всё равно ведь едут! Одни поезда везут на фронт красных, другие туда же белых, да разные иностранные полки, которым тоже нашлось, за что повоевать на просторах России.

А вот ещё один поезд. С частыми остановками, со скрипом и тряской, мчит он не солдат, не матросов – а простое бывшее мирное, а сейчас кто его знает, какое, обывательское население. Несёт этих людей с севера на юг России – и неизвестно, будет ли там им лучше? А то ведь может и хуже. А, может статься, и вообще никак не будет – война… Но до отказа набит деревянный вагон.

Вот и они: Мишка с Дуняшей. Брат и сестра, сорванцы и близнецы. Жили они в своём малом городке, горе с радостью мешали. Думали, так будет всегда. А тут вдруг раз! – революция! Непонятное что-то поднялось, закрутило-сорвало всех с мест. И теперь кроткая мать-старушка, что состарилась раньше времени, увяла до срока, работая в душном подвале текстильной мануфактуры, везёт их подальше от города, где только и жди потрясений и новых несчастий, в пышное, богатое продуктами село, к своей родной удачливой сестре. Да только зря, не в ту сторону везёт – на благословенных южных землях России начинается самая жаркая, самая кровавая и яростная борьба за власть.

Но ни о чём подобном добрая милая мамушка не догадывалась, когда с толпой таких же, как она, отправлялась в путь. Слушала, что говорят люди, пугалась – и только крепче прижимала к себе своих ребят. Одни они у неё остались на свете. Только бы добраться, только бы доехать. А там, в тёплом хлебном краю, может, повезёт – и жизнь наладится.

Шальные у неё ребята, непослушные. Но сейчас не дерутся – и то слава Богу. А ведь обычно как сцепятся – и не растащишь.

Дуняша лежит на верхней полке и читает книжку. Подобрала у разграбленного дома – и читает теперь, не оторвать. Самая смышлёная Дуняша была, говорят, в церковно-приходской школе. Да что толку-то?

Ночь, темно в вагоне, болтается только тусклая керосиновая лампа под потолком, да Дуняша держит у лица свечной огарок, не в силах оторвать глаз от строчек.

– Косы спалишь – будешь знать!

Это Мишка. Ох, как он изнывает от безделья – то почешется, то потянется, то дёрнет сестру за пятку (за что получает этой же пяткой по маковке), то пытается смотреть в тёмное окно, за которым всё равно ничего не видно. Замучил он дремлющих под стук колёс пассажиров – ведь в вагоне и так тесно. Но пока Мишка ничего особенного не делает, его никто и не трогает. Однако, скучно хлопцу – да и как с его буйным характером усидеть на месте?..

Не выдержал он, вскочил – да и отвесил сестре фофана. Чтобы жизнь не казалась ей мёдом.

Тум-м! – тут же получил книжкой по тыкве.

– Мишка, да отстань же!

– Ну чего ты там валяешься, скучно же… – жалобно проныл Мишка, поднимая к сестре несчастные глаза.

– Книжка такая интересная. – вздохнула Дуняша. И чуть не заплакала.

Мишка – добрая душа, тут же запрыгнул на полку, куда сестра его до этого не пускала. Утешать, понятное дело, запрыгнул.

– А чего плачешь?

– История, Мишка, уж больно хорошая.

Книжки были беспокойному Мишке до далёкой звезды. Как из школы выставили его, так он в последний день занятий все книжки, что разложены были у учителя арифметики на высокой кафедре, и обплевал. В знак протеста. А уж работать когда пошёл – совсем о них забыл. Но дорога длинная, делать нечего, спать не хочется. Дуняша всегда интересно рассказывает. Пусть уж жарит про книжку.

– Про чего книжка-то? – спросил Мишка, пихая сестру кулаком в бок.

– На. – Дуняша сунула ему закрытую книгу прямо под нос. – Сам прочитай. Или разучился?

– Не разучился. – гордо пробубнил Мишка и прочитал. – Э Лэ Войнич… Про войну, что ли?

– Войнич – это фамилия такая у автора, – охотно объяснила Дуняша. – Но и про войну тоже. То есть про одного героя. Он придумал себе имя – Овод. Да, так он себя называл. Как вредное кусачее насекомое. Ух, от него врагам доставалось! Мощно он воевал, никому не давал спуску. Но однажды враги его всё-таки схватили. И вывели расстреливать. Но солдаты, которым нужно было в него целиться, не могли… не хотели в Овода стрелять, потому что очень его уважали…

Вроде, интересно говорила сестрица, а непонятно. Мишка даже разозлился.

– Ну-ка говори по-людски! – нахмурился он. – А то сейчас как тресну!

Аж мамушка, которая на лавке притулилась, глаза открыла, забеспокоилась – знать, опять её дети по привычке сцепились.

– Деточки, не ссорьтесь! – взмолилась она. Послушала – вроде тихо. И опять задремала.

Дуняша гордо посмотрела на брата и бросила ему в лицо:

– Давай, давай, бей… А Овод был такой смелый, такой бесстрашный. Ничего не боялся. Да. Я тоже так хочу… Овод много страдал – от таких дураков, как ты. Вот и стал сильным и этим… несгибаемым. Овод – герой.

Мишку аж мороз по коже продрал. И как-то интересно ему так стало.

– Ого! – он попытался вырвать у сестры книжку. – Дай, я сам…

Но Дуняша хлопнула его по рукам.

– Не трогай! Я сама прочитаю, слушай. Вот, его враги расстреливают. «…Овод слегка пошатнулся, но не упал. Одна пуля… поцарапала ему щёку, кровь хлынула на белый воротник. Другая попала в ногу выше колена. Когда дым рассеялся, солдаты увидели, что он стоит, улыбаясь, и стирает изуродованной рукой кровь со щеки. – Плохо стреляете, друзья! – сказал Овод. – Попробуйте ещё раз!.. По шеренге пробежал ропот. Каждый карабинер целился в сторону, в тайной надежде, что смертельная пуля будет пущена рукой соседа, а не его собственной. А Овод по-прежнему стоял и улыбался им… Опустив карабины, солдаты в отчаянии смотрели на человека, уцелевшего под пулями… – Пли! – крикнул полковник… Нельзя было допустить, чтобы Овод сам командовал своим расстрелом.»

Мишка очумел. Вернее, не так нужно было назвать то чувство, что поселилось в его широкой душе.

– Вот это да! – только и сказал он. И тут же попробовал представить себя на месте Овода. – А я бы, я бы так смог?..

– Ты – вряд ли, орясина бестолковая. – отрезала Дуняша. – Всё, не мешай, хочу дочитать. Вдруг… – она сдавленно всхлипнула. – Вдруг он всё-таки выжил… Или отец спас его…

И девочка, крепко схватив книгу, снова погрузилась в чтение. Стучал по рельсам поезд, мчался, разрезая тёмную южную ночь. Спали в вагоне пассажиры, моталась, чадя и поскрипывая, под потолком керосиновая лампа.

Мишка, спрыгнув с полки, затосковал. Ну нечего ему было делать, нечего. И томило его что-то, звало куда-то, жгло горячую голову, распирало душу. То пройдётся он по вагону, задевая людей и получая тычки и нелестные отзывы; то заглянет матери в корзинку; то прилипнет носом к окну. Без толку.

Не выдержал. Снова забрался к сестре на полку.

– Подвинься, спать буду, – как бы и ни при чём заявил он. – Ну, так чего там случилось-то?

Дуняша посмотрела на брата – и Мишка её прямо не узнал! Преобразилась. Выпрямилась, высоко подняв голову, и устремила взгляд в даль.

– Тебе не понять, Мишка… – произнесла она. – Всё, ты меня больше не узнаешь. Ты живи себе, как придётся, в кости-бабки играй. А я хочу быть героем.

– Дуняша, ты чего это? – Мишка даже испугался.

– У меня революция, – заявила девочка.

Оглядев храпящих и сопящих соседей, Мишка развёл руками.

– Дык.. Это… У всех революция.

– А ещё – у отдельно взятой меня. – продолжала преображённая Дуняша. – Забудь свою сестру Дуняшу. В честь великого героя, борца за идеалы я беру себе имя Овод. Пусть меня называют теперь только так.

– И мамаша?

– Да.

Мишка задумался, не зная, как ему теперь и быть.

– А я? Кем мне называться? Я просто Мишкой не хочу.

– Нужен герой. – серьёзно ответила сестра. – Чтоб ты хотел на него быть похожим. А пока нету, давай в меня поиграем.

Она соскочила в проход, Мишка следом.

– Стой там, – пихнула его в грудь Дуняша. – Целься. Ну, как будто целься. Ты – карабинеры. Солдаты, значит. Вы меня расстреливаете, а я смеюсь над смертью. Целься же! И стреляй. Как там…

Схватив с полки свечной огарок и книжку, она нашла нужную страницу, пробежала глазами волнующие строчки и напустила на лицо ещё большего героизма.

– Ну, стреляй!

– Бах! Тра-та-тах! – взялся палить Мишка из воображаемого карабина.

– Плохо стреляете, друзья! – повторяя за Оводом, воскликнула Дуняша. – Попробуйте ещё раз!

– Бах! Бах! Бах! – старался Мишка.

И вдруг… Бах! Ба-бах! Тра-та-та-та-та! Ба-бах! – раздались настоящие выстрелы. С жутким безрадостным скрипом поезд начал притормаживать, качнулся вагон. Вскочили испуганные люди. Мишка и недобитый Овод не удержались на ногах и упали на пол.

– Что такое? – заметались пассажиры.

– Белые?

– Красные?

– Батюшки-святы, сохрани и помилуй! – перекрестившись, схватила себя за толстые бока тётка, что сидела рядом с мамушкой.

Выстрелы, что раздаются откуда-то с улицы, звучат то ближе, то дальше. Кажется, что те, кто стреляет, то догоняют поезд, то отстают. А что там на самом деле, в темноте, и не разобрать.

– Дуня, Миша, не зашиблись? – испуганной курочкой бросилась мать к Мишке и Дуняше. – Поднимайтесь. Спать, спать давайте!

Загнала их на верхнюю полку, забилась в свой уголок, замерла, прислушиваясь.

Ух, и помчался тут поезд! Загудел его гудок, как бешеные, застучали колёса.

– Знать, уходим от кого-то. – с пониманием дела сказал усатый дядька, который всю дорогу обнимал тугой мешок.

– Банда? Банда нас преследует? – закудахтала мордастая девица с хитрыми глазками и сложенными в бантик губками. – Говорили мне добрые люди – опасно, ох, страшно нынче в дорогу пускаться, пропадёшь ни за грош…

Не на шутку встревожились все. И только Мишка и Дуняша воодушевились на своей верхней полке. Забарабанили ногами от нетерпения, зафыркали.

– Мишка, ты понял, – приключения! Героическая борьба! Овод храбро бьётся с многочисленным противником! На саблях! И побеждает…

– Да как же – побеждает! Меня на нашей улице никто победить не мог. Получи!

– Решительный выпад!

– Мощный удар!

И, соскочив с полки, близнецы продолжили сражение. Схватив, точно саблю, костыль какого-то пассажира, Дуняша бросилась на Мишку. Который отбивался свёрнутой в трубочку старой, ещё царских времён, газетой.

Ну, только этого ещё не хватало!

– Дьяволы, прости, Господи! – взвизгнула девица с губками бантиком, спешно поджимая ноги. – Да что ж вы творите!

– А ну-ка сядьте! Успокойтесь!

– Цыть, сказано! А то из поезда сейчас выброшу!

– Ух, я им сейчас ремня всыплю! – зацыкали на них со всех сторон.

– Миша! Евдокия! Деточки, прекратите…

Со свистом рассекал воздух костыль, Мишка лихо уворачивался, высоко прыгал, мелькая, точно циркач. Так что достать ребят не было никакой возможности. Не помогали уговоры матери, не пугала стрельба, которая снова приближалась. Герои падали, умирали, поднимались вновь – и бросались в бой.

Поэтому не сразу, совсем не сразу оба бесёнка услышали тихий голос ещё одного пассажира, что сидел в самом тёмном углу.

– …Когда я был маленьким и ходил в гимназию, мы с моими товарищами тоже любили одну книжку. И она повествовала о героях – североамериканских индейцах. А среди них жил один бледнолицый, как называли людей нашей расы индейцы. И был он особенно отважным воином, метким стрелком, прекрасным охотником, за что и получил имя Следопыт. Краснокожие, то есть индейцы, жили на своей родной земле, охотились, воевали – порой один краснокожий воин оказывался сильнее нескольких десятков белых. Но их было мало, а земли, на которой они жили, много. Вот на их-то землю и зарились люди, что приплыли из Европы. Они стали сгонять с неё доверчивых краснокожих, которые поначалу приняли бледнолицых как дорогих гостей. Убивать, не жалея ни детей, ни стариков, стараясь уничтожить всех – чтобы построить свои города и крепости. Постепенно индейцев, которых было гораздо меньше, чем белых людей, что плыли и плыли на новые «ничейные» земли, заставили жить в резервациях.

Мишка, что, прислушиваясь, даже уселся на пол, первым подал голос:

– Это что такое – резервациях?

В почти тёмном вагоне никто не увидел, как улыбнулся безвестный пассажир. Который принялся объяснять:

– А это поселения в пустыне и на самых неудобных землях, где краснокожим – истинным хозяевам этого континента, позволили жить!

Настала очередь возмутиться Дуняше.

– «Позволили!» Какая несправедливость! – воскликнула она и ударила в пол костылём.

А костыль-то оказался этого самого пассажира!

– Спасибо, это мой… – поблагодарил он, отбирая костыль. И продолжил. – Да, несправедливость. Начались Индейские Войны… Краснокожие сражались отчаянно, потрясая своих противников храбростью и военной смекалкой. Но силы были до того неравными, что…

– Что?! – не утерпел Мишка.

– Что теперь осталось очень мало индейцев… – горько вздохнул рассказчик. – Но я о другом. Благородный Следопыт был истинным другом краснокожих. Он жил среди них, и индейцы считали его своим братом. Сколько бы войска бледнолицых ни предлагали ему предать индейцев и перейти на их сторону, Следопыт не соглашался.

– Потому что он хотел, чтобы была справедливость – и индейцев не сгоняли с их земли? – подала голос Дуняша.

– Примерно так. У Следопыта был верный друг – индеец Большой Змей. Или, по-индейски, Чингачгук. Вместе они совершили много подвигов.

Следопыт… Это он – тот, кого не хватало Мишке в жизни! Ну конечно!

– И что он, Следопыт, делал-то? Чьи следы пытал? – Мишка подскочил вплотную и ловил каждое слово дядьки с костылём.

– А любые. – произнёс тот. – У него был очень острое зрение, поэтому индейцы дали ему за это ещё одно имя – Соколиный Глаз. Он безошибочно умел определить по следам, кто это прошёл, когда и куда. Стрелял без промаха – Следопытом восхищались и белые, и индейцы. И никогда, никогда не был предателем, сколько бы раз ни принуждали его к этому коварные бледнолицые. Вот эта книга.

Странный пассажир вытащил из своего большого саквояжа потрёпанную книгу.

Мишка, не спрашивая разрешения, выхватил её из рук рассказчика. И начал листать, в полумраке вглядываясь в мелкие буквы. Мать и Дуняша не узнавали Мишку…

Негромкий добрый голос интеллигентного пассажира утихомирил бучу в вагоне. Ни стрельбы уже не было слышно – оторвались, стало быть. Ни недовольных криков. Люди вновь уселись поудобнее и задремали.

Мишка с книжкой устроился на верхней полке, принялся читать, водя пальцем по строчкам – давно с буквами не общался, отвык. Но ведь захотелось, очень про Следопыта прочитать захотелось!

И теперь одна Дуняша, затаив дыхание, слушала рассказ таинственного пассажира.

– …Так мы играли в краснокожих и бледнолицых. В индейской традиции мы давали друг другу имена, которые рассказывали бы или о подвигах этого человека, или о его особенностях. У нас были Храбрый Орёл, Быстрый Мустанг… Следопытом был мой друг детства, Никита… Он считался самым зорким, отважным и ловким из всех нас. Чингачгук – Василий, не отставал от него.

– А вы?

– Я мне доставались роли коварных бледнолицых. Я имел мягкий характер, не мог отказать, да и надо же кому-то быть злодеями, иначе игры не получится… Но всеми фибрами души я желал оказаться благородным краснокожим, что боролись за свою независимость!

На верхней полке Мишка подскочил так, что крепко треснулся головой.

– И я хочу!

Но пассажир ничего на это не ответил и продолжал:

– Иногда мы менялись ролями. И я становился Следопытом! Гордость переполняла меня…

И пока он, прикрыв глаза ладонью, стал предаваться воспоминанием детства, Мишка, соскочив с полки, заявил сестре:

– Всё, теперь ты не узнаешь меня, Дуняша. Называй меня своим индейским братом Следопытом.

Сестра не стала возражать.

– Хорошо, брат Следопыт. Буду. А ты меня…

Но договорить она не успела. Загремели выстрелы. Поезд резко остановился. С полок и лавок посыпались люди.

– А-а-а, грабят! – раздался истошный женский крик.

– Белые или красные? – в испуге вновь всполошились люди. Каждый, видно, боялся чего-то своего…

– Банда! О, Господи…

Что-то стучало по деревянным стенам вагона, звенели какие-то железяки. Очевидно, кто-то пытался открыть дверь в вагон. Стрельба на улице не стихала. Люди замерли.

Дзынь! Фыр-р-р-р! Чпок! – пуля пробила окно, ударила в единственную лампу. Свет померк. Ветром, влетевшим в разбитое окно, загасило жалкий Мишкин огарок.

Паника. В темноте начиналась паника.

– Что с нами будет?

– Страх-то какой…

– Где мы? Кто там, на улице?

– Ужасное что-то творится… С севера Ленин со своими красными жмёт.

– Не говорите ерунды!

– Истинный крест! Белогвардейцы отовсюду наступают! И ещё этот неуловимый батька-бандит. Этого чёрта с любой стороны ожидать можно… Так что кому мы в руки попадём…

– А-а-а!

Дверь с грохотом откатилась в сторону. Несколько человек с фонарями и факелами в руках ворвались в вагон. Банда! Убивать? Грабить?..

– Оставайтесь на местах, господа пассажиры! – освещаемый железнодорожными фонарями, что держали возле него двое приспешников, весело закричал молодой жилистый бандит – очевидно, главарь. – Не хватайтесь напрасно за своё добро. Было оно ваше, а теперь – наше. Попрошу золото и ценности предъявить сразу.

– Нет, кому жить неохота, могут покобениться. – манерно добавил появившийся из-за его плеча коренастый кудрявый бандит с маленькими напомаженными усиками. Как у франта из кинематографа.

– А ну, покажи, мамаша, что у тебя в узле? – главарь склонился над толстобокой тёткой.

И пошли ребятки шерстить узлы и чемоданы! Приклады винтовок, шашки, пистолеты и обрезы – поди тут, начни сопротивляться. Так что хочешь – не хочешь, а с имуществом расстанься, мил человек. Если жизнь, конечно, дорога.

– Ой, пожалейте, мы люди бедные! – взвыла мордастенькая девица.

Стоп. Вот она, красотка – губки бантиком. Бандит с напомаженными усиками тут же её приметил.

– Да разве ж мы злодеи, мадамуазель? – манерно извернулся он, не сводя глазок с пухляшки. – Нынче свобода. И для людей, и для их имущества. Осмелюсь спросить, нет ли у вас каких вещиц, которые бы вы хотели отпустить на свободу? Этот браслетик, например?

Остальные бандиты и освобождаемые от материальных излишков пассажиры аж замерли. И, затаив дыхание, следили за кудрявым усатиком. Пристрелит он сейчас эту толстую козу без всяких разговоров. И зачем болтает девка, погибель себе ищет?..



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3