Эля Джикирба.

Лиловый рай. Роман. Том второй



скачать книгу бесплатно

Джанни примиряюще поднял руки.

– Всё-всё. Рассказываю. Успокойся, сынок. Успокойся. Я встретил его на улице, проследил за ним и нанёс визит к нему домой. Мальчишка обитал в ужасных условиях.

– Где именно?

– В Куинсе, но в самой вшивой его части. В комнате, похожей на гроб.

– С ума можно сойти. Кстати, только что он сказал мне, что его отец погиб, а мать продала его за триста баксов, когда ей понадобилась доза.

– Парни уже работают в этом направлении.

– Наркотики?

– Что?

– Он наркоман?

– Нет-нет. Как сказал про него Вишня, ангелочек не пьёт, не курит, не колется, не глотает, не нюхает.

– Ха-ха. И даже не курит и не трахается?

– Ну почему же? Трахается. Но не курит. Ни травы, ни никотина. Нет, траву может покурить, но очень редко. А ещё он практически не ест. Один помидор в день или кусок арбуза. Может выпить разбавленный водой сок. Может съесть кусок очень хорошего хлеба, ну знаешь, такого, домашней выпечки. Сядет к тарелке, отрывает по кусочку и ест. Медленно так.

– Это противно?

Джанни промолчал. Что за глупый вопрос! Так говорить о Майкле!

– Понял, – усмехнулся Стив. – У него есть дев… нет, по-другому спрошу. Какой он ориентации?

– Нормальной. И девушка вроде есть, если ему верить. Дело в том, что в Италии Вишня предложил ему взять на весь период поездки красивую девушку для сопровождения. Самую лучшую предлагал, на выбор, но он отказался. У меня, говорит, есть уже на примете девушка, поэтому я не буду встречаться ни с кем больше одного раза. Но подробностей о ней сообщать не стал. Он вообще не из болтливых.

– Образование есть?

– О да! Весьма приличное! Отличный английский, очень недурной испанский, и по-итальянски может изъясняться, правда, ему не хватает практики. Хорошо знает мировую историю и литературу, реально хорошо, я был удивлён, такие знания можно получить лишь в престижном колледже или частным образом. Так что загадок много. Но это временно, ты же понимаешь. Парни раскопают о нём всё, до самых мелочей.

– Пусть копают, хотя, я думаю, он сам о себе всё расскажет. Мне точно расскажет.

– Что ты собираешься с ним делать?

– Странный вопрос, Джан. Поселить его в достойные условия – первым делом. Кстати, почему он так плохо одет? Ты что, не мог купить ему приличную одежду?

– Он не позволил. И за гостиницу сам платил.

– У него есть деньги?

– Немного. Тысяч тридцать, как мне сообщили.

– Неплохо для малолетнего бродяги, ты не находишь?

– Я же говорю – мы работаем.

 
V
 

Пока Стив и Джанни выясняли отношения, Майкл, кусая губы, сворачивал из собственной простыни и наволочек верёвку, чтобы спуститься из окна второго этажа вниз, на невидимую с фасадной стороны боковую часть зелёной лужайки.

– Беги, пока не поздно, Мигелито. «Беги, Лола, беги», – пробормотал он, вспомнив мимоходом, как ценила Джейн европейское кино, которое ему поначалу казалось скучным и удивляло вниманием к экзистенциальным деталям.

Он быстро собрал вещи, сбегал в ванную за зубной щёткой, упаковал всё в свой старый рюкзак и перекинул импровизированную верёвку через подоконник открытого окна.

Зацепиться на боковой стене дома было совершенно не за что, но Майкла это не смущало.

Надо как-нибудь добраться до уровня первого этажа, а там он просто спрыгнет на землю и даст дёру из этой чёртовой клоаки.

Он уже хотел забраться на подоконник, как метрах в тридцати от дома, прямо у кромки леса, увидел Вишню.

На обычно улыбчивом лице телохранителя на этот раз не было и следа веселья, лишь медленно двигалась пережёвывающая жвачку челюсть. Это движение было единственным, что напоминало о том, что на лужайке стоит живой человек, а не статуя, и Майкл отчётливо понял, что у него нет ни малейших шансов сбежать и из этого дома, и от этих людей.

– А не пошёл бы ты в жопу, – прошептал он и показал Вишне выставленный в неприличном жесте безымянный палец.

Вишня на брошенный им вызов никак не отреагировал.

– Ты влип, Мигелито, по полной программе, – прошептал Майкл, продолжая рассматривать Вишню. – Кончай рыпаться, это даже не смешно.

С этими словами он подтянул внутрь комнаты верёвку, не торопясь развязал все узлы и так же неторопливо опять застелил постель. Затем разобрал сложенные в рюкзак вещи, сам рюкзак спрятал в нижний ящик длинного светлого комода, взял наушники, врубил музыку и прямо в обуви улёгся на покрывало с геометрическим абстрактным рисунком, которым была застелена его кровать.

– В твоей жизни наступил новый этап, Мигелито, – обратился он к себе. – И куда он тебя заведёт, даже мамита не смогла бы угадать. Лишь спросила бы с укоризной: «Эх, Мигелито, и как же ты дошёл до такой жизни?»

«До какой жизни?» – спросил бы я.

«А вот до такой, непонятной, – сказала бы она. – Я-то думала, ты будешь президентом, а тебя люди считают вещью. Берут, когда захотят, когда не захотят – отдают».

«Никто ещё меня добровольно не отдал, – возразил бы я. – Ну, кроме Панчито, но он как раз не в счёт».

«Почему не в счёт?» – спросила бы она.

«Он меня ненавидел», – сказал бы я.

Воображаемый диалог с Тереситой в итоге не удовлетворил его, потому что Майкл не нашёл в нём ответов.

И вообще, не стоило вспоминать мамиту.

«Поздравляю тебя, Мигелито, – мысленно резюмировал он. – Сегодня у тебя появился хозяин. И раб здесь не он. Раб здесь – ты!»

Сразу захотелось плакать, но Майкл сдержался, только громче включил музыку, чтобы заглушить возникшее против воли и, как назло, не желавшее исчезать разочарование.

Нервное напряжение вскоре принесло свои плоды, и в итоге он крепко уснул.

– Малыш спит, – заговорщически подмигнув, сообщил в приоткрывшуюся дверь кабинета Вишня.

– Не спускай с него глаз, – отозвался Стив, и Вишня исчез.

 
VI
 

Во сне, не таком, конечно, как его лиловые сны, а больше похожем на воспоминания о проведённых в Мексике временах и при этом беспокойном и муторном, мелькали лица, слышались упрёки невидимого Гонсало, Тересита била палкой Инеситу и приговаривала отчего-то: «Вот тебе, Гуаделупе, вот тебе», Инесита беззвучно кричала и просила прощения в ответ.

Вот и Майкл. Он бежит по дороге, за ним гонится Хосито, Майкл не видит его, но знает, что это Хосито, что он догоняет и вот-вот догонит его.

Майклу страшно.

А вот и Джейн. Она ругается и смотрит с укоризной. В руках у неё корзина с фруктами, та самая, что всегда стояла на столе в кухне дома Гонсало, и Джейн жалуется, что корзина тяжелая и она устала её носить. Майкл чувствует себя виноватым, хотя сам не знает почему. Ах да, он, кажется, должен был отдать корзину Зануде Смиту, но не сделал этого.

А вон и Мигель Фернандес. Стоит на горе, смеётся и говорит Майклу:

– Я тебя предупреждал.

– О чём? – беззвучно спрашивает Майкл, сильно плачет и кричит, но крика его никто не слышит.

Проснувшись, он долго лежал, просто глядя в потолок.

«Ты никто, и зовут тебя никак, и ты никому не нужен, кроме всяких извращенцев, пусть даже таких умных и богатых, как эти. А ещё ты нигде не учишься, не хочешь делать карьеру, не занимаешься ничем и не нашёл себе хорошую девушку, а просто придумал, что она у тебя есть. У тебя нет даже жилья. Они называют тебя ангелом, и они правы, чёрт возьми. Ты тоже знаешь, что ты ангел, не надо отнекиваться и обманывать себя, говоря, что лиловый мир снился тебе потому, что твоя мать была наркошей. Какая ерунда! Ты, конечно же, ангел, но жалкий и ничтожный. Залетел из лилового мира сюда, а обратной дороги не нашёл. И у тебя даже нет сил покончить с собой!»

Наконец полились слёзы, и он лежал и плакал, попутно кляня себя за то, что ведёт себя как девчонка.

Как мне плохо, мамита…

Новая жизнь

 
I
 

Для Стива встреча с Майклом закономерно закончилась бессонной ночью. Он метался по кабинету и под бутылку коньяка выкурил громадную сигару, послевкусие от которой «заполировал», по его собственному выражению, крепким косяком величиной чуть ли не четыре дюйма.

Ни свет ни заря он уже примчался к Джанни, но в дом не зашёл, а забежал в примыкающую к нему пристройку и все переговоры о будущем обустройстве Майкла вёл оттуда.

С самим Майклом он встречаться не стал.

Он принял решение поселить Майкла в «небольшом помещении», как Стив шутливо назвал апартаменты в триста квадратных метров с двумя спальнями, кабинетом-студией, кухней-столовой и залом, которые были давно приобретены отвечавшими за недвижимость агентами Стива в тихом квартале Верхнего Вест-Сайда, подальше от суеты и посторонних глаз, в старинном модернизированном девятиэтажном доме с огороженной и утопавшей в зелени территорией, подземным паркингом и напоминавшим дворцовый зал для приёмов подъездом. Отделанная в дорогом и одновременно очень свободном стиле квартира, по мнению Стива, как нельзя лучше подходила к ситуации, так как имела два выхода, один из которых вёл к обшитому красным деревом лифту, а второй – в соседнюю квартиру, также принадлежавшую ему. Там Стив распорядился поселить охрану.

– Может, не будешь так наседать? – попробовал остановить его Джанни. – Ты хотя бы поинтересовался, хочет ли он жить там, где ты собираешься его поселить. В огромной квартире, совершенно один, да ещё и с хвостом за стеной.

– Хвост не будет ему досаждать, я даже камер в его берлоге не поставлю, так что не выдумывай. И вообще, не вмешивайся, артист, – отрезал Стив и, перестав обращать внимание на Джанни, набрал в фейстайме одного из агентов.

– Значит, так, Марк, да-да, я тоже приветствую тебя и рад тебя видеть, так вот, Марк, в течение пары дней в апартаментах на Весте, ты, надеюсь, понял, в каких именно, надо кое-что сделать. Записывай или запоминай, только смотри ничего не упусти. Активируй в доме видеонаблюдение, и внутреннее, и наружное, и посели рядышком самых толковых ребят из охраны. В самой квартире камер не ставить. Да-да, только вокруг, ты всё правильно понял.

Он выслушал ответ и продолжил распоряжаться:

– Нет, это не всё. Пусть забьют под завязку гардеробную комнату самыми лучшими вещами, о которых мог бы мечтать юноша шестнадцати… Что, Джан? Ну да… семнадцати лет. Да, ты не ослышался, в квартире будет жить молодой человек, и это, чёрт возьми, не то, о чём ты сейчас подумал.

С ухмылкой выслушав ответ, он продолжил:

– Итак, там должно быть… Что? А, да, размеры тебе скинет Джан. Значит, на первых порах там должно быть не менее дюжины денима, столько же футболок, маек, курток и костюмов штук десять, тоже самых крутых. Семь-восемь… нет, двенадцать пар обуви на любую погоду, и чтобы они соответствовали верхней одежде, нет, ну ты точно записываешь вообще, что я говорю, а то… Да? Я распоряжусь выдать тебе самую большую премию в мире. Что? Да, можно и Оскара. Что? А, ещё Золотой напёрсток? А что это такое? Понял, ха-ха. Напёрсток тоже выдадим, мне не жалко, ты же знаешь. Ладно, шутки в сторону. Кроме шмоток, обеспечишь парня всем необходимым. Мужскую косметику привезите, шампуни с бальзамами… Что? Нет, бритва ему пока…

Стив вопросительно взглянул на Джанни, и тот отрицательно качнул головой.

– Нет, ему не нужна бритва, зато нужно нижнее бельё, самое лучшее, конечно, расчёски, халаты, фен, парфюма побольше, крема там разные, скрабы, салфетки, презервативы, лубриканты, чёрт, я не знаю, что ещё? Ты всё понял? Тогда действуй.

Стив улыбнулся в трубку, слушая ответ.

– Да, Марк, в гараже должны стоять машины. Какие? Чёрт подери, конечно, самые крутые! Сколько? Штук пять-шесть на выбор. А, да, хороший байк поставь и лёгких мотоциклов пару штук. Мальчишки любят выпендрёж, и не думаю, что Майкл – исключение. Да, его зовут Майкл, и ты будешь любить и опекать его, как родного сына. Да, на кухне должно быть полным-полно продуктов и напитков на все вкусы. Что? Нет, это я не тебе.

Стив вопросительно взглянул на покачивающего головой Джанни.

– Он не ест, я же говорил тебе, – заметил Джанни.

– Бедный ребёнок. Наверняка это от стресса, – ответил Стив.

Джанни удивился. Чёрт, а ведь он прав! И как же Стивви удаётся сразу узреть самую суть?

– Да, Марк, тут Джо подсказывает, что парень мало ест. Значит, давай ещё диетолога, и анализы все возьмите, так, на всякий случай, мало ли, что с ним, а вдруг что-то серьёзное… Психоаналитик? Нет, не думаю, что ему нужен психоаналитик. Он сам справляется, я уверен.

Стив повернулся к Джанни и сказал:

– Он же не Марша, чтобы бегать к психоаналитикам по любому поводу.

Джанни всё труднее было сдерживать себя. Чёрт возьми, Стив даже не интересуется его мнением! Понятно, что он уже считает Майкла своей собственностью, и понятно, что так оно и есть. Но нашёл-то его Джанни, и хотя бы из этих соображений можно было спросить, что и как. Может, он дал бы толковый совет?

Стив ещё какое-то время обсуждал с Марком детали. Завершая разговор, спохватился, что не всё сказал, напомнил о массажисте, тренере по йоге и плаванию и о том, чтобы на кухне уже завтра хлопотал личный повар, а специально обученный персонал вылизывал квартиру языком.

– В буквальном смысле чтобы вылизывали. Язычком, язычком! – прокричал он и завершил разговор.

– Насчёт уборки ты попал в точку, – заметил Джанни. – Малыш патологически чистоплотен.

– Вот я и говорю – стресс. И нет чтобы сразу же передать мальчишку мне, так нет, мы тащим его в Италию. Разговор о твоих художествах впереди, не думай, что я что-то забыл.

– Ради бога, – пожал плечами Джанни. – Я готов к любому разговору.

– Вот и отлично. Звони сейчас Дэвиду, мне надо сделать ещё несколько заказов. Позарез нужны хорошие камни, потому что мой ангел будет носить кольца, фенечки и пояса с бриллиантами чистейшей воды. И всю одежду ему будут шить на заказ, и обувь тоже, и бельё будет с его монограммой, и постель, и все его автомобили, велосипеды, ролики, доски для сёрфинга – всё будет по спецзаказу, посуда, стаканы, косметика – всё-всё! Один сплошной эксклюзив!

– Ты же уже купил ему большую часть перечисленного.

– Ты издеваешься? Это же временно, на первых порах. Эксклюзив требует основательной подготовки. Вот сколько времени тебе требуется, чтобы сшить себе костюм?

– Стив, может, притормозишь немного – на первых порах? Он жил в трущобах, не расставался с пушкой, носил очки и шапку, чтобы не бросаться в глаза, боялся каждого прохожего. Ему надо прийти в себя, а не превращаться в игрушку для твоих амбициозных утех.

– Всё сказал? И как разволновался, смотрите на него, даже лысина запунцовела, будто сварили в кипятке. Давай так, Джан. Ты уже вдоволь наигрался в отцов и сыновей, а сейчас пришёл мой черёд. И играть я буду по своим правилам. Не выводи меня из себя, я в который уже раз, чёрт возьми, вынужден напомнить тебе, что еле сдерживаюсь из-за того, как ты повёл себя, когда нашёл его. И хватит называть его малышом.

– Почему?

– Я сказал уже почему.

– Я не слышал. И почему?

– Меня это бесит!

Джанни ничем не показал своего возмущения словами Стива. Поднял по привычке вверх обе руки, затем взял смартфон и набрал номер личного ювелира Стива, одного из давних агентов, выходца из русской эмигрантской среды, умницы и ловкача по имени Дэвид Редчикофф.

После не менее эмоционального, чем до этого с Марком, разговора с ювелиром Стив сказал, что уходит, потому что у него полно дел, а вечером он идёт с семьёй на премьеру в Мет и должен успеть привести себя в порядок.

– Какая-то чёртова новая концепция «Травиаты», как мы можем это пропустить, ты что, Джан, – иронично объяснил он предстоящий поход в оперу.

– Я в курсе. Иду туда на следующей неделе. Ты представишь Майкла семье?

Стив не сразу ответил Джанни на последний вопрос. Задумавшись, подошёл к окну и довольно долго смотрел на просторную лужайку перед домом, затем обернулся и пустился в объяснения.

– Нет. Пока, во всяком случае, точно нет. Думаю, что и потом тоже. Он из этой жизни, а семья из той. Я сознательно не буду давать более точных характеристик своим двум жизням, не буду делить их на главную и второстепенную. Честно говоря, не знаю, какая из них главная, но точно знаю, что Майклу там делать нечего. Его появление нарушит весь выстроенный с такими усилиями баланс, а я никак не могу этого допустить. И потом, я понятия не имею, как его представить. Сын? Ангел? Найдёныш? Просто очень красивый мальчик? Ха-ха, представляю себе, какую гримасу скорчит Марша.

– Я понял, – почему-то почувствовав облегчение, сказал Джанни.

 
II
 

Сбегая по ступенькам небольшого крыльца дома Джанни, Стив пел. И потом пел весь вечер. И даже подпевал в опере певцам на сцене, чем шокировал Маршу и довёл до истерического смеха Мелиссу.

Одетая в легчайшее шифоновое платье лазуритовых тонов, сиявшая великолепными опалами, подаренными ей к недавнему дню рождения последним на этот момент бойфрендом, Миком Штайнером, Мелисса очень старалась остаться в своём привычном, освоенном ещё в детстве, отстранённо-холодном образе, но поведение Стива выбило её из колеи.

Поначалу она лишь посмеивалась в кулачок, а потом, когда Стив со словами запел «Бриндизи», уже откровенно, не таясь, хохотала.

Одетый в светлый костюм и белоснежную рубашку, с подобранным в тон платью Мелиссы шёлковым нагрудным платком, Мик Штайнер, которого Мелисса шутливо называла Шварцем из-за немецкого происхождения, лишь смущённо покашливал в кулак каждый раз, когда из соседнего кресла начинали доноситься громкие и не всегда чистые подпевки.

«Папа зажигает, мама на грани обморока, а ты, как всегда, пропустил самое интересное», – отстучала эсэмэску Теду Мелисса и, не в силах более сдерживаться, выскочила из ложи, а Мик бросился следом.

– Стив, может, хватит? – шипела Марша, изо всех сил сохраняя светскую улыбку на тщательно загримированном лице. – Это примирение с Джо привело тебя в такой восторг?

– С чего ты взяла, что мы поссорились? – с невинным видом спрашивал Стив и продолжал помогать певцам на сцене исполнять «Травиату». – Я просто люблю эту оперу. Волей-неволей полюбишь, если смотреть её в каждом новом прочтении. Кстати, сценография на этот раз не так безумна, ты не находишь, ля-ля-ля-а-а-а…

– Чего нанюхался этот Дженкинс, ты не знаешь? – возмущённо поинтересовался у жены владелец соседней ложи.

 
III
 

Наутро за завтраком торжествующая Марша показала Стиву выложенный кем-то на ютьюбе ролик с характерным названием «Развлечение душки Стива» и нарезкой наиболее выразительных сцен из его вчерашнего оперного дебюта. Рядом с нетбуком возвышалась кипа подготовленных специально для разговора с ним таблоидов с его фотографиями.

– Надеюсь, у ролика будет много просмотров, – благодушно заметил Стив, шумно отодвинул изящный белоснежный стул и, насвистывая мелодию «Бриндизи», вышел вон, оставив Маршу переживать своё бессилие в гордом одиночестве.

Всё к чертям, всё! Бизнес? Да ну его! Почти миллион корпораций в загашнике, мелких и крупных, – куда уже больше? Дети? Выросли уже! Марша? Пусть пьёт успокоительное и бегает к очередному психоаналитику. Джанни? О да, Джанни. Стив зол на него, сукин сын не сразу показал ему мальчика, потому что остался наглецом и бунтарём, хоть и скрывает это всю жизнь под маской послушания. Но без него ещё хуже. Без него Стиву неинтересно жить. Будто чего-то не хватает, то ли руки, то ли ноги, Стив так и не смог определить, чего именно.

Как такого наказывать? И вообще, о чём это он, когда жизнь вошла в такой головокружительный виток!

Семейные традиции

 
I
 

Мелисса и Тед гостили в родительском доме. Накануне семья Дженкинсов устраивала очередную вечеринку, на которой Стив с очаровательной непосредственностью спел с приглашёнными оперными звёздами ту самую мелодию из «Травиаты», а когда все напились, станцевал канкан и кинулся в одежде в бассейн.

Наступивший в доме родителей день брат и сестра по уже сложившейся традиции встречали у бассейна. Мелисса встряхивала головой и поправляла и без того безупречную причёску, на этот раз представлявшую собой вроде бы небрежно собранные в косичку волосы, но Тед знал цену этой небрежности: утренний визит стилиста обязателен, и это длится уже несколько лет. С тех самых пор, как сестра повзрослела настолько, чтобы начать встречаться с парнями.

– Знаешь, медвежонок, папа, конечно, тиран, но и мама далеко-о не подарок, – оторвавшись от смартфона, заговорила Мелисса. – В детстве мне казалось, что мои родители не имеют недостатков и вообще самые лучшие в мире. Потом самой лучшей довольно долго оставалась мама, она и сейчас почти идеал, хотя на многие её поступки я стала смотреть с диаметрально противоположной стороны. Но в стильности ей не откажешь. Видно, что мама придаёт своему имиджу большое значение, и мне это нравится. Я сама такая.

– Папа тоже, – ввернул Тед.

– О да. Но у него чувство стиля врождённое, в отличие от мамы. Ты видела её фотки времён детства и юности? Это же позорище! А папа в молодости был вылитый Джеймс Дин. Такой же крутой, факт. Но я говорила об идеале. Так вот, папа тоже был идеалом, а потом всё стало меняться, и из идеала он стал идолом.

– Ну ты даёшь!

– А с годами из идола превратился в тирана. Он же тиран, согласись.

– Ещё какой, – с добродушной усмешкой отозвался Тед.

– Крестоносец и дикий средневековый сеньор. Ричард Львиное Сердце.

– Я бы сравнил его с Юлием Цезарем.

Мелисса с любопытством взглянула на брата.

– Не знала, что именно ты ценишь его столь высоко. Мне казалось, что ты ему завидуешь.

– Конечно, завидую. Именно поэтому и оцениваю по достоинству. Он особенный. Такого в ночном клубе не встретишь, конечно.

– Тедди!

Мелисса сделала вид, что возмущена репликой брата, и вернулась к прежней теме.

– Он держит нас с тобой в кулаке.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10