Екатерина Соллъх.

Пробуждение Башни. Том 2



скачать книгу бесплатно

Беловолосый химера достал чёрный, отливающий металлом телефон—раскладушку с имперским орлом на крышке и щелчком раскрыл его. Номер Рейнера был первым в списке, Фреки выбрал его и прижал телефон к уху, слушая гудки. Примерно через минуту он ответил.

– Гедерберг, слушаю. – Голос звучал устало и как-то глухо. Фреки так и не смог понять, разбудил он начальника или нет, хотя у него, как у любой химеры, был очень тонкий слух.

– Бригаденфюрер, мы уже пять часов сидим на крыше рядом с одной цветочной лавкой, – Фреки усмехнулся и зарылся пальцами в волосы Гери, – там было на удивление много посетителей, причём самых разных, но все они давно ушли, кроме парочки военных, которые, видимо, никак не могут выбрать себе букетик.

– Всё ещё не вышли, значит, остальные все разошлись? – Из голоса Рейнера исчезла усталость.

– Нет, не все, кое-кто остался, они до сих пор выходят по одному или небольшими группками, – Фреки переместил руку на талию своего напарника и притянул его ближе к себе, – я думаю, это уже опытные торговцы, они просто заканчивают свои дела, все покупатели разошлись.

Рейнер замолчал, обдумывая слова химеры. Гери перебрался на колени к напарнику и уткнулся ему носом в шею. Рядом с Фреки было тепло, даже почти жарко. Сейчас ему было совершенно всё равно, живы ли те двое военных или нет. Прошло уже много дней с той битвы на заброшенном заводе, в которой они едва не потеряли друг друга. Если бы Фреки умер, он последовал бы за ним тогда, теперь – когда угодно. Гери вдохнул вкусный животный запах своего напарника и улыбнулся. Как же давно последний раз они дрались вместе, бок о бок, кажется, эта парочка хочет дать им такой шанс.

– Фреки, долго он ещё будет думать? Мне скучно! – Гери приподнялся и лизнул свою пару в губы. Беловолосый ответил, впился поцелуем, притянул ближе.

– Пока ничего не предпринимайте, я пришлю ещё бойцов. – Голос Рейнера заставил его отвлечься, отпустить Гери.

– Хорошо, буду пока наблюдать. – Фреки захлопнул телефон. Напарник смотрел на него недовольно – его отпихнули, когда он уже совсем настроился на игру. Тонкие пальцы ломано выгнулись, перестраиваясь, глаза блеснули жёлтым. Гери приподнял верхнюю губу, обнажая клыки, и выпустил когти. Он приподнял бёдра, выгнул спину и кинулся вперёд, повалив Фреки на спину.

– Он наконец-то заткнулся? – Горячий шёпот обжог ухо беловолосого химеры. Фреки прикрыл глаза, чувствуя, как когти его напарника касаются кожи на его груди. Чутьё, слух и интуиция химеры не позволят им пропустить ничего важного, если только они не дадут инстинктам полностью завладеть собой. Не полностью – для этого время ещё придёт, но немного можно, совсем немного.


Дэнель медленно приходил в себя. Откуда-то из пустоты появились мысли, они текли медленно и вяло, царапая мозг и обжигая глаза изнутри. Ужасно хотелось пить, мышцы ныли, было трудно дышать. Чувствительность тоже вернулась не сразу – первой проснулась застывшая в костях боль, она волной прошла по телу, заставив мышцы сокращаться, потом появился холод, он выполз откуда-то из-под кожи, выхолодил внутренности, сделал мысли ломкими.

Не было только света, вокруг него была лишь темнота, полная, абсолютная. Невыносимая. Её необходимо было чем-то заполнить, иначе просто растворишься. Вспомнить. Нужен свет, он был? Да, был, приглушённый, неяркий, свет ночника на тумбочке у кресла. И бутылка вина на полу. Дэнель ухватился за всплывший в мозгу образ, потянулся за ним. В кресле сидит мужчина, на нём удобные брюки, светлая рубашка, на коленях лежит раскрытая книга. Чёрные волосы падают на лицо, глаза закрыты. Свет, его свет, Харальд. Юноша улыбается. Больно, трескается корочка начавшей сворачиваться крови. Харальд.

– Дерек, эй, парень, ты очнулся? – Голос Хильдеберга кажется взволнованным и каким-то хриплым. Точно, это, наверное, камера, его вернули обратно. Дэнель открыл глаза, вокруг было также темно. Почему так плохо? Юноша медленно вдохнул, заставляя себя вспомнить, что с ним произошло. Они заставили его вспоминать прошлое, то, что он хотел забыть, то, от чего он отказался.

– Да, – он с трудом услышал свой ответ, голос казался каким-то мёртвым. Они собираются это повторить? Нельзя, он больше не сможет. – Надо. Нам надо. Уходить.

– Побереги силы, Дерек, не знаю, что они с тобой сделали, но я им этого не прощу. Знаешь, пора нам и правда отсюда убираться. – Хильдеберг говорил тихо, но уверенно, словно не замечал, как подрагивает его голос. Это от холода, просто от холода. – Если бы я только мог освободить руки!

Дэнель кивнул, насыпанные в голову иголки впились в нервы и резанули болью по вискам. Нет там ничего, просто болит голова. Освободить руки? Кандалы рассчитаны на взрослого мужчину, его тонкие запястья почти не касаются металла. Дэнель соединил большой палец левой руки с мизинцем, вытянул пальцы и попытался вынуть руку. Коже всё ещё была слишком чувствительной, он ощущал каждую неровность, каждую трещинку в металле. Не получилось. Дэнель сжал руку в кулак, сильно, царапая ногтями кожу, повернул кисть, смазывая кровью поверхность браслета, снова сложил пальцы вместе. Через несколько минут ему всё-таки удалось освободить левую руку. Кисть болела, кажется, он вывихнул себе палец. Дэнель повис на правой руке, с трудом нащупал опору и выпрямился. Его бил сильный озноб, всё происходящее казалось нереальным. Пальцы нащупали замок, сжались, сминая металл. Откуда у него такая сила? Перегруженная нервная система с трудом справлялась с обработкой данных, естественные ограничители давали сбои. Возможности человеческого тела намного выше, чем он сам считает, однако нервная система не даёт достигнуть их настоящего предела. Можно ударить со всей силы, пробить любую стену, любой металл, но ценой будут порванные мышцы и разломанные на осколки кости. Именно поэтому существуют ограничения, то, что сдерживает способности тела для того, чтобы уберечь его от травм. Дэнель открыл второй браслет и упал на колени – ноги не держали его, всё тело сотрясала крупная дрожь.

– Дерек! Дерек, что ты делаешь? – Кажется, он кричит уже довольно долго, но мозг почему-то отказывается это воспринимать. Надо подняться. Если ставить себе последовательные простые задачи, рано или поздно удастся достигнуть цели. Встать на ноги. Пальцы скользят по сочащейся влагой стене. Ещё один шаг.


Хильдеберг тихо ругался сквозь стиснутые зубы. Руки уже ничего не чувствовали, спина и грудь болели от напряжения, он ужасно замёрз, но всё равно был в лучшем состоянии, чем Дерек. Парень, кажется, почти не понимал, где он и что делает. Чернильные тени под глазами, пустой, мёртвый взгляд, рваные, какие-то механические движения. А ещё он не отвечал ему, похоже, просто не слышал. Когда Дерек поранил себе ладонь до крови, он окликнул его, но парень даже не повернулся в его сторону, продолжая упрямо пытаться освободить руку. В каком бы он ни был состоянии, но ему всё-таки удалось избавиться от оков, только пока что это ничего им не давало. Хильдеберг закусил губу, он понимал, что кричать опасно, если его услышат, если придут сюда, они лишатся последнего шанса. Дерек шагнул к нему, цепляясь за стену, потом ещё раз. Их повесили рядом, но для парня в таком состоянии это всё равно было слишком далеко. Сейчас больше всего на свете ему хотелось помочь, поддержать, но он мог только бессильно смотреть на попытки Дерека пройти разделявшее их расстояние. Последний шаг, и юноша хватается за него, прижимается, обвив руками шею. Его бьёт дрожь, он едва может стоять.

– Хильдеберг, – Дерек с трудом произносит его имя, слишком длинное и сложное, – я. Я попробую. Немного. Подожди немного.

Юноша тяжело дышит, его кожа кажется холодной даже для сильно замёрзшего Хильдеберга.

– Давай, Дерек, совсем немного, дальше я сам. – Он пытается подбодрить, понимая, как глупо это звучит. Какое там сам? Они неизвестно где, глубоко под землёй, помощь не придёт, оба едва шевелятся. – Только бы руки освободить.

Юноша кивает, неуверенно поднимает голову. Искусанные в кровь губы что-то шепчут – не разобрать. И откуда у него столько силы? Замок трещит под тонкими пальцами, он буквально выдирает его из стальной полоски, и сам едва не падает, Хильдеберг с трудом успел перехватить его, повис на одной руке, от рывка плечо едва не вылетело из сустава. Свободной рукой он поддерживает юношу, пока тот тянется ко второму браслету.

– Дерек, не ожидал от тебя такой силы, – просто надо разбить тишину.

– Они сами. Сами меня сделали. Таким. Они создали. Обучили. Сами, – тянется к замку и снова сминает его. Создали? Тот в балахоне не врал. Если вспомнить, парни в масках действительно сражались как химеры, они были сильнее и быстрее обычных людей, Дерек такой же? Тогда зря они его недооценили, очень зря. Хильдеберг упал на пол, ноги не слушались, зато дышать стало легче, он обнял Дерека и прижал к себе. Может Харальд меня потом пристрелит, но нам сейчас совершенно необходимо согреться и прийти в себя, иначе мы ничего не навоюем, только зря потратим шанс.


Дэнель закрыл глаза, он исчерпал все оставшиеся у него силы, сейчас он мог только прижиматься к чужому телу, ища хотя бы крупицу тепла. Ему было холодно, безумно холодно и больно. Нельзя греться слишком долго, иначе он потом просто не встанет, но и пытаться сделать что-то сразу – тоже. Дэнель медленно вдохнул и также медленно выдохнул. Надо унять дрожь, отгородиться от остатков боли, очистить разум от всего, что ему мешает. Сейчас его обнимают, он в безопасности, на этом и надо сосредоточиться. У него есть свет, тот, кто ждёт его, он обещал – ещё один ориентир, он должен вернуться, любой ценой. Дождаться. Вырваться. С воспоминаниями можно разобраться позже, с собственным телом тоже. Он выдержит. Тот, кто обнимал его, постепенно перестал дрожать, немного расслабился. Сколько прошло времени? Отто обещал не вмешиваться, но если он не появится даже утром, это ведь будет поводом забеспокоиться? Он вполне может попросить помощи хотя бы у их Отдела. Вот только, сколько их будут искать? Отофрид, разумеется, скажет, что ничего не знает. И когда? Если бы только быть уверенным, что их спасут. Нет, нельзя на это рассчитывать. Есть только он и ещё Хильдеберг – это всё. Дэнель открыл глаза и отстранился от мужчины, лежащего рядом.

– Пора, – собственный голос показался ему мёртвым и каким-то чужим. Только бы продержатся ещё немного. Надо вернуться, я обещал, обещал Харальду. Я должен. Дэнель встал на ноги и обернулся. В стене была дверь, за ней горели свечи, и стояло кресло. Он зажмурился и снова открыл глаза. Темно, металлическая дверь. Дэнель растянул губы в улыбке, вот теперь посмотрим. Их вещи лежали в углу, сваленные в кучу, как издевательство – даже оружие сверху, они всё равно не смогли бы до него дотянуться. Дэнель оделся, пристегнул ножны. Ткань была холодной и влажной, она совсем не грела. Дэнель передёрнул плечами, одежда неприятно липла к телу. Он подошёл к двери и постучал. Вряд ли их оставили без охраны, вот только эта охрана уверена, что они оба прикованы к стене и не могут двигаться, а уж тем более стучать. Хильдеберг тем временем медленно поднялся с пола. За несколько часов, проведённых почти без движения, его тело затекло и плохо слушалось. Что ж, пока придётся действовать самому. Мозг сам переключился в то странное состояние, когда все чувства обостряются до предела, и кажется, что видишь, как движется воздух. Часть его сознания вопила от боли, он знал, что сам тоже не может шевелиться, что его нервная система работает со сбоями, и действие наркотиков прошло ещё не до конца – всё это он знал, как и то, что он должен отсюда выйти. Любой ценой, любыми средствами он должен вернуться домой, он обещал Харальду. Совершенно не важно, может он или нет, он должен. Харальд.

Дверь открылась, едва не ударив его по лицу, Дэнель успел уклониться в последний момент. В коридоре стоял молодой мужчина с пистолетом в руке, он удивлённо смотрел на натягивающего штаны Хильдеберга. Как хорошо, что он отвлёкся. Юноша метнулся вперёд, перехватил руку с пистолетом и сжал запястье, второй рукой закрывая рот охраннику. Тот глухо закричал в ладонь Дэнеля, когда он сломал ему запястье, и обмяк. Юноша опустился на колени рядом с потерявшим сознание охранником, оттянул ему голову назад и перерезал горло.

– Они ошиблись, когда оставили нам оружие, они ошиблись, когда забыли про меня и решили, что ты сдашься, – Хильдеберг протянул руку и помог Дэнелю подняться, – Кажется, не только мне есть к кому возвращаться. Когда выберемся, напомни рассказать тебе о самой замечательной девушке в Империи, которая работает в регистратуре военного госпиталя.

Дэнель усмехнулся и кивнул. Девушке? Возвращаться. Его дома никто не ждал. Нет, ведь Отто пригласил его. Но Отто ему не верит, никогда не верил, просто он друг Харальда. Какая разница, если я и сам себе не всегда верю? Дэнеля повело в сторону, он чуть не упал, но успел ухватиться за руку Хильдеберга.

Он смотрит снизу вверх на Отца, седой мужчина, старый, но ещё крепкий, он держит в руке огромную крысу, она извивается и противно пищит. Метр с небольшим от носа до зада.

– Убей её, мой мальчик, убей для меня. – Он улыбается Отцу, а рука непроизвольно сжимает рукоять ножа, слишком большую для маленькой детской ладони. Надо, он ведь сказал. Опускает крысу пониже, так, чтобы можно было дотянуться. Нож вспарывает ей горло, горячая кровь заливает руки, лицо, грудь. Крыса бьётся в агонии, но Учитель держит крепко.

– Смотри, это вытекает жизнь, которую ты забрал ради меня.

Дэнель вздрогнул и отпустил руку Хильдеберга, его тошнило, голова кружилась. Во рту всё ещё чувствовался вкус крови. Нельзя останавливаться, нельзя.

Они шли по коридору, прячась от проходящих мимо сектантов. Чем меньше они оставят после себя мертвецов, тем позже заметят их исчезновение, если, конечно, кто-то не войдёт в камеру. Им нужно было время, хоть немного, только бы успеть.


Хильдеберг схватил Дерека за ворот и отшвырнул себе за спину, в тёмный коридор, уходивший куда-то вбок от основного, а потом кинулся туда сам. Только бы успеть, только бы не заметили! Он уже не старался запомнить повороты, коридоры, просто выбирал более обжитые, светлые и чистые, так было больше шансов найти выход, но и нарваться на кого-нибудь – тоже. Сколько им ещё здесь блуждать, парень едва на ногах стоит, постоянно замирает с каким-то потерянным выражением лица, а потом шатается, как пьяный. Пора заканчивать с этим.

Двое служителей в серых балахонах свернули в тёмный коридор, они были так увлечены беседой друг с другом, что не сразу заметили беглецов. Дерек среагировал первым, бросился под ноги одному из сектантов, ударил ножом снизу вверх, под подбородок. Хильдеберг кинулся на второго секундой позже, зажал ладонью рот, крепко обхватил второй рукой поперёк груди. Труп первого упал на пол с глухим стуком. Дерек повернулся и посмотрел на сектанта, которого держал Хильдеберг. Кровь медленно и беззвучно стекала со светлого лезвия и падала на пол крупными каплями, голубые глаза смотрели тяжело, в них не было ни капли сострадания. Хильдеберг чувствовал, как его сектант дрожит от страха, тихо поскуливает ему в ладонь.

– Не убивай пока, нам нужно знать, куда идти дальше. Мы здесь можем плутать вечно! – Хильдеберг наклонился к уху своего пленника, – как отсюда выйти?

Сектант дрожит, не отрываясь, смотрит на Дерека. Его губы беззвучно шевелятся, но слова застревают в сжатом судорогой горле. Хильдеберг поднимает голову и смотрит на застывшего перед ним юношу. Страшно, наверное, это действительно страшно. Сейчас во взгляде мальчишки – бездна, непроглядная, затягивающая чернота расширенных зрачков, на лице – кровь только что убитого им человека, он сжимает нож с такой лёгкостью, так естественно, словно это давно уже стало привычкой, неотъемлемой частью его жизни. Бледные губы сжались в линию, он стоит молча и смотрит, от этого хочется кричать, потому что в его молчании – приговор. Его поза, напряжённая и расслабленна одновременно, плечи слегка отведены назад, голова наклонена вперёд – как перед броском. Страшно. Хильдеберг никогда не думал, что всегда спокойный, закрытый, невозмутимый юноша может так преобразиться. Харальд, ты правда можешь держать это под контролем?

– Здесь. Близко. Выйти в освещенный коридор, потом прямо, на втором повороте налево. – Сектант закрыл глаза и заговорил быстро и сбивчиво, глотая слова. – Там увидите просторное помещение, но там редко кто бывает. Пройдёте его, дальше прямо. Всё, прошу, не убивайте!

Хильдеберг вздохнул и, крепко схватив сектанта за плечо, резко выпрямил руку так, что служитель врезался лбом в стену. Если не умрёт, то вырубится надолго.

Второй поворот они едва не пропустили – он был узким и тёмным, и оттуда пахло плесенью. Не успели они пройти и пяти шагов по нему, как услышали сзади голоса – искали их, кто-то кричал, что еретики и отступники не должны уйти, ещё дальше слышался высокий женский голос, отдававший какие-то приказы.

– Парень, кажется, они всё-таки заметили, что нас нет в камере, надо спешить, ты как? – Хильдеберг обеспокоенно посмотрел на Дерека, мальчишка был бледным, держался рукой за стену.

– Всё нормально, мы выберемся, – на губах слабая и какая-то не настоящая улыбка, кому ты врёшь, парень? Хильдеберг покачал головой, надо на поверхность, как же его достало ползать по канализации!


Дэнель закрыл глаза и прижался плечом к стене. Выматывающая боль, разрывающая мышцы при каждом движении, притупилась, зато теперь он начал терять чувствительность, он уже не мог уверенно сказать, какая эта стена – тёплая или холодная, шершавая или гладкая. Дэнель глубоко вдохнул и медленно выдохнул, его мутило, тело отказывалось двигаться, наверное, это из-за тех наркотиков, которые вколол ему Адам. Адам? Откуда он знает его имя?

Светловолосый мальчик на несколько лет старше него улыбается и протягивает ему булочку. Он сегодня слишком долго тренировался и опоздал на обед. Мальчика зовут Адам, он – один из лучших учеников Учителя. Булочка свежая, совсем мягкая, хотя он знает, что она сделана из плесени, перетёртого в муку лишайника и сушёных грибов – всё равно вкусно.

Дэнель выпрямился и пошёл за Хильдебергом. Всё время оборачивается, волнуется. Почему так плохо? Второй поворот налево, узкий и тёмный, там их хотя бы не заметят. Зрение опять расплылось, выстроилось болезненно-чётко, так, что он мог видеть каждую трещинку в полу. Враг. Рядом. Хильдеберг свернул в коридор, остановился, смотрит обеспокоенно. Ничего, продержусь, я должен. Сзади голоса, слышу, как шелестит одежда, скрипит обувь – всё слышу.

Он идёт за Учителем, который держит его за руку. Это так приятно – когда он держит за руку, и совсем не важно, куда они идут. Вдруг коридор заканчивается, и они оказываются в огромном резервуаре, переделанном и перестроенном так, чтобы в нём можно было жить. Внизу, у них под ногами, целое поселение – дома, дороги между ними, большое, красивое здание у дальней стены. Учитель сказал, что это одно из северных поселений. Так их много? Как интересно, всё это время он жил в маленькой общине, созданной Учителем и состоящей почти полностью из его детей, и хорошо знал всех её обитателей. А вот других людей, незнакомых, он раньше не встречал – было немного страшно и очень интересно. Он дёрнул Учителя за руку, но тот не спешил спускаться, только стоял и смотрел. Вниз.

Дэнель закашлялся, конечно, нельзя было, но сдержаться не получилось. Во рту остался какой-то мерзкий привкус. Тело среагировало само, он резко развернулся, выбросив вперёд руку с ножом. Сектант в сером балахоне, ещё совсем мальчишка, медленно осел на пол, судорожно зажимая распоротое горло. Дэнель развернулся и слегка согнул ноги, готовясь к бою. Ещё трое. Мышцы протестующее заныли. Не сейчас. Первый – самый опасный, в белом, чистокровный, они быстрые, если тренируются. Два шага вперёд, пригнуться, на последнем скользнуть вниз, поднырнуть под руку с пистолетом, нож входит в левую половину груди почти по рукоять. Хрипит, пытаясь отстранить мои руки. Он уже мёртв, просто ещё не понял. Дёргая нож вниз и в сторону, чувствую, как ломаются рёбра. Толкаю тело на двух других, к одному уже подскочил Хильдеберг, поворачиваюсь ко второму. Резко бью ботинком в горло – собирался закричать. Наша возня и так могла привлечь ненужное внимание. Как странно, в мыслях ничего лишнего, тело слушается, хотя я и понимаю – за это придётся расплатиться потом. Добиваю ножом в глаз, лезвие входит легко, почти без сопротивления.

– Быстрее, надо уходить отсюда. – Хильдеберг тянет за рукав. Он своему сектанту просто свернул шею. Его пистолет положили ко всем остальным вещам, но магазин вынули, так что Хильдеберг остался почти без оружия. Дэнель выпрямился и пошатнулся, опёрся рукой о стену. И почему трупы дёргаются и шевелятся, они же не могут, верно?

Он ударил снова. Тренировка продолжалась уже несколько часов. Сначала его тренировал Авель, высокий и неразговорчивый парень со шрамом на нижней губе, потом Лилит, сильная и суровая женщина, не знавшая жалости к своим ученикам. Враг не бывает милосердным – так она всегда говорила. Сейчас он отрабатывал с Адамом приёмы рукопашного боя. Он сильно устал и никак не мог сосредоточиться на поединке, а с этим противником нельзя было расслабляться. Он уже пропустил несколько болезненных ударов, следующий вполне мог свалить его с ног, а это означало проигрыш. Учитель сказал, что он должен хорошо закалить своё тело, чтобы даже потом, когда он всё забудет, когда забросит тренировки, всё равно остаться сильным. Его тело должно помнить. Он почувствовал, как всё вокруг него становится слишком чётким, слишком объёмным, тело – удивительно лёгким. Адам останавливает бой и улыбается. Ты превысил свой предел, вышел за границы доступного людям, теперь ты должен научиться переходить в это состояние полной активации в любое время, а не только при полном физическом и эмоциональном истощении. Молодец. Сказав это, Адам похлопал его по плечу.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное