Елена Литвиненко.

Волчица советника



скачать книгу бесплатно

Как Дойер уговорил юных волшебников поделиться жизненной силой с бриллиантами, я не знаю. Знаю лишь, что к зиме у него было около двух сотен сочащихся магией артефактов и уговор с Айвором на постройку заслона, который отделит княжество от Лизарии. Я нашла карту, отмечающую положение стражей, несколько писем, косвенно подтверждающих вину Дойера в мятеже на Рисовом архипелаге, выкрала брачный договор между сыном Айвора и будущей дочерью Эстер, и оставила в кабинете магического шпиона, записавшего разговор Советника и лизарийского короля.

Этого хватило не только для того, чтобы сместить конкурента, на что рассчитывал Йарра, но и для полного уничтожения рода Дойер. Граф довольно потирал руки, Тимар, всей душой ненавидевший Советника, убившего его отца, наконец-то почувствовал себя отомщенным, а я получила рубиновое колье, непроходящее чувство вины перед Сорелом и жизнь Алана.

– У него все хорошо, – сказал Тим. – Он служит матросом на «Тироххской Деве». Алан – умный парень, держу пари, через два-три года он станет помощником капитана.

Я тяжело вздохнула, и вздох перешел во всхлип.

– Не плачь, маленькая. Все закончилось.

– Закончилось? – истерично засмеялась я. – Закончилось?

– Лира… Что было между тобой и графом?

– Все.

Тим надолго замолчал. Отстранил меня, неловко поднялся.

– Не очень-то это педагогично, но… Выпить хочешь?

Так мы и сидели до рассвета. Пили сангрию, молчали, лишь время от времени перебрасываясь словами. Раньше Тим никогда не пил прямо из кувшина.

– Он тебя… Он был груб?

– Нет, – ответила я, не глядя на брата.

– Хоть что-то, – пробормотал Тимар. – А если бы ты уехала, как я предлагал…

– …то тебе тоже бы досталось, – перебила я. – Я ведь сбежала от него. Последние две недели я пряталась в Карайсе, но граф меня нашел.

– Я не знал.

Свечи оплыли и догорели, испятнав стол кляксами воска, едва заметный сквозняк из приоткрытого окна шевелил портьеры, шелестел бумагами на столе.

– Ненавижу его, – сказала я, глядя на розовеющее на востоке небо. – Знаешь, как он меня называет? Кукла. Лярвина кукла.

– Он Галию замуж выдал, – невпопад заметил Тим. – За кого-то из Младших Лордов.

– Бедный ее муж, – посочувствовала я.

– Угу… Дай, – отобрал у меня кубок Тимар.

– У тебя же целый кувшин!

– Кончилось, – буркнул брат. – Спать пойдем? – спросил он, когда стрелки часов добрались до цифры пять.

– Да… Нет! Не хочу пока, – вспомнила я о трех хамах.

– Ну, как знаешь, – зевнул Тимар.

Я встала, с хрустом потянулась, разминая суставы. Тело просило движения, и я наклонилась, обняв колени, выгнулась назад, став на мостик, и, дурачась, зашагала каракатицей по комнате.

– Может, служителя вызвать? – фыркнул Тим. – Для обряда экзорцизма.

Протянул руку, помогая распрямиться.

– Пойду разомнусь, – показала язык я.


На плацу, находящемся между внутренней и внешней стенами замка, никого не было – до побудки солдат еще далеко, и вся вытоптанная до каменной твердости, чуть присыпанная пылью площадка принадлежала сейчас мне.

Сегодня я впервые буду танцевать одна, без Наставника.

Стало страшно – а вдруг не смогу? Полгода прошло…

Солнечные столбы, пробиваясь сквозь бойницы в восточной стене, частой решеткой прорезали двор.

Смежив веки, я шагнула в сноп света и сложила ладони чашей, наполняя их теплом пробуждающегося дня.


Пустыня… Яркое белое солнце и линялое небо цвета глаз Йарры, бубенцы и детский смех песчаных духов… Горячий ветер ласкает губы, и сотни мелких частичек кварца скользят по шее, груди, как тысячи поцелуев.

Я тоже скучала. Боги, как я скучала!

Дрожит раскаленный воздух над барханами, сгущается дымчатым шелком невесомой чадры, растекается миражами дворцов и башен в окружении финиковых рощ. А впереди, на вершине холма, безудержным белым пламенем горит оплавившийся стеклянный столб караванной тропы – моя точка равновесия.

Пустыня щедро делится со мной покоем. Постоянством. Вечностью.

Проходят годы, неторопливо ползут века, проносятся мимо смазанной лентой иллюзий реальности, но пустыня все та же. Яркое белое солнце и блекло-синее небо, медные бубенцы песчанников и миражи дворцов, густеющая полоса самума на горизонте и медленно наливающаяся алым точка моего покоя.


Тимар так и не добрался до спальни. Стены сдвигались и раздвигались, как крестьяне в своих топотушках, которые они называют танцами, пол бугрился, будто что-то выпирало из-под плит. Тим споткнулся раз, другой, запнулся больной ногой и упал.

– М-да… Кажется, я пьян, – пробормотал он, с трудом поднимаясь. – Ну, Лира…

Держась за стену, Тимар вернулся в библиотеку. Наткнулся на книжный шкаф, свалил подсвечник со стола, едва не убился тяжелым креслом, почему-то опрокинувшимся от легкого прикосновения.

– Л-ляр-вин дол! – пропыхтел Тим, поднимая кресло и подталкивая его к окну.

С высоты третьего этажа уже был виден рассвет, но двор, окруженный высокой, в четыре роста стеной, по-прежнему укрывал полумрак, рассеченный лишь лучами, пробивающимися сквозь бойницы. Лира стояла в одном из таких солнечных пятен – тоненькая, высокая, натянутая как струна. Ладони горстью подняты вверх, глаза зажмурены, губы упрямо сжаты, и шапка растрепанных волос горит, как золотой шлем.

Потребность видеть Лиру ощущалась физической болью в солнечном сплетении, иногда сильнее, иногда слабее, но – постоянно. Эти несколько месяцев без нее чуть не доконали Тимара. Артефакт, показывающий происходящее вокруг девушки, был слабой заменой, не говоря уже о том, что в замке Дойера была не Лира с ее живой мимикой, резкими порывистыми движениями, вечно чумазым лицом, а Эстер – чопорная, холодная. Настоящая принцесса. И не скажешь, что дочь кухонной девки и безземельного рыцаря.

Тим давно перестал анализировать свои чувства к Лире. Раньше, в первые дни, еще в княжеском замке, пытался. Жалел ее, но близко к себе не подпускал – боялся флера; живой пример Стефана, обезумевшего брата Йарры, надолго врезался ему в память. Потом было долгое путешествие через горы, нападение духов – и перепуганная девчонка, вцепившаяся в его ремень. Маленькая, как мышонок, с еще незажившими синяками на лице от побоев матери, с огромными синими глазами, полными слез… И Тимар пропал.

Он сам не понимал, что с ним, лишь чувствовал, что рядом с Лирой тепло. По-человечески тепло. И ледышка, образовавшаяся на месте сердца слишком много повидавшего семнадцатилетнего парня, начала таять. С Лирой можно было смеяться до слез, до икоты, молчать – о, как он ценил тишину! – и говорить. Просто говорить, не опасаясь, что его слова переврут и донесут учителям или графу, как бывало.

Кто бы мог подумать, что он, Орейо, станет водить дружбу со смеском! С непризнанным бастардом! С девчонкой! И будет горло готов перегрызть тому, кто оскорбит ее за нечистую кровь. Рядом с ней он становится сильнее, умнее. И жестче, не без этого. Он до последнего тянул с отравлением Стефана, а потом, чтобы защитить свое синеглазое солнышко, не колеблясь, отправил к Корису двадцать человек. Не сомневаясь ни минуты, признал Лиру сестрой, принял в семью Орейо. Отец наверняка в гробу перевернулся – Тимар хорошо помнил, как он кичился чистотой рода. И Джайр… Лира опередила его буквально на полшага, потому что Тим сам тем вечером подбросил в вещи слуги сенешаля перстень, снятый с руки пьяного гостя.

Он был готов на все, лишь бы его девочка была рядом, лишь бы греться рядом с ней. Кто бы заменил ему Лиру? Ее непосредственность, ее умение рассмешить, да черт с ним, со смехом, нахамить так, что не обидишься, ибо правда? Галия?.. Возможно, да. Но уехать от Лиры? Видеть ее пару раз в год? Немыслимо! И он отказался от великодушного предложения графа, заметившего, как его помощник поглядывает на его любовницу.

Тимар понимал, что когда-нибудь Лира выйдет замуж, и с ужасом ждал этого дня. Муж, кем бы он ни был, увезет ее, и хорошо, если в соседний город. А если в другой конец страны? А если на Острова?! Потом стало ясно, что граф готовит ее отнюдь не к выгодному брачному контракту, и Тим немного расслабился. А когда окончательно убедился, что Йарра попал под воздействие флера, даже обрадовался. Поначалу. И, хорошо изучив взбалмошную девчонку, начал надоедать ей разговорами о графе – нельзя с ним общаться, не стоит, неприлично, опасно! Все получалось как нельзя лучше – ведь запретный плод сладок, тем более для этой маленькой бесовки, – пока Йарра все не испортил. Ну что ему стоило за ней поухаживать! Подождать еще хотя бы полгода-год!

Из Эйльры Лира вернулась потухшей, запуганной, издерганной. Нервно вздрагивающей от резкого звука или движения, прячущей синяки на шее и запястьях. Скотина!

Видеть бледную тень Лиры было больно, и Тимар, готовый к одиночеству, к холоду – невыносимому холоду, замораживающему душу, предложил ей побег. Но она отказалась.

– Жертвенный агнец, – скрипел зубами Тим, наблюдая за Лирой в магическом зеркале.

Поехала в Лизарию, уничтожила Дойера, спасла Алана и только тогда сбежала, злая на весь мир. А граф нашел ее и вернул обратно.


Втайне Тимар был ему благодарен. Потому что с Лирой тепло.

Тим вздрогнул, как от толчка, и открыл глаза. Проспал он недолго – часы показывали начало седьмого утра. Голова гудела, в горле стоял противный ком, а сердце немилосердно колотилось от духоты.

Морщась, Тим распахнул окно, жадно вдохнул свежий воздух. Воды бы…

Лира все еще была на плацу. Тимар оперся на подоконник, пытаясь понять – мелкая хоть шевелилась за то время, что он спал? Та же поза, то же сосредоточенное лицо, та же, единственная, цепочка следов в пыли, и лишь небольшой пятачок вытоптан в месте, где она стоит.

Во дворе, тихо переговариваясь, уже собирались солдаты, стояли десятками, но ни один из капитанов не пытался вывести свою команду для утренней тренировки. И Тим понял почему – Лира вдруг шевельнулась. Легко, не потревожив песка, скользнула вправо, развела руки в стороны, ловя ветер расшнурованным рукавом шотты. Воздушный поток змеей скользнул вдоль ее руки, натянул рубашку на груди и завихрился, направленный левой ладонью вниз, стер и без того едва заметные следы на песке. Лира припала к земле, будто пытаясь удержать ветер, а потом кошкой прыгнула вверх. И там, в высшей точке полета, размазалась в движении, нанося удары невидимому сопернику со скоростью, за которой не успевал глаз. Упала на песок – Тим узнал позу, которую на пару с Аланом вколачивал в нее Рох, – левая, толчковая, нога согнута, правая отставлена и напряжена, готовая в любой момент ударить или принять вес тела. Спина прогнута, ладони упираются в землю – все для того, чтобы кувырком приблизиться или, наоборот, откатиться от врага.

Секундная стрелка не прошла и четырех делений.

Лира медленно встала, вытягиваясь струной, и снова подняла ладони к солнцу.

Спустя несколько минут все повторилось. И еще раз. И еще. Разнились лишь комбинации ударов и стойки, в которых она заканчивала. Некоторые Тим узнавал, некоторые видел впервые – да и не только он, судя по гулу под окнами.

Кстати, да. Почему солдатня пялится на его сестру? Совсем страх потеряли?! Или заняться нечем? Так он устроит им внеплановые учения, благо полномочий хватает!

Лира закончила связку ударов и поднялась, а Тимар, всерьез раздумывавший, гаркнуть ли на солдат сверху или все-таки спуститься во двор и приватно объяснить начальнику гарнизона, как не стоит вести себя рядом с девицей благородного происхождения, замер и вцепился в стену. Из казарм вышли двое наемников, братья, появившиеся в замке пару дней назад. Оба при оружии, в кожаных доспехах, в отличие от остальных солдат, тренирующихся по утрам в одних брюках. Наемники остановились в десяти локтях от Лиры, и девушка поднялась, повернулась к ним хищным движением.

Тимар неверяще глядел на сестру – так похожа сейчас она была на Йарру. С точно таким же лицом граф обычно шел убивать.

5

Поток ледяной воды обрушился мне на голову, ударил по плечам, едва не сбив с ног. Зашипев, как мокрая кошка, я отпрыгнула в сторону и… очнулась. Пропала пустыня, исчезла горящая кровавой луной точка равновесия, осыпался мелкими песчинками самум, темной волной захлестнувший барханы.

– Что ты делаешь, Лира? Ты с ума сошла?!

Я заморгала, снизу вверх глядя на Тимара. Тим и пустое ведро – верная примета неприятностей, хуже черной крысы, перебежавшей дорогу. Потом перевела взгляд на плотное кольцо солдат вокруг, и стало не до смеха. На меня смотрели… не то чтобы со страхом, но как на опасного зверя. И опускали глаза, отворачивались, стоило встретиться со мной взглядом.

– Ты с ума сошла? Ты что творишь? Ты убить его собиралась? – встряхнул меня Тим, поднимая за шиворот.

Убить?

Да.

Уничтожить, растоптать, снести, размолоть в прах, как самум превращает в пыль деревца саксаула. На брюках шотты – россыпь бордового бисера, костяшки сбиты даже не в кровь – в мясо. У меня слабые руки, гораздо слабее мужских, и только поэтому Йарра еще жив.

– Йарра? – Тимар перешел на тирошийский. – Лира, это не граф! Парня зовут Кайн!

Я, не понимая, смотрела на брата. Я же все помню – голубые глаза цвета линялого неба, полные губы Стефана, презрительную усмешку…

Тимар за руку подтащил меня к полубессознательному мужчине. Последние несколько минут он даже не сопротивлялся.

– Смотри! Смотри, что ты натворила!

Кровь, много крови. Моя, его… Не спас даже кожаный доспех, укрепленный металлом. Из плеча выдран не просто клок одежды – кусок мышцы. На ноге кошмарная рана от сломанной в трех местах кости. Железная нашлепка, призванная защищать живот, смята сильным ударом и, кажется, мешает Йарре дышать.

– Кайн! Его зовут Кайн!

Услышав имя, мужчина дернулся, пытаясь поднять голову. Не смог. Его глаза заплыли, но цвет радужки еще можно различить – светло-голубой, лишь на пару тонов темнее, чем у графа.

Помню накатившую волну тошноты и руки Тимара вокруг моей талии – я по-девчоночьи брыкалась, пытаясь вырваться. Кажется, брат решил, что я хочу добить этого парня, которому не повезло иметь тот же цвет и разрез глаз, что и у графа. А я… Я хотела сбежать. Помню, как снова провалилась в пустыню, как смешались реальности – барханы, замок, песчаные духи, люди, помню пульсирующий алым столб караванной тропы, взметнувшийся самум, удерживающего меня Тима и страшную боль растянутых в боевом трансе связок.

Если бы не Тим, я бы сорвалась.

Помню его беспокойные темные глаза, отливающие голубиной синевой, и яркую россыпь веснушек на бледной коже – близко-близко. Я вцепилась в него, в его голос – единственную путеводную нить, способную вытащить меня из самума.

– Лира… Лира… Что же ты делаешь, Лира… Все хорошо, маленькая, очнись…

Помню, как песчаная буря сдирала кожу, помню соблазн не бороться с самумом, а отпустить его, отдаться ему, окунуться в пыльно-алую ярость. И снова Тимар. И веснушки. И рыжие пряди, выбившиеся из его косы. Мое солнце. Мой воздух. Моя пища и вода.

Шаг за шагом я выползала из кошмара боевого транса, ведомая его тихим голосом и смешными рыжими кляксами на тонкой переносице.

– Что же ты делаешь, Лира…

– Что с тобой было?


Я затрясла головой, залпом выпивая еще один стакан успокоительного. Помогало слабо – руки по-прежнему дрожали, дергалось веко, но, по крайней мере, я уже осознавала, где я и кто рядом со мной.

Тимар вздохнул, заправил за уши выбившиеся из косы волосы. Солнечно-рыжие, переливающиеся, яркие, и только на виске широкая седая прядь – память о зимней ночи, когда меня едва не съела мантикора.

– Это все островные штуки, которым научил тебя Рох?

– Йарра, – выдохнула я, клацнув зубами о край кружки.

Точку равновесия помог найти мне граф, а не Учитель, искренне считавший, что Искусства отнюдь не для таких, как я. Наставник жил в замке только потому, что ему нравился Алан… и награда, обещанная графом, – мешок золота в мой вес.

–?Я видеть гордыня в твои глаза. Это Раду тебя учить?

–?Да, господин.

–?Ты думать, он тебе помогать, спасать. Но он вредить. Ты знать, что он не доучиться? Я выгнать его из школа. Ты повторять его путь.


– Так, может, Йарре расскажем, что случилось? Тебя же трясет всю. Вдруг он знает, что делать?

– Нет! – подскочила я. – Не зови его!

– А если Сибилл?

– Не вздумай!

– Хорошо, хорошо! – замахал руками Тим. – Не буду. Но ты точно… – замялся он, подбирая слова.

– Не озверею? – подсказала я. – Точно. Я сейчас даже встать не могу.

– И слава Светлым! И все же, я тебя запру.

– Да что хочешь делай, – вяло отмахнулась я.

– За что ты его так? – спросил Тимар, уже стоя в дверях. – Только потому, что он похож на графа?

– Он меня оскорбил!

– Но ты же понимаешь, что это не повод?

Я дернула плечами и отвернулась.

Сейчас – понимаю. И ограничилась бы просто парой выбитых зубов, как произошло с его братом. Но тогда… Тогда, сквозь пустынное марево, я видела лишь голубые глаза Йарры и пухлые губы Стефана, растянутые в улыбке. И этого хватило, чтобы покой точки равновесия захлестнула буря.

Наемника, к слову, было не жаль. Совсем. Никогда не любила идиотов, у которых язык работает быстрее, чем голова.

Я откинулась на подушки широкой кровати Тимара, завернулась в одеяло, пытаясь унять тремор. Ну дура же. Какая же я дура – лезть в транс на холодные, не разогретые мышцы и связки. Наслаждайся же теперь вонючей согревающей мазью, болью, сопровождающей каждое движение, и опухшими, забинтованными суставами! Хотя… Если Его Сиятельство решит почтить меня своим присутствием – его ждет бо-ольшое разочарование. Месяц отсрочки стоит того, чтобы потерпеть боль, горько улыбнулась я. Лишь бы Сибилла не позвал…

Взгляд рассеянно перебегал с одного знакомого предмета на другой: полотняная ширма на деревянном каркасе, делящая спальню пополам, шкаф для одежды, где висели костюмы Тима и мои немногочисленные платья – любым «ты-же-девушковым» нарядам я предпочитала бриджи и свободные рубашки без воротника, зеркальный комод, на котором восседает фарфоровая кукла – подарок графа мне на одиннадцатилетие. На полу вытертый шерстяной ковер, где так любит валяться Уголек. Где сейчас моя пантера? Я ведь даже не спросила о ней… На двери темным пятном выделяется новый металлический засов. Правда, что-то мне подсказывает, даже он не удержит Йарру, реши тот снова войти в эту комнату.

При мысли о графе руки сами собой сжались в кулаки. Как же меня бесят его собственнические замашки! Ненавижу! Почему он не похож на Тима? Или, если я прошу слишком многого, на Алана? С их заботой, с их человеческим ко мне отношением, а не как… к кукле!

Йарра приехал через день. Я даже не удивилась тому, как бесцеремонно он вломился в спальню.

– Добрый день, Ваше Сиятельство, – закрыла я книгу и поморщилась, выползая из-под одеяла.

Подумала еще – хорошо, что Тим меня из кровати выгнал, нечего, мол, ему матрас вонючими мазями пачкать! – и я лежала на своей кушетке за ширмой. Вот было бы крику, застань меня граф в постели Тимара…

– Голова твоя где была? – спросил наконец Йарра, вдоволь налюбовавшись на зеленую от притираний меня. Вообще-то, лицо мазать необходимости не было, но я, желая разыграть Тимара, старательно нарисовала узоры – справа руны, слева клеточки. Все остальное тоже было под стать – бледно-салатовое, обмотанное бинтами, вроде старых мумий, которые иногда находят в древних могилах. Эффект был грандиозным и очень, очень громким, когда я, завывая, разбудила брата ночью.

Губы графа странно подрагивали.

– За солдата наказывать не буду, ты сама себе уже достаточно навредила. Но впредь держи себя в руках – за длинный язык полагаются карцер и плеть, а не сломанная шея. Ты поняла меня?

– Да, господин.

– Хорошо. Тренироваться можешь в моем зале, я предупрежу Тимара. И еще. В полную силу – только со мной.

Йарра коснулся моих губ легким поцелуем и исчез.

Я вытерлась, отплевываясь. Надо было и рот зеленкой намазать.

6

– Это тебе. – Тим со стуком поставил на стол небольшую банку, полную искрящегося золотым состава, и склянку с какой-то гадостью, похожей на сопли.

Я, весь вечер пролежавшая в потемках, недовольно сощурилась на свечу.

– Что там?

– Лекарство с хиэром. Подвинься.

Брат опустился на край кушетки, помял мне плечо. Больно…

– Откуда это все? – кивнула я на эликсиры. Хиэр – дорогая штука. Невзрачный вечнозеленый кустарник рос исключительно в Лесу, хирея и засыхая, когда его пытались пересадить. Цвел он раз в пять – семь лет, а его лакированные, похожие на шиповник ягоды были живыми концентратами силы. Некоторые даже считали хиэр родней Кристаллам, но это уж, по-моему, совсем ерунда. Я видела Живые Кристаллы на картинках – сходство между ними и кустарником примерно такое же, как между слоном и буристой. То есть никакого.

– Ты сама как думаешь? – ответил Тимар. – Не дергайся, суставы разминать нужно, – проворчал он, продолжая свое костоломное дело.

– Я не буду это пить, – тихо сказала я.

– Лежать пластом, тебе, конечно, нравится больше? – Не то вопрос, не то утверждение.

– Как ты не понимаешь! Я же… У меня же все пройдет через день-два! И тогда он снова начнет…

Тим надолго замолчал, растирая мне колени и голеностоп, потом снова заговорил.

– Йарра так тебе неприятен? Раньше он тебе нравился.

– Не нравился!

Тимар красноречиво поднял брови.

– Ну, разве что чуть-чуть, – призналась я. – Но как опекун, как ты, не больше! А он… – Я прикоснулась к еще горящим от поцелуя губам и расплакалась. Зло вытерла глаза рукавом, но слезы не унимались. – Не смотри! – рявкнула я на сочувствующего Тимара.

– Меня-то не гони…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10