Эл Элеонора Хитарова.

Ромео во тьме



скачать книгу бесплатно

– Боже, Роми, посмотри, а это платье просто божественно! Может быть, это? Как думаешь, милый? Я просто не знаю, что делать! Здесь столько великолепных вещей. Это мой любимый магазин! Правда, Роми?

– Да, да, конечно, мам! – автоматически отвечал он.

– Да, да, мадам! – хором вторил ряд продавщиц у примерочной .


Он повернулся обратно к стеклу, как только изящная фигура матери скрылась за алыми занавесками, и…. все внутри него вмиг оборвалось: мимо магазина шла Она. В левой руке она несла пакет с логотипом известной марки сексуального женского белья. Им она небрежно помахивала. Ее роскошные темные волосы волнами взлетали при каждом шаге. Спину она держала очень ровно, и это получалось у нее легко и естественно. Она была миниатюрна как японская статуэтка и гибка, словно стебель цветка. Он в ошеломлении прильнул к стеклу, не в силах оторвать от нее глаз. Будто почувствовав на себе его взгляд, незнакомка обернулась и взглянула ему прямо в глаза. Ромео потерял дар речи. У нее были фантастические, янтарного цвета глаза, и в ее лице он увидел что-то соверщенно особенное, притягательно таинственное. Ромео почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Он прилип к окну, пожирая ее глазами. Девушка слегка замедлила шаг, как будто упиваясь впечатлением, которое она на него произвела, и позволяя ему полюбоваться собой еще мгновение. Она больше не смотрела в его сторону, но он знал, что она видит его, видит особым женским взглядом, различающим самые малозаметные жесты в поведении мужчины. Высокие каблуки ее туфелек отстукивали его сердцебиение. Время как будто остановилось, все перестало иметь значение. Его сердце билось в стекло, пыталось прорваться к ней, но тело не слушалось, не пыталось даже пошелохнуться.

В какое-то мгновение она обернулась вновь и улыбнулась ему. Улыбнулась как бы сквозь него, как бы внутрь его. В горле пересохло. Ромео показалось, что сейчас он выдавит стекло лицом и упадет прямо к ее ногам.

«РОМЕО!!!!» – Негодующий окрик тупым ножом вспорол его реальность. Он вздрогнул и отпрянул от стекла. Мать метнулась к витрине и стала в напряжении вглядываться в пассаж, пытаясь понять, что могло настолько завладеть вниманием ее сына, что уже несколько раз позвав его, она не получила ответ. Девушка уже почти скрылась из виду, но проницательность матери не дала себя обмануть:

«Ты смотрел на ту девицу? – голос ее походил на сиплый крик какой-нибудь птицы. – А ну признавайся, ты смотрел на ту шлюху?!! Я пытаюсь выбрать платье, которое нравилось бы тебе, а ты в это время рассматриваешь прохожих шлюх? Да так их рассматриваешь, что даже не слышишь меня?! Как ты смеешь?


«Продавщицы в секунду растворились в воздухе, так как стало понятно, что покупка не случится…» – отрешенно подумал Ромео. Скандалящая мать казалась ему расплывчатой голографической картинкой, некрасиво пляшущей в замедленном пространстве.

«Не смей смотреть на них!!! – Периодически пробивалось в его сознание. – Не смей смотреть на дешевых шлюх!!! Я не для того тебя растила, чтобы отдать тебя какой-то твари, которая только и ждет, как бы отнять тебя у меня».

У Ромео потемнело в глазах.

Он не хотел и не мог это слышать. Ему хотелось бежать и бежать, не разбирая пути, бежать, пока силы не оставят его, бежать, пока он не перестанет слышать эти крики.

«Да, Мам, прости, я больше не буду ни на кого смотреть». – Как автомат отчеканил он, не глядя на мать. Перед его глазами струился шелк длинных волос, и фантастические, желтые глаза смотрели на него с таинственной улыбкой, зачаровывая и маня за собой.


4.


Темнело. Узкая колея пригородной дороги змеилась под колесами машины. В последних отблесках заходящего солнца розовым глянцем отливали кроны кленов по обочинам. Высоко в сереющем небе, с едва слышным нежным свистом носились пичужки.

Ромео сделал вид, что полностью сосредоточен на пустой дороге. Так можно избежать дальнейших выпадов матери, которая все еще с обидой поглядывала на него из-под светлой челки. Сам он старался не упустить ни одной детали окружавшего их пейзажа; это умиротворяло и успокаивало его. Благо, его синий Купер был единственной машиной на много, простиравшихся лугами, миль вокруг. Он открыл окно, и салон постепенно наполнился терпким ароматом летнего вечера, напоенного сладостью трав и цветов. Многоголосое пение сверчков, и тихий свист птиц баюкал его, рокот двигателя мерно басил в такт мелодии наступления ночи.

Взгляд Ромео застыл на разлитой впереди разделительной полосе, сладкая дремота обволакивала его своей воздушной паутиной. Он ощущал блаженство расслабленных мышц, наступающего сна уставшего за день разума. Лента разделительной полосы становилась шире, туманнее, клены склонялись к нему, стремились укрыть его своей листвой.

«Ромео … Ромео… – вкрадчивый шепот услышал он. – Что твоя душа, Ромео?…. Что твоя душа?» – это было как колыбельная в его засыпавшем сознании, как нежные поцелуи на ночь, как начало розового сна.


Внезапный глухой удар обрушился на капот.

Вскрикнув, Ромео придавил тормоз, рванул ручку передач и метнулся вон из машины, еще даже до того как она полностью остановилась. Он зацепился ногой за борт и плашмя упал на землю, не удержавшись за распахнутую дверь.

Мать застыла на переднем сиденье. Вместе с нею замерло все вокруг. Казалось, что даже деревья перестали трепетать листвой, и птицы словно остановились в потемневшем небе.

Ромео дрожал от ужаса и, стараясь не шевелиться, поводил глазами, в попытке разглядеть боковым зрением, что там. Там… под колесами. Но так он ничего увидеть не смог.

Собравшись с духом, Ромео немного вытянул голову. Все равно ничего не было видно. Ужас, ледяной и скользкий, заполнял его. Голова его вдруг стала необыкновенно тяжелой. Ромео с силой выдохнул и обернулся, бросив молниеносный взгляд прямо между колес Купера. Там ничего не было. Потом он опустился на четвереньки и еще раз заглянул под машину.

– Ромео, что с тобой? Что случилось? – вдруг услышал он испуганный голос матери. Он поднял голову. Она стояла рядом и настороженно смотрела на него.

– Мама, здесь ничего нет. – Голос его срывался. Он огляделся опять. – Ничего!

– А что должно быть? – с опаской спросила она. Она глядела на него как на умалишенного.

– Как что, мама? – он вскочил и обежал вокруг машины, вертя головой из стороны в сторону. – Я кого-то сбил! Ты же слышала удар? Почему под машиной ничего нет? Я же кого-то сбил. Что это было?

– Какой удар, любимый? – мать осторожно обняла его за плечи. Он рвался из ее объятий. – Ничего не было. Тебе показалось.

Она усадила его на переднее сиденье, сама села за руль. Его взгляд еще сверкал каким-то странным, полубезумным возбуждением. Она взяла в руки его лицо и обеспокоено заглянула в глаза.

– Милый. Роми, успокойся, пожалуйста. Ты никого не сбил, никого не было. Тебе просто показалось. Может быть, ты задремал за рулем, и тебе привиделось. Мы скоро приедем домой, и все будет хорошо. Не волнуйся.

Ромео закивал, но взгляд его все еще блуждал, словно потерявшись.

Мама повернула ключ в зажигании, двигатель мерно зарокотал. Плавно опуская ногу на педаль газа, она снова глянула на сына: он вжался в сиденье, дышал тяжело, глаза его были расширены:

– Роми?

– Мама, мне страшно,– пролепетал он, – мне кажется, что сейчас колеса упрутся в труп…

– Хорошо, дорогой. Давай так: я не буду глушить мотор, а ты выйдешь из машины, еще раз посмотришь, и убедишься, что под колесами пусто.

Он снова закивал и открыл дверцу.

Прошла целая вечность, пока он решился выйти. Под колесами ничего не было.

«Я схожу с ума…» – подумал он. Сейчас он осознал, что не было никакого шепота, никакого удара.


– Ты устал, милый. – Мама присела на кровать рядом с Ромео и подала ему чашку с пряным чаем. Аромат корицы приятно щекотал нос. – Я, конечно, замучила тебя сегодня. Признаюсь, со мной тяжело ходить по магазинам. Я сильно нервничаю, когда не могу что-то выбрать. Я была не права. Прости меня, сын.

– Мам…– пробурчал он, зарывая лицо в ее длинные светлые волосы. Он тоже чувствовал себя виновным за то, что так раздражался на нее. Он опять чувствовал себя ребенком. Но сейчас это было приятное ощущение.

– А знаешь, почему мы с отцом назвали тебя Ромео?

– Почему?

– Мы хотели, чтобы наш мальчик обладал чувственностью и душой настоящего романтика, чтобы был способен на подвиг ради своих любимых. Чтобы любовь руководила тобой. Мы хотели, чтобы в мире, таком грязном и страшном, появилась светлая душа….

– Мам, – он чуть замялся, но продолжил, – Расскажи мне про отца. Какой он был?


Удивительно, но только сейчас он понял, что никогда раньше не задавал этого вопроса.

Все 22 года он жил так, словно отца вовсе и не существовало. Мама никогда не говорила о нем сама, она погребла его образ навеки в своем сердце, и даже фотографии отца по всему дому было не разыскать: все хранились где-то в тайниках маминой спальни. Наверное, не вспоминать о нем было для нее легче.


Она горько вздохнула. Он почувствовал, что сердце ее стало биться быстрее. Прошло несколько минут, пока она, сглатывая слезы, которые хотела скрыть от сына, решилась сказать:

– Он был для меня всем. В моей жизни больше ничто не имело значения. Когда мы повстречались, я была совсем девчонкой. Тогда я не думала о своих жизненных интересах, о какой-то карьере. Я и не успела научиться думать об этом. Я вся была в плену чувств, как любая юная девчонка. Он научил меня всему. Научил думать как он, чувствовать как он, он научил меня смотреть на мир его глазами, мы были единым целым. Он был хорошим человеком. Открытым, добрым, талантливым. Очень щедрым. Твой отец очень нас любил. Знаешь, ты ведь даже и представить себе не можешь, как я счастлива, что он оставил мне тебя. Свою кровь, свою плоть. Мне по-прежнему есть, на кого опереться. У тебя его глаза. Ты бы гордился своим отцом. – Она смолкла. Из глубины ее груди вырвался еще один тяжелвй вздох. Она поцеловала его в затылок. – Ну ладно, уже поздно, тебе пора отдыхать. Спокойной ночи.

Мама поднялась с кровати, послала ему воздушный поцелуй и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Ромео не спал. Исписанные листы бумаги летели со стола на пол. Он комкал их, швырял прочь, писал дальше, поднимал и разворачивал их вновь, опять бросал. Чувства, теснившие его грудь, и мысли, пронзавшие его ум, потоком синих чернил лились на белую бумагу, сливались в горячие слова, сплетались в замысловатые тексты. Фантастические, желтые глаза словно наблюдали за ним из глубины его души.


ГЛАВА 4


1.

Усталый, Дьявол сбросил с себя тяжелые крылья, испустил облегченный вздох и улегся на ложе, свитое из багряных лилий.

– Нынче я устал. – Сказал он сам себе.

В покой неслышно скользнула юная чертовка и протянула ему поднос, на котором стоял золоченый бокал, до краев наполненный вином.

Лукавый подхватил его, сомкнув изящные пальцы с длинными ногтями.

Сегодня не зря он спускался на землю. Каждый день на земле приносил ему все больше легких трофеев: по всей планете очагами шли войны, вымирали животные, исчезали леса, люди все больше забывали о чистоте и великодушии, окончательно погрязая в удовольствиях и грехах. Алчность слепила их.

Дьявол нахмурил густые брови.

«Даже я не мог ожидать от людей такой прыти». – Подумал он вслух и глотнул вина. Терпкий вкус его умиротворял Сатану. Тепло разлилось по всему его существу. Он зажмурился от удовольствия.

Но мысли его были мрачны:

«Если так и дальше будет продолжаться, то вселенское равновесие не просто нарушится, оно обрушится. Ко всем чертям… да, к чертям. Тогда планету действительно придется уничтожить. Такой беспросветный ад не интересен никому, даже мне. Кого я тогда буду искушать? – он озабочено покачал головой, – столько грязи мне не надо. Должны же оставаться на свете хоть какие-то праведники? Их я должен тащить к себе! А они должны упираться. Отчаянно, причем! Зачем же мне шесть миллиардов чудовищ в аду? Боюсь, мой брат слишком увлекся спасением китов и разных там леопардов. Все кончится тем, что их просто не от кого будет спасать. Ох, как мне все это не нравится».

И тут одна мысль приятно защекотала его:

«Да, как же я мог забыть? Есть же кое-кто, с кем я мог бы поиграть. Это, по меньшей мере, интересно. Наш Ромео. С такой душенькой – не грех».

– Я тоже вспомнил о нем, как раз нынче. – Бог опустился в ложе рядом с бесом.

– О, брат, я и не заметил, как ты вошел.

– Не разыгрывай комедию. Ты, как я погляжу…– Бог сделал паузу и предостерегающе погрозил брату пальцем, – не забыл об этой душе.

– Еще бы, конечно не забыл! – Дьявол передернул плечами и глотнул еще вина. – Буду рад ее заграбастать. Она же опальная. Ты сам, сам, если помнишь, покарал ее за гордыню. Сам сослал на Землю. А теперь? Что, проявляешь к ней симпатию?

Наступила задумчивая пауза. Бог, и Сатана подумали о чем-то своем, глядя на пламя, игравшее искрами в огромном камине.

В покоях было уютно и тепло. Красноватые отблески огня и тихое потрескивание дров настраивали на длительные неторопливые размышления.

Наконец, Господь опустил голову и грустно улыбнулся:

– Знаешь, мне симпатичен паренек, который в итоге получился. Из него мог бы выйти толк…м-да,… мог бы выйти светлый человек. – Он задумался еще на мгновение, уставился на Брата.

Тот с ироничной улыбкой наблюдал за ним.

Бог тряхнул головой, словно сбрасывая тяготившие его мысли, и твердо произнес:

– Нет, дорогой, я не отказываюсь от своих поступков. Эта душа провинилась и несет заслуженное наказание. Но я не отдам ее тебе просто так. Она попытается искупить свою вину на земле. Ейсли ей это удастся, она вернется в Райские Кущи. Ну а если она потерпит поражение… Что ж, тогда забирай. Мне симпатичен тот паренек. Он еще совсем молод, но я чувствую,…он сможет нести добро. Душа может выдержать испытание…

– Ой, ну зачем он тебе? Мне симпатичен тот славный паренек. – Передразнил Дьявол брата. – Вон, посмотри, какой бардак творится по всей Земле. С этим лучше делай что-нибудь. А то со своими пятнистыми кошками да полосатыми рыбами ты о людях вообще позабыл.

– Что еще я могу сделать для них? Один, без светлых людей. Без людей, способных нести чистую красоту, добро, истину! Их так мало. Они как бесценные самородки.

– Придумай что-нибудь! Ты ведь Бог. Ты воплощение добра! А добру положено торжествовать.

– Большинство людей верят в это только в кино, пока смотрят сказочные фильмы!

– Я, кстати, кино придумал…

– Да, ты, я помню. Стоит фильму закончиться, как они возвращаются к равнодушию и неверию. Я даю им все необходимые знаки! По ним они сами должны понять, что им делать! Но они слепы! Они не хотят ни видеть, ни слышать меня. И получается, что на Земле у тебя больше власти.

– Ты сам виноват! Как так могло, скажи мне, получиться, что даже на тебе зарабатывают деньги и испокон веков уничтожают людей твоими именами?

– Так всегда было.

– Тогда чем ты отличаешься от меня?

Бог посмотрел на Дьявола с печальной улыбкой

– Мы с тобой противоположны, и мы – едины, если ты позабыл. – Многозначительно произнес он.

– Тьфу, вот еще! – Бес усмехнулся, но тут же виновато потупился и отхлебнул еще вина,

– Мы с тобой – равновесие, – продолжал Бог, – друг без друга мы не существуем. И на земле есть еще люди, несущие добро. Они выбиваются из сил, неся эту тяжкую ношу. Добро или зло, вознесение или кара – выбор самих людей. Они сами должны отдавать себе отчет в том, что делают. Я наделил их разумом, чтобы они понимали о последствиях каждого поступка. Повторяю, я только даю знаки. Они должны следовать знанию. Им не надо ничего придумывать. Вся теория добра, ровно как и зла, была построена много эпох назад. Она не изменилась. Люди только стали жадные, очень, очень жадные. И слепые. Очень, очень слепые. Совершенно слепые!

– Любовь к деньгам и власти застит им глаза…– Дьявол поднялся из своего ложа, подошел к брату и положил руку ему на плечо, сжал его. – Прости, но тут я с тобой не согласен. Люди – куклы, которые со своими душами получают только указания к действиям. Сами они ни на что не способны. Ты даешь им знаки, а я ежеминутно диктую, что и как им следует делать. И, похоже, именно я поступаю правильно, потому что равновесие склоняется в мою сторону. Ты знаешь, я люблю тебя, брат, но законы бытия не отменить. И я выполняю свою миссию. И тебя не пощажу, хотя все отдам за тебя. Знай, я всегда страдаю, когда тебе больно.

– К чему ты клонишь?

– Я ничем не брезгую, борюсь за каждую душу, которую хочу перетянуть на свою сторону. И, как правило, весьма успешно. Я заберу его! Я понимаю, что он нужен и тебе. Пожалуй, даже больше, чем мне, но у меня он тоже не пропадет. И по праву победителя, я заберу этого «славного паренька».

– Победителя чего, позволь тебя спросить? В чем ты уже победил? – Господь вскинул голову, окинув Сатану взглядом полным величия. Тот растерянно попятился и плюхнулся в свое ложе, устыдившись. – У тебя достаточно приспешников, Черт. Ты вполне обойдешься без него.

– Нет, не обойдусь! Я хочу его, Брат! Хочу видеть его в своих слугах. И не называй меня чертом!

– Я тебе его не отдам! Эта душа вернется в Райские Кущи!

– Нет, не вернется! Она будет обитать в Аду!

– Нет, не будет!

– Неужели ты не понимаешь! Из него выйдет новый Гитлер, Наполеон!

– Нет, новый Леонардо или Чайковский!

– Отдай его мне!

– Нет!

– Отдашь!

– Это мы еще посмотрим!

– Здесь и смотреть нечего!

– Он будет мой!

– Не будет!

– Я все равно его искушу!

– Я не позволю!

– Иди ты к Черту, Боже!

– Не богохульствуй!

– Отдай его мне!

– Нет, постой-ка! – Воскликнул Бог. – О чем мы тут с тобой спорим? Все уже прописано.


Люди ведь куклы, которые получают указания к действию, не так ли?


– Прописано, прописано! Но только в общих чертах. Да и кто тебе сказал, что нельзя все переписать? Кто здесь устанавливает правила?

– Не смей! Я предостерегаю тебя. Ты не имеешь права вмешиваться и влиять на судьбу этого человека. Запомни: его жизнь это испытание его души, мы не имеем права влиять. Мы все оговорили. Не нарушай наших условий. – Бог строго погрозил ему пальцем и озарил ослепительным золотым сиянием покои Сатаны. Тот поспешно прикрыл глаза, так как выносить этот свет было для него страшнейшей пыткой.

Словно ярчайшая звезда на всем небосклоне, Господь осветил

Преисподнюю, и жизнь в ней на мгновение оцепенела, в страхе перед его величием.


2.

За окном сизовато-серебряной вспышкой молния прострелила спящее небо, и мощный раскат грома тяжело прокатился по крышам домов, дребезжа черепицей, и вздымая шерсть на загривках бездомных котов.

Ромео вздрогнул и вскинул голову, глянув между занавесок в темное окно. Соседские собаки протяжно завыли. В стекла хрусталем запели крупные капли дождя. Раскат повторился.

«Ну и ну, гроза. С чего бы это», – подумал Ромео. Он огляделся вокруг: по столу и полу были разбросаны густо исписанные и почерканные листы бумаги. Пальцы его были испачканы синими чернилами потекшей шариковой ручки. Прямо перед собой он увидел аккуратно сложенную пачку листков, испещренных стройными строками рифм. Строки сплетались в ровное полотно, оно словно лилось со страницы на страницу.

Удивительно, но он не очень отчетливо помнил, как писал все это.

«Наверное, я вырубился сразу же, как только закончил. А я закончил? Утром посмотрю». – Поднимаясь со стула, подумал он, с трудом стащил с себя одежду и рухнул в постель.

Молния то и дело озаряла его комнату серебристыми всполохами, и гром грохотал так, словно титаны столкнулись в битве в небесных далях.

Но под одеялом Ромео чувствовал себя в полной безопасности, хотя глухой, первобытный страх острыми коготками царапал его где-то под желудком.

Он не мог уснуть очень долго. Ромео вертелся с боку на бок, недовольно кряхтел и проклинал чертову грозу. А гроза все набирала силу, в комнате становилось светлее и светлее с каждой новой стрелой, летевшей с высоты небес.

В конце концов, не выдержав, Ромео поднялся с кровати и подошел к окну. На улице лил дождь. Тяжелые капли маленькими снарядами беспрерывно взрывались о лакированную поверхность асфальта. Ветер раскачивал кроны деревьев так сильно, как будто старался стряхнуть с них всю листву.

Ромео заметил промокшую собаку, забившуюся под кусты у дома напротив. Бедное животное сжалось в липкий холодный комок, пытаясь сохранить остатки тепла своего маленького тела. Как будто почувствовав на себе взгляд Ромео, пес поднял голову и насторожил уши. Повертев головой, пес повернулся в сторону человека, и взгляд его встретился со взглядом Ромео. Тот, повинуясь безотчетному наитию, распахнул окно и, перепрыгнув через подоконник, выбрался на улицу.

Странно, но Ромео не чувствовал струй ледяной воды, лившейся по его лицу, шее, спине. Он шел медленно, словно во сне, он ощутил нечто совсем новое, чего доселе никогда не ощущал: чувство какой-то беспредельной свободы. Он как будто превращался в эти струи дождя, он словно мог пролиться куда угодно, в любой уголок, в любую щель мира. Он мог стать ветром, он мог полететь куда угодно. Он мог бы расправить сейчас незримые крылья и полететь навстречу янтарным глазам, он нашел бы их и пролился в них слезами восторга.

Он чувствовал себя счастливым!

В то же самое время пес, видя приближение Ромео, еще сильнее сжался в ком и приглушенно зарычал. Ромео не понимал, куда и зачем он идет. Но ему было все равно: еще шаг, другой, третий, все легче, легче, ступни его оторвутся от земли, и он обратится в невидимую птицу, и…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37