Елена Шолохова.

Девять жизней



скачать книгу бесплатно

Так что Ромка тоже с грустью вздыхал, представляя, как непримиримый Сергей Петрович будет гонять их по стадиону на дистанцию три тысячи метров. Как Ромка, единственный из класса, мало того, что будет бежать в хвосте, так вдобавок выдохнется ещё на первой тысяче. Как придётся прыгать в длину и в высоту, перемахивать через козла и подтягиваться на брусьях. Какое презрительно-недовольное лицо состроит новый физрук, глядя на скромные Ромкины потуги. Но всё же ему не хотелось, чтобы мать так уж себя изводила, поэтому пытался утешить её как мог:

– Не переживай, мам! Костя мне помочь обещал. Позаниматься со мной немного…

Костя Лавров – Ромкин самый близкий друг. Вернее, единственный. Ромка для Кости тоже друг, но один из многих, по крайней мере, из нескольких. К Косте народ тянется. Он самый сильный, весёлый, красивый. Катается на собственном мопеде и здорово играет на гитаре. А ещё всегда просит, чтоб Ромка ему подпевал.

Костю ребята любили, уважали, к нему прислушивались. Без него – никуда. Ни в поход, ни в кино всем классом, ни день рождения чей-нибудь отпраздновать. Авторитет. На соревнованиях, опять же, за честь школы выступает. Даже суровый Сергей Петрович к нему явно благосклонен.

К Ромке одноклассники относились хоть и без восторга, но вполне дружелюбно, во всяком случае, большинство. А если и подшучивали порой над его нерасторопностью, то беззлобно. Да и неинтересно было бы над ним смеяться: насмешек он не понимал совершенно и даже на едкие шпильки некоторых, а конкретно – Стаса Щеглова, искренне улыбался, обескураживая обидчика.

В общем, если закрыть глаза на физкультуру и ещё кое-какие мелочи, жилось Ромке вполне сносно. Даже хорошо, потому что когда человеку мало надо для счастья – он и счастлив. Ведь маленькие радости найдутся почти всегда.

Вот только мать порой было очень жалко. Особенно вечерами, когда она приходила со смены настолько измотанная, что минут пять сидела неподвижно в прихожей, не в силах даже разуться.

Работала мать в супермаркете продавцом – это, считай, весь день на ногах. Да и покупатели всякие попадаются: и нервные, и капризные, и нечистые на руку. А прежде, Ромка знал, она руководила подразделением на крупном предприятии, была уважаемым человеком в своих кругах. Но с рождением сына успешная карьера оборвалась. Кому нужен начальник отдела, который всё время отсутствует, пусть даже по самой уважительной причине? А маленькому Ромке требовались дорогущие лекарства, массажи, занятия в бассейне. Опять же, регулярные походы по всяким специалистам обходились в копеечку. В конце концов пришлось поменять квартиру, шикарную трёхкомнатную сталинку, на тесную двушку с доплатой. А ещё раньше – распродать драгоценности, которые, как и квартира, остались от Ромкиной бабушки, Софьи Павловны.

Ромка бабушку не застал – та умерла задолго до его рождения, – но наслышан был о ней премного. Легендарная личность! Родилась не где-нибудь, а в самой Италии! Если точнее – на острове Гарда, откуда в конце двадцатых перебралась в Штаты.

Во времена Великой депрессии бабушка, а тогда ей было всего девятнадцать, пела в настоящем гангстерском клубе! Мать с гордостью называла какие-то имена тех, с кем бабушка водила знакомство, но Ромка не запомнил. Зато выучил имя Ральфа Беринджера – так звучно и необыкновенно звали его родного деда. Но Галина Фёдоровна отзывалась о нём неприязненно: «Подонок – разбил маме сердце. После пяти лет, что они прожили вместе как муж и жена, он завёл интрижку с какой-то вертихвосткой. Однажды мама их застала и сразу же ушла от него, так и не сказав, что беременна. А этот негодяй даже ни разу не попытался её найти».

Впрочем, жизнь Софьи Павловны, тогда ещё Сони Сантиллини, вскоре устроилась наилучшим образом. Нью-йоркская судоходная фирма «Уорд Лайн» взяла её певицей на круизный лайнер «Ориентэ» – роскошный плавучий палас-отель, который курсировал между Нью-Йорком и Гаваной. Там, в Гаване, перед самой войной она познакомилась с советским дипломатом Фёдором Нечаевым, своим будущим мужем, который и привёз жену в Россию.

Ромка мог бесконечно слушать мамины рассказы о бабушке, мыслями улетая в ту далёкую эпоху. Правда, этого загадочного Ральфа Беринджера ему тоже было жаль, хоть мама его и ругала. Дед же. Родной!

Глава 2

Мать принесла с рынка букет белых лилий, чтобы Ромка вручил их классному руководителю. Уже который год он – единственный во всём классе, кто дарит на первое сентября учительнице цветы. Ребята тихонько посмеивались, мол, только он да первоклашки тащат в школу букеты, а Ромке нравилось делать Ирине Николаевне, их классной, приятное. А ей и правда приятно – Ромка это видел. Вот только Щеглов фыркал, что это он так «подмазывается», чтобы потом на истории, которую она у них вела, сильно не гоняла. Ромка попросту не обращал внимания: он же знал, что это неправда, а Щеглов этого не знает – так какой смысл на него обижаться?

Ромка открыл шкаф. Костюм, тёмно-серый, по фигуре, ещё накануне был отглажен так, что о стрелочки на брюках порезаться можно. И теперь висел на плечиках – ждал своего часа, вместе с отутюженной белоснежной рубашкой. А в прихожей стояли начищенные до блеска туфли.

Всё-таки как бы трудно ни давалась Ромке учёба, а Первое сентября было для него настоящим праздником, и готовился он к нему тщательно и с трепетом.

Вот и сейчас настенные часы едва перевалили за девять, а он уже весь при параде крутился у зеркала.

– Я пошёл! – крикнул он в сторону кухни, где гремела кастрюлями мама, – так уж у них было заведено: после линейки она ждала сына за накрытым столом и они вместе отмечали «новый год» газировочкой и всякими вкусностями. Даже страшное слово «дефолт» не могло нарушить эту традицию.

– Рано ведь ещё, – выглянула мама. Оглядела Ромку с ног до головы и осталась довольна.

– Ничего. Зато не спеша дойду и с ребятами успею до начала линейки поболтать.

Он чмокнул маму в щёку и торжественно, с букетом наперевес отправился в школу.


Ирина Николаевна, как всегда, с улыбкой приняла Ромкин букет и даже ласково потрепала ученика по плечу. Щеглов фыркнул, но на этот раз оставил свои язвительные реплики при себе. Да его и слушать бы никто не стал: ребята с упоением рассказывали, где и как отдыхали летом. Кто ездил с родителями на море, кто в спортивный лагерь, а Костик со старшим братом и его друзьями, уже студентами, провёл целый месяц в лесу, на Байкале. Жили в палатках, еду готовили сами, на костре, ловили рыбу, даже поохотиться на вальдшнепов удалось. Всем хотелось послушать поподробнее о Костиных приключениях, но тут его отозвали ребята из одиннадцатого, Денис и Егор. Ромка знал, они вместе ходят в секцию по рукопашному бою. А может, у них есть и ещё какие-то общие дела. Костя не очень распространялся о той стороне своей жизни, к которой Ромка не имел отношения. В любом случае, не успел год начаться, а Костя уже нарасхват.

– А ты, Ромка, куда-нибудь ездил? – спросила Катя Иванова, рыженькая и смешливая.

– Да, – честно ответил Ромка. – В деревню. Там у соседки, тёти Наташи, дом, и она нас с мамой пригласила погостить.

– Да-а, Нечаев, ты как всегда в своём репертуаре.

Ребята засмеялись, но Ромка не обиделся, улыбнулся вместе с ними. Ведь раз смеются, значит, весело, и не беда, что он не понимает почему.

– И что ты там в деревне делал? Хвосты коровам крутил? – усмехнулся Щеглов.

– Почему хвосты крутил? – заморгал Ромка. Щеглов приготовился выдать очередную остроту, но тут из динамиков полилась извечная первосентябрьская песнь «Школьные годы чудесные», и все, от мала до велика, сразу засуетились, точно школьный двор охватило броуновское движение. Однако и пары минут не прошло, как воцарился порядок и ученики выстроились по периметру двора, где пёстрыми флажками было помечено, куда какому классу становиться.

Музыка стихла, и на школьное крыльцо, служившее нынче сценой, вышел директор.

– Дорогие ребята, коллеги, родители, поздравляю всех с началом учебного года! – начал он приветственную речь.

Торжественность первых минут вскоре рассеялась, и ребята снова завозились, зашушукались. Только первоклашки стояли ровно и смирно, наполовину скрытые большими пёстрыми букетами, да Ромка, который заворожённо слушал директора, а потом и завуча, и всех прочих, которые выступали на линейке, поздравляли, благодарили, напутствовали. А затем из динамиков вновь рванула бодрая музыка, на этот раз ремикс «Нашей школьной страны», и на площадку в центре линейки высыпали девочки в белых футболках, жёлтых юбочках и гетрах. У каждой в руках были жёлтые и белые шары. Девочки танцевали хип-хоп так слаженно и зажигательно, что Ромку охватил восторг. А с последними аккордами композиции они высоко подпрыгнули, выпустив шары, и те медленно взмыли в небо.


После линейки весь класс под предводительством Кости отправился гулять на набережную. Один Ромка засобирался домой.

– Да пойдём, Ромыч, прошвырнёмся, – позвал его Костя. – Чего дома-то киснуть в такую погоду?

– Не могу, надо. Мама ждёт, – виновато сказал Ромка. Ему всегда было сложно отказывать кому-то, тем более Косте, и, наверное, будь тот понастойчивее, Ромка всё же сдался бы. Но Костя только усмехнулся:

– Ромыч! В шестнадцать лет пора уже оторваться от мамкиной юбки!

Ребята грохнули в дружном хохоте. Ромка тоже улыбнулся, но, скорее, по привычке, потому что на этот раз, впервые, ему вдруг стало обидно. Совсем чуть-чуть. Лёгонький, едва уловимый укол в сердце, но настроение уже не было таким радужным, как минуту назад. Ромка коротко кивнул и, попрощавшись с ребятами, побрёл домой.


Но дома матери не оказалось. Стол в большой комнате сервирован, на плите остывают кастрюльки с чем-то ароматным. Ромка приоткрыл крышку – мамино фирменное рагу. Живот тотчас протяжно заурчал. Но где же мама? – забеспокоился Ромка. Он уж собрался звонить тёте Наташе, да рядом с телефоном увидел вскрытый конверт с логотипом – замысловатым узором и подписью: «Элиот и Маккарти».

Тут Ромка и вспомнил: точно! Мать же предупредила его, что к двум ей надо быть у какого-то адвоката. Зачем – она и сама толком не знала.


Несколько дней назад Галину Фёдоровну пригласили в адвокатскую контору «Элиот и Маккарти». Всё честь по чести – прислали приглашение на лощёной плотной бумаге с фирменным же логотипом. Обращались к ней не иначе, как «Госпожа Нечаева» и рассыпались в витиеватых любезных фразах. Потом последовала пара звонков исключительно вежливой секретарши: удостовериться, что «госпожа» придёт, не забудет. Галина Фёдоровна насторожилась. Кому и для чего она вдруг могла понадобиться? А выяснив через знакомых, что это очень солидное и респектабельное адвокатское бюро, оказывающее услуги на международном уровне, взволновалась ещё сильнее. Но чтобы не пойти – об этом и мысли не возникло. А в глубине души даже шевельнулась несмелая надежда – а вдруг это какое-нибудь неожиданное наследство? Привет из Америки или Италии. Раз уж бюро международное…

В офисе её встретила всё та же секретарша, с которой они договаривались по телефону. Была она не так молода, как казалось по голосу, но очень ухожена. Стильная стрижка, неброский, но дорогой костюм, туфли, с виду тоже простые, стоили, наверное, три зарплаты продавца супермаркета. Галина Фёдоровна, в своём поношенном плаще и видавших виды лоферах, чувствовала себя бедной родственницей, по ошибке забредшей на светский раут. Но секретарша если и отметила скромность её наряда, ничем этого не выказала и продолжала приветливо улыбаться, словно самому дорогому гостю. И впрямь международный сервис! Проверив документы, девушка проводила Галину Фёдоровну к поверенному, имя которого тотчас вылетело из головы.

Поверенный довольно долго изъяснялся сложными терминами, пытаясь растолковать то, что было изложено в бумагах, которые Галине Фёдоровне дали подписать. В конце концов ей вручили посылку. Отправителем значился Ральф Беринджер. Оказалось, эта посылка уже давно плутала в поисках адресата. И вот наконец нашла.

Коробочка была совсем небольшая, довольно лёгкая и запросто уместилась в её объёмной сумке. Было очень интересно узнать, что в ней, но раскрывать посылку при посторонних, пусть даже очень доброжелательных и учтивых, почему-то не хотелось.

А уж дома, забыв и про первое сентября, и про традицию, и про фирменное рагу, они с Ромкой аккуратно и бережно принялись вскрывать посылку. Сначала сняли пластиковый пакет, затем распотрошили картонную упаковку и наконец добрались до небольшой железной коробочки.

– Уж запаковали-то как! – краснея от волнения, засмеялась Галина Фёдоровна. – Наверное, что-то очень ценное.

Коробочка, по счастью, секрета не имела – крышка откинулась легко, когда её поддели ножом. Но внутри оказались… письмо и часы. Письмо на нескольких листах, датированное прошлым годом, было на английском языке. Галина Фёдоровна тщетно пыталась понять хоть что-нибудь – английский, что учила когда-то в школе, давным-давно позабылся, и, кроме отдельных слов, разобрать ничего не получилось. Часы же вызвали у неё ещё большее недоумение. Это был старый хронометр из потемневшего серебра, на толстой цепочке и с крышечкой, на которой угадывались какие-то непонятные символы. Такие носили в нагрудном кармане лет сто назад или ещё раньше – Ромка видал в кино. Но зачем им такие старые часы? Такими сейчас уже никто не пользуется.

Иссечённое мелкими царапинками стекло помутнело от времени. Но самое странное, что за ним была только одна стрелка. Очевидно, минутная, потому что длинная. Но что это за часы – с одной стрелкой?

Галина Фёдоровна рассердилась: «Ну, спасибо, папочка. А я-то, дура, размечталась, что хоть раз в жизни он сделал для нас что-то хорошее. Это просто издевательство какое-то – отправить после стольких лет сломанные часы!»

Обед прошёл в разочарованном молчании. Нет, Ромка из-за часов ничуть не расстроился – его они, наоборот, заинтересовали, словно вдруг он прикоснулся к далёкому загадочному прошлому, но вот мама впала в уныние.

– Мам, а вдруг они старинные и… ну как это называется… анти…

– Антиквариат?

– Да! Я слышал, такое дорого стоит.

Но Галина Фёдоровна безразлично пожала плечами:

– Непохоже, чтобы эти дорого стоили. Да ещё и сломанные! И вообще, как будто у меня есть время бегать по всяким антикварным лавкам!

Тем не менее на другой день она отнесла часы к оценщику, но тот не сообщил ничего утешительного. Да, старые. Да, серебро. Да, ручной работы. Но! Не настолько они и старые. И серебро так себе – слишком большой процент лигатуры, проба невысокая. Да и сделаны как-то грубовато. Причём странно: нет никакого отличительного знака мастера, вообще никакого клейма.

Так что, увы и ах, ценность этого изделия вряд ли может порадовать…

А вечером до часов добрался сам Ромка, естественно, с дозволения матери. Та просто-напросто утратила к ним всякий интерес.

Ромка крутил их, постукивал, чуть ли не на зуб пробовал. И его изыскания оказались не напрасны. На корпусе, прямо под колечком для цепочки, имелась крошечная, еле заметная кнопка. Меньше, чем иголочное ушко. И выпирала-то всего на полмиллиметра. Так сразу и не догадаешься, что это кнопка. Вполне можно решить, что это просто какая-то шероховатость, неровность. Но в исследовательском порыве Ромка умудрился на неё надавить, и она довольно легко поддалась. Вошла в паз полностью, и корпус стал как будто гладкий. Но самое удивительное было в том, что в этот момент часы начали тикать. Довольно отчётливо. Тикали ровно минуту – Ромка потом несколько раз засекал по секундомеру. Затем единственная стрелка вздрагивала и передвигалась на следующее деление циферблата. И часы тут же замолкали и останавливались.

Он попробовал их разобрать и посмотреть, что внутри. Но не обнаружил даже намёка на то, что они вообще хоть каким-нибудь образом разбираются. Странный подарок деда совсем лишил Ромку покоя – он потом даже уснуть не мог. Думалось о всяком, но больше всего волновало, куда делась часовая стрелка, что за непонятная кнопка и почему часы тикают ровно минуту.

«Было же письмо, – вспомнил Ромка. – Наверняка в нём всё объясняется».

Но как разобрать, что написано? Если уж у мамы не получилось, то куда там ему, Ромке… Надо попросить кого-нибудь перевести. Как это – кого? Конечно же, Татьяну Ивановну, их учительницу по английскому! Завтра же он к ней и подойдёт с этим письмом! Ромка тут же успокоился. И даже заснул крепко, без снов.

Глава 3

Но Татьяны Ивановны в школе не оказалось.

– Она на больничном, – сообщили Ромке в учительской. – Выйдет предположительно через неделю.

Ждать целую неделю! Это же с ума сойти можно от нетерпения – сокрушался Ромка. Он и так ни о чём другом думать не мог. Физрук его даже пару раз насмешливо одёрнул: «Нечаев, спустись на землю грешную!» А Ирина Николаевна – поскольку была к нему добра – лишь укоризненно пожурила, что он весь урок «витает в облаках». Даже Костик отвёл его на перемене в сторону и спросил, озабоченно хмуря брови:

– Ромыч, с тобой всё в порядке? А то ты какой-то не такой. Я прямо не узнаю тебя.

– Да нет, Кость, всё хорошо, – улыбнулся Ромка, тронутый заботой друга. – Лучше расскажи, как вчера погуляли.

– А-а, нормально, – отмахнулся Костя. – Ну ладно, раз никаких проблем, я пойду, а то мне ещё надо…

И Костя умчался. Ведь и правда его общество требовалось везде и всюду. А жаль. Ромке, вообще-то, не терпелось поделиться с другом такой странной новостью. Костя умный, он бы наверняка что-нибудь посоветовал.


Дома Ромка вновь достал часы и принялся изучать. Обследовал их долго и тщательно, но ничего нового обнаружить не удалось. Неужели всё-таки придётся целую неделю мучиться? И тут Ромку осенило: он ведь может пойти к Татьяне Ивановне домой. Где она живёт, он знал: как-то раз помог донести тяжёлые сумки из школы до самой квартиры. Учительница, растрогавшись, даже пыталась затянуть Ромку к себе на чай, но он отказался – неудобно. Сейчас тоже было неловко, но уж очень хотелось раскрыть поскорее тайну старых часов. А в том, что здесь скрывалась какая-то тайна, Ромка не сомневался ни секунды.

Он уже почти собрался, но замер на пороге. Нет, всё же как-то нехорошо. Человек болен, а он придёт и озадачит его своими проблемами. Ромка грустно вздохнул и вернулся в свою комнату, но тут к нему заглянула мама:

– Ну что, Ром, как день прошёл? Какие уроки у вас сегодня были?

– Литература, история, алгебра и физкультура.

– А завтра?

Ромка вяло сунул матери дневник, куда аккуратно переписал расписание на неделю.

– Только английского не будет. Татьяна Ивановна заболела.

– А что с ней?

Ромка пожал плечами.

– Ну так сбегай навести. Рассиживаться не стоит – когда человек болен, ему не до гостей, а спросить, не надо ли чего, не помешает. Тебе ещё как-то экзамен по английскому сдавать надо будет.

Ромка поморщился – уж очень мамины слова сейчас напомнили ему шутки Щеглова, но ничего не сказал… потому что его вдруг осенило. Точно! Вот он, прекрасный повод – навестить, поинтересоваться здоровьем и между делом, разумеется, если Татьяне Ивановне не так уж плохо, попросить помочь с переводом.

– И верно, мам! – просиял Ромка. – Тогда я прямо сейчас к ней и схожу. Я быстро! Туда и обратно.

Мать достала из холодильника апельсин:

– На вот, больше дать нечего, но с пустыми руками к больным не ходят.

Ромка сунул апельсин в карман, заветный конверт за пазуху и помчался к приболевшей англичанке. Жила она всего в двух кварталах от Ромкиного дома, так что уже через десять минут он нетерпеливо вжимал кнопку звонка.

– Рома? – удивилась Татьяна Ивановна, открыв дверь.

Она была в халате и тапочках с помпонами, как, наверное, больным и полагается. Но Ромка всё равно опешил. Он, конечно, не считал учителей биороботами или небожителями, которым чужды людские слабости, но настолько привык видеть Татьяну Ивановну безупречно причёсанной, в строгом костюме и туфлях на каблуках, что не сразу вспомнил, зачем пожаловал. Практически на автомате сунул руки в карманы, нащупал апельсин, извлёк и протянул Татьяне Ивановне.

– Это ты мне? – вскинула брови учительница, принимая из его рук подношение.

Ромка кивнул.

– Спасибо! Заходи, чаю выпьем.

– Нет-нет, мне домой надо, – отмер Ромка и засуетился. – Выздоравливайте скорее!

Он уж было развернулся к лестнице, но вспомнил про письмо.

– Татьяна Ивановна, помогите мне, пожалуйста, перевести письмо от моего дедушки!

– Дедушки? Какого дедушки? Да зайди уже, не дело через порог разговаривать.

Ромка сам не заметил, как выложил жизненные перипетии своей семьи, не заметил, как выдул две больших чашки чая с молоком на кухне у Татьяны Ивановны, не заметил, как прошло без малого два часа. Да и сама Татьяна Ивановна удивилась, что так быстро время пролетело, настолько её заворожила Ромкина история.

– Конечно, я помогу с переводом! – воскликнула она. – Это ведь так интересно! Ты оставь своё письмо. Пока сижу на больничном, как раз переведу.

Ромка, хоть и не подал виду, а в душе расстроился. Он-то наивно полагал, что Татьяна Ивановна прямо тут же, при нём возьмётся за перевод, ну или хотя бы завтра. А выходит, всё равно придётся ждать ещё неделю. Но настаивать и упрашивать не посмел, вежливо попрощался и направился домой.

Ромка и сам не мог сказать, отчего так огорчился из-за этой задержки. Неделя – это ерунда, пролетит быстро, утешал он себя, неспешно пересекая двор и выходя на улицу. Мимо проносились машины и троллейбусы, торопились по своим делам прохожие, и лишь Ромка брёл так, будто идти ему некуда, уныло взирая на озабоченные лица людей, на неопрятные тополя, на здания и вывески. Гастроном… Аптека… Пельменная… Часовая мастерская…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13