Эл Ригби.

Завтра нас похоронят (авторская редакция)



скачать книгу бесплатно

Инспектор
[Архивы]

Карл устало потер глаза: от букв и цифр в них уже рябило. И, как обычно, за несколько часов он не нашел ничего особенного.

Маленький, похожий на бункер архив располагался отдельно от Управления, в таком же бедном районе, как тот, где Ларкрайт снимал квартиру. С Рождества материалов скопилось столько, что держать их в порядке стало невозможно. Нераскрытые дела, фотографии из картотек, пленки с записями следственных экспериментов – все это загромождало ящики и стеллажи, покрывалось пылью.

Сотрудница архива, толстая добродушная фрау Вебер, первое время пыталась помогать Карлу, но вскоре махнула рукой: даже она не могла навести порядок в собственном мирке, куда уже лет десять не приходили с проверками. Поэтому когда Карл появлялся, она здоровалась и вальяжно удалялась в дальнюю комнатку, к чайнику и любовным романам, предоставляя Ларкрайта самому себе.

Сегодня он читал протоколы осмотров родителей «крысят»; их проводили в том числе в НИИ Леонгарда. Данные были записаны стандартно, безлико. «Признаков насильственной смерти нет, остановка сердца вызвана неизвестным нервным импульсом. Ядовитых или наркотических веществ в организме не обнаружено. Труп лежал…»

Кого-то находили на улице, кого-то – в доме, кого-то – на расстоянии от него. И вот тут что-то, кажется, менялось, что-то было ранее упущено.

Карл раскрыл на последней странице два протокола. Взгляд скользнул по почти повторяющимся описаниям и остановился на графе «Предполагаемое время смерти». В листе, описывающем тело Карины Варденга, стояло «между 5:30 и 6:00 утра». В протоколе о смерти некоего Тома Вайеса отчетливо значилось «6:15» – это время подтверждал бездомный, мимо которого мужчина проходил точно в момент, когда его затрясло, скрутило и какой-то «дьяволовой» (по словам свидетеля) силой швырнуло на снег. Том Вайес бился, пытался встать, хватался за горло и хрипел что-то вроде «Малышки… мои малышки…».

Карл снова перечитал материалы. Карина Варденга в предполагаемое время смерти находилась с мужем и дочерью: готовила индейку, так как к девяти в доме ждали гостей. А Том Вайес пребывал где-то в квартале или двух от коттеджа, где спали его дочери. Вайес успел что-то сказать. Хм… а Варденга? Этого никто уже не мог подтвердить или опровергнуть.

Ларкрайт начал ворошить другие подшивки. Он замечал закономерность: чем дальше находились от детей родители, тем позже умирали. То же оказалось верным и для «второй волны» смертей. Но о чем это говорило? Подтверждало отвратительную теорию: дети – убийцы, вольные или невольные.

Некоторое время Карл задумчиво перебирал бумаги. Имело ли смысл делиться сведениями? Вряд ли, по крайней мере, пока. Хотя, может, рассказать Рихарду? А может, поговорить с Леонгардом как с медиком? Но если Ланн узнает об этом, мало не покажется: он по каким-то причинам не доверял доктору. Доподлинно Карл этих причин не знал, но комиссар редко ошибался.

Ларкрайт снял копии с пары протоколов, спрятал в сумку и вышел в коридор.

Спайк тут же вскочил и завилял хвостом; скучая, он успел изгрызть какую-то папку, забытую фрау Вебер. Карл спешным пинком отправил испорченные документы под шкаф и покинул здание.

Улица встретила его дождем, от чахлого утреннего солнца не осталось и следа. Спайк с лаем понесся по дороге; настроение у него было намного лучше, чем у хозяина. Карл ускорил шаг. Хотелось скорее вернуться в квартиру и отгородиться от мира. Он был благодарен Рихарду, что тот позволил снова прийти на работу только следующим утром.

До дома предстояло ехать по линии надземного метро. Таких веток было всего две, они прорезали город, начинаясь в одних нищих окраинных районах и достигая других, столь же нищих. Хотя, в общем-то, теперь почти все районы города были нищими, даже центр, где красивым по-прежнему выглядел только древний темный собор.

Спайк перепрыгнул низкий турникет и остановился у ведущей на платформу лестницы. Карл глянул на дремлющую в своей будке пожилую смотрительницу и бросил в специальную щель медный жетон, сухо звякнувший в недрах допотопного механизма. Платформа продувалась; дождь усиливался. Карл спрятал нос под воротник и ссутулился. Голова немного кружилась от бессонной ночи и плохого алкоголя, который не стоило пить. Карл на пару секунд опустил веки, а вновь открыв глаза, неожиданно увидел, как далеко впереди, за открытой станцией, по дороге несется черный автомобиль на огромных красных колесах.

Озноб прошел. Карла бросило в жар.

Такая машина – неуклюжая, но мощная, собранная из деталей других, как монстр Франкенштейна из разных трупов, – была на его памяти одна. Она принадлежала убийцам-охотникам, Котам. Карл нахмурился: возвращение этих двоих не сулило ничего хорошего никому, а особенно «крысятам». Об этом точно нужно было предупредить Рихарда: Джина и Леон Кац стояли в его списке врагов на втором месте.

Машина скрылась, глухое гудение сообщило о прибытии поезда. Карл, придержав Спайка за ошейник, вошел в вагон и, опустившись на сиденье, повернулся к мокрому окну. Некоторое время он смотрел на дома, потом откинулся на спинку, вытянул ноги и прикрыл глаза. Краем уха он услышал недовольное ворчание, а потом звук, будто что-то тяжелое упало на что-то мягкое: пес запрыгнул на поролоновое сидение и улегся, царапая обивку лапами. К счастью, в вагоне больше не было людей, и никто не стал возмущаться. Хотя желание возмущаться обычно исчезало, стоило взглянуть на форменное пальто Карла. Полиция города была полумертвой, да. Но как и всего, тронутого смертью, но почему-то не похороненного, ее опасались.

Глаза слипались, и, как Карл ни старался, бодрствовать не получалось. Он ощутил, что подбородок клонится вниз, и вовремя подхватил очки. Мелькнула мысль: Рихард был бы рад, если бы они разбились, они его раздражали. Комиссару было известно, что Карл неплохо видит без них. Но для того чтобы попасть в дальнюю цель, зрение было недостаточно острым, а стрельба могла понадобиться в любой момент. А Рихард просто придирался ко всему. Карл нахмурился и начал тереть пальцами виски. Тень Ланна всегда появлялась рядом, когда что-то не клеилось. И, может, лучше тень, чем одиночество?

Карл не заметил, как в динамике объявили нужную станцию. Он шлепнул по загривку Спайка, вышел из вагона, спустился с платформы и пошел по улице. Пес трусил рядом, постоянно забегая вперед и бесцеремонно обнюхивая редких прохожих. Возле подъезда он остановился и, задрав морду, стал наблюдать, как Карл набирает код. Спайк всегда так делал – порой казалось, что пес пытается запомнить цифры.

В подъезде кто-то вновь вывернул лампочки. Карл поднялся на этаж, ощупью открыл дверь и вошел в квартиру – тихую, не многим более светлую, чем лестничная площадка, и почти лишенную мебели. Комнат было две, хотя вторая размерами едва превышала чулан и всегда пустовала.

Карл привалился к стене коридора и сполз по ней на пол. Вошло в привычку: некоторое время сидеть в темноте, поджав колени и запустив в волосы пальцы. Так он «сбрасывал» всю дневную дрянь, вернее, пытался сбросить. Когда этого не удалось, Карл поднялся и, избавившись от верхней одежды, отправился в душ. На ходу он зажег свет и включил радио, но не прислушивался к монотонному бормотанию диктора. Стоя под струями относительно теплой, рыжевато-ржавой воды, он по-прежнему пытался не думать, но мысли метались – от Рихарда к Вэрди. Снова к комиссару и прочь. Домой.

Карл глянул в прямоугольное зеркало и отчетливо увидел следы ожогов на плечах. Ему тогда сильно повезло, что Рихард оказался рядом, – случайность, самая настоящая. А ничто не связывает людей крепче, чем случайности. Поэтому с Ланном все так сложно.

Карл в последний раз посмотрел на свое изувеченное отражение и, завернувшись в полотенце, вышел в коридор. Радио бубнило о погоде, Спайк хрустел кормом на кухне. Настенные часы гулко пробили три. Все было обычным, но… не совсем.

Первым знаком, что что-то не так, стал сквозняк, продирающий до костей. Карл поежился. Пол будто бы дрогнул. Отступив на шаг, Карл неосознанно стал искать взглядом пистолет: сегодня он опять не сдал его. Убедившись, что кобура достаточно близко, Ларкрайт внимательно огляделся и спросил в пустоту:

– Здесь… есть кто-то?

Невесомая ладонь коснулась плеча. Карл обернулся и шарахнулся назад.

Седая дама в голубом плаще маячила над полом. Сквозь даму виднелись окно и тумба с телевизором. Карл замер, потом потер глаза. Видение не исчезло, продолжая покачиваться. Губы разомкнулись.

– Идите со мной. Я не причиню вам вреда.

– Куда? – прошептал он, осторожно подходя и придерживая полотенце на поясе. – Прямо… сейчас?

Дама заметила его жест и неожиданно улыбнулась, заливаясь легким чахоточным румянцем. Карлу стало спокойнее: он раньше не встречал живых мертвецов, но что-то подсказывало, что злобные призраки-убийцы не краснеют. Он отправился к шкафу и начал одеваться, в глубине души надеясь, что к моменту, как закончит, привидение – или все же галлюцинация воспаленного сознания? – пропадет. Но когда он обернулся, дама витала на прежнем месте.

– Нам надо спешить. Идемте, идемте, герр! – Голос звенел. – Нужна помощь.

– Кому?

– Нет времени. – Она уже выплывала в коридор.

Ларкрайт последовал за ней и услышал лай Спайка. Тот выскочил из кухни, подпрыгнул, попытавшись схватить даму за край одеяния, и неуклюже впечатался боком в стену. Карл придержал его за загривок, с удивлением отметив, что пес совершенно не боялся: ему скорее хотелось поиграть.

– Куда вы меня ведете?

Дама безмолвно просочилась сквозь дверь. Секунду или две Карл колебался, потом решительно отодвинул засов, выпустил пса и сам вышел на площадку. Он всегда мыслил рационально. Он не верил в Бога: по его сторону Стены такое не приветствовали. Может, поэтому вместо страха он испытывал замешательство и желал проверить, насколько тронулся рассудком.

На улице по-прежнему шел дождь, стало еще темнее. Но прохладное мерцание Карл увидел сразу. Дама вела его через улицу. И оставалось только надеяться, что дальше не подстерегают другие, куда менее дружелюбные духи.

Маленькая разбойница
[Город]

В «норе» Алана не оказалось. Около часа я, начиная волноваться, ждала его, потом переоделась в привычную одежду и, жалея, что не попросила Сильву задержаться, отправилась обратно в город. Несколько мальчишек тоже рвались на поиски, но меньше всего на свете мне хотелось, чтобы потерялся кто-то еще, а такая вероятность была, особенно сегодня, когда о нашем визите в магазин наверняка знала уже вся округа.

Поравнявшись с рекламным щитом, я накинула свой ушастый капюшон. Не стоило привлекать внимания, красная толстовка плохо подходила для этого, но другой непромокаемой одежды не было. И я решила, что яркость сыграет на руку: давно поняла, что чем старательнее скрываешься, тем с большим любопытством за тобой наблюдают. И наоборот.

У магазина я Алана не обнаружила, как не обнаружила и на соседних улицах. Людей тут вообще было не много, все работали ближе к центру. По надземным рельсам пронесся очередной поезд, и я поморщилась от свистящего звука.

Я дошла до ближайшего участка: если Ала поймали, он должен был тут засветиться. И наверняка он бросил бы где-то шестеренку, их он всегда оставлял, когда хотел предупредить о чем-то. Но и здесь было пусто, только двое дежурных курили на крыльце, обсуждая футбол. Я некоторое время прислушивалась, прячась за углом, но вскоре решила продолжить поиски.

Куда Ал мог пойти? Зная его, куда угодно, вплоть до склада с динамитом, если таковые еще были. А может, его снова потянуло в НИИ искать неприятности?

Низкий рев прервал мои размышления. Из-за старого костела вылетел черный автомобиль на красных колесах и затормозил, раскрошив асфальт. Я шарахнулась вбок и сразу поняла, на кого нарвалась. Коты.

Леон и Джина Кац относились к нашему поколению, но на момент Рождества были уже почти взрослыми. Они жили на окраине, с глухой бабкой, которая даже не приходилась им родственницей и умерла за пару дней до того Сочельника. Вину близнецов в этой смерти не доказали, хотя отношения в семейке были натянутые.

Вследствие этой «недоказанности» Джину и Леона не преследовали, зато сами они хорошо прижились в новом мире: гонялись за нами и во времена Охоты получали приличные деньги. Потом, усилиями нескольких журналистов, полицейских и политиков, Госпожа Президент выдворила их из столицы. С тех пор мы не видели их и надеялись, что они благополучно сдохли. Но вот парочка вернулась. Зачем?

Точно чутьем, они легко находили наши убежища и обожали травлю. И если широкий, мощный Леон обычно ограничивался одним ударом, то Джина была садисткой, использовала в качестве оружия хлыст. Однажды, когда она пыталась поймать нас с Алом, он чудом увернулся от нее, и конец хлыста неудачно вернулся к хозяйке. Джина лишилась глаза, с тех пор носит на лице повязку и обещает выпустить Алану кишки.

Дверца машины распахнулась, Джина выпрыгнула на асфальт. Она двигалась легко и действительно напоминала кошку. Я прижалась к стене, стараясь не дышать: хоть бы не заметили! Джина остановилась, поправила собранные в пучок темные волосы и обернулась к брату.

– Жди.

Ответа я не услышала, Леон вообще говорил мало. Они с Джиной звали себя «близнецами», но черта с два я в это поверю. Она была как щепка, он сложением напоминал медведя. И что-то подсказывало мне, что их отношения не братско-сестринские: слишком откровенно она иногда лапала его, едва ли не облизывала, похотливо прижималась… фу.

Джина прошлась вдоль дома, остановилась и набрала номер на мобильном телефоне.

– Мы в городе.

Ей что-то ответили, она улыбнулась:

– К чему спешка? Никуда они не денутся, поймаем сколько нужно. Только смотрите, мы не меняем расценок. Пять тысяч марок за одного.

Я напряженно прислушивалась: о чем она? Не Ланна ли мы вывели из терпения, что он решил нанять Котов? Задумавшись, я не заметила, как Джина оказалась в опасной близости. Еще некоторое время она говорила, потом убрала телефон и… сделала стремительный шаг за угол.

– Привет, сестренка.

Привычное обращение сопровождалось ударом в челюсть. Здороваться в ответ я не стала, рванула прочь, стараясь на бегу прийти в себя. Джина схватила меня за толстовку, но мокрая ткань выскользнула из пальцев. Я услышала: «Леон, гони!»

Второй раз за день я убегала. Нога ныла, а улица, как назло, была широкой. За спиной ревел мотор; огромная машина перла, как танк. Я надеялась, что Коты хотя бы не будут стрелять, и лихорадочно искала какой-нибудь проулок. Сердце билось в горле, грудь кололо. Опять пришла нелепая, жалкая мысль: почему я? Где хоть кто-то, кто защитил бы меня? Кто хотел бы защитить? Я встряхнулась. Не стоило скулить, тратя бесценное время. На глаза попалась улочка, и я свернула, молясь, чтобы она не вела в тупик. Я не сомневалась: Джина рванет вдогонку, и старалась выиграть хоть минуту.

– Постой, детка! Мы просто отвезем тебя к доктору!

Я свернула в новый закоулок, проскочила в подворотню и, промчавшись через безлюдный двор, вынырнула с другой стороны. Полминуты я постояла, собираясь с силами, и наконец бросилась в следующий проулок, неожиданно короткий. Точнее, я поняла, что он короткий, уже очутившись на грязной мостовой и услышав нарастающий гул.

Это не была машина Котов, что не помешало ей даже не сбавить скорости. Я почувствовала удар в бок: автомобиль задел меня и унесся. А я рухнула в грязь.

Комиссар
[Квартира Рихарда Ланна]
До Рождества

– Обещаешь? Приедешь? – Голосок Аннет, казалось, не звенел в трубке, а заполнял комнату.

– Хорошо, вороненок. Я постараюсь.

– Мы с мамой ждем.

– Не думаю, что мама ждет, – мягко возразил Рихард.

Аннет вздохнула и заговорила так, будто объясняла что-то очень глупому человеку:

– Ну ладно… я жду. Я соскучилась, я тебя вижу раз в год.

– Я попробую. – Вместо тепла, которое прежде накатывало от таких слов, Ланн вдруг почувствовал лишь усталость. – Если доберусь до вас через такой снег и если не придется задержаться. Знаешь же, в Рождество всем хочется домой, а полиция должна всех охранять.

– А тебе не хочется домой?

– Хочется, милая.

На этот раз Рихард не соврал, домой хотелось. Вот только старый семейный дом он давно не считал своим. И ничего удивительного, что в ту ночь он так и не приехал, понимая: осуждающих взглядов Виктории он не выдержит, сорвется, напугает дочь – единственное существо, которое хотя бы пыталось его любить и которое он пытался любить в ответ.

Ланна доконал всплеск преступности: страну, готовившуюся выбирать президента, лихорадило. Он ног под собой не чуял и не желал видеть никого, тем более обиженную бывшую супругу. Лучше было немного расстроить Аннет, чем совсем испортить ей Рождество. Мама-то найдет, как его скрасить.

– Вороненок, не сердись. – Он постарался смягчиться. – Завтра найдешь под елкой подарок.

Книги, много-много книг из лучшего магазина – весь длинный список, который Аннет составила за год. Она обожала книги и, прежде чем читать, нюхала их страницы, становясь похожей на маленького зверька. Родное зрелище, но в этом году даже при мысли о нем тошнило. Чертовы подарки были просто откупом.

Конечно, Аннет простила, она всегда прощала. Рихард прямиком отправился домой, Рождество он провел в обществе бутылки виски, отключился, выпив лишь половину. А под утро был тот звонок. Ланн с трудом нашарил трубку и все никак не мог понять, что случилось.

– Она убивает меня…

– Кто?..

– Девчонка… помоги…

Жена. Хрипела, кашляла, и он почти видел: трубка ходит в руках ходуном.

– Виктория, что за… ты пьяна?

– Помоги! – Голос прыгал, точно воздух то попадал в легкие, то не находил туда дороги. – Я чувствую. Я…

Тишина. Напрасно Ланн звал жену. А потом…

– Папа…

– Аннет? Что у вас случилось?

Молчание.

– Аннет, что с мамой?

– Прощай.

Гудки. На секунду Рихарду показалось, сердце сейчас остановится. Ждать, случится это или нет, он не стал, набрал сначала «скорую», потом вызвал пару своих ребят. Мельком глянул на часы: 5:27 утра.

Больше он никогда не видел свою дочь.

* * *

Рихард вздрогнул и потер лоб. Столько прошло, а он каждый раз просыпался в поту. Конечно, это из-за забытых вопросов. Ненайденных ответов. И угрызений совести, куда же без них? Приехал бы – ничего бы не случилось. Или его девочка убила бы и его тоже? Нет. Он сколько угодно может ловить «крысят», но не будет так думать про Аннет, а значит, не будет думать вообще. У него огромный чулан со скелетами воспоминаний, пусть это останется там же.

С некоторым усилием Рихард встал с дивана и уже собирался поставить чайник, когда позвонили в дверь. Ланн, мысленно проклиная весь свет, вышел в коридор и, как обычно не заглядывая в глазок, отодвинул засов. Кто бы ни пришел, Ланн его в случае чего заломает. Всякое бывало.

– Привет, Ричи.

Ее заламывать не было необходимости. Госпожа Президент. В руке она держала сумку, из которой торчала палка колбасы. Да, определенно, пришла с миром. Рихард усмехнулся:

– Здравствуй, Труда. Ты по-прежнему уверена, что я голодаю?

Она окинула его взглядом: от голого торса – по дому он всегда ходил только в старых джинсах – до пальцев босых ног.

– Судя по тому, что ты по-прежнему не разжирел, я не далека от истины. Пустишь?

– А родина? – хмыкнул он, в свою очередь оглядывая дорогой костюм и безукоризненную прическу, никак не желавшие сочетаться с дешевой продуктовой сумкой.

Гертруда Шенн сделала шаг, оттеснила его бедром и вскинула брови.

– Родина подождет. Президент устал.

И это она говорила всегда, когда никто не слышал и когда следовать за ней не могла даже охрана.

Карл знал Гертруду Шенн почти сорок лет – с младшей школы. Она была его лучшим другом – в классе, в университете, в полиции. Потом был недолгий период абсолютного счастья: они одновременно влюбились, завели детей, стали дружить семьями. Все должно было так и остаться, но пошло под откос. Об этом Ланн вспоминать тоже не любил.

Потом Труда ушла в политику. Рихард толком не знал, какими дорогами она поднялась так быстро, но догадывался, с чего начинала: она всегда была красивой. И дьявольски умной, поэтому Ланн уважал ее – не так легко ведь проделать путь от домохозяйки до президента. А она проделала, хоть и осталась в итоге на руинах. Впрочем, на руинах они теперь были вместе. Трое из четверых.

И с давних времен Рихард с Трудой, встречаясь, пили пиво и ели бутерброды или еще что-то столь же дешевое. Менялось время, менялись любовники Труды, прибавлялось седины у Рихарда… но это оставалось. Вот и сейчас он сидел за столом, наблюдая за ножом в ее руках. И думал о том, что он единственный в стране, кому Госпожа Президент специально нарезает колбасу такими толстыми ломтями.

– Как работа? – Она улыбнулась.

– Ничего. – Он начал открывать бутылки пива. – Бывало хуже. А… твоя?

– Сам видишь. – Звучало безнадежно. – Я на ней сдохну.

Она разложила горку бутербродов прямо на широкой деревянной доске и села напротив Рихарда. Он протянул руку и накрыл ее запястье своим.

– Нет, старушка. Не допущу.

Она рассмеялась и отпила пива, со вздохом заглянула в горлышко бутылки, точно ожидая увидеть там решение своих и общегосударственных проблем, а затем медленно начала, подаваясь вперед:

– Рихард, есть новость. Служба разведки мне кое-что сообщила…

– У тебя все еще есть служба разведки? Не все скопытились?

Она откусила сразу полбутерброда, некоторое время жевала, осуждающе глядя в упор, и наконец гордо произнесла:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7