Эль Эбергард.

На тёмной стороне тебя. Не доверяйте красивым незнакомцам…



скачать книгу бесплатно

Когда мы добрались до стоянки машин перед зданием аэропорта, Вероника уже не возмущалась, а только попискивала, как мышка. Она доплелась до первого пункта контроля багажа и там с облегчением упала на скамейку, не обращая внимания, что чуть не уселась на оставленный кем-то жирный хот-дог. Регистрация только началась и мы встали в конце огромной очереди, упирающейся в две стойки, над которыми висели электронные табло с названием пункта назначения и авиакомпании, осуществляющей перевозку. Очередь двигалась медленно и Миша ушел на поиски горячего кофе, уступая жалобам Вероники, оставив нас наедине с нашими чемоданами.

Перед нами стояли два высоких парня. Они были хорошо и по моде одеты, лица их скрывали зеркальные очки, которые они почему-то надели в самый разгар зимы, когда редко светит солнце. Конечно, я понимала, что очки призваны подчеркнуть всю стильность молодых людей, чтобы показать всем окружающим, как они почитают моду и что зимняя стужа тому не помеха. Нет, я не осуждала их, как и не осуждала Нику за упрямую любовь к сезонным тенденциям подиумных воротил. У каждого человека есть выбор и он волен распоряжаться этим выбором так, как ему диктует его внутреннее «я».

Парни оглядели нас с Никой, сравнивая меня и ее, и мне показалось, что презрительная улыбка мелькнула на красивых губах одного из них. По моему, он как раз рассмотрел мое старое черное пальто с каракулем и пришел к выводу, что я не стою его внимания. Ника им понравилась куда больше, но они не успели пуститься в игру, под дерзким названием «флирт», потому что вернулся еще более высокий, чем они, и широкий в плечах Мишка, принеся кофе в одноразовых закрытых стаканчиках. Парни разочарованно отвернулись, но им тут же повезло, потому что в соседней очереди стояли две блондинки близняшки с характерным для солярия загаром.

Их короткие юбки и броский макияж гораздо больше понравился парням, чем предыдущая странная парочка девиц, одна из которых была похожа на фотомодель, а вторая на провинциальную дурочку, пускай и с неплохим персиковым цветом лица и большими синими глазами.

Я с благодарностью вцепилась в свой стакан с кофе, чтобы не смотреть на тех двух парней, делающих знаки хихикающим блондинкам. Вероника с досадой наклонилась ко мне:

– В следующий раз на тебе уже не будет этого тряпья, помяни мое слово, дорогуша. Еще немного и я сделаю из тебя вторую Грету Гарбо или Еву Гарднер. Неужели тебе нравится, когда от тебя шарахаются такие парни? – она сделала ударение на слове «такие», чтобы я поняла всю свою безответственность и уже бы сделала решительный шаг навстречу переменам.

Я понимала, что отпугиваю ее потенциальных поклонников, но вместе с тем не понимала, зачем ей кто-то еще, если у нее есть такой чудесный и внимательный Мишка? Разве что для услады ее гордыни, что она может нравиться еще целой толпе мужчин, влюбленно на нее взирающей. Еще я понимала, что не хочу ее расстраивать, поэтому пообещала ей, что в качестве исключения позволю помочь мне выбрать новый гардероб.

После этих заверений Вероника бросилась мне на шею, повторяя, что я ни за что не пожалею, что доверилась ей.

Мы прошли регистрацию и очередной контрольно-пропускной пункт, усевшись в зале ожидания. Ника успокоилась на какое-то время, вооружившись глянцевым журналом, Миша задумчиво жевал конфету, скрестив руки на груди, а я смотрела на опускающиеся и взлетающие самолеты, преклоняясь перед человеческим гением, сумевшим оторваться от земли, чтобы покорить небо.

Мне не хватало моей скрипки, потому что стало немного грустно и хотелось эту грусть как-то выразить, а не копить в себе. Стихи сочинять у меня не всегда получалось, а вот музыка, настоящая, та самая, что способна излечивать глубокие раны, была мне сейчас недоступна. Но я представляла себе, что поеду в волшебную Австрию, где меня встретит сказочная Вена во всем ее великолепии.

Ну, кто бы мог подумать! Я покачала головой, улыбаясь. Еще день назад я и не думала, что уже сегодня окажусь в городе, в котором создавались вальсы, где работали и жили великие Штраус, Моцарт и Гайдн, и еще десятки других выдающихся людей.

И, конечно, я пообещала себе, что обязательно схожу в Венскую оперу, потому как видела ее только на картинках и была наслышана не только о красоте здания, но и о знаменитых венских балах, музыкантах и певцах, приносящих Вене всемирную славу.

Спустя сорок минут, когда автобус уже увозил нас от здания аэропорта к пузатому белому самолету, я уже видела не огни Санкт-Петербурга и не его деревья, не его людей и темные силуэты строений. Перед моими глазами вставала далекая и такая близкая Австрия, с горными вершинами, маленькими деревушками и большими городами, сплошь укрытыми рождественским снегом, сияющими миллионами искр, фонариков и гирлянд. В плывущей темноте за толстыми и холодными стеклами иллюминаторов проносились редкие клочья облаков, не имеющие никаких шансов уцепиться за крыло летящего самолета.

Так, глядя в эту темноту, я и уснула, а в голове звучал грандиозный по своему размаху и торжественности знаменитый вальс Штрауса, унося мои мысли за тысячу километров отсюда.

Вена

Проснулась я от того, что кто-то толкал меня и бубнил, чтобы я перекусила бутербродом, потому что в пути нам больше поужинать не придется. Вероника была на страже моих интересов, как обычно, отваживая стюардесс от полного подноса с едой, стоявшего на моем столике, куда его поставила подруга, заботясь о моем здоровье. Наверное, стюардессам не терпелось забрать поднос, чтобы не отклоняться от заданной программы по сопровождению пассажиров во время полетов.

– Мы скоро прилетаем, – прошептала Ника, отхлебывая из пластиковой рюмочки красное вино.

– Ты пьешь вино? – окончательно очнулась я от сна. – Разве тебя не спросили, сколько тебе лет?

Она посмотрела на меня, как на полную бездарность.

– Мишке то двадцать семь, – сообщила она, делая повторный глоток. – Так что – живем! Ты ешь, давай. Все очень вкусно.

– Хорошо, – согласилась я, принимаясь за бутерброд, пока Ника прятала рукавом рюмку с вином от внимательного взгляда проходившей мимо стюардессы. Пока я жевала, подруга доложила обстановку, рассказав обо всем, что происходило в самолете, пока я спала. От ее внимания не ускользнула ни одна менее или более значимая деталь, но для меня такие подробности все равно были излишни.

Я слушала ее вполуха и размешивала пластиковой палочкой сахар в чае, не пытаясь ее остановить. Впрочем, вскоре самолет стал подрагивать, а потом и совсем затрясся, то взмывая резко вверх, то опускаясь вниз. Вероника побледнела.

– Проклятая турбулентность… – забормотала она, цепляясь за ручку кресла.

Я в самолете летала всего два раза: однажды в детстве и сейчас, но тряска не произвела на меня пугающего впечатления. Зато подруга неожиданно замолчала, что дало мне возможность немного передохнуть от ее излияний.

Вскоре объявили посадку. Пилот рассказал, что в Вене сегодня пасмурно, но не очень холодно, пожелал всем счастливого Рождества и надеялся, что когда-нибудь мы снова воспользуемся услугами его авиакомпании. Я тоже на это надеялась, глядя в иллюминатор с необъяснимым волнением.

Дорога в отель заняла у нас около часа. Мы вышли из аэропорта, сели в такси и Миша что-то объяснил водителю, кстати, очень приветливому и доброжелательному. Все бы таксисты были столь улыбчивы и расположены к своим пассажирам. Судя по всему, Вероника тоже прониклась почтением к пожилому водителю, и, вероятно, в знак уважения к нему, разговаривала негромким голосом, отвлекая то меня, то Мишу от разглядывания окружающих нас мест. Сначала за окном мелькали промышленные здания, высотки, современные строения, но потихоньку они сменились более старинными, что не могло мне не понравиться. Я спросила у Миши, куда мы едем и получила ответ, что это спокойный район на западе Вены, довольно комфортабельный и уютный.

Я в этом убедилась, когда начались кварталы со строениями, не выше пяти, шести этажей. Здесь же располагались как жилые, так и частные дома.

Наш отель оправдывал все наши радужные ожидания, как и описывала Ника. Трехэтажный, очень чистый, весь в цветах и огнях, украшенный рождественскими елками и елочными веночками с красными и золотыми колокольчиками. Нас приняли еще более приветливо, чем это сделал таксист, и это было очень приятно. Нам, еще не привыкшим к высокому качеству предоставляемых услуг, было слишком в новинку столь обходительное поведение незнакомых нам людей. Контраст между той страной, которую мы покинули, и этой, в которую только что приехали, был разительным.

Зеркальный, натертый до бриллиантового блеска лифт стремительно поднял нас на третий этаж, где мы смогли, наконец, отдохнуть с дороги. Ника побежала принимать душ, а я принялась обследовать номер, в котором нам предстояло жить десять дней. Целых десять дней в Вене! Разве я могла надеяться на подобное? Буду обязана Нике с Мишкой всю свою жизнь вплоть до глубокой старости.

Я прилегла на диван, на котором мне предстояло спать, и принялась мысленно рисовать узоры на потолке. Диван был широкий, удобный и на нем лежал комплект белоснежного постельного белья. Я даже боялась к нему прикоснуться, таким оно было белым. Мне хотелось поскорее забраться в ванну, полную горячей воды, чтобы снять усталость. Но пока ванну занимала моя подруга, надеяться на подобное было ни к чему, потому что Вероника могла засесть перед зеркалом, чтобы выйти во всей своей красе и с укладкой и тогда бы Миша не заподозрил, что у нее может быть беспорядок на голове.

Пока доносился плеск воды, я смогла разобрать чемодан. Конечно, «разобрать» сказано слишком сильно, потому что с собой у меня было совсем мало вещей. Тем не менее, я извлекла все свои немногочисленные платья, свитера и джинсы и повесила их в шкаф. Там же, на полочке я обнаружила небольшой утюг и выдвигающуюся доску для глажки. Все это могло пригодиться.

Наконец, Ника прошлепала мимо меня с довольным видом, чтобы тоже начать разбирать свои чемоданы. Миша был призван ей в помощники, а так как работы у них было еще много, я со спокойной совестью отправилась в ванную комнату.

Когда я вернулась, чемоданы уже исчезли, а их содержимое перекочевало во все имеющиеся здесь шкафы, включая и мой, а также я заметила стопки белья и рубашек на стульях и подоконниках. Ника успела разложить повсюду свои журнальчики, ножницы, пилочки, щетки, расчески и прочие крайне необходимые ей вещи.

Она подозвала меня к себе, усадила в кресло и приказала мне не шевелиться, пока она не закончит.

– Как можно с этим жить? – стонала она, держа в одной руке пшеничную прядь, свисающую до пола. – Я удивляюсь, как ты все это носишь на своей голове, Олеся. Позволь мне укоротить ее хотя бы на пятнадцать сантиметров!

– Не стоит, – твердо говорила я, отбирая у нее прядь. – Мне нравится заплетать длинные косы.

На что Вероника пускалась в рассуждения о современных тенденциях и что реши я продать парикмахерам свои волосы, то обязательно бы озолотилась.

– Из твоих волос можно три, а то и четыре роскошных парика сделать! И тебе же будет легче укладывать себя, а не плести старомодные косы ниже пояса.

– Нет.

– Ладно, – примирительно проговорила она, – пусть это не случится сегодня, зато очень скоро ты станешь благодарить меня.

– Ник, я и так тебе благодарна за эту поездку. О большем и мечтать нельзя.

Она тут же расплылась в улыбке.

– Еще как можно. Вот мы еще посмотрим, какие тут парни…

О, нет. Лучше бы я ничего ей не говорила. Опять она заладила свое. Миша сбежал в ванную, чтобы отдохнуть от нас, пока Вероника пытала меня, что я собираюсь надеть к ужину. Я изо всех сил противостояла ей, доказывая, что хочу просто поесть, надев удобные брюки и кофту, но она вцепилась в меня мертвой хваткой, чтобы я продемонстрировала ей свой гардероб. Пришлось подчиниться, иначе мы бы спорили тут до ночи.

К ужину я спустилась в ужасно неудобном коротком платье, бретельки которого постоянно сползали с плеч. Я сидела как на иголках, пока Ника уплетала салат, а сама пила сок, надеясь избавиться от мучавшей меня жажды. Вокруг нас было с два десятка столиков, за которыми ужинали другие постояльцы. Среди них были и молодые и старые, с детьми и без.

Официанты быстро справлялись со своими обязанностями, не докучая лишний раз, и не запаздывая с исполнением заказов. Первый вечер в Вене проходил в чудесной гостинице в кругу моих самых близких друзей. О чем еще можно было мечтать такой провинциалке как я…

Потом нам рассказали, что завтра по случаю Рождества, состоится праздничный ужин, который завершится фейерверком. Для молодежи будет предоставлен автобус, чтобы отвезти их в ночной клуб, в котором пройдет маскарад. Проходные билеты можно было получить у администратора, назвав фамилию и номер комнаты. Вероника тут же загорелась идеей, что ей срочно требуется посетить центр Вены, где своим далеким светом ее манили витрины магазинов.

Испугавшись, что мне придется торчать в примерочной целый день, я притворилась, будто у меня разболелась голова, а потом отправилась в номер, чтобы спокойно обдумать свое пребывание в Австрии. Мне хотелось посетить Венскую оперу и музеи, а не тратить время на беготню по универмагам и бутикам. Рассчитывать на то, что Ника станет сопровождать меня в музеи, было напрасной тратой времени. Думаю, даже Миша не отказался бы пойти со мной, вместо того, чтобы подпирать примерочные, пока Ника станет гонять продавцов то за одной юбкой, то за другой.

В номере я постелила себе на диване, удобно устроилась на нем и включила маленькую лампу, стоявшую на низеньком столике рядом с диваном. На столике лежала пачка свежих журналов и газет и я взяла одну газету, на английском языке, потому что немецкого я не знала. Передо мной пронеслась целая череда портретов каких-то улыбающихся знаменитостей, политиков и деятелей искусств.

Я задержала свое внимание на двух статьях. Одна была про австрийскую скрипачку, которую я видела как-то по телевизору и была восхищена ее бесподобной игрой. Так играть можно было только при наивысшей концентрации силы духа и души. Так играют только музыкальные гении, которым суждено войти в историю и навсегда оставить в ней свой след. Я перечитала эту статью дважды, всматриваясь в лицо скрипачки. Оно мне очень понравилось. Я даже испытала состояние счастья, которое испытываешь, если узнаешь что-то о человеке, близкого тебе по духу. Ведь эта девушка с нежной улыбкой была способна переживать те самые волнующие чувства, когда смычок летает по струнам и извлекает из них столь чарующие звуки, что даже камни должны в этот момент растрогаться и рыдать в три ручья.

Вторая статья отличалась от первой. Если я сначала была в каком-то приподнятом настроении, словно в некой эйфории, то теперь я словно упала с небес, пребольно ударившись о землю.

Речь шла о чудовищном маньяке, орудовавшем по всему миру. Его жертвами становились исключительно молодые девушки и женщины. Сообщения о найденных трупах приходили то из Боливии, то из Австралии, Чехии, Белоруссии и многих других государств. Время между убийствами не подлежало никакому логическому объяснению. Одну девушку нашли мертвой три года назад, а следующую спустя год. Третья была убита почти сразу, после второй. И цепочка этих жестоких убийств тянулась с середины позапрошлого века, что давало повод подозревать, что подобные действия проводились какой-то сектой, преследующей неизвестные мотивы. Полиция и Интерпол прикладывали все усилия, чтобы отыскать убийцу или убийц, но никаких следов обнаружить до сих пор не удавалось.

Почерк преступления был одинаков. Девушек находили привязанными к камню или столу, накрытыми плотной черной тканью. Шеи были перевязаны красным шелковым шнурком. В крови всегда присутствовал какой-то наркотик, подавляющий волю жертвы и ее ориентацию в пространстве. Следов насилия на телах не было, кроме небольшого разреза с левой стороны груди.

Я добралась до этого места в статье, чувствуя, как по пищеводу поднимается мой ужин. Сделав глубокий вздох, я продолжила чтение, борясь с подступающей тошнотой.

При более тщательном осмотре выяснялось, что у всех жертв без исключения были вынуты сердца через этот небольшой разрез, а на ладонях были вырезаны или нарисованы неизвестные символы и знаки. Ни один ученый еще не смог разъяснить значение символов и хоть каким-нибудь образом приблизиться к разгадке страшных убийств, носящих, без всякого сомнения, ритуальный характер.

Я отложила газету в сторону, понимая, что настроение у меня безнадежно испорчено. Мысль о том, в каком чудовищном мире я живу, не давала мне покоя. Этот мир, в котором соседствовали добро и зло, свет и тьма, красивое и уродливое, веками мы создавали сами. Вместо того, чтобы позволить душе возвыситься и подарить ей светлую надежду, мы всячески глумились над ней, заставляя ее становиться все более отвратительной и кошмарной. Откуда бралось такое количество жестокости? Почему мы сами не можем стать лучше и добрее по отношению друг к другу?

Когда вернулись Ника с Мишей, я уже дремала, хотя тревожные мысли не давали мне покоя. Убедившись, что они не собираются уже никуда уходить, я тут же пожелала им спокойной ночи и провалилась в глубокий сон, рассчитывая не пробудиться посреди ночи от кошмара, в котором меня принесут в жертву.


Следующий день выдался солнечный. Ника разбудила меня с утра пораньше, потому что ей не терпелось потратить свои и Мишкины деньги в лучших магазинах города. Мы быстро позавтракали, оделись и вызвали такси, чтобы через двадцать минут оказаться в самом центре Вены.

Я уговорила их, что мне надо прогуляться, пока они станут делать покупки, хотя Ника хотела, чтобы я тоже что-то купила для сегодняшнего маскарада. Пришлось дать честное слово, что я схожу с ней в магазин позже. Довольная моим обещанием, подруга уволокла несчастного Мишу в какой-то переулок с кучей вывесок, а я неторопливо пошла вдоль улиц, наслаждаясь окружающей меня красотой.

Купив карту и надеясь без труда разобраться в ней, я провела несколько минут в поиске улицы, на которой находился наш отель, чтобы узнать точный адрес и как далеко я нахожусь от центра. Затем я оглянулась в поиске указателя на доме, чтобы понять, где я нахожусь в данный момент. Оказалось, что я стою у Хофбурга – дворца, служившего когда-то императорам Австрии. Подойдя ближе к дворцу, я рассмотрела, что здесь теперь располагается несколько музеев этнографии, культуры и картинные галереи.

Посещение дворца-музея я отложила на следующий день, потому что мне хотелось побродить по старой Вене. Надо сказать, количество площадей и пространств поражало воображение, как и количество памятников, фонтанов и скульптур. Я шла, чуть ли не открыв рот, не в силах сдержать восхищение. Радости моей не было предела. Такое ощущение я испытывала только тогда, когда играла на скрипке или слушала классическую музыку.

Роскошные здания в стиле барокко, рококо и готики сменялись одно за другим. Я обнаружила несколько церквей и соборов, остановившись, чтобы как следует запечатлеть все это великолепие на цифровой фотоаппарат. Вначале я шла, как мне показалось, по главной улице Вены. Произнести ее название стало для меня испытанием, но я все-таки его преодолела. На Кернтнерштрассе находилось множество магазинов, кафе и ресторанчиков. И все витрины, как и дома, были празднично украшены все теми же гирляндами и елочками.

Я дошла до бульвара, который на карте имел загнутую форму и напоминал подкову. Бульвар был широкий и на нем также было множество красивых зданий, роскошных и запоминающихся. Здесь же я обнаружила и знаменитую Венскую оперу и не преминула посмотреть расписание концертов, чтобы иметь возможность посетить хотя бы один из них. Стоимость одного билета была как раз вполовину той суммы, что была у меня на руках. Поразмыслив над этим досадным фактом, я решила, что мне все равно следует сходить в оперу, потому что больше мне могло и не представиться такого шанса.

Но в кассе меня огорчили, сказав, что билеты на ближайшие две премьеры уже распроданы, а следующая состоится в день нашего отъезда. Я спросила, бывает ли такое, что билеты сдают обратно в кассу. Мне ответили, что такое случается крайне редко, но если я пожелаю, то смогу попытаться обратиться в кассу за день до спектакля или перед его началом.

Обратная дорога показалась мне уже не такой чудесной. Я вдруг поняла, что ужасно устала, пока бродила по Вене, любуясь ее красотами. Чтобы передохнуть, я зашла в маленькое кафе на углу, заказала кофе и штрудель, и едва смогла найти себе место за столиком, потому что кафе было битком забито людьми. Конечно, можно было попробовать поискать место поспокойнее, но я была так голодна, что готова была мириться с жующей американской семьей по соседству со мной.

Подслушивать было весьма невежливо, да я и не собиралась, но только стоило им закончить обсуждать свои рождественские планы и перейти к другой теме, как я похолодела и насторожилась.

Муж и жена средних лет принялись говорить о неизвестном маньяке, вырывающем сердца у молодых женщин, таким тоном, будто несчастные жертвы сами были виноваты в своей ужасной смерти. Штрудель так и застрял у меня в горле, пока я отчаянно старалась не выдать моего волнения, но закончилось тем, что я закашлялась и все-таки привлекла к себе внимание американцев.

Может, они просто не любят европейцев? За что, правда, мне было совершенно неизвестно. Тогда какой смысл приезжать в европейскую страну и пренебрежительно отзываться о ее жителях? Будто явились в зоопарк поглазеть на мартышек и слонов. Чуть позже американцы проговорились о каком-то городке на юге Америки, откуда они сами и были родом, и тут я поняла, что питало их любопытство, касающееся маньяка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное