Елена Настова.

В объятьях богини раздора



скачать книгу бесплатно

Она была так мала, что приходилось идти, наклонившись набок. Скоро у него затекло всё тело, а Кристина словно не замечала этого, шагала, держась за его руку, глядя вниз перед собой. Её профиль оставался неподвижно-серьёзным. Пока они шли, Иван незаметно оглядывался по сторонам, проверяя, не идёт ли кто-нибудь из одноклассников, чтобы успеть вовремя выпустить компрометирующую руку. Но никто не шёл, и он расслабился. Попытался завязать разговор. Самым что ни на есть доброжелательным тоном задал несколько вопросов. В ответ – ни звука, у неё даже выражение лица не изменилось. Такой скучной и неудобной дороги, как та дорога в школу, у Ивана ещё не было.

У здания начальной школы он не выдержал:

– Да ты глухая, что ли?

Девочка резко вскинула голову и взглянула на него в упор. На Ивана глянули огромные, с каким-то диковинным разрезом, глазищи.

– Сам ты глухой! – и выдернула из его руки ладошку. Поддёрнула на спине портфель и, не успел он придержать дверь, нырнула со своей громадной ношей в проём и быстро застучала подошвами туфель по растрескавшемуся линолеуму.

«Дикая, – подумал Иван. – Ну точно, дикая какая-то». От её взгляда, а ещё от того, что в его ладони чувствовалась заполненная теплом ямка, у него появилось ощущение, что эта девочка – существо, больше похожее на зверька, чем на человека. «Какая дурость, – с раздражением думал он по дороге в своё здание, – что я согласился привести её. Больше – ни за что…»

Но случилось прямо наоборот. На следующее утро, когда он вышел из подъезда, она уже сидела на скамейке в той же самой позе, что и накануне. Чтобы не опоздать на занятия, Ивану пришлось не только самому схватить её за руку, но и тащить всю дорогу её портфель. Он вспотел и разозлился. Перед тем как уйти, сказал:

– Завтра не приходи ко мне. Поняла?

Девчонка кивнула, а на следующее утро он увидел её сидящей на лавке перед домом. Нахмурясь, он пробежал мимо, но на каком-то повороте неосторожно оглянулся – и силуэт её фигурки, согнутой под тяжестью портфеля, медленно бредущей по осенней грязи, отозвался внутри эхом вины. Так что, когда другим утром Иван увидел Кристину на скамейке перед подъездом, он почувствовал облегчение и даже что-то, похожее на радость.

Он водил Кристину в школу весь год, до середины мая, пока подготовка к его выпускным экзаменам не нарушила неабсолютную синхронность их учебных занятий. Осенняя слякоть, её хлипкий зонт и чавкающие ботинки, снег, мокрый нос, суровый блеск глаз, скрюченные пальцы (варежки остались дома, пришлось отдать ей свои), её неповоротливые валенки и толстая зимняя куртка. Её портфель скоро перекочевал на его плечо. Трудно сказать, почему взрослый, семнадцатилетний парень, загруженный заботами последнего школьного года, подготовкой к экзаменам, увлечённый спортом, конструированием, занятый неизбежными для этого возраста любовными волнениями и беспокойствами, целый год провожал в школу чужую маленькую девочку. Его мать, так же как и мать девочки, считала, что такое поведение есть неоспоримый признак благородства.

Одноклассники, вопреки опасениям Ивана, не обратили на парочку никакого внимания. Сам же Иван объяснял это тем, что просто не мог оставить беззащитное существо: даже ногти на её пальцах были до того малы, что напоминали коготки птенца.

Она стала приходить к нему домой. Первый раз это случилось, когда он заболел. Он лежал в постели, измученный температурой и кашлем, забывшись неглубоким сном, и, открыв глаза, вдруг увидел, что она в комнате и что она танцует… здорово танцует! Он тогда очень удивился, был просто заворожён. Но, когда он заговорил и начал расспрашивать, она насупилась и отвечала с явной неохотой. Осталось ощущение, что он подсмотрел тайну. Позднее во время своих визитов она ещё несколько раз танцевала, причём всегда за его спиной, спонтанно, словно повинуясь какой-то одной ей слышной музыке, так что он мог только угадывать её движения краем глаз. После танца она делалась более расслабленной, с ней можно было говорить. Постепенно из обрывочных её рассказов – и после пояснений матери, которая покровительствовала новой коллеге, – он восстановил жизнь Кристины до приезда в их район.

Чуть ли не до пяти лет девочка была глухой, и мать вынуждена была отдать её в интернат, где Кристину обучали специальной азбуке жестов и умению жить глухому среди слышащих. Одновременно мать возила Кристину по клиникам. До пяти лет ей сделали несколько операций. Сделали удачно – постепенно она стала различать звуки, потом слова. Несколько месяцев назад слух восстановился полностью, и мать, чтобы сменить обстановку, решила переехать в другой район.

В больнице, где Кристине делали операции, в курс реабилитации включались танцы. Там танцевали все – пациенты, персонал, взрослые, дети; с ними занимался специально обученный врач, он ставил танцы для глухонемых. Не привыкнув говорить и живя в кругу людей, говорящих жестами, Крис полюбила танцы. В унылой обыденности больничных будней танцы были отдушиной и надеждой одновременно – они были её главными событиями.

Со временем Иван привык к Кристине, привык к её постоянному присутствию, глубоким глазам, смотревшим в его лицо внимательно и неподвижно. Но привык не как к человеку – и он часто ловил себя на этом, – а как к явлению, причём явлению древнему, языческому, или домашнему животному, и тоже непременно какой-нибудь диковинной породы (как, например, кошки породы сфинкс). К тому же выяснилось, что Крис совершенно незаменима, когда хочется излить душу. Наталья и не подозревала, откуда берёт начало привычка Ивана произносить монологи. А привычка сформировалась именно тогда, когда он, восемнадцатилетний, расхаживал по комнате перед молчаливой девчонкой и вещал о технических целях и спортивных победах, о карьерных планах и любовных переживаниях. Да, именно в то время были заложены первые навыки Ивана-оратора. Крис превосходно справлялась со своей ролью: она внимательно слушала, чутко угадывая моменты, в которые надо было сделать удивлённое лицо, и те, когда уместно было покачать головой или одобрительно кивнуть. «Крис, ты мой душеприказчик, ты мой дневник!» – восклицал, смеясь, Иван. В целом они отлично сочетались!

Три года пролетели незаметно. Иван учился в институте и уже не мог провожать Крис в школу. Да ей это уже было и не нужно. Они виделись регулярно, по утрам воскресений, когда Иван переводил дух перед марафоном грядущего понедельника. Он, как и раньше, рассказывал ей всё, что больше никому не мог рассказать, а она по-прежнему говорила только при необходимости. В другие дни он мало думал о ней, иногда даже не вспоминал. Да, это был необычный тандем, но кто об этом задумывался? Для него она была и оставалась чудно?й малышкой.

И всё же, когда в его жизни случилось первое серьёзное и очень личное потрясение, Иван пошёл не к друзьям, а к Кристине. Ей одной он в нескольких словах рассказал и о своих надеждах, и о своём отчаянии. В ответ на это девочка включила музыку и начала танцевать – впервые не скрываясь. В её танце он увидел всё, что тяжёлым грузом лежало у него на душе, – страсть, вдохновение, открытие измены, унижение от сознания ошибки и в финале своё твёрдое решение переболеть, перебороть – и забыть. Комната была небольшая, он отчётливо видел лицо Крис и мог поклясться, что её глаза во время танца отразили всё, что он пережил. Музыка смолкла. Крис выключила магнитофон, повернулась к нему, ещё трудно дыша, и произнесла:

– Не переживай. Всё впереди.

Вечером, дома, он вспомнил танец Крис и вдруг остро поразился её словам, и даже больше чем словам, – её уверенному голосу, взрослостью фразы. Он нашарил в памяти все случаи, когда ему довелось хотя бы вскользь быть свидетелем танцев Крис… Каждый раз после танца она говорила – говорила немного, но непринуждённо. Иван перебрал всё, что знал о девочке. Когда он восстановил и связал все впечатления, её история развернулась перед ним в новом ракурсе, словно картинка, проступившая из хаоса пазлов. Он понял, почему она не защищалась, когда её дразнили, – тогда, в их первую встречу, – потому что не знала, как вести себя. Понял, почему она привязалась к нему – потому что он нечаянно угадал во время своего вранья про фильм её прошлое. И главное, он понял, что могут значить для жизни Крис танцы.

Иван встретился с матерью девочки и рассказал ей свои наблюдения.

– Мне кажется, Кристине надо учиться, – говорил Иван. – Ей нужна серьёзная танцевальная школа. Танец впишет её в социум, в жизнь обычных людей…

Через полгода прохладным августовским утром машина увозила Кристину с матерью в далёкий большой город. Чёрный плащ-трапеция, красный берет с помпоном, сиреневые тени под припухшими веками – она казалась ему такой маленькой! Смотрела враждебно, и он вдруг засомневался, правильно ли поступил, настояв на том, что ей необходимо учиться? Быть может, сам того не ведая, он навредил ей? Но она только смотрела, молча, и он успокоил себя: ну куда с такими особенностями? Только танцевать…

Воздух пах яблоками. Упираясь в недружелюбный взгляд, он скупо поцеловал её в щёку. Слова последних напутствий, пожеланий, прощаний – и вот машина с Крис на заднем сиденье тронулась. Он постоял, посмотрел ей вслед. Было немного грустно от того, что его маленькая подружка уезжала в свою жизнь, но сознание, что её ждёт множество интересных открытий, что он явился катализатором этих перемен, и – что скрывать! – только что начавшийся роман с сокурсницей привносили в грусть нотку радостных ожиданий.

Прочувствовав всё это, Иван расправил плечи, развернулся и уже направился было к крыльцу. Как вдруг сзади раздалось пронзительное:

– Ва-а-нька-а-а! Ва-а-ань-ка-а-а!

Крис бежала к нему от машины. Натыкалась на свой размотавшийся шарф, берет съехал, и она скинула его в дорожную пыль. За её спиной мать отчаянно сигналила ему рукой. Он сделал несколько шагов навстречу, и вот уже маленькие горячие руки обвили его шею, мокрые щёки прижались к его щекам, по лицу скользнула прядь волос.

– Мне надо ехать. – Крис шептала в самое ухо. – Ты будешь меня ждать?

– Да, конечно, – подтвердил растерянный Иван.

Её мать шла к ним, но не успела она дойти, как Крис, поцеловав Ивана в щёку, развернулась и пошла обратно. Она прошла мимо матери, подняла берет, отряхнула его и так, с беретом в руке, дошла до машины и забралась внутрь. Иван поднял руку, чтобы помахать. Она не оглянулась.

Первое время мать Кристины часто созванивалась с матерью Ивана. Она рассказывала, что Кристина учится с большим увлечением, уверенно завоёвывая славу одной из лучших учениц прославленного танцевально колледжа, обживается на новом месте, обрастает друзьями… дочери так нравится, её не узнать, и – она наконец-то говорит! Мать Кристины была счастлива. Она передавала, что будет ставить за Ивана свечи во всех храмах огромного города.

Она передавала трубку дочери, с другого конца провода трубку брал Иван. Но у Ивана с Крис диалога почему-то не выходило. Поначалу Иван подробно расспрашивал Крис о её житье-бытье, шутил. Его маленькая подруга отвечала односложно. На шутки молчала, встречные вопросы задавала вяло. Быстро и без сожаления прощалась… Значит, сделал вывод Иван, перемены захватили её настолько, что она начала жить нормальной жизнью двенадцатилетней девчонки, и даже бремя сложного, перекрученного судьбой таланта вошло наконец в понятную ей колею.

Постепенно их с Крис телефонное общение сошло на нет. Потом не стало матери Ивана. Связь с семьёй Агаповых оборвалась.

И вот теперь, спустя тринадцать лет, она сидела перед ним – взрослая, красивая, успешная – и не сводила с него глаз.

– Ты даже немного подросла, – подмигнул ей Иван. – Ну, что будем заказывать? Выбирай.

– Я есть не хочу, – сказала Крис.

У него после посещения полиции аппетита тоже не было. Заказали кофе и мороженое.

– Я окончила колледж, работаю в большом танцевальном коллективе. Мы много выступаем в стране и за границей, – не дожидаясь его вопросов, заговорила Крис. – За последний сезон я переработала, да ещё спину, видно, потянула, и мне дали дополнительный отпуск. Вот, и мы с мужем приехали сюда…

– Ого! Так ты замужем, – обрадовался Иван.

– Да. Здесь осенью открывается новая школа танца. Мы с мужем и ещё пара хореографов – учредители… Сейчас полным ходом идёт организационная работа.

– Надо же, – удивился Иван. – Не забыла ты, значит, родной город…

– Не забыла, – улыбнулась Кристина. – У мужа дела, а я осталась заниматься. Здание нам дали – там делают ремонт, в бывшем Дворце молодёжи, знаешь, наверное… И вот, ремонт, программу утрясать, штат, зарплаты, согласования… Организационная, в общем, работа – по финансированию с местной властью никак не договоримся. А здесь вот такое…

– Да как ты оказалась в той машине?

– Водитель – друг моего мужа. Он здесь проездом, возвращался из другого города и заехал к нам, ему было по пути… Мы с ним как раз провожали в тот день мужа на поезд.

– Что с ним теперь будет?

– Ничего. – Крис пожала плечами. – Он ведь не виноват. На неделю только придётся задержаться, пока идёт разбирательство. А там – подписка о невыезде с ПМЖ на какой-то срок, и поедет домой. Ну, может, ещё вызовут пару раз.

– Ну, хорошо хоть так… А то и промурыжить могли бы. – Иван покачал головой. – Ужасная история. Мы с женой долго не могли в себя прийти.

– Да, ужасная… Но, – Крис блеснула глазами, – она помогла мне встретиться с тобой!

Иван улыбнулся:

– Ну и как теперь тебя зовут – по мужу? Дети у вас есть?

– Да, сын. – Крис кивнула. – Иван.

Она посмотрела в глаза Ивану. Взгляд получился странный, словно напоминающий о чём-то.

– Три года, – продолжала Крис. – Но занимается им, к сожалению, моя мама. Мы-то вечно в разъездах.

– Как мама?

– Спасибо, хорошо.

– Что, твой муж тоже танцует?

– Нет. Он режиссёр-постановщик. Хореограф. У него всегда много работы…

И она снова посмотрела на Ивана неуютным взглядом. Он пошевелил плечами; что это за взгляды у неё?..

– Где ты остановилась?

– В гостинице «Огни города», знаешь её?

– Видел.

– Там неплохо. Я в этом номере одна…

– Чем занимаешься?

– Так… – Крис неопределённо пожала плечами. – А ты? Как ты?

Иван начал рассказывать. Крис сидела, подперев подбородок ладонью, медленно помешивая в чашке ложечкой, и смотрела в его лицо. У него возникло то же ощущение, что и в юности, что она его не слышит.

– Я так много думала о тебе, – неожиданно перебила она. – И знаешь, о чём?

– О… чём? – Иван споткнулся на полуслове. Посмотрел укоризненно, но она не обратила внимания.

– О том, что ты обещал меня ждать. Ты помнишь?

– Помню. – На самом деле Иван, конечно, давно забыл сцену их прощания.

– Ты забыл, – констатировала Крис, глядя на него немигающими глазами. – Но я тебе напомню. Да. Я думала о том, что ты обещал меня ждать… Поедем ко мне. – И она протянула через стол руку и дотронулась до Ивана кончиками пальцев. Рука была смуглая, сильная, с короткими аккуратными ногтями.

От неожиданности Иван чуть не подавился. Из глубин памяти вывернулись слова матери: «Можешь ты отводить её в школу?» Тогда он также был поражён.

– Крис?..

Крис рассмеялась. Смех у неё оказался мягким, грудным, словно бы чуть снисходительным. Иван машинально подумал, что никогда не слышал её смеха. Он даже улыбающейся её ни разу не видел.

– Я столько раз себе это представляла…

– Почему ты не хотела разговаривать со мной по телефону? – неожиданно для себя выпалил он.

Крис пожала плечами. Она улыбалась спокойной улыбкой, красиво изгибавшей полные губы, но в глубине её глаз, в едва уловимых оттенках их густой черноты, он разглядел пульсирующее напряжение.

– Я и так-то плохо разговаривала, а уж по телефону…

Больше она ничего не добавила. Смотрела на него немигающим взглядом.

– Понятно… – Иван никак не мог собраться с мыслями. Поведение Крис не укладывалось в его голове.

– Давай-ка, Кристина, расскажи о себе подробнее. Давай-давай, не жульничай. – Он попытался вернуть разговор в прежнее русло.

Крис взглянула коротко, вздохнула. Медленно помешивая ложечкой в креманке, стала рассказывать: хорошая квартира в центре города, но бывают они с мужем там мало – много гастролей. Мама здорова, слава богу, просила передать Ивану поклон… В коллективе Крис – прима, и не потому, что жена хореографа. Нет, она – признанная танцовщица с кучей профессиональных наград. В ближайшем будущем планирует открыть детскую школу танца, когда сын подрастёт немного, чтобы и он мог заниматься. Объездили с танцами полмира, везде аншлаги. Она ждёт не дождётся, когда можно будет брать сына с собой…

– Я очень люблю его, но наша профессия – день-два не работаешь, и уже не та форма, – сказала, словно извиняясь. И неожиданно закончила: – У меня всё хорошо, Иван… Мне только тебя не хватало все эти годы.

– Да ладно тебе, – улыбнулся Иван. – Ностальгия – она, знаешь, ко всем приходит время от времени. Не стоит возводить её в степень.

– Это не ностальгия. – Крис покачала головой.

Иван сделал вид, что не понимает её тона. Он расспрашивал Кристину об обычаях стран, где она бывала, о её муже, сыне и матери, о жизни в городе, откуда она приехала. Крис отвечала, но в то же время он чувствовал, что ей не интересно, что она уступает, даёт ему время для осознания того, как она изменилась за эти годы. «Я стала другой», – говорили её глаза. «Я вижу», – отвечали глаза Ивана. Он чувствовал, что поведение Крис поменяло его зрение. Теперь одновременно с выросшей соседкой, маленькой подругой его юности, он видел взрослую, уверенную в себе женщину. Ему стало неловко.

– И ничего бы этого не было, если б не ты, – подвела итог женщина напротив.

«И теперь ты хочешь поехать со мной в гостиницу?» – машинально подумал Иван. Он не мог поверить, что Крис всерьёз говорит эти странные слова.

Крис, словно угадав его мысли, улыбнулась.

– Так поедем? – Она оглянулась, чтобы позвать официанта.

– Нет, нет, постой. – Иван смял салфетку. – Подожди. Послушай. Я… не могу…

– Жена? – Кристина понимающе подняла брови.

– Нет… То есть да… Да, жена. Прости.

Крис снова протянула свою руку через стол. Он увидел, как переливается свет в её глазах.

Неожиданно на него нахлынули образы прошлого. Ласковые глаза матери, их двор, обсаженный сиренью. Острый запах свежего ветра, который будто говорил: «Всё ещё впереди – выбор пути, разочарования и победы…» И сам он – юный, вдохновенный, популярный в школе парень, которого любят учителя, которому строят глазки девушки… Его первая любовь – тоненькая, нежная, и при этом, как оказалось, – девушка с большим любовным опытом… Маленькая, смешная молчунья Кристина… Всё это закружилось в голове Ивана так, что он на мгновение потерял ощущение реальности.

Телефон зазвенел так резко, что он чуть не подскочил.

– Ты ещё в полиции? – спросил ректор.

Иван не любил врать. Его «да-да» прозвучало так, будто его держали связанным под дулом пистолета.

– Замурыжили тебя совсем, – посочувствовал ректор. – Даже голос какой-то странный… В общем, кончится там у тебя, поезжай домой, отдохни. На работу выйдешь завтра.

Иван положил трубку и встретился взглядом с Крис. В её глазах плясали сумасшедшие искорки. Надо было как-то избавляться от этого наваждения. Позвонить Наталье, услышать её голос…

– Мне надо выйти, извини. – Он положил телефон на стол и встал. Он только на секунду повернулся к Крис спиной.

– Ой! Что-то брякнуло. Ты задел!

Его телефон лежал в луже чая, а она поднимала опрокинутую чашку.

– Задел?.. – Ивану казалось, что, вставая, он даже не коснулся стола.

– Вот чёрт… – вытерев телефон салфеткой, он достал аккумулятор и ещё раз всё перетёр. – Ну вот, теперь я без связи…

Опустился на стул, как по обязанности. Но тут же почувствовал, что не может здесь больше находиться. Внутри нарастало беспокойство. Хотелось выйти на воздух. Ещё лучше – оказаться дома…

– Крисонька, извини, мне надо идти, – виновато сказал он. – Я с утра дома не был, да вот телефон ещё… Давай в другой раз встретимся… Завтра или когда тебе удобно…

Крис откинулась на спинку кресла. Не сводя с него взгляда, завела руки за голову, потянулась. На него уставились её груди, выпукло очерченные под низким вырезом.

Она смотрела на него (нет, он не ошибся!), как на неполноценного. Или как на старика. Или как на очень, очень плохого – никудышного – специалиста. Так сам Иван смотрел на студентов, чьи документы готовил на отчисление за неуспеваемость.

Её глаза стали ещё темнее. Смотрела долго горящими глазами, в которых был вызов. Никогда ещё Иван не бывал в такой ситуации, чтобы женщина прямым текстом, откровенно заявила ему о своём желании переспать с ним. И какая женщина!.. Он чувствовал себя виноватым и ещё почему-то дураком; он вконец растерялся и не мог найти нужные слова, чтобы остановить её…

Иван молчал.

– Ты, наверное, не понял, – с нажимом заговорила Крис, – я всю жизнь мечтаю об этом. Я любила тебя тогда, только ещё не понимала этого… Ты что, правда поверил, что мы сегодня случайно встретились?..

* * *

Наталья в эти минуты вытирала ладошкой слёзы. Она прошла в ванную и умылась, вернулась в спальню. Снова включила ноутбук, вышла в Интернет и нажала первую попавшуюся закладку. Это оказался форум для планирующих материнство. Раздел, собирающий женщин, у которых проблемы с зачатием. Её подруги по несчастью обсуждали больную для всех тему о том, что в бездетных по вине женщины парах мужья в большинстве случаев ходят «налево», в «налеве», как правило, образуется ребёнок: браку приходит конец…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6