Елена Шолохова.

Девять жизней



скачать книгу бесплатно

Ромка прошёл было мимо, но вдруг встал как вкопанный. Сюда ведь ему и нужно – к часовщику! Как же он сразу не додумался?!

Динь-динь – прозвенел колокольчик над входной дверью, и Ромка оказался в небольшой комнатке. За конторкой, склонившись над столом и надвинув на один глаз монокуляр, сидел пожилой мужчина. Вся стена за его спиной была сплошь увешана часами. «Как в сказке», – подумал Ромка, и от этой мысли его охватил ещё больший трепет.

– Что вам угодно, молодой человек? – спросил часовщик, не поднимая глаз.

Ромка вынул часы, с которыми вот уже два дня ни на миг не расставался, и положил на конторку.

– Это… часы моего дедушки. Из Америки.

– Часы или дедушка?

– Что? – Ромка вмиг растерял всю уверенность.

– Часы из Америки или дедушка?

– А-а-а… и часы, и дедушка…

– Ну и?

Ромка долго и путано объяснял про стрелку, про микроскопическую кнопку, но видел: мастер его не понимает. Тогда он решил показать часы в действии:

– Вот смотрите.

Ромка нажал кнопку. Часы затикали, и всё вокруг замерло: часовщик в нелепой позе, с приоткрытым ртом; за окном, на улице, встали машины и точно окаменели прохожие; даже муха, которую секунду назад мастер согнал со стола, зависла прямо в воздухе. Минута истекла, стрелка сдвинулась на следующее деление, и всё вновь ожило: улица пришла в движение, муха, сделав петлю под потолком, опять приземлилась на стол, а часовщик вёл себя так, будто не стоял сейчас истуканом.

– Ну так что там у вас, молодой человек?

Ромка вместо ответа снова нажал кнопку – эффект повторился.

Тут-то он всё и понял: неизвестно каким чудом, каким немыслимым образом, но эти часы останавливали время! От неожиданной догадки Ромка разволновался чуть не до паники.

«Домой! Срочно!» – сказал себе Ромка и опрометью бросился из мастерской, не зная, что часовщик в замешательстве уставился ему в спину, а затем покрутил пальцем у виска.


По пути Ромке надо было перейти дорогу, но машины неслись беспрерывным потоком, а до перехода ещё добрых полкилометра пилить. Ромку осенило: кнопочка – и машины встали. Переходи себе вразвалочку и не волнуйся.

Часы определённо нравились ему всё больше.

Глава 4

На следующий день Ромка несколько раз испытывал действие часов в школе – просто позабавиться. А ещё подумал, что на будущее они очень и очень пригодятся. Включил кнопочку, скажем, на контрольной, взял тетрадь Ивановой, отличницы, – и всё списал. Нажимать, конечно, придётся несколько раз, но разве это хлопоты, когда такой результат светит? И так по любому предмету!

Из школы Ромка шёл в самом радужном настроении. Светофоры и «зебры» ему теперь были не нужны. Он мог переходить дорогу где вздумается. Единственное, немного беспокоила мысль: надо ли рассказывать матери о часах? С одной стороны, Ромка никогда от неё ничего не утаивал. А с другой – почему-то на этот раз очень хотелось сохранить это в тайне. После недолгих раздумий Ромка пришёл к компромиссу: он всё скажет, но потом, чуть позже.

Мама сегодня работала допоздна, так что он мог вволю наиграться своим чудесным подарком.

Правда, уроки всё равно пришлось готовить: часы, конечно магические, но хоть сто раз останавливай время, домашнее задание само собой не сделается. А на кухонном столе Ромка нашёл записку от мамы, в которой она просила вынести мусор и сходить за хлебом. К записке прилагалось шесть рублей мелочью.

Ромка вынес мусор и забежал в булочную. Очевидно, завоз был совсем недавно, потому что в воздухе умопомрачительно пахло сдобой. Особенно манили своим ароматом булочки, свежие, румяные, покрытые сливочной глазурью. Ромка сглотнул набежавшую слюну, не в силах оторвать взгляда от лакомства. Раньше мать, бывало, покупала сладости к чаю, но и то изредка. Теперь же, когда разразился дефолт и цены резко подскочили, о всяких вкусностях осталось только мечтать. У них и впрямь второй день и на обед и на ужин каша без ничего.

Ромка пожирал глазами булочки, теребя в кармане монеты, которых хватало только на хлеб. Рука невольно коснулась рельефной крышечки часов, пальцы почти непроизвольно огладили корпус и, нащупав крохотную кнопку, нажали…

В ту же секунду в магазине воцарилась тишина, нарушаемая лишь еле слышным мерным тиканьем. Продавщица и покупатели застыли, словно манекены. Ещё какой-то миг Ромка лихорадочно соображал, затем порывисто схватил булочку и выбежал из магазина.

Съел только дома, раньше не решился. Да и не съел – проглотил. А потом чуть сквозь землю от стыда не провалился. Ему казалось, что об этом обязательно все узнают. Начнут обзывать вором. Опозорят.

«Больше я так никогда не поступлю!» – успокаивал себя Ромка. И вроде совесть, что терзала его до самого вечера, вняла его заверениям и постепенно притихла. Часы он за весь оставшийся день так больше и не достал – уж больно напоминали они о его неблаговидном поступке. Но в булочную пришлось идти снова, хоть и умирал от страха: хлеба-то он так и не купил.


Галина Фёдоровна пришла с работы позже обычного. Ромка даже беспокоиться начал. Хотя в последние дни стал подмечать за собой, что ему нравится оставаться дома одному – никто не пилит, не стоит над душой, требуя то одного, то другого, не жалуется на тяготы жизни. Однако сам же себя и укорял: нельзя так! Ведь это мама!

А мама от усталости выглядела больной и какой-то враз постаревшей. Как будто все краски схлынули с лица.

– Не знаю, Ромка, как теперь будем… О чём они там вообще думают? Что с народом творят? – Она кивнула вверх, и Ромка понял – речь о правительстве. Мать последнее время только об этом и говорит. – Директор сказал, что нет денег. Зарплату платить нечем. Мы ему: а на что жить-то? А этот только руками разводит, мол, он тут ни при чём. Просто ужас какой-то! Мы и так получали мало, а с теперешними ценами – это вообще жалкие крохи. Так ведь и их не дают.

Мама вдруг всхлипнула, а потом и вовсе разрыдалась. Ромка впервые видел её слёзы, и от потрясения не мог вымолвить ни слова, лишь беспомощно смотрел на вздрагивающие сутулые плечи, на тёмные с проседью волосы, собранные в хвост, на руки, закрывающие лицо.

Спать пошёл в растрёпанных чувствах. От бессилия самому хоть плачь.


А утро выдалось пасмурным. Небо свинцовым полотном нависло над городом. Холодный порывистый ветер так и норовил забраться за воротник. Но физруку, как оказалось, плохая погода не помеха. У него запланированы занятия на стадионе, значит, там они и будут проходить. Хорошо ещё, что к третьему уроку немного потеплело, но всё равно было довольно зябко.

– Двигайтесь! Активнее! Ещё один круг! Нечаев, не отставай! – командовал Сергей Петрович, демонстрируя ученикам, как он, в одной футболке, безразличен к прохладе и ветру.

К счастью, вскоре начался дождь, да ещё и припустил как следует, так что физрук, ограничившись лишь пробежкой по стадиону, повёл всех в спортзал, где позволил оставшиеся двадцать минут доигрывать в баскетбол. Ромка играть не хотел и не умел, но Сергей Петрович взглянул на него так, что стало ясно – отсидеться не выйдет. Толку от Ромки на площадке не было никакого, все эти обводы и пивоты[17]17
  Приём в баскетболе, при котором игрок, стоя на одной ноге, неожиданно меняет направление.


[Закрыть]
казались ему чем-то немыслимым, а мяча он вообще боялся. Так что он лишь изображал какую-никакую активность да старался двигаться так, чтобы сильно игре не мешать. Однако в какой-то момент мяч сам угодил ему в руки, Костя и другие враз закричали так, что их голоса слились в непонятный гул. Ромка растерялся, пробежал по инерции шага три, и тут Стас Щеглов завопил: «Пробежка!» Мяч у Ромки отняли, а кто-то ещё и подзатыльник ему отвесил.

В раздевалке, после урока, пацаны, с которыми Ромка был в одной команде, шпыняли его за промах:

– Блин, всю игру испортил! Мы впереди были по очкам и, если бы не ты…

– Ты чего затормозил-то? Что, пасануть не мог? Куда ты с ним помчался?

– Вот поэтому мы Нечаева и не взяли к себе, – усмехнулся Щеглов.

Ромка, красный от стыда, не мог и слова сказать в оправдание. Ведь правы они – нарушил правило, подвёл ребят, команда проиграла из-за него.

– Тоже мне, Майкл Джордан[18]18
  Выдающийся американский баскетболист.


[Закрыть]
, – вмешался Костя, смерив Щеглова взглядом. – Можно подумать, с тобой все так и рвутся играть в одной команде. И вы тоже, чего разворчались? Не корову же проиграли.

Ромку затопила волна безграничной благодарности Косте, но жгучий стыд никуда не делся. Оттого весь день настроение было хуже некуда. Да ещё, как выяснилось позже, Ромка где-то посеял тридцать рублей, что мать дала на молоко и завтрашний обед.

Обнаружил пропажу уже в гастрономе, отстояв почти всю очередь. Ромка судорожно обшарил карманы, сумку с учебниками – денег не было. «Наверное, на физкультуре выпали», – подумал он с тоской. И уж было собрался вернуть пакет с молоком и извиниться перед кассиром, как вспомнил заплаканное лицо матери. Что он ей скажет? Потерял деньги? Она и так трясётся теперь над каждым рублём. И снова видеть её слёзы? Ромка быстро, отчаянно, будто боясь передумать, вдавил кнопочку на часах, и время замерло. Схватив молоко, он пулей выбежал из гастронома.

Странно, но на этот раз стыда почти не было. Скорее, наоборот, Ромка чувствовал какой-то задор, точно рискнул и выиграл. А победителей не судят. Даже гнетущее чувство, которое он испытывал после позора на физкультуре, ослабло. А за ужином, черпая ложкой гороховую кашу, вдруг подумал, что можно было бы прихватить не только молоко, но и колбасу, и те же булочки, и конфеты – да что угодно. Наелись бы досыта.


На другой день сразу после школы Ромка прямиком направился в уже знакомый гастроном. Однако, покрутившись по небольшому залу, решил, что рядом с домом промышлять не стоит – мало ли.

В трёх остановках, Ромка знал, был ещё один магазин. Туда он и пошёл, но по пути ему встретилась столовая. Живот тут же предательски заурчал, желудок подвело. Ведь Ромка сегодня остался без обеда: деньги-то потерял. Да и какой там обед на десять рублей? Стакан чая и коржик. Но всё равно хоть что-то, а так в животе совсем уж пусто и тоскливо. Ноги сами завернули в столовую. И пусть в карманах ни рубля, но есть же часы!

В столовой было почти пусто. Ещё бы – обед давно прошел, всё смели подчистую. Даже жалко тратить волшебство на слипшиеся макароны с крохотной серой тефтелькой – единственное, что осталось на витрине. Грешным делом подумал, не залезть ли в кассу – как раз и кассирша куда-то вышла. Но тут же сам себя одёрнул. Нет, это уже грабёж называется. Это уж совсем плохо! Да и кассирша вернулась. В руках она держала туго набитую хозяйственную сумку. Ромка высмотрел палку колбасы и батон.

– Ну, чего стоим? Брать будем или…

Договорить она не успела – сработала кнопка. А в следующее мгновение Ромка уже мчался прочь, унося сумку кассирши.

Улов оказался недурён: помимо колбасы и батона в сумке были консервы, сыр, масло, сардельки, пачка чая, яблоки и булочки с изюмом.

Галина Фёдоровна, вернувшись с работы и увидав такое пиршество, от изумления аж онемела. А немного придя в себя, потрясённо спросила:

– Ром, откуда это? Столько всего!

Но Ромка уже продумал «легенду» и, как ни совестно было врать, сказал, что весь день грузил ящики и ему заплатили провизией. Мать поверила: такое практиковалось сплошь и рядом. Однако отметила, что, видать, крепко поработал, раз так щедро вознаградили. Ромка скромно потупился и пошёл спать, чтобы случайно не засыпаться на маминых вопросах.

Глава 5

Потихоньку Ромка стал приворовывать продукты на рынке, в продовольственных магазинах, в столовых. За три дня он обошёл все близлежащие гастрономы и торговые ряды и до отказа забил холодильник всякой снедью. В последний раз утянул даже баночку икры – такой деликатес они с матерью давным-давно не пробовали.

Людей не трогал – это табу. Не прикасался и к деньгам. Почему-то ему казалось, что это намного хуже, постыднее. А таскать еду привык быстро и не судил себя строго. Тем более мать даже как будто расцвела: и румянец на щеках заиграл, и в глазах появился блеск, и даже голос стал звонче без этих горестных ноток. Так приятно было видеть её довольной, а не понурой или сердитой, как обычно. А смех её и вовсе искупал те неясные угрызения совести, что мучили его вначале. Теперь Ромка чувствовал себя добытчиком.


Сытый Ромка вскоре потерял интерес к продуктовым магазинам и стал поглядывать в сторону вещевого рынка: неплохо было бы приодеться. А то курточке его латаной-перелатаной сто лет в обед. И брюки у него уже лоснятся, и обшлага на пиджаке мелкой бахромой пошли. Да и переобуться не мешало бы. А ещё Ромка давно мечтал иметь собственный магнитофон. Двухкассетный и с радио, как у Кости. А для матери можно будет телевизор умыкнуть – вместо их громоздкого допотопного ящика. И видак в придачу! Да много всего. Но это потом, это надо уже с опытом, деловито рассуждал Ромка, всё успешнее заглушая слабые протесты совести.


В пятницу снова вышла неприятность на физкультуре. Занимались опять на стадионе – на этот раз погода позволяла. Сначала небольшая разминка, во время которой Сергей Петрович постоянно шпынял Ромку: то ноги не так поставил, то руками не так работает. Только и слышно: «Нечаев, колени не подгибай! Или ты на шарнирах?», «Сказано – ноги на ширине плеч! Если ты, Нечаев, думаешь, что у тебя такие богатырские плечи, то ты себе очень льстишь», «Я сказал делать махи руками, Нечаев! А не мух отгонять!» Потом ещё хуже – бег на две тысячи метров. И на время! Чтобы заработать хотя бы троечку, надо пробежать за десять минут. На большее Ромка и рассчитывать не смел.

– На старт! Внимание! Марш! – скомандовал физрук, махнув рукой, и запустил секундомер. Только тут до Ромки дошло, как он сглупил! Ведь мог взять свои часы, щёлкнуть волшебной кнопкой, и чёртовы нормативы были бы выполнены. Но часы остались в раздевалке вместе с вещами.

Уже на третьей минуте появилась резь в правом боку – так всегда и случалось. И с каждой секундой боль становилась острее, так что Ромка не то что бежать, идти почти не мог. Так и плёлся еле-еле в самом хвосте. В итоге – тринадцать с половиной минут. Хуже, чем девчонки. Впрочем, для Сергея Петровича такой Ромкин результат не стал неожиданностью. Он уже заранее кривил губы в усмешке.

– Нечаев, ты бы пришёл последним даже в черепашьих бегах.

– У меня в боку кололо, – попытался оправдаться Ромка.

– Так надо было активнее разминаться, тогда бы нигде не кололо. – И, одарив Ромку взглядом, полным презренного недоумения – мол, что ты вообще за человек, если бегать не способен, – отвернулся. Потом захлопнул журнал, сунул под мышку и направился к школе, кивком велев ученикам следовать за ним.

– Забей! – дружески шлёпнул Ромку по плечу Костя. – Хотя я и сам не понимаю, чего он на тебя так взъелся.

Ромка благодарно улыбнулся Косте, который, кстати, пробежал на «отлично» и не просто уложился в необходимые девять минут двадцать секунд, а практически выполнил норматив второго юношеского разряда[19]19
  Для получения второго юношеского разряда по бегу на 2000 метров у мужчин дистанцию необходимо пробежать менее чем за 7 минут 40 секунд.


[Закрыть]
. Что уж говорить, если сам Сергей Петрович тут на похвалу не поскупился. Ромка нисколько не завидовал, наоборот, радовался за друга, но для себя решил, что на следующий урок обязательно возьмёт часы с собой. Рекорды ставить он не собирался, но хотя бы до тройки дотянуть.

С лёгкой руки физрука Щеглов быстро окрестил Ромку черепахой и дразнил всю перемену, пока на него не цыкнул Костя.

Однако бедного Ромку ожидала ещё порция неприятных впечатлений. На следующем уроке он попросил разрешения выйти, а возвращаясь через пару минут в кабинет и проходя мимо лестницы, снова услышал голос Сергея Петровича, от которого ему уже рефлекторно плохо становилось. Только на этот раз физрук разговаривал с завучем и, скорее, оправдывался, чем наседал. Хотя и оправдываться-то он умудрялся как-то агрессивно. Ромка прошмыгнул бы мимо, да вдруг уловил, что речь шла о нём.

– Не успел год начаться, а вы уже две двойки Нечаеву поставили.

– Но он не справляется…

– Я понимаю, вы молоды, опыта у вас пока нет, зато принципов – целый воз, так что послушайте меня, уважаемый Сергей Петрович. Уроки Нечаев не прогуливает, дисциплину не нарушает. А не справляется, потому что не может. Не способен. Не у всех есть такие данные, уж вы-то должны это понимать. – Голос завуча звучал назидательно. – Если вам так хочется, чтобы он улучшил свои результаты, занимайтесь с ним дополнительно в индивидуальном порядке. Натаскивайте. Либо ставьте ему тройки. А махать шашкой здесь не нужно…

Ромка поздно сообразил, что разговор, случайным свидетелем которого он стал, уже закончен, что завуч, цокая каблучками, спускается вниз по лестнице, ну а Сергей Петрович, напротив, поднимается. Ромка испуганно попятился, но успел сделать лишь пару шагов, когда в коридор вывернул злой как чёрт физрук. Увидел Ромку и аж остановился, играя желваками.

– А я гляжу, кое-где ты очень даже шустрый, – процедил он тихо и страшно. – Сначала мать подослал, теперь вот…

– Я не… я не… – растерянно бормотал Ромка, качая головой и продолжая всё так же неуклюже пятиться.

– Какой же ты, пацан, если за женские юбки прячешься? – сказал, как плюнул, Сергей Петрович, развернулся и стремительно пошёл прочь, оставив Ромку в полном раздрае.

За что? – недоумевал Ромка, с трудом сдерживая слёзы. Он ведь никого не просил, не подсылал. Ни маму, ни завуча. Настроение, и без того плохое, окончательно испортилось. Еле высидел остаток урока. Совсем по-детски хотелось домой.

Из школы шли вместе с Костей. Навстречу им попался Денис из одиннадцатого класса.

– Ну что, Костян, значит, в шесть у тебя? – спросил он у Кости, на Ромку при этом даже не взглянув.

– Да, подтягивайтесь и Маринку с собой берите.

Маринка училась с Денисом в одном классе и, по общепринятому мнению, считалась самой красивой в школе.

– Обязательно! – пообещал Денис и, уходя, усмехнулся: – Именинник.

– Кто именинник? – не понял Ромка и покосился на друга.

– Ну… я… как бы… – Костя заметно смутился, отвёл взгляд, но почти сразу взял себя в руки и задорно, с вызовом спросил: – А ты забыл, что ли? Что, правда?! Забыл, что у твоего друга сегодня день рождения? А я-то жду-жду, когда Ромыч меня поздравит…

Ромка и вправду забыл и оттого сконфузился. Память его вечно подводит!

– Извини, я помню, что у тебя в сентябре, где-то в начале, но цифры… Я всегда их путаю.

– Ничего, Ромыч. Всё нормально, – снисходительно похлопал его по плечу Костя.

И, хотя невидимое напряжение между ними прошло, изнутри Ромку продолжало подтачивать гнетущее чувство. Смущение, на миг промелькнувшее в Костиных глазах, никак не давало покоя. Почему? Откуда оно? «Просто Костя позвал ребят к себе на день рождения, а меня нет. И теперь ему стало неловко», – догадался Ромка, и смутное неприятное чувство будто ещё острее вонзило коготки, заставив болезненно поморщиться. Тут же вспомнилось, как на перемене Костик что-то обсуждал с ребятами, словно они о чём-то договаривались, но, стоило подойти Ромке, разговор сразу стих. Тогда он не обратил на это внимания, а сейчас стало ясно – Костик намеренно его не звал. Он не хотел приглашать его, только его одного. И Ромку затопила обида, незнакомая, неожиданная и такая едкая. А ещё стало стыдно за Костины попытки выкрутиться, за притворство, которое Ромка не то что распознал, а скорее, почувствовал, за то, как с наигранной беззаботностью его друг болтал обо всём подряд, лишь бы скрыть неловкость. Ромке, конечно, хотелось спросить Костю, почему он так с ним, но всё тот же стыд как свинцом сковал горло.

– … и она мне говорит такая… – смеясь, рассказывал Костя очередную байку про какую-то девчонку, но вдруг осёкся. Уставился на молчавшего всю дорогу Ромку. В принципе Ромка почти всегда помалкивал – обычно он слушал Костю, понимая, что вряд ли его рассказы заинтересуют друга. Что такого он мог поведать? Нигде не был, ничего особенного не видел и не знает. А вот Костя наоборот – у него что ни день, то приключение. Да и рассказчик из него замечательный – все, не только Ромка, заслушивались. Но сейчас Ромка молчал совсем иначе, как-то тяжело, давяще. Костик отвёл глаза, вздохнул и уже другим голосом, не весело и не беспечно, зато как-то искренне, что ли, спросил:

– Ты из-за дня рождения этого дурацкого такой? Думаешь, наверное, что я не хочу тебя звать? Зря. Хочу, конечно. Приходи! Просто я думал, там будут… Впрочем, неважно. Ты приходи. Обязательно приходи. К шести. Хорошо?

Когтистое чувство, терзающее Ромку, медленно и верно отступало.

– Придёшь? – спросил Костя.

А у Ромки, что называется, в зобу дыханье спёрло – только и смог, что кивнуть.

– Только ты это… не приходи в школьном костюме, а? Мне-то пофиг, а вот девчонки… им же рты не заткнёшь. А давай я тебе какую-нибудь свою футболку дам? Или кофту?

Ромка отказался. Зачем? У него же есть часы. Тем более подарок Косте надо добыть. Подарок! У Ромки голова пошла кругом – что же подарить такого необыкновенного, нужного, ценного? Чтобы удивить Костю. Чтоб запомнилось навсегда. Ромка бродил по центральному универмагу, придирчиво оглядывая полки с видеокассетами и новомодными дисками, приставками, часами, забрёл в отдел музыкальных инструментов. Подарить бы ему гитару! Акустическую! Вот бы все обомлели! Но только стоила она очень дорого, её потом наверняка хватились бы. Да и как объяснить, откуда у него такая дорогая вещь? А потом взгляд упал на соседнюю стену, где была выставлена всевозможная неформальная атрибутика. Сам-то Ромка был к этому равнодушен, но знал, что Костику такое нравится. И тут он увидел футболку, чёрную, с белым принтом – портретом Курта Кобейна, фронтмена «Нирваны», любимой группы его друга. Костя знал все их песни, даже английский выучил специально, чтобы не только наигрывать, но и худо-бедно петь. Вся его комната сплошь была увешана постерами с Кобейном. А прошлым летом Костя даже перестал стричься – задумал отрастить волосы по плечи, как у его кумира. Но в сентябре директор вызвал Костиных родителей на ковёр и сделал внушение, после чего их сын два дня не ходил в школу – отстаивал идеалы. Не вышло. Чем уж там воздействовали родители, Ромка не знал, но на третий день Костя пришёл со спортивной канадкой. Но причёска не суть – пристрастию своему он всё равно не изменил.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13