Элан Мэстай.

Все наши ложные «сегодня»



скачать книгу бесплатно

Лайонел Гоеттрейдер прочел «Колыбель для кошки» и пришел к выводу, который скромно окрестил «случаем». Он гласит: когда изобретаешь новую технологию, изобретаешь и связанные с нею несчастные случаи.

Когда придумываешь автомобиль, придумываешь и дорожные столкновения. Изобретаешь самолет – и заодно, авиакатастрофы. Открывая деление атомных ядер, открываешь и расплав топлива в реакторе. Описывая качества «льда-девять», приближаешь и случайное вымораживание Земли.

Когда Лайонел Гоеттрейдер изобрел Двигатель, он знал, что не должен запускать его до тех пор, пока не поймет, к каким трагедиям может привести включение и как их предотвратить.

Мое любимое место в Музее Гоеттрейдера – это экспозиция на тему того, что могло бы произойти, случись у Двигателя при первом запуске какая-нибудь неисправность. При наихудшем раскладе беспрецедентно мощный поток энергии, поглощенный Двигателем, переполнил бы его впускную часть и вызвал взрыв. Сан-Франциско бы сразу превратился в дымящийся кратер, Тихий океан – заразился тау-радиацией, а 10 000 квадратных миль пахотной земли стали бы спекшейся коркой, не способной породить ничего, кроме боли. В общем, значительная часть Северной Америки была бы непригодна для жизни на многие десятки лет!

Родители часто жаловались руководящему совету музея на то, что кошмары, о которых повествует экспозиция, чересчур сильно действуют на детей. Они упирали на то, что раз эксперимент оказался удачным, то и не стоит, пожалуй, швырять посетителей в параноидальные фантазии о глобальной катастрофе. Зачем отвлекать любознательных людей от великого вклада Гоеттрейдера? В итоге стенды перенесли в полутемный тупичок, находящийся в стороне от главного зала, и там-то старшеклассники могут во время экскурсии, обмирая от страха, наблюдать закольцованную запись гипотетического конца света.

Я не гений, как Лайонел Гоеттрейдер, Курт Воннегут или мой отец. Но и у меня есть своя теория: несчастный случай необязательно сопутствует каким-либо открытиям или технологии, он связан и с людьми. Каждый человек, с которым вы сталкиваетесь, воплощает для вас случайность, связанную именно с ним. Однажды все может пойти прахом. Близости без последствий не бывает.

Вот что заставляет меня вернуться к Пенелопе Весчлер и несчастным случаям с нами. Со всеми нами.

7

Пенелопа Весчлер должна была стать астронавтом. Еще в детстве составители перспективных сводок личных прогнозируемых качеств отметили у нее высокий уровень умственного и физического развития, непоколебимую амбициозность и уверенность в себе. Уже тогда Пенелопа точно знала, какой путь ей предназначен, и не желала ничего иного. Она непрерывно готовилась – и в школе, и за ее пределами. Не к прогулкам по Луне. По спутнику Земли может прогуляться кто угодно. И летать месяц на орбите тоже может каждый. Нет, Пенелопа намеревалась преодолеть следующую ступень – приступить к исследованиям глубокого космоса.

Ее занятия не сводились к учебе, тренировкам и постоянным проверкам.

Они имели еще и социальную направленность, вернее, антисоциальную. Для долговременных космических экспедиций кадровые агентства искали людей, которые росли в крепких семьях и имели наработанные эмпатические модели, пригодные для построения взаимоотношений с коллегами по полету, рассчитанному на годы, а то и на десятилетия. Им требовались кандидаты, способные заботиться о других. Но потенциальные астронавты не должны были слишком сильно тосковать по дому или мучиться от безысходной депрессии уже на шестом месяце длительной экспедиции. Согласно скользящей психологической шкале, для подобной работы прекрасно подходят самоуверенные дети, выросшие без братьев и сестер, чьи родители никогда не разводились. Конечно же, социопаты с акульим взглядом не имеют никаких шансов для освоения космоса!

И Пенелопа с отроческих лет проявляла дружелюбие, но сознательно ограничивала личные связи, чтобы не быть привязанной к Земле.

Она оказалась по-настоящему крута. Во всех отношениях – лучшая среди своих соратников. Пенелопу единогласно признавали неформальным лидером при выполнении любого задания.

Да, ей суждено было стать первопроходцем. Она могла своими глазами увидеть бури на Юпитере и оставить следы ступней на запыленных кольцах Сатурна. Ради этого стоило отказаться от близкой дружбы, от любовных привязанностей и даже от верной собаки.

Все шло по плану. До тех пор, пока она впервые не попала в космос.

Она не завоевала главный приз.

Да, Пенелопа выполняла все свои обязанности настолько точно, что ее действия могли служить для новобранцев иллюстрацией наивысшего уровня подготовки астронавта. Она являлась идеальной кандидатурой – причем готовой ко всему. Она стала образцом для подражания.

Но когда космический челнок миновал верхний слой земной атмосферы, в голове у Пенелопы вдруг сделалось пусто – хоть шаром покати.

Среди людей есть чрезвычайно малочисленная группа, отличающаяся тем, что в космическом пространстве у них резко нарушается работа мозга. Некие тончайшие влияния давления и окружающего вакуума на межмолекулярные связи в нейронах перестают привычно функционировать. Никто толком не догадывается, в чем дело. А Пенелопа, как выяснилось, входила в это меньшинство. Удивительно, но каким-то образом ее особенность никак не проявилась во время тестов и медицинских обследований на тренировочной базе.

Конечно, Пенелопа не могла оплошать. Вот она изящно проводит челнок, который вырывается за пределы стратосферы Земли, и впервые видит бескрайнее пространство космоса. Ее сердце начинает биться в восторженном, экстатическом, однако размеренном ритме. Она испытывает такое счастье, какого не знала никогда прежде. А потом… ничего.

Она не понимает, кто она такая. Она не знает, что делать. Нечто, лежащее в основе всей ее психологической организации, удерживает Пенелопу от панической атаки, которая непременно случилась бы с подавляющим большинством людей, если бы те вдруг обнаружили, что управляют треклятым космическим кораблем, а их родная планета осталась далеко за кормой.

Тем не менее Пенелопа за несколько секунд впала в полную растерянность. И она почему-то не могла ничего вспомнить. Изученная вдоль и поперек приборная панель поставила ее в тупик. Пенелопа в ужасе глазела на сокращения и символы, которые испещряли десятки кнопок, загорающихся и гаснущих в хаотическом на первый взгляд порядке. Она смотрела сквозь обзорный купол на сияющую звездную изморось. Та покрывала черный холст космоса и походила на облачка пыли, которые поднимали белки, прыгая по кедрам, что росли во дворе у ее бабушки и дедушки. Ей тогда, кажется, уже исполнилось восемь лет…

И пока Пенелопа раздумывала, почему она вдруг ударилась в детские воспоминания, голоса в ее наушниках зазвучали гораздо громче и требовательнее, чем минуту назад.

– Мне очень жаль, – пролепетала она, наконец, – но я не понимаю толком, где нахожусь.

Коллеги по полету – отлично подготовленные, но немного завидовавшие Пенелопе, потому что она всегда опережала всех, сменили ее в пилотском кресле. Выполнение задания пришлось прекратить (что обошлось весьма недешево), поскольку непредсказуемое состояние Пенелопы представляло угрозу для экипажа.

Представьте себе, Пенелопа, лучшая из лучших, сделалась опасна для окружающих!

Пристегнутая к креслу наблюдателя на время скоропостижного возвращения домой, она неотрывно смотрела на Землю. Планета, словно покрытая голубым лаком и припудренная атмосферными фронтами, увеличивалась в размерах. Глаза Пенелопы обжигали едкие слезы. Никогда в жизни она не видела ничего прекраснее – и никогда больше не увидит, пусть даже ей еще не вынесли окончательный приговор.

На Земле ее умственные способности вернулись в норму, и она поняла, что карьера астронавта для нее закончена. Она намеревалась проводить десятилетия вдали от планеты. Однако ее космический опыт ограничился меньшим сроком, чем проводит в космическом пространстве турист, решивший на часок-другой сгонять на шаттле со скидкой выходного дня за пределы термосферы. Тот самый мозг, который позволил ей стать безукоризненным астронавтом, напрочь закрыл для Пенелопы желанную профессию.

Такой вираж, несомненно, сломил бы любого человека. Но Пенелопа не сдалась. Погрузившись на пару месяцев в гравитационный колодец всеподавляющей депрессии и отказываясь от любой медикаментозной терапии (лекарства могли дурно повлиять на попытки отыскать себе иное подходящее занятие), Пенелопа прониклась новым стремлением, которое вновь заставило воспрянуть ее способности и дарования.

Раз ей нельзя быть астронавтом, она станет хрононавтом.

8

Я покинул свою квартиру (она находилась на сто восемьдесят четвертом этаже двухсотсемидесятиэтажного небоскреба, а тот, в свою очередь, был связан паутиной переходов с семью другими такими же башнями) и выехал через транспортный узел, который находился в основании нашего восьмиугольника. Мой отец потянул за кое-какие ниточки, поскольку небоскреб принадлежал тому же самому жилищному холдингу, что и здание, где проживал он сам, – и мне, можно сказать, повезло. По крайней мере, моя обитель не была обращена в сторону самой густонаселенной части Торонто: из моих окон открывался приятный вид на озеро Онтарио и на биосферный заповедник «Ниагарский уступ». Я мог даже любоваться шпилями: те возвышались в центре Буффало и частенько поблескивали в лучах утреннего солнца, встающего над изогнутым горизонтом.

Многие ездят на работу на собственных машинах, но, если честно, тот трехмерный транспорт гроша ломаного не стоит. Уж на что хороши летающие автомобили, но и они торчат в пробках на высоте этажей этак двадцати над каждой улицей.

Я предпочитаю пользоваться транзитными капсулами одной из многоуровневых дорог, проходящих через Торонто. Каждая представляет собой металлический стручок, открывающийся, как раковина мидии: внутри находятся экраны, мягкое сиденье и разъемы, к которым можно подключить личные гаджеты, помогающие скоротать время в пути. Капсула доставит вас в любое место, охваченное общегородской транспортной сетью, а с помощью выдвижного двигателя воздушной подушки может преодолевать и небольшие расстояния вне маршрутных линий.

На работу я, как обычно, опоздал на двадцать минут. Моего босса раздражают практически все стороны моей жизни, и на недовольство по поводу хронических задержек его попросту не хватает.

Да, чуть не забыл, мой начальник и есть мой отец!

Вывеска на фасаде, разумеется, гласила, что в здании находится ИНСТИТУТ ХРОНОНАВТИКИ. Я считал такое название невыносимо пошлым, но, поскольку все сотрудники отца боготворили своего «большого босса», я пребывал в меньшинстве. Кроме того, никто, кроме меня, не удосуживался по дороге в лабораторию вскинуть глаза на дурацкую вывеску.

Каждый был занят исключительно собой, так что и на меня никто тоже не обратил никакого внимания.

Нужно сразу прояснить еще один момент: хотя я и работал в лаборатории, из этого не следует, что я умный.

Там, откуда я прибыл, все работают в лабораториях.

Повседневная рутина перепоручена технике. Там нет ни бакалейных лавок, ни бензозаправок, ни заведений фастфуда. Никто не собирает отходы из баков, выставленных к краю тротуара, не ремонтирует автомобили в гаражах с помощью тяжелых инструментов. Любая черная работа, которую в прошлом выполняла большая часть трудящегося человечества, автоматизирована и механизирована. Крупные международные корпорации – на них лежит обязанность поддерживать данную технику в хорошем состоянии – жужжат себе понемногу, занимаясь мелкими усовершенствованиями. Если у вас дома барахлит оборудование для удаления органических отходов, вам не надо вызывать слесаря, даже если бы такие еще существовали, ведь дом оснащен роботами-ремонтниками, которые постоянно наготове. Портные, швейцары, садовники и плотники чужды нашему времени ровно настолько же, насколько и фонарщик с бидоном керосина и горящим фитилем на шесте.

Книжные магазины или кафе еще имеют место быть, но относятся к нишевому бизнесу и обслуживают ностальгирующих фетишистов. Можно пойти в настоящий ресторан, где повар собственноручно приготовит для вас обед. Но официант, обслуживающий вас, в действительности является актером. Он участвует в представлении, где и вы сами оказываетесь одним из активных участников. В общем, поход в ресторан можно уподобить этакой реконструкции, ролевой игре в режиме реального времени.

Поскольку материальные потребности удовлетворяются полностью, мировая экономика переключилась на развлечения. Это и основа, и движущая сила современной цивилизации. Многие из нас трудятся в лабораториях, где изобретают, конструируют и создают все новые средства и способы развлечения. Вот что по-настоящему нужно простому смертному в нашем мире! Разумеется, от потребителя практически ничего не требуют. Надо лишь платить за развлечения. Чем они ярче и головокружительнее, тем лучше – и дороже.

Если ты ученый, поглощенный взломом неприступных кодов или затевающий небывалую экспедицию, тебе не стоит ждать поддержки ни от кого, кроме дюжины перманентно недофинансируемых правительственных агентств (да и они оказывают тебе минимально необходимую финансовую поддержку).

Понятно, что никого все эти коды и научные экспедиции не интересуют. Но если ты можешь создать новейшее, сногсшибательное развлечение, то финансирование может стать неограниченным.

Поэтому-то и мой отец, который получил всенародное признание как один из истинных гениев нашей чудесной эпохи, посвятил себя исключительно туризму во времени.

Правда, «перемещение во времени» – совсем не те слова, под которые даются крупные инвестиции. Но стоило прибавить к ним «туризм», и выстроилась длинная очередь желающих заплатить за посещение какой заблагорассудится геологической или исторической эпохи планеты Земля. Народ жаждал своими глазами увидеть, что происходило в прошлом, и деньги потекли рекой.

Все захотели стати хрононавтами.

9

В ходе эксперимента, который мой отец назначил на 11 июля 2016-го, люди могли впервые попасть в прошлое и присутствовать при запуске первого Двигателя Гоеттрейдера. При этом сам Двигатель должен был уподобиться якорю во времени, а его тау-излучение превратиться в своеобразный путь (помните «дорожку из хлебных крошек»?) – и стать маршрутом в космическом пространстве, ведущим прямиком в 11 июля 1965 года – на пятьдесят один год назад.

В 2015 году исполнилось пятьдесят лет со дня Активации Двигателя Гоеттрейдера. Юбилею придали огромное значение – города планеты из кожи вон лезли, чтобы превзойти остальных в размахе празднования. Возьмем, к примеру, датчан – ведь у них появилась возможность напомнить миру, что, хотя великое научное открытие и было сделано в США, но родился-то его автор в Дании!

Наверняка у них разом от волнения подскочило кровяное давление.

Однако главное событие свершилось в Музее Гоеттрейдера, вобравшего в себя первый Научно-технологический центр Сан-Франциско. Невыразительные серо-бурые оштукатуренные стены и подслеповатые окна здания оказались под защитой более поздней постройки, роскошного хрустального венка, рассеивающего своими бесчисленными гранями днем солнечный свет, а по ночам – лунный.

Утром в субботу 11 июля 2015 года, стоя на помосте, который соорудили перед фасадом музея, Виктор Баррен дал старт празднованию полувекового юбилея. Мистер Баррен, освещенный вспышками множества фотокамер, сделал публичное заявление о том, что первое в мире путешествие во времени состоится ровно через год – в 10 часов утра, в понедельник 11 июля 2016 года. Затем он ткнул рукой в сторону круглых часов на фасаде и начал отсчет: 31 622 400 секунд, или 527 040 минут, или 8784 часов, или 366 дней. То будет величайший эксперимент из всех, какие имели место после запуска Двигателя Гоеттрейдера. И как только соответствующие правительственные организации дадут добро, технология станет коммерчески доступной для широкой публики и лицензированные хрононавтические установки дадут каждому возможность безопасных путешествий!

Народ ликовал. Отцовская машина времени должна была, несомненно, оказаться одним из самых многообещающих технических изобретений в истории человечества.

В общем, Виктор Баррен сделался звездой полувекового юбилея Двигателя Гоеттрейдера.

А круглые часы, перевезенные в Институт хрононавтики Торонто, продолжали тикать, как будто точное мгновение, в которое отец займет место среди титанов науки, было заранее математически рассчитано и являлось непреложной истиной. Требовалось всего лишь, чтобы часы исчерпали отведенный им лимит и не подвели.

Кстати, шумиха с юбилеем не имела никакой серьезной подоплеки. Это была, скорее, театрализованная рекламная акция, имевшая целью настроить публику на ожидание и воздействовать на финансистов, дабы те увеличили вложения в принципиально новую разновидность высококлассных развлечений, которую вознамерился создать мой отец.

Правда, имелась в мечтах о доходном бизнесе одна загвоздка. Мой отец должен был на деле доказать, что люди могут путешествовать во времени, ничем не рискуя. Быть настоящими хрононавтами.

Поэтому ради безопасности первую модель машины времени запрограммировали на одну-единственную точку назначения: подвальную лабораторию Лайонела Гоеттрейдера в Сан-Франциско и, конечно, на 11 июля 1965 года. Хвост тау-радиации вел только туда. Это должно было непременно исключить засылку хрононавтов в другую эпоху из-за какой-нибудь нелепой ошибки. Модель-прототип все равно что гондола канатной дороги, натянутой между двумя альпийскими вершинами, – в ней просто невозможно отправиться куда-то еще по собственному желанию. О дальнейшей эксплуатации машины можно будет говорить лишь после успешного завершения эксперимента – когда маршрут между 2016 и 1965 годами будет скрупулезно нанесен на карту пространства-времени.

Иными словами, пока еще непроверенную теорию нужно было проверить на практике, а уж потом вкладывать в мероприятие деньги.

Естественно, что первым хрононавтам, которые отсчитывали дни и часы до старта, следовало быть готовым ко всему.

В группу вошли шесть человек, пожалуй, идеальное количество для подобного эксперимента. С психологической точки зрения команда оказалась достаточно велика и не могла ощущать себя разведывательным отрядом, что позволило добровольцам культивировать личные взаимосвязи в разумных пределах. Каждый из шестерки был прекрасно подготовлен для выживания в любых условиях. Не только в физическом, но и в культурном отношении. Допустим, что-то пошло не так, они угодили в прошлое, но сбились с курса, и их отнесло на пять веков или на пять тысячелетий назад. Что тогда прикажете делать? А они должны были знать…

Да, команда хрононавтов в принципе получилась отменная. Непредвиденные сложности и форс-мажорные ситуации были им по плечу – похоже, никакие временные эпохи не могли вызвать у них приступ паники.

Разумеется, был предусмотрен и аварийный протокол, по которому их выдергивало бы обратно в настоящее, но для его запуска требовалось несколько секунд, которые могли сыграть роковую роль, если кому-то из участников угрожала смертельная опасность. Имелась и функция автоматического возврата, которая активировалась в случае катастрофического сбоя в системе. Это означало, что даже если вся группа погибнет, техника не останется в глубинах прошлого, чтобы одним лишь своим существованием перевернуть историю вверх тормашками.

Несомненно, с научной точки зрения разумнее было бы отправить какой-нибудь неодушевленный предмет или, скажем, обученное животное. Однако имелись сразу две проблемы, препятствующие столь простому решению. Во-первых, отец хотел быстренько заткнуть рты скептикам. Вы же согласитесь, что команда из нескольких человек производит гораздо более сильное впечатление, чем если бы в прошлое закинули беспилотник или домашнего кролика, верно? Во-вторых, когда играешь с пространством-временем, предел погрешности настолько мал, что желательно поручить принятие обоснованных решений проворному и тренированному человеческому мозгу. Ведь если случится нечто из ряда вон выходящее, нельзя пускать все на самотек – это может спровоцировать необратимые перемены в истории человечества. Такое было бы и впрямь плохо!

А пойти наперекосяк может что угодно. Поэтому для экспедиции отбирались люди, которые должны были сохранять непоколебимое спокойствие под давлением обстоятельств и могли выжить в экстремальной ситуации. Шесть хрононавтов, каждый из которых относится к числу самых выдающихся личностей нашего времени.

Абсурд заключается в том, что для экспедиции отобрали и меня.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8