Елена Мельникова.

Каменные сердца. Часть 1



скачать книгу бесплатно

**

Еще в том нежном возрасте, когда разница полов в играх ничего не значила, Тиана на спор дольше всех держала ладонь над свечой. Ее взаимоотношения с огнем в итоге сложились удачнее, нежели со сверстниками, которые откровенно побаивались странностей младшей Эльхаим.

Колесико зажигалки щелкнуло почти неслышно. На кухне, наполненной душным и тяжелым смрадом жарящегося картофеля, запах тлеющего сыромятного жгута терялся совершенно.

Мистер Фрай минут пять как перешел к потреблению попкорна, но Тиана уже не отвлекалась на нарочито громкий хруст воздушной кукурузы. Время утекало сквозь пальцы, точно песок; масло вовсю шкворчало на огромном противне, придавая царившему в кухне зловонию горький тошнотворный оттенок. Щипки старшего братца недвусмысленно намекали: скоро начнется самое интересное.

«Да, ублюдок, – подумала Тиана, – скоро».

Кендрик схватил ее за грудь и дернул. Тиана повалилась в его широкие объятия, освободившейся рукой утянув с плиты кастрюлю с кипящим овощным бульоном. От рева обожженного ослепшего людоеда задрожала пластиковая посуда на столе. Фрай выругался и уронил попкорнину. Безымянный выродок в нерешительности застыл с ножом в руке. Тиана выхватила тесак из его щуплых ручонок, судорожным движением взрезала путы на ногах и, попытавшись шагнуть, рухнула на немытый дощатый пол. Вокруг, завывая и круша мебель, метался Кендрик. «Эй Ты» испуганно ринулся к выходу.

Декстер переступил с ноги на ногу и проделал один из тех великолепных прыжков, которые создали ему репутацию. Проломив трухлявую раму, Королевский Тушкан погрузился в смрадную атмосферу людоедской кухни. Со стороны такие действия, пожалуй, выглядели глупо, но, по сути, Декстер не особенно рисковал – стремительность его реакции позволила бы покинуть помещение в доли секунды при малейшей угрозе жизни и благополучию.

Упав, Тиана пребольно ударилась. В ладони вонзилась, наверное, добрая сотня заноз, шляпка ржавого гвоздя рассекла запястье до крови. Ощущение не из приятных, что и говорить. Но Тиана и думать о них забыла. Она не отрываясь смотрела в незастекленное окно – некое существо, одним махом преодолев покосившийся забор, влетело внутрь и толкнуло беснующегося Кендрика. Мордоворот издал последний истошный вопль, затем скатился на пол, шмякнувшись виском об угол плиты и перевернув на себя противень с кипящим маслом. Разлившийся в воздухе запах явно указывал на то, что людоед начал готовиться.

Декстер уставился на полуголую чику. Та, покачиваясь, передвигалась по кухне и открывала газовые вентили. Вонь паленой щетины, картофеля и перца смешалась со сладковатым душком пропана. Вдобавок тонкий нюх Декстера уловил неизвестно откуда взявшийся аромат жареной кукурузы.

– Королевский Тушкан жаждет благодарности! – Декстер приосанился, переместив потертые мотоциклетные очки на лоб. – Я спас тебя!

– Еще нет, – ответила Тиана, – но сейчас спасешь.

Пока Декстер вникал в смысл фразы, девица неожиданно ловко взобралась к нему на спину и обхватила левой рукой за плечи.

Что-то зашуршало по кожаному декстеровскому шлему. Мозг Королевского Тушкана мгновенно обработал информацию и вынес вердикт: чиркнула спичка. Мутант не мог похвастаться излишней образованностью, но был в курсе – пропан имеет свойство взрываться от контакта с огнем. Поэтому, когда Тиана Эльхаим еще только «пришпорила» своего скакуна, ноги Декстера уже разгибались, выбрасывая владельца вместе с его ношей в окно.

Если бы Королевский Тушкан знал, что он первым в мире совершил «реактивный прыжок» без тактического доспеха, защищающего задницу от осколков, и уцелел при этом, он возгордился бы непомерно. Но Декстер не догадывался о рекорде; он обжег пяточки, а куском газового баллона ему чуть не отсекло кисточку на хвосте. К тому же, пролетев около сотни метров по воздуху на гребне взрывной волны, он неудачно приземлился и вывихнул лодыжку. От избытка впечатлений Королевский Тушкан потерял сознание.

Тиана откопала в сумке забавного мутанта засохшее буррито и съела его, с непередаваемым наслаждением глядя на полыхающие руины усадьбы Гашеров. Затем она достала из все той же сумки маркировочную ленту и задумчиво обмоталась ею поверх подгоревших обрывков рубашки. После Тиана, понукаемая неясным чувством (возможно, благодарности), взвалила Декстера на плечи и продолжила путь.

Выживальщик
(Натан Дриббл)

Маленький Натаниэль Дриббл внимательно взирал на отца. Тот как раз, прикончив банку темного пива, закуривал сигарету. Огонек зажигалки отразился в темных очках, которые папа носил не снимая. Их зеркальные стекла мешали телепатам подчинить человека взглядом, еще неплохо помогала жевательная резинка.

– Ну, сын, ты сделал все, как я велел? – Келл Дриббл выпустил колечко дыма и посмотрел (хотя из-за очков Натаниэль не был в этом уверен) на отпрыска.

– Да, папа. Я ущипнул Бетти за грудь, схватил Венди за задницу, поцеловал самую красивую черлидершу и прилюдно обозвал директора Голдфиша свиньей. Теперь директор очень хочет с тобой встретиться, Венди собирается подать на меня в суд, капитан футбольной команды пообещал меня прикончить, а Бетти, кажется, понравилось. Деньги, которые ты мне дал, я потратил до последнего стандарта.

– Это все уже неважно, сын, – Келл поставил пустую пивную банку на бетонный пол убежища. – Наконец я могу сказать тебе правду. Сегодня, в двадцать три часа ноль семь минут по местному времени, знакомый тебе мир исчезнет. Ты же, надежно укрытый мощными стенами нашего персонального бункера, пронесешь воспоминания об этом славном дне сквозь года.

Натаниэль ожидал более подробных объяснений, и они последовали незамедлительно.

– Ты знаешь, сын, долгие десятилетия я посвятил борьбе с жидомасонским заговором, – Келл назидательно поднял желтый от никотина палец: – Я жертвовал многим: работой, рыбалкой, общением с друзьями, сексом с твоей красавицей-матерью и другими обывательскими радостями, делающими жизнь такой чудесной. Я до сих пор цел лишь потому, что мудро заказывал пиццу под вымышленными именами. Благодаря моей проницательности, все мы спасемся и окажемся должным образом снаряжены для комфортного существования в постъядерном мире. Кстати, сын, ты уже наделил своим высококачественным генофондом какую-нибудь счастливицу?

– Нет, папа, я еще не проделывал это с девушкой.

– Надеюсь, сын, я правильно понял тебя, иначе наш род обречен на медленное и мучительное угасание.

На отцовскую реплику Натаниэль, густо покраснев, ответил, что, конечно же, он не извращенец и предпочитает женщин, как и все 100% мужского населения штата Тексас.

– Знай, Натаниэль, ты получишь столько девчонок, сколько пожелаешь, когда осядет радиоактивная пыль. Этот могучий бункер, построенный твоим прозорливым дедом и усовершенствованный моими умелыми руками, наполнен предметами, за которые в послевоенном мире любой человек отдаст ребенка, жену, родителей, распростится с частью тела или продастся в рабство. Здесь есть кусковой сахар, активированный уголь, зажигалки «крокет» и консервированные половинки персиков в банках, оснащенных открывными кольцами.

Затаив дыхание, Натаниэль внимал. Как-никак у них с папой и мамой было еще примерно часа три.

– Твой дед построил убежище, предугадав Харибский Кризис, но жидомасоны перехитрили его, отложив свой чудовищный план на долгие годы, и упекли в психушку. Но я, достойный отпрыск своего отца, продолжил борьбу.

С помощью дат рождения и смерти видных жидомасонских деятелей я установил точное время начала войны, которую они развяжут с целью заселить планету отвратительными мутантами…

Келл принялся перечислять имена и фамилии. Натаниэль проникался все большим уважением к своему родителю, безусловно, умнейшему человеку столетия, как вдруг одно из имен неприятно резануло слух.

– Папа… – Натаниэль решил не щадить самолюбие Келла и прямо указал на ошибку. – Гроссийский поэт Сергей Александрович Тушкин был масоном, но не жидомасоном.

Келл с восхищением взглянул на плод своих чресел.

– Натаниэль, мальчик мой, ты – наш спаситель. Поскольку ты абсолютно прав, у нас осталось на полчаса меньше, чем я предполагал. Как хорошо, что мама уже вернулась с работы. Пойди, попроси ее принести нам лимонада.

– Пап, а не рано?

– Сынок, я женат на ней двадцать лет. Мама как раз успеет минут за десять до первого взрыва.

**

– Ну и чудик этот Келл! – сказал своим друзьям Билл, потомственный дальнобойщик. Он смотрел через невысокий забор на стройную блондинку, спешащую с подносом ко входу в подземелье. – Будь я ее мужем, точно не сидел бы целыми днями в затхлой выгребной яме.

– Говорят, ее трахает личный хиропрактик, – ответил Фред, торговец подержанными автомобилями, переворачивая шипящее на решетке мясо.

– Как-как? Херопрактик? – Мак, вот уже третий месяц как лишившийся работы и существующий на нищенское пособие, расхохотался и нагнулся за очередной банкой пива. Именно поэтому последнее в своей жизни зрелище – вспышку, озарившую небеса, – он пропустил.

**

Натан с тоской обозревал то место, где раньше располагалось его надежное пристанище. Он размышлял о жестокости и несовершенстве мира. По иронии судьбы дом-убежище, построенный его прадедом, улучшенный дедом и сохраненный отцом, выдержал мощь атомных ударов, пережил невзгоды Долгой Зимы, и вот теперь его погубило наводнение. Вода скрыла бережно накопленное имущество семейства Дрибблов, могилы дедушки, бабушки, папы, мамы и пятнадцати папиных, как он их называл, «наложниц».

Разумеется, Натан не винил в случившемся жидомасонов, вернее, винил не только их. Разрозненные ошметки правительства, создатели Нового Лармериканского Объединения, расположили плотину таким образом, что поднявшаяся вода затопила натановские хоромы. Случившееся выглядело как минимум подозрительно. И Натан Дриббл не собирался этого так оставлять.

Отец приучил его не выходить из дома без элементарного набора вещей и инструментов, необходимых для выживания. С благоговением вспоминая папу, взрастившего столь жизнестойкое потомство, Натан сел в ухоженный «сандерклап», выменянный когда-то на двадцать банок консервированных персиков и десять пачек сигарет. Он повернул ключ и, вздымая колесами тучи серой пыли, начал неторопливо удаляться на восток, куда еще, по его данным, не успело распространиться влияние Нового Объединения.

Боец (Сагерт)

Учитель был уже стар. Слишком стар, чтобы выбраться из лагеря, сохранив телесную оболочку. В душе Сагерт скорбел о смерти наставника, но именно она в итоге дала ему шанс.

Лодыжка Учителя запуталась в густом переплетении ржавой колючей проволоки. Старик, как и подобает мужчине, не издал ни звука, но, увы, не устоял на ногах. Шелест стали, придавленной его телом, известил всех вокруг о провале очередной безумной попытки вырваться на свободу. Сияющие глаза фонарей метнулись к несчастному, вдалеке раздался лай собак и топот тяжелых сапогов. Сагерт бежал во всю прыть, не оглядываясь, с нечеловеческой ловкостью избегая многочисленных ловушек – спиральных проволочных хвостов, взрывающихся дисков, врытых в землю, и лучей-охотников. Погибнуть рядом с телом Учителя почетно для Воина, но оставалась еще обязанность передать Искусство достойным древнего знания… и месть.

Сагерт хорошо запомнил ту страшную ночь. Он просто не мог постичь, почему Тайгерт, взращенный с младенчества, как и другие воспитанники, в обители у подножия Тайбетских гор, решился на такую низость.

Вооруженные сетями и железными яйцами с ядовитым газом, закованные в крепкие доспехи враги избрали для нападения глухой предрассветный час. Если бы не коварный дым, похищающий зрение и силу, у людей с равнин не было бы ни малейшего шанса… если бы проклятый предатель Тайгерт не связался с работорговцами. Благодаря ему пришельцы предусмотрели все.

Выживших везли в клетках, точно зверье, на чадящих колесных повозках (Учитель называл их «автомобилями» или «грузовиками») среди прочих жертв этого нечестивого ремесла. Кагерт предпринял побег в первую же ночь, едва оправившись от действия газа. Его гибель показала, насколько серьезно работорговцы относятся к своему занятию. Оставалось ждать и наблюдать.

Место, куда пригнали повозки, как понял Сагерт, являлось одновременно и неприступной крепостью, и рынком. Толстосумы приезжали отовсюду, желая приобрести ремесленников, носильщиков, наложниц и наложников, евнухов и многих, многих других. Больных, немощных и стариков продавали мясникам. За ценными рабами ухаживали неплохо, а «туши» или «скот» влачили свои дни в тесных вонючих ямах, забранных сверху решеткой. Но, разумеется, и тех и других стерегли отменно.

И вот она – свобода! Сагерт спрыгнул с внешней стены, бесшумно пробежал вниз по насыпи и очутился лицом к лицу с четырьмя патрульными. Мысленно укоряя себя за неосторожность, невнимательность и преждевременную радость, Сагерт мощным ударом пятки, твердой, как гранитная храмовая ступень, отправил к праотцам ближайшего врага. Остальные до смешного медленно начали поднимать свои жалкие громобои. Люди с равнин были развращены мнимой силой своего оружия, забывая, что их тела – сами по себе совершенные инструменты убийства. Он прикончил бы всех их, но охранники трусливо не приняли боя и, не сговариваясь, разбежались в разные стороны.

**

Кирна Лавджой лениво прохаживалась вдоль «мясного ряда», ласково поглаживая полированный ствол «моссбурга». Многие работорговцы ханжески считали должность погонщика «скота» грязной и к тому же чрезмерно рискованной. Действительно, обреченные на верную смерть люди демонстрировали чудеса находчивости, обнаруживали в себе прямо-таки нечеловеческую силу или расставались с остатками достоинства. Кирна любила их всех: каждый тип «скотов» мог развлечь на славу, если знать в веселье толк.

Вот уже пару дней она наблюдала за очень необычным смертником. С тех пор как отец приобщил крошку Кирну к семейному делу, минуло уже пятнадцать лет. Ей довелось повидать всякого, но такого мужчины, чьи кости, словно были оплетены стальными тросами вместо мышц, она еще не встречала. Нет, в здоровяках даже в нынешние нелегкие времена недостатка не ощущалось, но этот разительно отличался от них, буквально излучая ауру силы, спокойствия и абсолютной уверенности в себе.

Говнюка посадили в отдельную укрепленную клетку. Как утверждал папаша Лавджой, до войны в ней держали каких-то хищных тварей – кажется, тигров. Так вот, по слухам, «скот» прикончил пятерых вооруженных охотников голыми руками, а ударом ноги проломил череп девяностокилограммовому ротвейлеру. Брехня, конечно, но мужик выглядел так, будто мог это сделать.

Кирна поймала себя на том, что ее влечет во вполне определенную часть помещения: ей хотелось стереть выражение бесстрастного превосходства с наглой рожи узника, заставить вопить, извиваться от боли, умолять о пощаде. Хотелось и кое-чего еще. Приклад дробовика скользнул по девичьему животу, приятно холодя кожу, и угнездился наконец между крепких бедер. Кирна приоткрыла пухлые губы, жмурясь от удовольствия, и потянула оружие вверх. Когда ствол, проникнув под доспех, ткнулся в грудь, девица плотоядно облизнулась. О нет, сегодня этим дело не ограничится.

Сагерт с искренним интересом, сохраняя, однако, невозмутимое выражение лица, наблюдал за манипуляциями, которые девка-охранница производила со своим громобоем. И, когда та, вызывающе виляя задом, двинулась к его узилищу, он внутренне возликовал. Стоит только ей отпереть замок, ступить внутрь… все-таки предназначенных к отправке на бойни стерегли на удивление халатно – за ними приглядывала женщина.

Едва Кирна пнула дверь, пленник стремительно атаковал. Нужно ли говорить, насколько разочаровало бы ее иное развитие событий? Приклад «моссбурга» вошел в подбородок Сагерта с глухим влажным звуком; лязгнули зубы. Кирна, недобро усмехнувшись, перевернула жертву носком сапога и затем провела каблуком от яремной впадины до паха, любуясь наливавшейся красным царапиной. Размотав с пояса один из узких кожаных ремней, служивших хозяйке не только и не столько для украшения, Кирна начала вязать «скота», фальшиво мурлыча под нос простенький мотивчик. Она уже мысленно смаковала предстоящую потеху.

Сагерт сделал вид, будто все случившееся он спланировал заранее. Начиная с постыдной ошибки в клетке (удар оказался хорош – дальнейшие подробности ускользали, но в целом осталось приятное впечатление) и заканчивая сумасшедшей ездой на безлошадной повозке, управляемой охранницей. Сложнее всего было одолеть тошноту, подкатывающую к горлу при каждом толчке машины. Впрочем, скоро Сагерт пообвыкся с тряской и занялся освобождением от весьма неуклюжих пут.

Только на рассвете Кирна затормозила.

– Теперь ты принадлежишь мне, – дуло дробовика уперлось в обнаженную Сагертову грудь. – Не забывай об этом: ты – моя собственность.

Кирна похотливо изогнулась – на мгновение оружие чуть вильнуло в сторону. Пленник резко, насколько позволили занемевшие мускулы, выбросил из-за спины левую руку и ударил по стволу. Выстрел опалил кожу на плече, но Сагертова ладонь уже обхватила нежное девичье горло. В глазах Кирны застыл не страх – лишь изумление… и желание. Пожалуй, впервые нашлась сила, которой она безропотно подчинилась. Ее будоражила опасность от соседства с человеком, способным опередить выстрел из «моссбурга», чувство беззащитности перед ним и бесстрастность его власти. Другой воспользовался бы плодами своего триумфа незамедлительно, проявив жестокость недавней жертвы: попытался бы унизить, изнасиловать, изувечить, убить, наконец. Подчиняться же холодному непроницаемому взгляду этого мужчины было невыразимо приятно.

Аккуратно отобрав у Кирны оружие, Сагерт мягко толкнул ее обратно на водительское сиденье.

– Пусть так. Я принадлежу тебе. Но только в постели. А пока у меня есть несколько неотложных дел.

Везунчик
(Мэйби Туморроу)

– … И потом они распотрошили Бориса как куренка. Один мужик говорил мне, что если вытащить из человека кишки и уложить в линию, то наберется несколько десятков километров. Так вот, это очень похоже на правду. Ублюдки ковырялись в нем, а я смотрел. Пока не отрубился окончательно. Да-а-а, тут они просчитались, ведь меня даже шерстовская горлодерка не сразу с ног валила. Всех нас ждет подобная участь – и тебя, милочка, тоже. Они едят людей, попомни мои слова!

Старик Срам, известный так же, как №10005673—758, мрачно вздохнул и почесал едва заметный шрам на морщинистой шее. Мэйби благоразумно отнеслась к сказанному, как к очередной бессмысленной страшилке. Срам знал их сотни – в основном его истории вращались вокруг убийств, насилия, разрушений и иных ужасов внешнего мира. Помимо того, из всех обитателей Идэна старик наиболее активно строил теории, объясняющие происходящее внутри нерушимых стен.

Мэйби скучающе проводила глазами круглого робота-помощника, летевшего чуть выше линии взгляда. Железные болваны тактично старались не показываться людям лишний раз. Но, если начистоту, именно они главенствовали под куполом, сколько бы не убеждали идэнцев в обратном.

– … Да, на воле приходилось порой туго: зима, радиация, мародеры, голод… – продолжал болтать Срам. – Но там мы жили. А здесь мы как боровы. Жрем, гадим и жиреем, а стальные выблядки подбирают нам сопли. Боров, к твоему сведению, – это хряк, которому отрезали яйца.

Мэйби обожала слушать старика. Сама она родилась в Идэне, как и большинство окружающих, Срам же принадлежал к числу тех, кого роботы отловили где-то снаружи. До недавнего времени оставался еще Борис, но он пропал с неделю назад после медицинского осмотра, на который отправился вместе со Срамом. Конечно, роботы не могли съесть Бориса – незадолго до исчезновения он весь высох и пожелтел. А раньше был довольно-таки жирным.

– … Заставили меня трахать ту черномазую лармериканскую свиномордию! Да, жопу она отрастила изрядную, но на рожу век бы не глядеть. Вот моя Сарочка – другое дело… – Срам замолчал, но эту историю Мэйби и без того знала. Вроде бы роботы уволокли старика прямо из дому, почему-то проигнорировав его женщину.

Его женщину

Девушка вздрогнула. Через три дня ей исполнится шестнадцать, а значит, для нее подберут мужчину. Вообще-то Мэйби немного нравился мальчик, живущий в пузыре через две линии, но составлением пар занимался искусственный разум, редко учитывавший людские симпатии.

В шесть лет роботы позволяли человеку выбрать себе имя (до того ему полагались номер и ласковые прозвища). В восемь лет обитатель Идэна начинал свое обучение какому-нибудь полезному навыку. У Мэйби, например, многочисленные тесты выявили талант швеи. В шестнадцать наступала пора зачинать потомство.

Хитрые роботы предусмотрели все: в еду новообразованной семейной пары добавлялись какие-то вещества, вызывающие неистовое желание совокупляться. Если верить Сраму, в далекие годы своей молодости разводившему лошадей, животных побуждали к соитию точно таким же способом. Результаты налицо: Мэйби не раз доводилось наблюдать, как «семейные», совершенно друг другу безразличные в течение дня, после ужина мчались из столовой в свои пузыри, по выражению старика, как ошпаренные. Наверное, имелись способы обмануть надзирателей, но Мэйби знала, что у роботов есть средства для укрощения строптивых, причем далеко не всегда приятные.

Она поднялась со скамейки, оставив Срама наедине с воспоминаниями, и побрела вдоль матовой стены купола. Мысль о побеге возникла у нее спонтанно, но исход предприятия не подлежал сомнению – Мэйби привыкла получать все, чего хотела, легко и непринужденно.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное