Елена Малахова.

Кружева лабиринта



скачать книгу бесплатно

Шейли предпочитала собирать волосы в два тугих хвоста на макушке и не сильно уступала по росту предыдущей. А кроме того, выглядела на пять лет старше своих шестнадцати. Красота не ходила в её достоинствах, поскольку крупная челюсть, смело выступающая вперёд, ужасно портила гармонию широко распахнутых глаз и довольно аккуратного носа. Шейли славилась метким ударом в бейсболе, и ходили слухи, что в считанные секунды она могла положить на лопатки любого мальчишку из школы, которые вообще считали разумным не иметь никаких дел с этими тремя, потому что отец Молли – офицер полиции.

– Рекомендую держаться от них подальше, – в завершение рассказа сказала Эшли. – Они на многое горазды!

Прозвенел звонок, волной разносящийся по коридору с призывом занять места в аудиториях. Учителя ещё не было, когда мы прошлёпали в кабинет с двадцатью тремя охотниками до знаний. Словно по игровому полю шахмат, согласно отработанным позициям, ученики разбрелись по кабинету, прежде всего занимая последние ряды. Они развлекались в нарды, а ученицы разбились на мелкие кучки у окна и второго ряда, где все – в том числе Марта и Шейли – с замиранием слушали стройную грациозную особу. Её белокурые волосы переливались жемчугом, а одежды выглядели как нельзя выгодно на фоне остальных. Наше вторжение в класс отвлекло их от этой особы, и та, не скрывая недовольства, высокомерно повернулась к нам. Её голубые глаза теснили злобой. Вся захватывающая храбрость Эшли куда-то испарилась. Она робко засеменила к первой парте и села, доставая необходимое для урока. Я последовала за ней, догадываясь, что та белокурая особа и есть Молли Клифтон.

– Эй, Митч, – с открытым пренебрежением воскликнула мисс Клифтон. – Почему не здороваешься? Обзавелась новой подругой и на старых наплевать?

– Привет, Молли, – выдавила Эшли и, опустив глаза, нервно распахнула учебник.

– Надеюсь, на этот раз не будет осечек в решении самостоятельной работы? – добавила Молли, подойдя к нашей парте.

– Не будет, – чуть слышно ответила Эшли.

– Что ты там бубнишь себе под нос? – с презрением выдавила Молли, поглядев на меня, а затем снова на Эшли.

– Не будет, обещаю! – чуть ли не взмолилась Эшли.

Я подивилась, с каким упоением затихли окружающие даже на задних партах, и до конца было не понятно, что они испытывали к ней: великое почтение или невообразимый страх. С виду она располагала внешностью отличницы, агрессивной лишь до оценок, не более. У неё был мелодичный голос, не внушающий плохого, а также миловидные черты дочерей богатеньких нуворишей или банкиров. Школа на Брюэри-роуд не являлась престижем тех районов Ситтингборна, стало быть, для людей с утонченными вкусами и немалым состоянием есть выбор куда лучше. Однако, определяющим достоинством этой школы являлась её малочисленность, потому здесь было легче наводить порядки, чем в престижных школах, где таких, как Молли, предостаточно на каждом углу. В первые моменты я не испытала к Молли неприязни или наоборот – ярой дружеской симпатии, скорее, она породила во мне пустой интерес, вызванный опередившей её саму репутацией из уст Эшли.

Молли вернулась к своей парте, когда вошёл учитель математики – Эдвард Прескотт – коротконогий щуплый старичок с плешью на макушке и очками во всё лицо.

Серый костюм, обладающий всеми качествами вчерашнего платья Эшли, сидел на нём мешком, и, казалось, пиджаку было не за что зацепиться – короткие плечи мистера Прескотта чуть ли не проваливались в грудную клетку. Я поняла, что учитель испытывает страсть к табаку. О том было несложно судить по желтой коже скрюченных пальцев: указательного и среднего, и шлейфу сигаретного дыма, что тянулся за ним.

Он положил на стол блокнот, учебники, оглядел класс и вспомнил, что появилась новая ученица. У него была нарушена артикуляция, и каждое сказанное им слово напоминало лепет уставшего пьяницы. Не располагая ни даром красноречия, ни желанием выглядеть душевным, он довольно сухо представил меня остальным, и вскоре началось скучное занятие. Я копошилась на стуле, выжидая момент улизнуть из кабинета, чтобы наконец утолить взыгравшее любопытство. Когда мистер Прескотт закончил лекцию и приступил к новой теме, я попросилась выйти. Его сильно разозлило, что я прервала его на слове «интеграл», которое удавалось ему меньше всего. Но всё же, сдержав порыв гнева, явно выраженный на его лице алым румянцем, он молча указал на дверь, и я быстро покинула класс.

В коридоре бродила временная тишина. Я пролетела несколько кабинетов и очутилась в западном крыле, где находился туалет. Закрывшись в кабинке, я достала конверт и бросилась читать. На удивление, содержимое письма имело далёкие представления о личной переписке. Оно состояло из нескольких печатных листов, где прописывались немалые финансовые счета, словом – таблицы из голых цифр, а в конце страница с названием пород кошек двух-трех месяцев от роду. Ничего не понимая, я сунула письмо обратно в карман и вернулась в кабинет.

Мистер Прескотт раздал листы проверочной работы, и по мере получения заданий ученики обречённо склонили головы над ними. Я увидела, как Эшли отложила свой лист и принялась решать мой вариант.

– Что ты делаешь? – недоуменно спросила я.

– Мне надо успеть сделать задания для Молли, – прошептала Эшли.

– Тогда ты не успеешь сделать свои и провалишь проверочную.

Эшли бросила на меня скорой взгляд безысходности.

– Кэти, если я не выполню работу за Молли – я пропала!

Она опустила голову, напряженно подпирая её рукой. Меня поражало, как быстро она справлялась с работой. Я тоже склонилась над листами, но ни одна мысль, посвященная математике, не бродила в голове. Я думала о письме, присланном мистеру Ньюману и приходила в волнение от догадки, что его содержимое является запоздалым счётом времен работы доктора в особняке. Смущала только дата: год, подписанный внизу третьего листа, числился 2001, тогда как мистер Ньюман погиб двадцать лет назад. Фирма, поставляющая живой товар психиатру, осталась в тени: никаких названий и обратных адресов в конверте не нашлось. Увлекаемая вдаль рассуждений я выполнила только половину заданий.

Спустя полчаса мистер Прескотт шаркающими движеньями обошел ряды и собрал работы. Пока он прилежно корпел над проверкой, изредка качая головой от недовольства, я шепнула Эшли.

– Помнишь, вчера ты рассказывала о доме Ньюмана?

Эшли быстро кивнула.

– Сегодня я нашла в почтовом ящике письмо, адресованное ему.

Карие глаза Эшли превратились в круглые сверкающие монеты.

– И что в нём было?

Пытаясь унять эмоции, я посвятила Эшли в подробности, и по мере изложения её глаза пристально смотрели на меня. Дважды окликая нас, мистер Прескотт грозился выставить за дверь, если мы не закончим неуместные беседы. Эшли переваривала услышанное несколько минут, мне даже показалось, она не моргала от страха.

– В параллельном классе учится Синди Викс, – после изрядной паузы шепнула Эшли. – Она давно увлекается мистикой, гаданьями и всяким таким. Наверняка она и о доме знает больше меня. Стоит поговорить с ней.

Предчувствуя скорое разоблачение истории, я кивнула Эшли в знак согласия и до конца урока не думала ни о чём, кроме Синди и что она поведает. Во время перемены нам удалось оторваться от свиты Молли Клифтон, донимающей Эшли и полностью игнорирующей меня, и договориться с Синди о встрече на Сатис-авеню вечером.

После перерыва мистер Прескотт вялым голосом огласил результаты. Как и ожидалось, Эшли провалила проверочную, а Молли, не взирая на две ошибки, получила высший балл. Негодуя, я обернулась на Молли. Она наслаждалась похвалой учителя, блистала ровными зубами и рассыпалась в высокомерных взглядах, даже на тех, кто поклонялся ей, как идолу. Эшли угнулась над учебником, когда мистер Прескотт отчитывал её, удивляясь плохому результату.

– Я разочарован, мисс Митч! Если так пойдёт и дальше, можете забыть о рекомендациях в Оксфорд.

Я кипела злобой, едва сдерживаясь, чтоб не открыть учителю правду. Эшли, робко посмотрев мне в глаза, словно догадалась о моих благих намерениях и испуганно покачала головой; мне пришлось смириться.

Спустя некоторое время Эшли и я покинули здание школы и встретили на порогах Молли и двух её подруг. Они сверкали каверзными улыбками, опираясь руками на мраморные перила лестницы. Я поняла, что они ни спроста здесь оказались, а их радостные лица – знамение беды. Без особых предисловий мы намеривались пройти мимо, но они встали непробиваемой шеренгой, и путь к отступлению лежал через их тела.

– Митч, я едва не опозорилась во второй раз, – с издёвкой сказала Молли. – Признайся, ты специально допустила ошибки, чтоб меня подставить?

Эшли едва дышала, её лицо посерело, покрываясь красными пятнами. Не своим, заикающимся голосом она тихо промямлила.

– Нет. Я не хотела.

– Ты ведь впредь будешь внимательней, Митч, не правда ли? – переспросила Молли, вцепившись пальцами в её худосочное лицо.

Меня одолела злость.

– Оставь её в покое, Клифтон! Не нравится результат – решай сама.

– Кто это у нас заговорил? Сиротка из Лондона!

Эшли дёрнула меня за рукав куртки в напоминание не обострять обстановку. Но я и не думала сдаваться.

– Предупреждаю последний раз, или пожалеешь! – выпалила я.

Молли вздорно рассмеялась, и, следуя её примеру, Марта и Шейли тоже.

– Нет, Чандлер, это ты пожалеешь… Ни в одном кошмарном сне тебе не могло привидеться такое!

Я взяла Эшли за руку и силой протиснулась между Молли и Шейли под звуки их коварного смеха. Эшли ещё дрожала, когда мы миновали перекрашенные ворота школы, такие же чёрные, как души царства Аида. На её лицо легла краска мертвецов. Она высвободила свою руку из моей и остановилась.

– Что ты наделала, Кэти? Теперь они нас со свету сведут!

Сочувственно поглядев на Эшли, я отвернулась и продолжила идти по тротуару, переполненному людьми. Небо излучало бледность сапфира, а землю усыпало золотом шелестящей листвы.

Всю дорогу Эшли брела молча, вторя ветру, жестоко играющему голыми ветками. В её глазах блестели слезы сожаления, она целенаправленно избегала моих взглядов. В глубине души я тоже находилась в непривычном волнении. Угрозы Молли не настолько трогали меня, как огромный страх Эшли перед ними. Не попрощавшись, она зашла в дом № 67, и я испугалась, что теперь лишалась единственной подруги.

Но вечером Эшли не оправдала моих опасений, и на душе отлегло. Она вышла во двор в полном спокойствии и вела беседу со мной, как прежде, осторожно, но характерным для неё складным слогом.

Вскоре показалась Синди Викс. Её большие круглые формы плыли к нам с неряшливой гордостью. Красные короткие волосы, небрежно зачесанные набок, сияли на голове пламенным костром, а посреди щек, откровенно обвисших, терялся маленький носик, по мнению самой Синди, преисполненный благородного изящества. Она с детства потеряла зрение и носила очки своей бабушки, увеличивающие шрифт до букв, способных напугать зрячего. В её рюкзаке всегда лежали карты Таро на случай, если необходимо прикинуть расклад задуманного, а также сэндвич и жевательные конфеты «Rondo» с мятным вкусом, которые покупал ей отец, не менее уступающий ей по габаритам.

Мы углубились в сад за домом Митчей, где нас окружали только крашенные в белый цвет стволы деревьев, а также железные качели. Серое небо панцирем распростерлась над тремя заговорщиками, а ветер притих, будто прислушиваясь к нашей беседе.

– Как здорово, что кто-то сумел поставить выскочку Клифтон на место, – торжественно воскликнула Синди, присаживаясь на качели, которые под тяжестью её тела заскрипели молящим о помощи стоном. – В школе все только об этом и говорят.

Эшли осунулась в лице, и я почувствовала раздражение.

– В школе не говорят ни о чем, что действительно стоило бы внимания, – ответила я. – Расскажи о доме Ньюмана.

Синди участливо кивнула.

– В начале 80-х годов дом был удостоен прозвища Врата Эреба. Но ещё задолго до того он пустовал внушительное количество времени. Сперва там проживала одинокая женщина, известная прима театра – Дрю фон Браскет. У неё была сомнительная репутация, что-то вроде хозяйки борделя. Говорят, там она ублажала своих любовников до смерти. Скончалась она на шестидесятом году жизни, не успев подготовить завещания. Близкие её окружения говорили, что мисс Браскет надеялась жить вечно. Дом перешел властям и через несколько лет безуспешных продаж пошёл с молотка. Тогда-то за бесценок его и купил мистер Ньюман, мечтавший о карьере известного психиатра. Он перебрался в Ситтингборн из Брайтона, будучи уже женатым, и здесь у него родились двое детей. Гонимый вперёд мечтами, по приезду он устроился в психиатрическую больницу полностью уверенным, что именно там будет положен старт профессиональных побед. Но примитивная работа не приносила желаемой славы, о нем знали лишь единицы выгодных людей, что противоречило его представлениям о мировом господстве. Тогда он уволился из больницы и стал заниматься частной практикой, обретая своё могущество и одержимость смертными пытками. К нему на дом приходили известные богачи Лондона, Хэмстеда, поговаривают, привозили итальянского мафиози, который в будущем стал его компаньоном и обеспечивал защиту перед полицией. Таким образом Ньюман заручился всем необходимым для процветания своей карьеры и вскоре обзавелся лицензией, якобы хоспис душевнобольных на дому. Из множества комнат он соорудил глухие палаты, откуда не выбраться живым. По началу там действительно лечились сумасшедшие, но затем появились и нормальные люди без расстройства психики, в частности, неугодные властям. Над ними издевались: морили голодом, обливали ледяной водой, пичкали пилюлями, после которых те запросто пили уксусную кислоту. Это лишало их голоса, соответственно возле дома царила тишина, и никто не догадывался, что там происходило. Разговоры пошли от помощников психиатра, у которых сдали нервы. Разумеется, узнав о том, что карьера рушится, мистер Ньюман избавлялся от доносчиков, причём не оставляя никаких следов. Они исчезали. Доктор Ньюман помутился разумом, и не желая оставлять свидетелей, обратил в одну из своих безголосых пациенток собственную жену Ариэль. Следующей была их дочь – Меган. Время шло, и в полиции поменялся старший инспектор. Им оказался довольно порядочный человек по имени Боби Дилан, который сразу решил навести порядок в городе и арестовать неугомонного психиатра. Но на следующий день доктора нашли мёртвым в гостиной вместе с кучей трупов, которая высилась горой, чуть ли ни до потолка. Никто не уцелел из душевнобольных. Впоследствии всё списали на то, что доктор Ньюман перешёл дорогу одному мафиози, и он пострелял всех. Но это лишь одна из версий, чтобы скорее прикрыть дело. Кстати говоря, тела Меган и миссис Ньюман нашли. Но тело сына доктора, Дэнни, в куче месива обнаружено не было. Потом через некоторое время Боби Дилан подал рапорт на увольнение, отказываясь от солидного положения. Это выглядело побегом, поскольку он пропал, и больше о нем никто не слышал. Говорят, он знает, что случилось там на самом деле, и его убрали, или он залег на дно – как выражаются в таких случаях.

Синди умолкла, а я и Эшли, обескураженные подробностями, не двигались с места.

– Выходит, здесь замешан более влиятельный человек, чем доктор Ньюман, – медленно протянула я. – Ещё эти коты… Ты слышала что-нибудь о животных, которыми увлекался Ньюман?

Синди прищурила мелкие глаза, покачивая головой.

– Вряд ли он интересовался живностью. У него было занятие поинтересней! А почему ты спрашиваешь?

Я посвятила Синди в случай с письмом. Осмотрев его, она задумчиво хмыкнула.

– Животные в таком количестве годятся разве что на корм. Не удивлюсь, если они готовили из них рагу своим пациентам. Вопрос: зачем выбирали породистых?

– Может, они ставили над ними опыты или проверяли действие всяких лекарств? – предположила Эшли.

– Вряд ли, – протянула я, – для той цели предпочитают мышей, и они дешевле породистых котов. К тому же у Ньюмана был целый арсенал подопытных узников, к чему такие растраты?

– Ничего не понимаю, – пролепетала Синди, слегка отталкиваясь ногой, тем самым приводя качели в движение. – Год-то почему указан 2001, а не 1980, например?

Переглянувшись, мы впали в собственные раздумья и по одиночке имели не больший успех, чем рассуждая втроём.

– Ладно, – сказала Эшли, – предположим, письмо принадлежит кому-то, кто должен был его забрать из ящика. Но почему оно попало в твой ящик, а не по адресу? Получается, что-то помешало им добраться до особняка или произошла нелепая ошибка.

– Верно! – оживилась Синди. – Ты сказала табличку дома унесло ветром, а на почтовом ящике стёрта цифра. Но кто мог положить его?

Эшли просияла.

– Надо спросить папу! Он метёт улицы с самого утра и наверняка видел, кто принёс почту.

Не теряя ни минуты, мы бросились в дом Эшли. Умиротворенный Клерк Митч в сером потрёпанном костюме сидел в гостиной, закинув ноги на пуфик. Он изучал сводку пропавших людей с дотошной любознательностью, будто от него зависели их жизни. Когда мы влетели в комнату, он оторвал сосредоточенный взгляд от печатных строчек и, опустив газету, радостно воскликнул.

– Бог ты мой, смелые покорители наук! Вы такие взбудораженные, прям как я во время знакомства с первой сигаретой… Что с вашими лицами? Ими хорошо отпугивать грабителей в банке.

Не распаляясь на пустое, Эшли спросила, кто доставлял сегодня почту на Сатис-авеню.

– Дэвид Кокс – это младший сын нашего почтальона. Он приболел, лечит ангину, и некоторое время Дэвид будет его заменять. Так вы скажите, что стряслось?

Ничуть не скупясь на отговорки, Эшли пустилась объяснять, что наше любопытство пропитано заботой о здоровье пожилого мистера Кокса. Клерк молча внимал, распределяя волоски на чёрных усах с видом проницательного комиссара, и в итоге не поверил Эшли, полагая, что к молодому почтальону мы питаем чисто женский интерес.

– Да, паренёк что надо, видный такой! В вашем возрасте пора присматривать места, где с ребятами уединиться. Но не забывайте использовать средства индивидуальной защиты. Я рано начал идти на поводу своих потребностей… Эшли, вычеркни эти слова из устного протокола для миссис Митч.

Его бесцеремонная улыбка плута обрекла нас на нервное хихиканье с красными от стыда лицами. Некоторое время мистер Митч с непозволительной прямолинейностью рассуждал, как выглядит поведение соблазна, исходящее от леди, в котором он считал себя ну если не греческим Эросом, то хотя бы молодым Хью Грандом благодаря схожему выражению лица в молодости. Он знал толк в неприличных скабрезных делах, заходя всё дальше, в глубины того, о чём, возможно, нашей компании знать не следовало. Он всё говорил и говорил, пока Эшли ни остановила его заявлением, что обнародует его познания маме. Уязвленно отворачиваясь в сторону, Клерк занёс руку над головой жестом высокой драмы.

– Знаешь ли, Эш, – промолвил он, – слова порой больно ранят.

Издав тяжёлый возглас, Эшли махнула рукой, напоминая, что с ней подобные концерты обречены на провал, и вышла. Мы попрощались с мистером Митчем и тоже покинули дом. Обсудив план дальнейших действий, было решено наведаться к Дэвиду Коксу с целью уточнить, кто поручил ему отнести конверт на адрес проклятого особняка.

3

Почтовое отделение находилось в двух кварталах от Сатис-авеню. Мы поспешали по холодному ковру рубиново-медных красок, минуя школу, круглосуточное кафе и аптеку. Начинало смеркаться, и по небосводу разлилась фиолетово-розовая лазурь. Изредка по тротуару попадались люди, торопливо идущие в своих мыслях. Казалось, город накрыло толстым слоем уныния, и каждый из его обитателей чувствовал надвигающуюся катастрофу со стороны особняка; но только никто не осмеливался нарушить обет молчания, опасаясь проклятия Врат Эреба.

Дэвидом Коксом оказался молодой темноволосый франт в пальто Дафлкот и ботинках Челси, не больше двадцати лет, сутуловатый, но довольно слащавой наружности. Он закрыл почтовое отделение и, повесив сумку на плечо, направился в противоположную сторону. Я окликнула его, и Дэвид обернулся с изумленным видом.

– Мы знакомы? – уточнил он.

Я поглядела на Эшли и Синди: краснея до корней волос, они приросли к земле, излучая нескончаемое обожание. Не надо располагать большим талантом, чтобы понять, о чем они думали в тот момент, всё ещё находясь во власти пленяющего рассказа Клерка Митча о соблазне и всех его прелестях. Слегка рассердившись на их безмерную чувствительность к тем, кто значительно красивее их, я шагнула вперед.

– Нет, не знакомы. Хотелось бы уточнить: сегодня почту на Сатис-авеню разносили вы?

– Да, я. А в чём дело?

– Моему отцу прислали письмо без обратного адреса. А его ответ очень ждут. Вы не могли бы сообщить адрес отправителя?

– К сожалению, нет. Конверт мне передал в руки мистер Вупер – работник зоомагазина, – Дэвид Кокс взглянул на часы, украшающие его солидную руку. – Кстати, вы ещё успеваете до закрытия, он находится неподалёку на этой улице.

– Благодарю!

– Да не за что!

Я обернулась к Эшли и Синди. Они глядели влюблённым глазами вслед молодому разносчику почты, который уже удалялся от нас по Хай-Стрит.

– Придите в себя! – возмутилась я. – Он всего лишь парень.

– Ага, красивый парень… – заворожённо молвила Синди.

– И такой очаровательный… – протянула Эшли.

– Скоро он постареет, и красота его растворится в морщинах и беззубом рте, – улыбнулась я, в надежде правдой рассеять чары Дэвида. – Надо поторопиться в магазин!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6