Елена Гриб.

Право на шанс



скачать книгу бесплатно

Демон объявил, будто расстояние до Тавенны – ничто по сравнению с расстоянием до великого Рена и Драконьего Логова. Для меня, всю жизнь мнившую Тавенну чуть ли не центром земли, это было слишком. Почему-то главные трудности моих прежних планов основывались на возвращении в родной город… Теперь же я неожиданно поняла, что владения князя – всего лишь один из пунктов предстоящего безумия, причем кто знает, не окажется ли он самым простым и безобидным.

Треннан стал королем незадолго до того, как Барр прошелся огненной метлой по просторам Ровени и Подлесья, выжег несколько переполненных по зиме трактов Прилесья и подобрался к самой Тавенне, где встретил погибель в лице Сойла.

Из-за того, что правитель не захотел восстанавливать разрушенную Ливу, а перенес столицу в никому не известный Рен, среди народа он именовался не иначе как «безумным». У него имелось несколько жен, бесчисленное количество наложниц и больше десятка признанных детей. К чему мне эти сведения, я не представляла, но, сказать по правде, слушать о королевской семье было интереснее, чем повторять за демоном названия соседних стран и запоминать их местоположение, основные черты, значение для Рении.

Наше королевство считалось одним из самых молодых в этой части континента. Далекий предок нынешнего короля собрал его буквально из ничего около пяти сотен лет назад. Тогда Тавенна была могучим независимым княжеством, а Лива – процветающим городом-государством. Магия же изменила расстановку сил.

Колдовство стоило невероятно дорого, и дело заключалось отнюдь не в запросах магов. Я наконец-то поняла, почему Мела перебивалась мелкими подработками вроде написания писем, копирования документов и составления любовных виршей для купеческих сынков.

Чтобы создавать заклинания, требовались немалые средства на необходимые ингредиенты, основной из которых – серебряная пыль. Тем, кто состоял в гильдии, не было нужды беспокоиться о материалах – они получали их вместе с заданиями. Стоимость расходов вычиталась из будущего заработка, но не превышала определенный порог. Недостаток же гильдий заключался в том, что они не предоставляли выбора и ожидали полной отдачи, чего сестры себе позволить, естественно, не могли.

Предприимчивый пращур Треннана сделал ставку на магию и не прогадал. С тех пор любой, кто выявлял желание (и дар, куда уж без него) посвятить жизнь колдовству, мог рассчитывать на теплый прием в Академии магии. Другое дело, не каждому удавалось ее закончить.

Мела польстилась на возможность бесплатной учебы с романтическим ореолом опасных приключений. В Рен она отправлялась восторженной девчушкой, ожидающей чудес на каждом шагу. В Барсуки возвратилась разочарованная во всем девушка, вполне разобравшаяся в жизни, чтобы не строить напрасных иллюзий, но достаточно молодая, чтобы сохранить веру в свои силы. Пожалуй, это было единственным, что нас объединяло, хотя иногда казалось, ее недоверие к людям даже сильнее моего.

Я недовольно потрясла головой, отгоняя ненужные мысли.

Почему-то все снова сводилось к колдунье, а ведь стоило обновить в памяти более полезные вещи, почерпнутые из ночного монолога демона. К утру он вроде перешел на религию… Точно, Ферн говорил о том, что в обществе принято во всех бедах обвинять Разрушителя и его порождения, имя же Создателя должно прочно закрепиться в моей речи, если я не хочу прослыть затурканной деревенщиной, верящей в бесов. И вроде как нужно достать ожерелье из круглых деревянных бусин… Или наоборот – избегать подобных украшений?

– Проснись, овца! – пронзительный вопль демона выдернул меня из полудремотного состояния. – Отойди!

Я оторопело заморгала, не понимая, с какого перепугу он надумал кричать. Ну, летит навстречу богатая карета, запряженная лоснящимися лошадьми, и что с того? Пусть я маячу прямо перед ней, убежать успею, не старая. Или кучер свернет в сторону – вряд ли ему придется по душе идея переехать человека и запачкать сверкавшие даже без солнца колеса.

«Не дури, мелюзга», – хотелось одернуть друга, однако слова неожиданно застряли в горле.

Я уже видела эти выбеленные гривы вороных скакунов и ярко-алые султаны на их головах, слышала перезвон серебряных подвесок на сбруе, навеки запомнила герб, вышитый на длинных попонах и нарисованный на дверках. Змея, обвившая череп, словно усмехалась из прошлого.

Только один человек мог гордиться подобным украшением.

Зарлат, тавеннский чистильщик, наконец-то пришел за мной.

– Оглохла, голытьба?! – к ору демона присоединился баронский сынок. – Прочь!

Я рассеянно подумала, что его словарный запас ограниченнее моего и что стоило бы намекнуть ему на существование других обидных слов, но с места не сдвинулась. От судьбы не убежать. У меня не получилось. Пусть в голове метались мысли о том, что нельзя просто взять и сдаться после стольких лет, проведенных в кошмаре, тело знало: нет смысла сопротивляться.

Никто не станет на пути палача, никто не рискнет жизнью ради мусора вроде меня, никто и не вспомнит о моем существовании завтра. Я будто превратилась в камень – хоть колени не подкашивались, даже пальцы отказывались шевелиться.

Волна ненависти, исходившая от Ферна, прогнала бы и стаю голодных волков, однако карета неумолимо приближалась. Таких, как Зарлат, подобными штучками не прошибешь… Случайных свидетелей вроде профессора из Лисиц – запросто, а вот для настоящих убийц мой демон слабоват. Ему оставалось только бессильно материться, проклиная и меня, безмозглую, и себя, бесполезного. Получалось на удивление мило и совсем не больно.

Он был единственным, кто волновался обо мне. Это приносило хоть какое-то облегчение… Проблема же заключалась в том, что он не был человекам.

«Сейчас лошади всполошатся», – безразлично решила я, в своем воображении уже чувствуя горячее дыхание холеных тварей на лице.

Где-то позади захлебывалась в рыданиях Ив, умоляя сестру не сходить с ума. Застывшая шея не позволяла увидеть, чего такого ужасного пыталась сделать Мела, но я эгоистично решила, будто она вдруг надумала принять участие в моем спасении.

Свихнулась, поди, на почве справедливости. Или так настроилась на сотню золотых, что отказывается воспринимать реальность, гласящую: посреди безлюдного тракта познания в магии не стоят и ломаного гроша. Даже подписанная королем грамота не увеличит значимость муравья, ставшего на пути чистильщика из Тавенны. У нашей колдуньи вообще не было шансов – как «на ухо» сообщила мне Ив, почти весь крохотный запас серебряной пыли они потратили, чтобы заговорить дом.

– Ну, ты… – На плечах вдруг сжались крепкие тиски. – Я тебя позже как…

«Медвежонок… Неужели прознал о тавеннской сокровищнице? Лапуля», – умиленно подумала я.

Хватка баронского сынка оказалась неожиданно сильной. Завязки на моем перешитом из одеяла плаще лопнули в один миг, и вздумавший геройствовать господинчик свалился в пыль вместе с кучей тряпья.

Карета мчалась прямо на меня. Я наблюдала за ее приближением с каким-то непонятным удовлетворением, и ощутила укол разочарования, когда неприметный за высокими украшениями кучер повернул лошадей в сторону. Они послушно убавили шаг, отступили совсем немного… И попали в облако ненависти, распространяемое Ферном.

Повозка вильнула, повинуясь движению обезумевших животных. Умелая рука возницы выровняла ход прежде, чем карета слетела с тракта, но распахнувшаяся дверка успела отшвырнуть меня в сторону.

Змея с черепом мерно удалялась, не удостоив нас вниманием. Я же смотрела в быстро сужавшуюся даль и счастливо улыбалась. Кто, кроме меня, мог похвастаться, что смерть его не узнала? Ха-ха…

А затем мир поглотила тьма, в которой не было ни назойливых криков, ни разрывающей внутренности боли.

***

– Быстро же стемнело, – возмутилась я, открыв глаза и обнаружив, что все вокруг заполонили сумерки.

Голос звучал донельзя странно, как будто мы с ним находились в разных углах комнаты. Испугавшись, я попыталась вскочить на ноги и обнаружила, что не в состоянии поднять даже рук. Меня словно укутывало тяжелое толстое одеяло, сковавшее не только движения, но и боль. Не скажу, что ощущения были совсем уж паршивые, но я бы предпочла больше свободы. Да что себя обманывать – я бы согласилась на любые муки, лишь бы иметь возможность перевернуться на бок и увидеть что-нибудь, помимо заплесневелого потолка и длинноногого паука, что колыхался прямо над моим лицом.

С горем пополам удалось немного повернуть голову. Этого хватило, чтобы слегка оценить обстановку. Зарешеченное окошко, то ли исписанные, то ли просто грязные стены, грубый стул рядом со мной, ворох каких-то мешков… И глаза. Небольшие темно-синие глазки-пуговки смотрели на меня, не мигая. Сначала я грешила на разыгравшееся воображение, но они, как на зло, не желали исчезать в никуда, как милосердно поступили серебряная клякса, синехвостые крысы и бабочки с человеческими лицами.

– Это тюрьма? – на этот раз мой голос оказался почти что знакомым.

Правду говорят: чем меньше мы имеем, тем вольнее себя чувствуем. В кои-то веки у меня был призрачный шанс изменить жизнь к лучшему, и я дрожала над ним, как наседка! Темница, заведение для безумцев, хутор, где батрачили силком вывезенные из городов Подлесья нищие, – сиротка Тая везде чувствовала себя как дома и отовсюду выбиралась, сохранив здравый смысл и увеличив хранимый в поясном кошельке запас монет. Но внезапно у нее появилось что терять. Проклятье, я ненавидела себя за слабость, но не могла избавиться от подлых мыслишек вроде «За сколько нас продали?!» и «Ученая змея или высокородный гад?!», заполонивших голову.

– Почти угадала, – хохотнул кто-то вне поля зрения. – Это больница. Государственная, если ты еще не поняла.

Безнадежность, пока только маячившая вокруг меня, начала сгущаться. Я слишком долго прожила среди бедняков, чтобы не знать, какова судьба горемык в подобных заведениях.

– Все настолько плохо? – голос слушался лучше и лучше.

– Паршивее некуда, – признал невидимый собеседник, опознать которого я пока не сумела. – Дождь…

– И?

– И чтобы больше никаких заскоков, тетка! У меня повозка, а не лазарет! Из-за твоих выкрутасов я промок и охрип! Две серебрушки выбросил на ветер! Еще раз так сделаешь, и я тебя…

Наконец-то знакомые интонации! Я даже прослезилась, не стесняясь ни синих глаз-бусинок, ни возвратившегося серебристого пятна.

– Тая? – вопросительно произнесло последнее, нависнув надо мной. – Слышишь меня?

– Даже вижу, – скрипнув зубами, признала я. – Уйди, нечисть! Эй, Медвежонок, почему мне не шевельнуться?

– Сейчас скажу Меле, что твой бред возобновился, – без злости огрызнулся баронский сынок. – Пусть она разбирается, почему ты разговариваешь с совой.

Его неровные шаги гулко простучали по каменному полу. Наверняка каменному. Половицы ведь скрипели бы, разве нет? Я старалась занять мысли чем угодно, кроме происходившего в моей голове. Кто из нас сошел с ума? Может, это Артан тронулся, когда его бросили в застенок вместе со мной, и придумывает небылицы, отказываясь признать реальность?

Я снова попробовала подняться. Безуспешно, только очертания светлой кляксы стали четче.

– Лучше не вертись, бестолочь, – заботливо предупредила она. – У тебя половина костей раздроблена. Там какие-то заклинания были. На дверке кареты ищейки, если помнишь, о чем я.

– Ферн! – больше ничему не удивляясь, догадалась я. – Пушистый какой… Большой… Ах ты ж моя мелюзга, совсем взрослым стал… Сильным. Витаешь здесь как облачко…

Резко распахнулась дверь, ударилась в стену.

– Артан, убери клетку, – командным тоном распорядилась Мела. – Или просто накрой ее! Тая, сейчас ты сможешь двигаться, но постарайся этого не делать. Артан, придержишь ее, если что. Ив, за тобой ноги. Ну, начнем… Эй, целитель! – это адресовалось кому-то за дверью. – У нас оплачены еще два часа! Тащите своего больного в другое место. Что?! Мы совесть потеряли? Я же не говорю вам бросить его на улице, а только прошу запихнуть в соседнее помещение на каких-то полчаса. Да, всего полчаса! Нет, мы не потребуем обратно уплаченное! Спасибо за понимание, чтоб вас!

– Что происходит? – рискнула спросить я, поскольку понятия «исцеление за полчаса» и «взбешенная колдунья» слегка противоречили друг другу. Мела сама говорила: для магии эмоции недопустимы, а тогда она заговаривала всего лишь дом. Сейчас же речь шла, похоже, обо мне.

– Не шевелись! – в унисон гаркнули четыре голоса.

Я мысленно пожала плечами, недоумевая. Боли не было, так чего опасаться? Если мне предстояло вскоре покинуть нынешнее ложе на своих двоих, стоило начать разминаться прямо сейчас. Видала я вещи и похуже, чем несколько треснувших ребер!

– Тетка, ты безнадежна, – с наигранным восхищением выдохнул благородный участник нашего собрания и, обойдя Мелу, оказался в поле моего зрения. – Не вздумай дурить, – предупредил, кладя руки мне на плечи. – Ты и так уже стоишь как породистая лошадь. Столько денег угрохать на какую-то голытьбу! – странное дело, в его тоне не было сожаления.

Тонкие пальцы Ив впились мне в лодыжки. Клякса-Ферн убрался куда-то в сторону.

– Можешь не закрывать глаза, Тая, – произнесла колдунья, вытаскивая из широкого кармана нечто острое и покрытое темно-бурыми пятнами. – Здесь нет ничего страшного… К тому же на заклинание против боли я вбухала всю серебряную пыль, что у меня была.

«Так какого лешего ты собираешься делать, если магичить нечем?!» – открыла рот, чтобы возразить, я.

Но Мела нависла надо мной, подняв ту жуткую штуковину, и не оставалось ничего другого, кроме как позорно зажмуриться, предоставив лечению идти своим ходом.

Противный скрежещущий звук неприятно царапал слух, сопение баронского отпрыска у самого уха раздражало неимоверно, а успокаивающая тарабарщина Ив действовала на нервы хуже завываний котов по весне.

– Долго еще? – потребовала я ответа, не в силах ни терпеть это безобразие дальше, ни открыть глаза и посмотреть самой.

– Лежи смирно!

– Не дергайся, тетка!

– Не волнуйся, Тая!

– Замри, коза!

Знакомые голоса успокаивали. Было одновременно и страшно, и любопытно узнать, насколько плохи дела, раз одно лишь мое движение вызывает такой перепуг. Как на зло, взгляд сквозь приподнятые ресницы ситуацию не прояснил – комната не освещалась ничем, кроме сумерек за решетчатым окном, да и Мела повернулась ко мне спиной, не позволяя увидеть, чего она пилит.

– Еще чуть-чуть… Сейчас добежит… Потерпи, хорошо? – пробормотала колдунья и, прекратив скрежетать неизвестно чем, низко склонилась над столом (я надеялась, что это стол для операций, а не пыток). Ее нос почти уткнулся в доски, но она, поглощенная происходящим, этого не замечала. – Сейчас… Сейчас… О! Готово. – Мела резко выпрямилась. – Давай попробуем подняться, – в ее вроде бы обычном голосе слышалось сумасшедшее напряжение.

– Наконец-то. – Тонкие пальцы Артана разжались, он перекочевал к передней части стола и больше демонстративно, чем брезгливо, вытер ладони о потрепанный плащ.

Я хотела сказать, что в любом случае благодарна, и что не будь он таким напыщенным дуралеем, его вполне могли бы счесть привлекательным. Ростом баронского сынка Создатель не обделил, холеная мордашка с тонкими (под стать Ив, право слово) чертами выглядела прилично, желтые (ладно, признаю – золотистые) кудряшки, выбивавшиеся из-под поношенной меховой шапки, тоже причислялись девицами к достоинствам, ну а хилость среди благородных пороком не считалась. К счастью, здравый смысл, до сих пор оттесненный на задний план страхом за жизнь и облегчением от того, что все обошлось, вернулся ко мне прежде, чем я успела покрыть себя несмываемым позором.

Пренебрежительно отмахнуться от протянутой руки Мелы было легко, опереться же на локоть и принять некое подобие сидячего положения – невероятно трудно. Казалось, конечности плотно набиты ватой, которая пытается согнуться в самых неожиданных местах, кроме суставов. В горле першило, пальцы не чувствовали ничего, помимо гладкости стола, сердце медленно бухало в ушах, голова хотела взорваться, а желудок, похоже, превратился в живое существо и жевал меня изнутри.

Три пары глаз неотрывно следили за каждым моим движением, словно я была редкостной букашкой в стеклянной коробке. Клякса-демон испарился, если он вообще существовал, а не являлся плодом воображения.

– Что это? – Две нарисованные мелом кривые линии петляли вокруг стола, хаотично перекрещиваясь и расходясь. Часть из них отпечаталась на рукаве рубашки, когда я силилась подняться, часть «украшала» юбку. – Решили скоротать время за художествами? А руки дрожали из-за переживаний обо мне? – Я не узнавала себя, такую вечно осторожную и неконфликтную, но сдержать поток язвительности не получалось. – Что, цветных мелков не нашлось? Так угольком бы добавили узору разнообразия.

– Ой, Тая, ты даже не представляешь, как мы переживали, когда тебя сначала швырнуло вперед, потом отшвырнуло назад, затем зашвырнуло снова вперед, – взволнованный голосок Ив напомнил мне, где и с кем я нахожусь, хотя понять что-либо из ее быстрой речи было сложно. – Я тебе сразу же амулеты против кровотечения повесила, – она указала на мою шею, где среди дешевых оберегов (какая мещанка обойдется без подобной бесполезной мишуры?) проглядывали несколько толстых красных шнурков с деревянными бусинами. – Мела говорит, тебе ключицу раздробило, и руку в нескольких местах, и, вероятно, что-то внутри… Она всю нашу серебряную пыль потратила на быстрое заклинание против боли, – это звучало как обвинение, однако я сдержала рвавшиеся наружу резкие слова и, между прочим, правильно сделала, поскольку тирада на этом не закончилась. – Ты же понимаешь, да? Чем сложнее рисунок заклятия, тем меньше нужно магии, чтобы оно заработало, и наоборот. Тебе будет плоховато пару дней, но мы так испугались! Ну нельзя было иначе, пойми! – Ив почти умоляла.

Я растерянно кивнула. Она вроде как хотела извиниться за то, что они не позволили мне помереть от потери крови или болевого шока и с перепугу вбухали все припасенные на черный день «лекарства» в одну покореженную меня?

На глаза навернулись слезы. Нет, не благодарности – возмущения! Эти люди собрались грабить Тавенну? Да мир сожрет их прежде, чем они войдут в черту города!

– Собирайтесь, – Мела прервала излияния сестры и принялась деловито стирать рукавом рисунок со стола. – У нас не так много времени, прежде чем здешние успеют разобрать нас по косточкам и понять, что не все концы в нашей истории сходятся.

Что-то мягкое и тяжелое ударило меня в грудь, едва не столкнув на пол.

Подушка. Та самая подушка с пришитыми к бокам широкими лентами, благодаря которой мне удавалось поддерживать образ неуклюжей толстушки. Я сдавленно выругалась, адресуясь не то высокородному оборванцу, бросившему ее, не то тавеннскому чистильщику, из-за которого она стала грязнее половой тряпки.

– Привязывай давай, – почти миролюбиво проговорил отпрыск баронского семейства. – Эта штука спасла тебе жизнь. Я начинаю думать, что твое безумие бывает полезным.

– Э?

– Не будь у тебя брюха из перьев, твои ребра наверняка проткнули бы все, до чего дотянулись бы, – сухо сообщил он. – Это странно… В Барсуках Мела была единственной колдуньей на протяжении века, и ее боялись больше, чем нашего демона, но эта магия не идет ни в какое сравнение с теми безобидными штуками, которыми она пугала воров.

Я содрогнулась, поняв: произошедшее настолько впечатлило Артана, что он разговаривает со мной почти как с человеком. Наверное, у Ив не просто так тряслись руки, когда она придерживала меня в кругу заклинания. Кстати, какого именно?

– Тая, время, – отрывисто бросила Мела, уже успевшая закинуть сумки на спину и вцепиться в локоть сестры другой рукой. – Просто натяни на нее рубашку и придержи руками. Главное, побыстрее уехать.

Родовитый хам набросил мне на плечи мое же одеяло-плащ, схватил оставшуюся сумку (очевидно, принадлежавшую ему) и толкнул меня к выходу.

– Эй-эй-эй, – запротестовала я, не обнаружив среди вещей кое-чего, принадлежащего мне. – Мой мешочек! Где он?

– У меня, – не оборачиваясь, процедила сквозь зубы колдунья. – Не забудьте сову!

«Да вы что, издеваетесь? Откуда здесь сова, если в лесах они вымерли лет триста тому назад, а те, что выращиваются в неволе, никому, кроме богачей-магов, и не положены, и не по карману?» – мысленно возмутилась я, размышляя, не начнет ли мне слышаться всякая чушь из-за серебряной пыли.

Медвежонок пробормотал несколько проклятий и отступил назад. Я раздраженно обернулась, позабыв, что это Атайю кавалеры должны были поддерживать на лестнице, в саду, даже на прогулке по городу, мне же никто ничем не обязан и требовать внимания я не имею права.

Артан схватил нечто, что я поначалу приняла за стул, накрытый темной тряпкой. Поспешный рывок сбросил ткань наземь, и я остолбенела. Одно из привидевшихся под действием заклятья чудес оказалось реальным.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9