Эл Ригби.

#Сказки чужого дома



скачать книгу бесплатно

– Думаю, это ненадолго, Дит. Я поселюсь где-нибудь, найду твоего мастера и дам тебе знать.

Рыцарь кивнул.

– Не ходи в воду. Ты и так много там пробыл. Жди, я за тобой вернусь.

Со стороны океана подул ветер, он нес за собой легкие соленые крошки. По пустому белому небу побежали тонкие полосы темных облаков. Вода заволновалась сильнее.

– Кровь, – скрипуче сказал деревянный рыцарь, выпрямляясь и опираясь на меч. – Глубоко.

Девушка не слишком удивилась перемене темы разговора. Наоборот, одобрительно кивнула.

– И дрэ. Много дрэ. Жуткое место, правда? Нам непременно надо тут пожить.

Она принялась чесать за ушами двух прильнувших к ней рогатых зверенышей. Ее взгляд не отрывался от тяжелой перекатывающейся воды.

В голове у девушки была приятная безмятежная пустота, впрочем, как и почти всегда. Ее мысли немного занимали те, кто остался в большом городе и на маленьком острове. И еще немного – человек-рептилия с ледяной хваткой. Интересный. Девушка облизнула соленые потрескавшиеся губы. Что ж, пусть поищет, а перед этим – подумает. Он может и догадаться. Скорее всего, догадается, наверняка его люди уже шуршат бумагами в архивах, а в его собственной голове скрипят мозги. И мысли копошатся, словно червяки. Все, что нужно сделать, – зализать раны к моменту этой встречи.

С неба предупреждающе упала капелька: стоило поторопиться. К тому же девушка была голодна. В последний раз она съела небольшую рыбу, которую поймала во время вынужденного плавания. Заглотила, пока та еще трепыхалась, не удосужившись почистить и выпотрошить: на зубах до сих пор ощущались мелкие чешуйки. Гадость, но лучше, чем жевать водоросли, как делали лапит?пы.

Напоследок, прежде чем тронуться в путь к Аканару, девушка решила кое-что сделать… просто чтобы проверить. Она редко себя проверяла, но тут случай был особый.

– В воду, – скомандовала она животным и деревянной фигуре. Сама же опустилась на корточки. Приложила ладошку к песку, сосредоточенно зажмурила глаза и наклонила голову.

В отважно открытый рассудок с радостью хлынули тысячи древних смертей.

Это были разные смерти, причудливо смешанные в самых диких пропорциях. Смерти выбросившихся на берег рогатых дельфинов и змеезубых китов. Смерти такар, ушедших на дно, когда истек срок их жизней. Смерти заблудших самоубийц. Но главное… это были смерти живых вещей и их Зодчих.

Много-много сотен юнтанов назад, когда Син-Ан еще не была единой, но уже желала таковой стать, именно здесь, на маленьком побережье близ маленького поселения в скалах, в последний раз случилось то, о чем ныне можно прочитать только в книгах.

Битва.

Да, здесь воевали. Силы Объединенного, тогда еще не называвшегося Большим, Синедриона и всех тех, кто не желал вставать под его щедрую длань. Даже странно… сколько же островов, городов и агломераций упирались, выступая против счастливого общего будущего. Многие не хотели отказываться от собственных правителей и советов, знамен, законов.

Глупых обычаев и непонятных слов – «Божество» вместо «Судьба», «душа» вместо «тэ», «перерождение» вместо «прорастание». Слов, которые засоряли и запутывали прекрасный, стройный Общий язык.

Здесь воевали. Несколько дней и ночей, потому что оказалось, что те, кто был против, неплохо подготовились. Среди них нашлось немало Зодчих, а также множество сильнейших и величайших кораблей и самолетов. И никто не хотел уступать ни на воде, ни в воздухе.

Конечно, в конце концов Единство выиграло, как и всегда. Победило и ушло, оставив крохотный кусочек перешейка мертвым и почти обезлюдевшим. Обезрыбевшим, обескровленным и даже обесшумленным.

Все враги Синедриона остались здесь.

Всем врагам Синедриона хватило тут места.

Под водой.

В песке.

Говорили, что сотни кораблей стоят там, в глубинах, рядами, и ловцы жемчуга иногда видят в вязкой соленой мути их так и не сгнившие, совершенно целые, ждущие чего-то силуэты.

Говорили, что сотни самолетов лежат в песке один над другим. Их никто никогда не выкапывал. Просто пару раз они сами ненадолго показывались, чтобы вскоре исчезнуть.

Поэтому место и назвали – бухта Мертвых Крыльев.

Хотя некоторые величали его немного иначе. Старым, давно не использующимся в Син-Ан словом. Кладбище.

Кладбище самолетов.

Ведь все они были почти мертвы, поедены дрэ, но почему-то…

– Вы здесь, – прошептала девушка и широко заулыбалась. – Я знаю, что вы здесь. И что вам скучно. Может, я смогу что-то с этим сделать.

На макушку упала капля. Песок перед девушкой зашевелился, осыпаясь в разные стороны. Она ждала. Наконец, настойчиво толкая ее ладонь вверх, показался проржавелый металлический нос. Девушка поднялась и отступила.

Самолет был маленький. Одноместный. По конструкции примерно как тот, что собрала Тэсси. Когда он вылез, девушка догадалась, что внутри есть кое-что еще.

– Скелетик, – почти пропела она.

Фигура, обтянутая обрывками не сгнившего спрессованного тряпья и легкой кольчуги, была вдавлена в спинку сидения пристежными ремнями. Лишившись опоры, спрятанная под шлемом голова свесилась вбок. Она удерживалась на шее каким-то чудом.

Самолет стоял на песке недвижно и молча, хотя девушка почти не сомневалась: живая вещь может говорить. Намного лучше, чем покойный хозяин, по крайней мере, сейчас. Хотя если постараться…

В животе неприятно заурчало, и девушка вздохнула. Что ж, все ясно. Лучше поскорее заняться более важными и срочными делами, пока какой-нибудь горожанин не надумал вылезти на прогулку к пляжу. Конечно, в этом месте никогда особо не ходили, но…

– Спи.

Самолет начал плавно погружаться обратно. Вскоре берег стал гладким, как раньше. Пленники уснули.

Зарядил дождь, сырой запах которого тут же смешался с запахом моря. Девушка махнула рукой рыцарю, подозвала рогатых зайцев и лениво побрела к городу. Босые стопы оставляли ровную цепочку неглубоких следов. Ву Ва'тт?ри всегда ступала чрезвычайно легко.

* * *

В городке на мокрую гостью не обратили особого внимания, потому что лило уже по-настоящему. Она беспрепятственно разыскала места, которые были ей нужны. Благо, они располагались рядом, разделенные лишь кривой мостовой.

Гостиница была пятиэтажная, но все равно какая-то маленькая, грязная, косая. Изнутри она все же оказалась получше: Ву досталась теплая комната наверху, с очагом. Первое, что девушка сделала, – начала набирать ванну. Вода была ржавой, но горячей. Ванна напоминала корыто и каким-то образом успела зарасти мхом и лишайником. Хотя вряд ли это могло чем-то грозить, тем более, ей.

Девушка полностью разделась и кинула скомканное тряпье в углу, оставив только ракушку на шее. Пока вода наливалась, Ву стояла у окна. Вид открывался на улицу напротив. На мастерскую ло Ил?йи Канкаг?ра, старого резчика по дереву, который, говорят, продолжал поставлять красавиц и уродцев для фронтовых судов алопогонных и благодаря этому расчудесно жил даже в захолустье. С ним можно было повидаться… но не сейчас. Сейчас все могло подождать. Ву довольно потянулась.

Если смотреть выше, то можно было увидеть еще больше неприглядных домов, а если взять подзорку, – то и лес, и опустошенное черное поле… и кусок уходящей далеко вперед блестящей железной дороги. Да, далеко… но никто из нынешних горожан, скорее всего, не представлял, насколько далеко на самом деле они уходят – эти рельсы. А вот Ву знала. Она помнила.

Хорошо помнила, как маленькая девочка – она сама – летела на большой птице. Распласталась, прижавшись к ее покрытому перьями телу и оставляя свои тайны все дальше. Летела под хлесткими ударами ветра, став с птицей единым целым и прося только об одном.

Подальше. Подальше. Подальше, до того как их убьют!

Но она все же это увидела. Заблудившись, а может, направленная особенно злым ветром, птица пронесла Ву над этой железной дорогой.

Над местом, где алопогонные травили Зверя. Как раз когда все это происходило.

Она запомнила. Ей было целых пять, а голова у нее работала на все шесть, а то и семь юнтанов. Наверное, поэтому у нее все получалось, поэтому многие ее выделяли. Например, красивый черноволосый мужчина, который приезжал чаще других и которого она всегда ждала. Пожалуй, она в свои пять даже была в него немного влюблена, хотя у него имелась женщина, которая ждала выводок. Влюблена в его шелковый платок, в голубые глаза, в красивейшие пальцы…

Ву встряхнула головой. Неважно.

Он возлагал на нее большие надежды, как и на остальных. Она, даже маленькая и очарованная, предпочла их не оправдать. Улетела. Скиталась по миру. Запудрила мозги седоволосому, вычтя у себя несколько юнтанов и затерявшись среди детей. И все было так… здорово. Пока не пришел туман. Снова туман.

Погружаясь в воду по самый нос, Ву умиротворенно зажмурилась. Славно. Она вернулась. Почти домой, по крайней мере, до дома не так чтобы очень далеко.

И у нее есть несколько взаимоисключающих планов и желаний. Выбор зависит только от ее собственного настроения.

Часть I
Кигнолла

1. Бумажные мыши

Лить с неба начало уже на середине пути, и, возможно, дождь собирался еще долго провожать Белого Оленя. Капли проворно бежали по стеклам, вид застилало мутно-серой дымкой. Казалось, сырые коконы окутали каждое дерево проносившейся мимо лесополосы.

А ведь остаток первого дня поездки, первая ночь и утро были ясными, светлыми. Зуллур щедро пригревал, сестры танцевали в Небесном саду и играючи указывали путь. Убегающий за окнами Перешеек, океан, да и мир в целом – все выглядело приветливым и дружелюбным.

– Мне уже кажется, надеяться не на что. Наш народ… ему всегда немного не везло. Мне – так точно. Прости, Л?скез. Я принесу тебе несчастье.

Т?ура свернулась калачиком на койке и подложила под щеку ладонь. В таком положении она пробыла почти весь предыдущий день, отказалась идти в ресторанный вагон, не соблазнилась ни рыбой, ни другими вкусностями, которые Ласкез ей принес. Он не был удивлен: уже знал, что после сильных потрясений шпринг становятся такими: вялыми и безразличными, будто тихонько угасают изнутри. Потом – видимо, преодолев себя, – кошки возвращаются к нормальному настроению. Оставался один вопрос.

– Что тебя грызет, Таура? – Он постарался улыбнуться. – Я вообще даже рад, что вместо этой странной Евы…

– А если ее убили? Если их всех…

Ласкез смотрел в большие, влажные зеленые глаза. В них читался страх. Страх не исчезал из этих глаз ни разу за все время путешествия. С того самого мгновения, как Ласкез заметил на перроне широкоплечего черного шпринг с подпалинами на ушах и хвосте… голубоглазого… в форме. Поколебавшись, Ласкез спросил:

– Тот тип. Алопогонный, который подошел поболтать с Джером, когда поезд уезжал…

Порванное ухо Тауры нервно дернулось.

– …мне на миг показалось, что ты его испугалась. Именно его. Думаю, мы удрали уже достаточно далеко, чтобы я мог спросить…

И начать думать. О том, что вышестоящий Ронима носит теперь другую форму. О том, что, может быть, зря не слушал Тэсс.

Мысли тревожно зашевелились в голове. Ласкез едва не взвыл в голос, проклиная весь свет разом. Так ждать, верить. И дать всего-то одному плешивому коту разбавить это ожидание, эту детскую веру страхом.

– Ты тоже узнала его. Так?

Таура приподнялась и тяжело вздохнула.

– Да. Он прилетал на остров с серыми. Но дело не в этом. Просто…

Ласкез припомнил. Тэсс говорила что-то… странное. Про туфли, и еще про какие-то сомнительные пошлые комплименты, которые, как Ласкезу казалось, должны девчонок радовать, а не пугать. Уж точно – не пугать настолько. Чтобы отчаянно запрыгнуть в поезд, на котором ты и вовсе не собиралась ехать. Чтобы впиваться в плечо, прятаться, дрожать и…

– Он схватит меня. Мне вдруг показалось, он сейчас схватит меня. Именно меня, и не из-за нашего дела, не из-за управителя или бедняжки Евы, а просто потому, что я…

Она запнулась, покраснела и прикрыла лицо. Подумав, Ласкез осторожно закончил за нее:

– Потому что ты… красивая?

Шпринг уткнулась в подушку. Ее уши уже не подрагивали. Она просто лежала неподвижно и молчала.

– Я боюсь таких, – наконец пробормотала она. – Они… такие… все время напоминают мне, что я больше не ребенок. Что мир очень большой и полон взрослых. Опасных взрослых. Жестоких.

Ласкез сдержанно кивнул. С подобными нехитрыми вещами он смирился давно. Задолго даже до того как у него начали пробиваться волосы на подбородке. Наверное, прямо в тот самый день, когда…

Роним, не улетай!

Ласкез моргнул. Потер переносицу. И пообещал:

– Я буду тебя защищать. И…

…Роним тоже. Надеюсь.

Этого он не произнес. Шпринг посмотрела на него, робко улыбаясь уголками розовых губ.

– Ты такой милый.

Он смутился и поспешил добавить:

– А ты подруга Тэсси. И моя. Ты же знаешь, мы тебя любим.

Она села, обняв колени, и заулыбалась шире. Ласкез протянул руку к раздвижному столику и взял разговорную тетрадь. Зашелестел страницами, считая: осталось больше половины. Больше половины пустых листов.

– Постарайся приободриться, – не поднимая взгляда, посоветовал он. – Сомневаюсь, что мы сделаем что-то полезное, если ты будешь лежать и грустить. Вряд ли кому-то поможем.

Она кивнула. Ласкез заметил, что девушка разглядывает листы бумаги.

– Что?

– А ты…

Таура потупилась и дернула ухом.

– Да?

– Ты не мог бы…

Ласкез отлистал две страницы назад и нашел ту, где писал о лапитапах и д?ги. Дальше были записи о барсуках, о Выпуске алопогонных, о Д?те, но та – последняя под Кровом – привлекла его внимание. Внутри него словно натянулась струна.

– Сделай мне мышку. Как в детстве. Ты складывал такие здоровские игрушки из старой бумаги. Помнишь?

Он удивленно посмотрел на нее. Шпринг спряталась за собственные растопыренные пальцы.

– Ладно, не надо. Я так… чокнулась, наверное. Просто подумала, что это меня бы успокоило.

– Без проблем, – поспешил заверить ее Ласкез.

Он вправду делал бумажные фигурки: птиц, лодки, флюгеры и самолеты. Для Тауры один раз создал целый десяток разноцветных мышек, которых шпринг развесила на нитке у окна комнаты. Она обожала эти игрушки, пока однажды во время празднества Перев?яния кто-то случайно не подпалил гирлянду.

– Только вспомню, как…

Он не глядя вырвал два листа и начал складывать. Пальцы вспомнили нужные движения быстро, а еще почти сразу пришло чувство странного умиротворения. Первая мышь получилась белая: единственная строчка, «волки боятся рогатых зайцев», оказалась на внутреннем сгибе. Ласкез не сразу заметил, что испортил именно этот лист… а осознав, подумал, что, возможно, поступил правильно.

Вторая, бело-синяя мышь была густо исписана фактами о Такатане. Ласкез отогнул фигуркам хвосты, ручкой подрисовал носы и глаза. Поставил игрушки на стол. Таура тут же схватила их.

– Благодарю… они чудесные.

– Ерунда.

Ласкез тоже невольно улыбнулся. Она всегда казалась ему немного смешной – эта девчонка. Смешной, нелепой, но, наверное, лучше всех на свете подходящей для хмурой, вечно озабоченной, ответственной Тэсси. И эту девчонку нужно было как-то уберечь. От всего. Неизвестно, от чего именно, но надо.

Поезд громче застучал колесами. Кажется, ему нравилась горка, по которой приходилось взбираться. Потолочные огоньки, закрепленные на металлических штырях, слабо покачивались, бликовали золотым. Листы тетради были хорошо видны. Ласкез перевернул еще страниц десять назад. И еще десять. Вернулся далеко-далеко в прошлое, стал читать.

«В книгах люди идеальные. А ты настоящий. Живой. И дружишь со мной».

«Ну… какому взрослому это надо – дружить с глупым мальчиком, который даже разговаривать не умеет?»

«Я, наверное, даже не представляю себе, каково это – быть настоящим сыщиком. И жить в Большом мире».

Так они общались: Ласкез писал, Роним отвечал вслух. Отвечал на все. Сейчас, вспоминая, Ласкез удивлялся, как детектив находил ответы даже на несусветные глупости, вроде этих. Потеряв голос, а вместе с ним часть себя, Ласкез спрятался от мира за книгами. И смог выбраться только к этому почти чужому человеку. А выбравшись, лип так настырно, что сам на месте сыщика быстро бы себя послал куда подальше. Записи – разные, о разных вещах, – на самом деле говорили об одном: «Не бросай меня. Помоги мне. Спаси меня». Роним спас. Даже уехав и не написав ни одного письма.

– Он хороший. Тэсси не права.

Ласкез снова поднял глаза. Таура кончиком пальца гоняла мышей по столу.

– Что…

– У меня есть интуиция. Она работает. Мы же умнее вас, забыл?

Он благодарно улыбнулся, но так и не смог отвлечься от мыслей и воспоминаний.

Сейчас, с наступлением темноты, они казались особенно тревожными.

До тумана

Они собирались читать очередной детектив. Ласкез едва высидел нудные уроки, наплел Тэсс какой-то ерунды про то, что собирается делать с мальчишками большую бумажную птицу, на которую будет ловить молнии. И, наскоро проглотив что-то на ужин, побежал со всех ног.

Влетев в читальню в третьем часу третьей вахты, он обнаружил, что Роним, откинувшись на спинку дивана, крепко спит. Книга лежала у него на коленях. На зеленой обложке виднелся знакомый силуэтный профиль: клыкастая морда с пятачком. Благородный офицер Пэртэ о'Л?но, сыщик-свинья. Название – «Дело Золотого Эшелона».

Бедняга Роним… Эта мысль уже не в первый раз закрадывалась ему в голову: серопогонный то-с?н, Сиш Тавенгабар, – отвратительный тип. Ласкез часто слышал, что Тавенгабар повышает голос; можно было не сомневаться: отдыхать своим людям он не дает. Тем более… мальчик не был уверен, но ему казалось, что расследование – там, у чужаков, – не продвигалось. Вряд ли большой черный кот был доволен.

Ласкез подергал детектива за рукав, но спохватился: пусть спит. В конце концов, пока можно почитать другую книгу. Или эту, но самому. Подумав, именно так Ласкез и сделал: сел, взял грубо переплетенный томик и отодвинулся в угол дивана, забравшись туда с ногами. Пальцы пробежались по книжному срезу, потом неспешно перевернули первую страницу.

«На маленькой железнодорожной станции сегодня было тихо. Так тихо, что тишина заливалась в уши, словно вода. Но офицеру Пэртэ нравилась такая тишина».

Чтение быстро его захватило. Мальчик увидел изнутри большой золоченый поезд, где ехали самые богатые ло и ла из Галат-Дора. Услышал стук колес, а за ним – шаги по купе. В мозгу заработали маленькие шестеренки. Цепляться за детали – вот что нужно. Особый скрип ботинок, татуировка на руке или…

– Не надо. Не стреляй в них!

Вздрогнув, Ласкез уставился на пошевелившегося серопогонного. Роним сжал левую руку в кулак. Повернул голову в сторону. Лицо, поросшее щетиной, скривилось.

Роним?

Из горла мальчика не вылетело ни звука, зов прозвучал только мысленно. Он беспокойно завозился, подался ближе, вглядываясь и вслушиваясь. Детектив снова заговорил, горячо и быстро.

– Они не виноваты. Не надо!

Роним говорил что-то еще: отрывочные фразы, которые не получалось запомнить. Снова и снова просил. Ласкез, шевеля губами в тщетных попытках подать голос, тянул его за руку раз за разом, безрезультатно. Тогда он ударил серопогонного по щеке. Веки дрогнули. Ласкез отпрянул.

Лицо сыщика казалось застывшим. Как никогда усталым и осунувшимся, даже глаза заволокла вязкая грязная муть. Грудь вздымалась и опадала, взгляд блуждал по комнате.

Мальчик ждал, забившись в угол и крепко вцепившись в книгу.

Роним наконец более-менее пришел в себя и приподнял голову от спинки дивана. Глаза, постепенно проясняясь, остановились на Ласкезе.

– Проклятье ветрам… я напугал тебя?

Ласкез торопливо помотал головой, хотя на самом деле внутри что-то дрожало. Видимо, не только внутри, потому что Роним нахмурился. Выпрямился, придвинулся ближе. Пальцы коснулись волос.

– Прости меня. Видимо, совсем замотался. Даже не смог тебя дождаться.

Мальчик постарался улыбнуться. Выпустил книгу, развел руками, как бы отвечая: «Ничего». Серый детектив пару раз провел по его взъерошенной макушке и с явным усилием сделал вдох. Ласкез открыл тетрадь и написал:

«Иди спать».

– Да не бери в голову. Мы много работаем. И со мной бывает, что я отключаюсь.

«Ты всегда видишь такие сны?»

Роним посмотрел в упор. Ласкез не отвел взгляда. Нахмурился, копируя выражение лица сыщика.

– Я говорил во сне?

«Ты пытался кого-то спасти. Свою… семью?»

Мальчику было не по себе, но на самом деле он был рад возможности спросить. Все это время, все дни вместе Ласкез очень боялся простой вещи. Узнать, что у Ронима дома полно детей. Которые намного лучше, умнее, а главное…

…Родные. И говорят.

– Нет, Ласкез. Я просто слишком близко знаю смерть. Помню много страшных историй. Тем более страшных, что все они случились наяву и могут повторяться во сне.

Ласкез кивнул. Не зная, что еще сделать, он вытащил из кармана маленькую коробку леденцов и протянул сыщику. Тот негромко рассмеялся. Смех был спокойным, но каким-то надломленным.

– Благодарю. Но я не люблю сладкое.

Тогда он вынул из другого кармана пачку сигарет. Роним удивленно сдвинул брови.

– С ума сошел? Давай сюда, тебе еще рано.

Ласкез спрятал сигареты за спину и быстро написал:

«Это от старших. Они прячут всякие такие штуки, отдавая нам. У нас не ищут».

Роним с сомнением наклонил голову к плечу.

– Ты мне не врешь?

Мальчик насупился и тут же заметил, что взгляд серопогонного потеплел.

– Ладно, извини. Много успел прочитать?

Остаток вечера прошел как всегда. Как многие другие вечера после. Сон постепенно забылся, тем более все записи о нем делались карандашом и были стерты.


…Он лежал и смотрел на качающиеся светильники. За окном проносились мимо рыжие фонари. Пахло морем: Олень ехал вдоль самого берега, периодически подавая встречным собратьям гудки. Таура спала. Бумажные мышки стояли рядом с двумя стаканами в золотых подстаканниках. Шпринг начинала иногда возиться во сне, чудом не падая с койки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10