Елена Чиркова.

Анатомия финансового пузыря



скачать книгу бесплатно

ГЛАВА 3. «РОБИНЗОН КРУЗО» И «КОМПАНИЯ ЮЖНЫХ МОРЕЙ»

Второй крупный финансовый пузырь, о котором помнят и который исследуют до сих пор, случился на рынке акций английской «Компании Южных морей» в 1720 году. Мы о нем сейчас поговорим, но прежде я расскажу о состоянии финансового сектора Англии в этот период. Считается, что в конце XVII века эта страна пережила финансовую революцию. Началось с того, что в 1685 году туда хлынули гугеноты, изгнанные из Франции. Они привезли с собой активы, оценивавшиеся в 3 млн фунтов, а также квалификации искусных ремесленников и неизвестные в Англии технологии.

Акционерные общества существовали в стране с XVI века, но до 1690 года их акции были неторгуемыми и не могли принадлежать иностранцам. Перепродажа акций требовала разрешения специального комитета, который за сделку с «аутсайдерами» мог наложить пеню. Крупнейшими компаниями были «Ост-Индская компания» (East Indian Company)[11]11
  Это не та компания, которая упоминается в главе о тюльпаномании. В Голландии, Англии и Франции существовали компании с одинаковыми названиями.


[Закрыть]
, Royal African и Hudson Bay, и в каждом случае акционерами являлись богатые физические лица, которые владели крупными пакетами акций. В те годы была возможна спекуляция только сырьевыми товарами, но широкая публика этим не занималась. Однако к концу XVII века акциями крупных компаний стали свободно торговать. Ликвидность их была сравнительно высокой. Известно, например, что скорость оборачиваемости 100% акций «Ост-Индской компании» составляла примерно два года. «Ост-Индская компания» с точки зрения реального бизнеса была очень успешной: те, кто вложились в ее акции в 1660 году, к 1688-му получили доходность на инвестиции в 1200% сверх традиционного процента.

В 1687 году возникает волна создания новых компаний (или регистрации патентов)[12]12
  Это почти одно и то же. Патенты выдавались без проверки изобретения на работоспособность и эффективность и использовались промоутерами для создания компаний по упрощенной процедуре. В основном получающие патенты компании не были нацелены на научные открытия и изобретения. В то время регистрация патента приравнивалась к инкорпорированию. В патенте можно было продать доли (shares), и размещение долей происходило обычно сразу же после регистрации. Любая компания, которая хотела разместить акции, регистрировала какой-нибудь патент. Подробности патентного бума 1690-х см. в: [Macleod 1989].


[Закрыть]
.

Она была вызвана следующим событием. Некий капитан Уильям Филиппс вернулся из плавания с 22 тоннами серебра и драгоценностями на борту, которые он поднял с затонувшего испанского корабля. После того как были выплачены доля государства и зарплаты и премии капитану и экипажу, инвесторы, которые спонсировали экспедицию, получили 190 тыс. фунтов, или 10 000% на вложенный капитал. Они озолотились, а Филиппсу, который до этого был пастухом, присвоили рыцарское звание. Моментально народились новые компании, созданные с целью поиска затонувших сокровищ или усовершенствования технологий погружения, и большинство из них разместило свои акции среди публики. Некоторые акции выросли в цене на 500%. Безумие прекратилось само собой, и акции дайвинговых компаний полностью обесценились, так как последующие экспедиции ничего ценного не нашли. Однако были и реальные научно-технические достижения: так, в это время изобрели водолазный костюм и водолазный колокол.

Один бум сменялся другим. Следующий состоялся в 1692–1695 годах. Волна инкорпорирования длилась с июня 1691-го по октябрь 1693 года. Всего разместилась (зарегистрировала патенты) 61 компания, из них 11 планировали заниматься двигателями для погружений в море. То, что это пузырь, а идеи – в основном липовые, понимали уже тогда. Одна из сатир того времени, а точнее 1692 года, высмеивала эмиссионные «проспекты» размещавших акции компаний: в одной из сцен брокер говорит о компании, планирующей производить «мышеловки, которые будут заманивать любых мышей, хотят они этого или нет; цена акций до получения патента – 15 фунтов, после получения патента она легко доберется до 60, ведь такие мышеловки будут в каждой семье»[13]13
  Чтобы читатель лучше понял, что представлял собой фунт в начале XVIII века, ему следует знать, что квалифицированный каменщик получал фунт в неделю, прислуга и госслужащий низшего чина – 10–15 фунтов в год. Несколько сотен фунтов в год считались очень хорошим доходом, а сверхбогатые могли тратить в год около 100–200 тыс. фунтов.


[Закрыть]
[Chancellor 2000, р. 39].

В 1694 году с успехом проходит размещение акций только что созданного Банка Англии (Bank of England). Акции покупали и особы королевской крови, и простые фермеры, аптекари, швеи, вышивальщицы, моряки… Соответственно спешно стали создаваться и другие банки, например такой экзотический, как Банк сирот (Orphans Bank), капитал которого предполагалось наполнить из Лондонского фонда сирот. Но бум почему-то закончился на Банке Англии. Последней в июне 1695 года «проскочила» некая шотландская компания Darien, целью которой было создать поселение в Панаме[14]14
  Бумы и спады в регистрации патентов определялись не только рыночными настроениями. Государство начинало «закручивать гайки» и отказывать в регистрации, когда видело, что компаний без реальных активов создавалось слишком много.


[Закрыть]
. Впоследствии эта идея вдохновила Джона Лоу на его «Систему “Миссисипи”», но об этом мы расскажем в следующей главе.

Все же к концу 1695 года в Англии насчитывается как минимум 150 публичных компаний, бумагами которых торгуют в кофейнях. Известный экономический историк Ларри Нил, автор исследования «Становление финансового капитализма: международные рынки капитала в эпоху Просвещения» («The Rise of Financial Capitalism: International Capital Markets in the Age of Reason»), вышедшего в 1990 году, считает основными новыми секторами, появившимися в то время, три: 1) производство продукции по технологиям, которые привезли с собой гугеноты (например, белая бумага и ткани с люрексом); 2) военный сектор – производство селитры, клинковых лезвий и ружей; и 3) финансовый сектор – это Банк Англии, Million Bank (Миллионный банк) и Банк сирот. Старые сектора – это добыча сырья, судоремонт, рыболовство, водоснабжение, производство изделий из железа. Совокупный уставный капитал публичных компаний составил, по оценкам, около 4,2 млн фунтов, при этом 3/4 приходилось на крупнейшие Банк Англии, Million Bank, African Company, «Ост-Индскую компанию», Hudson’s Bay Company и New River Company [Neal 1990, р. 46].

Рост фондового рынка останавливался среди прочего еще и потому, что государство из-за высоких расходов на войну с Испанией начало мухлевать с металлическими деньгами, уменьшая содержание в них драгоценных металлов. Люди в ответ стали прятать полноценные монеты. Начались волнения, остановилось кредитование. Правительству короля Уильяма III Оранж-Нассау (Уильяма Оранжского), созданному английской революцией 1688 года, перестали доверять, так же как и его деньгам. В 1694 году доверие к власти почти сошло на нет, так что в Лондоне было практически невозможно занять сколь-либо значимую сумму – кредит отсутствовал [Bagehot 2005, р. 37]. Государственные долги упали в цене на 40%, разместить государственный лотерейный займ не удалось. Попадали и акции: «Ост-Индской компании» – примерно в 5,5 раза, Hudson Bay – на 70–90%. Большинство мелких компаний, включая все дайверские, перестали существовать.

Но в финансовой сфере начались реформы. Еще в 1693 году были введены парламентские гарантии по государственным долгам, что привело к созданию такого финансового инструмента, как национальный долг. В 1694-м вновь созданный и разместившийся Банк Англии – частный банк, но с правом печатать бумажные деньги и с переводом в него всех государственных счетов, получил монополию на ведение банковской деятельности в стране на условиях предоставления правительству займа в размере 1,2 млн фунтов под ежегодные проценты в размере 100 тыс. фунтов. В 1696-м Банк Англии зашатался и не смог погасить некоторые обязательства, но в результате выстоял [Bagehot 2005, р. 44]. В 1696 году в обращение были введены казначейские векселя. В 1697-м Банк Англии впервые конвертировал в собственные акции госдолг. В 1704 году были приняты законы, которые сделали все долговые бумаги передаваемыми (transferable). Эта практика была списана с более развитого голландского законодательства. Но так было на бумаге, а на деле продать госбумаги было очень сложно. Изменения в государственный реестр не вносились, проценты продолжали поступать первоначальному владельцу; кроме того, не было деления на лоты, за каждым владельцем долга числилась вся сумма, зачастую крупная, и было неясно, что делать, если требовалось продать только часть ее. В результате продать государственные долговые бумаги было труднее, чем акции акционерных обществ, которые самостоятельно вели реестры и оперативно вносили в них соответствующие изменения.

Следующие 20 лет на фондовом рынке Англии все было тихо и вяло, пока не закончилась война с Испанией и во весь голос не заявила о себе «Компания Южных морей».

Она была учреждена актом парламента в 1711 году. Ее основным акционером являлся Sword Bank – один из двух самых крупных банков Англии той поры. Название банка – а на русский Sword Bank переводится как «Банк меча»[15]15
  Мне попадался перевод «Банк клинковых лезвий», он дословно корректный, но кажется менее удачным.


[Закрыть]
– связано с тем, что банк был учрежден компанией, которая ранее специализировалась на производстве мечей, – Sword Blade Company. Постепенно она превратилась в земельный банк, а затем начала предоставлять займы английской короне, финансы которой были в плачевном состоянии из-за затяжной Войны за испанское наследство. Основателем компании, а затем и банка был некто Джон Блант – предприниматель-авантюрист.

Другими инициаторами создания «Компании Южных морей» стали Георг Касвалл, лондонский купец, финансист и брокер, и Роберт Харли, министр финансов Англии той поры. Когда компания была учреждена, Харли, выражаясь современным языком, занял должность председателя ее совета директоров[16]16
  Его должность называлась governor – т. е. высшее должностное лицо в иерархии государственных служащих, представитель государства.


[Закрыть]
.

Некоторые исследователи событий тех лет сводят создание «Компании Южный морей» к инициативе Харли и Бланта, которые «нашли друг друга»; другие смотрят на это шире. Так, Вирджиния Коулс (Virginia Cowels), автор популярной книги «Великое мошенничество» («The Great Swindle») рассматривает создание компании в контексте борьбы двух партий того времени – тори и вигов – за экономическое господство. Если кратко, тори – сторонники англиканской церкви и монархии, «мутировавшие» позднее в партию консерваторов, а виги – «отступники» от англиканства и к середине XIX века – сторонники верховной власти парламента над королем, которые впоследствии стали лейбористами. В партии вигов состояли знатные аристократы, а позже – богатые купцы и промышленники. Ядро тори составляли крупные землевладельцы и государственные служащие. Банк Англии контролировался вигами. Вигам принадлежала и «Ост-Индская компания» – вторая после Банка Англии экономическая сила в стране. Харли был, разумеется, тори. Тори путем голосования на собрании акционеров предприняли попытку установления контроля над Банком Англии: они рассчитывали, что виги, которые владели большей долей в банке, не явятся на собрание. Но об их планах стало известно герцогине Мальборо – члену партии вигов и одной из самых влиятельных политических фигур тех времен; она разослала письма всем своим сторонникам и друзьям с просьбой прийти на собрание и голосовать за нужных членов совета директоров, что и провалило план тори. В результате Харли отступился от банка и решил создать ему противовес.

Как бы там ни было, в 1711 году Sword Bank подрядился разместить финансовый инструмент, который сегодня мы назвали бы государственными облигациями, а в то время эти бумаги именовались лотерейными билетами – по ним начислялись проценты и можно было выиграть приз. Всего через подписку на лотерейные билеты было собрано 5,3 млн фунтов[17]17
  Чтобы читатель мог представить, что означает эта цифра, стоит упомянуть, что к 1720 году весь долг английской короны составил 20 млн фунтов.


[Закрыть]
. К этому времени государство было должно всем: ему ссужали золотых дел мастера, оно платило проценты держателям лотерейных билетов, бумаг, выпущенных казначейством, армией, морскими силами и даже главным интендантом. Занимать государство больше не могло.

Руководство Sword Bank придумало, как быть с государственным долгом, который казна не могла обслуживать. Идея состояла в том, чтобы создать торговую компанию, которая одновременно стала бы финансовым институтом. Цели, которые ставились перед компанией, были весьма амбициозными. Планировалось, что она возьмет на себя обязательства по обслуживанию и погашению 10 млн фунтов национального долга. Компания предложит кредиторам государства конвертировать свои долговые бумаги в ее акции. Взамен государство гарантировало, что оно будет платить компании 6% годовых до бесконечности, а та брала на себя обязательство выплачивать аналогичный дивиденд акционерам. Плюс компания рассчитывала зарабатывать на торговле с той частью света, которая сейчас называется Латинской Америкой, – она получала на это монопольное право. Выигрыш государства состоял и в том, что проценты могли финансироваться за счет торговых пошлин, налагаемых на компанию. Таким образом, с точки зрения бизнеса «Компания Южных морей» должна была представлять собой некий гибрид между Банком Англии и «Ост-Индской компанией».

Держателям государственных бумаг предложенная схема была выгодна. Им предлагалось обменять на акции компании краткосрочные долговые бумаги, которые было трудно продать, особенно если речь шла о части пакета; к тому же из-за неликвидности продать их можно было только со скидкой. Акции же компании обещали быть высоколиквидными. К концу 1711 года 97% (!) держателей краткосрочных бумаг добровольно обменяли их на акции «Компании Южных морей» (соответственно платежи со стороны государства в адрес компании должны были составлять 576 534 фунта ежегодно). Однако государство тут же принялось задерживать выплаты в адрес компании, ее акции упали и вышли в плюс только в 1716 году. Но как только ситуация нормализовалась, котировки превысили номинал примерно на треть. Это давало рыночную доходность на акции в размере 4,5% – ниже, чем на гособлигации (их доходность составляла 9% с учетом того, что они котировались существенно ниже номинала), но, по мнению Нила, это отражает разрыв в ликвидности бумаг [Neal 1990, р. 92]. Так что конвертация прошла успешно. Но совсем не так обстояло дело с заморской торговлей.

В то время Англия с завистью смотрела на прибыль, которую извлекала из своих колоний Испания: в нее прибывали суда, груженые золотом, серебром и драгоценными камнями. Кроме этого Испания создала в Новом Свете сахарную империю, основанную на дешевом труде рабов, которых поставляли в основном португальцы.

Считалось, что в Южной Америке можно озолотиться (в прямом и переносном смысле слова). Однако для успеха дела было нужно, чтобы в идею поверили не только ее инициаторы, но и широкие массы. Для этого была запущена государственная пропагандистская машина, на благо которой работали такие мастера эпистолярного жанра, как Даниэль Дефо и Джонатан Свифт. В частности, они составили и напечатали список экспортных товаров, которые могли быть востребованы на рынках Южной Америки, начиная с шелковых носовых платков и заканчивая чеширским сыром. Эта пара сочиняла истории о богатстве Южной Америки, готовых экспортных рынках и огромных прибылях, которые будут заработаны на работорговле [Balen 2002, р. 31].

В качестве лирического отступления я расскажу, что Дефо был задействован в пиаре «Компании Южных морей» отнюдь не случайно. Эту работу ему поручил сам Роберт Харли. На момент знакомства с Харли Дефо был человеком с темным прошлым. В молодости он затеял ряд предприятий – торговал акциями, организовал кирпичную фабрику, создал ферму по выращиванию виверр – хищных млекопитающих из Юго-Восточной Азии, железы которых вырабатывают пахучее вещество, использующееся в парфюмерии. Честностью Дефо не отличался: он несколько раз перепродал ферму и неоднократно привлекался к суду; свекровь обвинила его в краже 400 фунтов. Наконец, в 1692 году он обанкротился, не вернув долг в 17 тыс. фунтов. А в те времена, как известно, за невозврат долга сажали в долговую тюрьму. Дефо пустился в бега. Он выходил на улицу только по воскресеньям – в дни, когда должников было запрещено арестовывать. В итоге за несколько лет он все же выплатил 12 тыс. из 17. Параллельно Дефо занимался писательством. В то время он писал политические и экономические памфлеты. Экономика всегда интересовала Дефо, и он в своих памфлетах то и дело предлагал государству новые идеи, которые должны были, как ему казалось, озолотить Англию (что, однако, так и не помогло лично ему стать финансово состоятельным гражданином). Дефо считается пионером экономической журналистики. В итоге он угодил-таки в тюрьму, но не за долги, а за свои политические памфлеты – один из них был признан атакой на англиканскую церковь. Из тюрьмы Даниэля и вызволил Харли, оценивший его талант памфлетиста. Это произошло в 1703-м, то есть за несколько лет до создания «Компании Южных морей», но недоплачивая и задерживая гонорары, Харли долгие годы держал Дефо на коротком поводке: писатель всегда нуждался в деньгах, а следовательно, – в работе. В момент создания компании Дефо все еще был литературным «рабом» Харли. «Робинзон Крузо» был опубликован в 1719 году, когда афера с «Компанией Южных морей» была в самом разгаре. Крузо, кстати, в этих самых Южных морях и потерпел крушение – действие романа происходит на одном из Карибских островов.

«Путешествие Гулливера» Свифта также было навеяно аурой Южных морей – его герой отправляется в путешествие именно туда. Чуть отвлекаясь от темы, расскажу читателям, что Свифт задумывал книгу отнюдь не как детскую сказку, а как пародию на роман Дефо «Робинзон Крузо» и памфлет о политике того времени (например, сцена, когда Гулливер помочился на дом лилипутов, трактуется литературоведами как метафора сепаратного мира Англии с Испанией 1713 года, но современному читателю без дополнительных комментариев к тексту этого смысла не разглядеть). «Путешествие Гулливера» было издано в 1726 году. Свифт побоялся опубликовать книгу под своим именем. Существует легенда, что он подбросил манускрипт на крыльцо дома издателя, проезжая мимо в экипаже; рукопись понравилась, и ее опубликовали, но, согласно некоторым источникам, с публикацией помогли влиятельные друзья. Вполне возможно, что эта легенда была придумала самим Свифтом. В любом случае имя автора книги еще долгое время не было известно широкой публике.

Вернемся теперь к «Компании Южных морей». Дело оставалось за малым: Англия, Германия и Голландия – с одной стороны, Испания и Франция – с другой находились в состоянии войны, а для успешного коммерческого предприятия был нужен мир. Военные действия разворачивались на землях Фландрии, хотя предметом спора была не только ее территория, но и испанские колонии в Латинской Америке. Вскоре, а точнее в марте 1713 года, мир был заключен, но для Англии, как считают ее историки, это был позорный мир. В ходе войны Англия надеялась отвоевать себе право беспрепятственной торговли с испанскими колониями Латинской Америки и получить какие-нибудь земли на этом континенте. Держателем монополии на эту торговлю была Франция, но особой выгоды из нее не извлекала – не давали английские военные корабли. Согласно мирному договору, Фландрия отошла Франции, а что касается Латинской Америки, то в результате нескольких десятилетий военных действий Британия получила право посылать туда один торговый корабль в год, да еще на условиях дележа прибыли от торговли с Испанией. При этом корабль мог заходить только в один из семи портов: Буэнос-Айрес, Каракас, Картахену, Гавану, Панаму, Портобелло или Веракрус. Ни территорий в Латинской Америке, ни прав создавать там поселения Британия так и не добилась. Кроме того, Англия подписала 30-летний контракт на поставку рабов в Южную Америку. Годовая квота составляла 4800 человек. На это испанский король пошел охотно. Морские походы в Африку были очень длинными и затратными, смертность среди рабов – высокой, на суда часто нападали пираты. К тому же у самых берегов Латинской Америки корабли нередко останавливала испанская береговая гвардия под тем предлогом, что никаких инструкций из Мадрида относительно беспрепятственного прохода судов не было получено. Согласно договору, испанский король претендовал на четверть прибылей от торговли, а оставшаяся часть облагалась 5%-ным налогом.

Но и этого было достаточно для начала операций «Компанией Южных морей» в 1714 году. Она снарядила семь кораблей, на которых было перевезено 2500 рабов. Поскольку живых денег у компании не было – одни долги, для финансирования этой экспедиции она привлекла 200 тыс. фунтов, выпустив облигации. Но прибыли эта спецоперация не принесла: налоги испанцев на живой товар были непомерно велики, да еще английская королева вдруг объявила, что и ее корона претендует на четверть всех прибылей, если таковые появятся. Кроме того, расплодились и конкуренты – официальная монополия компании на торговлю рабами нарушалась частными английскими судами, что подрывало рынок. Неудачи компании частично были связаны и с менеджерскими ошибками, как выразились бы сейчас. Плачевно завершилась и единственная торговая операция: груз шерсти почему-то доставили в Картахену, где для нее не было рынка, а не в Веракрус, где он был, и шерсть в итоге пришлось оставить на съедение крысам. На этом торговые операции компании (кроме поставок рабов) закончились – торговля оказалась отнюдь не золотым дном. В 1714–1716 годах она фактически была заморожена, в основном из-за новых ограничений, введенных испанцами. В 1717–1718 годах «Компания Южных морей» снарядила 45 кораблей с рабами в рамках своего контракта по работорговле. Всего в Америку было доставлено 13 тыс. рабов. Однако и эти операции прибыли не принесли, а в 1718-м, несмотря на окончательную победу Англии в войне, суда компании и ее зарубежные активы были арестованы Испанией. Таким образом, прогорела торговля и живым, и неживым товаром[18]18
  Замечу, что в конечном итоге компании удалось-таки развить торговлю рабами. Всего она поставила в Южную Америку 30 тыс. человек. Некоторые ученые полагают, что компания стала вполне эффективным торговцем живым товаром: в Африке было закуплено 34 тыс. человек, то есть смертность в пути составила всего 11%, что крайне низкий уровень для условий на кораблях тех лет, ведь любых заболевших предпочитали сразу же убивать, чтобы они не заразили других. Пик торговли рабами пришелся на 1725 год, то есть случился через пять лет после коллапса акций «Компании Южных морей». Ничего удивительного – как только пузырь лопнул, началась «реальная экономика».


[Закрыть]
.

Но мир сделал свое дело – экономика страны в целом стала бурно развиваться. Богатство Англии тех времен происходило из двух основных источников – обширных земельных угодий, которые кормили население численностью немногим более 5 млн человек, и торговли с Азией и Африкой. И аристократию, и купцов охватил дух предпринимательства. Инвестиции шли в строительство, добычу угля и меди, инфраструктуру (водоснабжение), морской транспорт. Некоторые аристократы женили своих сыновей или выдавали замуж дочерей за богатых купцов, другие сколотили состояния на государственных должностях.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45