Екатерина Соболь.

Игра мудрецов



скачать книгу бесплатно

– Ого, – присвистнул Генри, заходя в комнату.

По сравнению с ней бледнели самые роскошные дворцовые залы. Все поверхности здесь были выложены плитами золотистого камня разных оттенков, у стены полукругом стояли три дивана, обитых мерцающей тканью, – такие огромные, что на них могли бы расположиться человек по семь.

– Твоя комната, она такая… золотая, – фыркнул Генри.

– Это не моя комната, – утомленно ответил Эдвард. – Она называется, не поверишь, Золотая гостиная.

Генри обошел ее кругом. На стенах были развешаны листы бумаги, пестро разрисованные животными, птицами и людьми, и Генри сразу понял, что предки никакого отношения к этим картинам не имели: нарисовано было хуже некуда. Но самым странным украшением комнаты была сшитая из мешковины и набитая чем-то мягким фигура в человеческий рост. Она покачивалась на веревке, свисающей с крюка на потолке.

Рядом с фигурой валялись меч и ножны. Генри хотел посмотреть их поближе, но Эдвард преградил ему путь.

– Я еще на празднике понял: мой отец решил оставить тебя во дворце, – без выражения проговорил он. – Видимо, к себе в лес ты не рвешься. Ну, еще бы! Зачем тебе твоя простенькая семейка, если можно остаться вот тут? – Он обвел комнату широким жестом. – Но окажи мне услугу: позволь не изображать, что я рад тебя видеть.

– А ты, я смотрю, не рассказал отцу, что спас меня, – огрызнулся Генри. – Иначе он не считал бы тебя таким бесполезным.

– Какой же ты деликатный собеседник, – поморщился Эдвард.

Двигался он как побитый старик. С тех пор как он отдал Генри свои силы, и двух дней не прошло, и Генри изо всех сил постарался не раздражаться.

– Что делаешь? – поинтересовался он, не слишком надеясь на ответ.

– Тренируюсь, – сказал Эдвард. – Вот это чучело – король Освальд. Жаль только, что он не может дать сдачи. Ну ничего, однажды я и до настоящего доберусь.

Генри задумчиво покивал.

– А чья это комната? Тут даже кровати нет, – сказал он, чтобы перевести разговор на что-нибудь другое.

– Гостиная – это просто комната, где семья проводит время вместе. Правда, никто, кроме меня, тут давно уже не бывает, – холодно пояснил Эдвард, и вдруг выражение его лица резко изменилось. – Вероятно, ты можешь мне кое-чем помочь. Ты нашел корону и Сердце, вдруг твоих способностей хватит еще на один предмет? Я буду тебе очень благодарен.

Генри нахмурился, всем своим видом показывая, что если Эдвард задумал сыграть с ним какую-нибудь глупую шутку, он может и разозлиться. Но Эдвард развел руками с такой добродушной улыбкой, что Генри невольно впечатлило его умение врать не только словами, но и лицом.

– Мы с братом постоянно тут играли и рисовали. Бездарные плоды нашего труда ты видишь на стенах, – начал Эдвард. – И я уже тебе рассказывал, что случилось перед тем, как Роберт погиб. Мы собирались идти на пикник, но он где-то спрятал мой игрушечный меч, просто в шутку, а я… Я разозлился, потому и не присмотрел за ним, когда он пошел в ущелья.

До этого мы все утро провели в Золотой гостиной, а значит, и меч он спрятал где-то тут. Во дворце полно тайников, мы их все время выискивали, но, видимо, он нашел какую-нибудь секретную нишу в стене, про которую мне не сказал. Я с тех пор все ищу ее, сам не знаю, зачем. – Эдвард медленно выдохнул, и Генри сразу понял, сколько усилий ушло у него на то, чтобы рассказать эту историю таким беззаботным голосом. – Просто хочу, чтобы меч был у меня.

И тут Генри вспомнил свой неприятный, полный животного ужаса сон. В нем он тоже что-то прятал, и даже сейчас, проснувшись, Генри знал: это было что-то по-настоящему страшное. Сон казался таким реальным, будто все это когда-то произошло на самом деле, хотя он не мог вспомнить ничего подобного. По сравнению с этим убийственным страхом история про то, как незнакомый ребенок спрятал игрушку, казалась такой неважной, что Генри вздрогнул, когда Эдвард заговорил снова:

– Ну так что, найдешь тайник, раз уж мы все равно здесь? Если, конечно, для избранного это не слишком мелкая задачка.

Генри очнулся и кивнул. Он хотел сказать Эдварду, что нечего так носиться с прошлым, что оно не изменится, даже если он найдет тот меч, даже если каждый день будет лупить чучело Освальда в комнате, полной воспоминаний, – но не сказал ни слова. Он точно знал, что будущее важнее прошлого, но спор с Эдвардом тут же превратился бы в бессмысленную ссору.

Мест, где можно что-нибудь спрятать, здесь было полно: шкафы вдоль стен, ящики столов, пухлые лепные украшения на стенах, зазоры за мебелью и под диванами. Генри несколько минут бессмысленно бродил по комнате, а потом неподалеку от тряпичного Освальда увидел под шкафом темный контур какого-то предмета.

– Там точно ничего нет, я… – испуганно начал Эдвард, но Генри уже вытянул наружу туго набитую сумку. – Убери обратно. Разве не видно, что на меч вообще не похоже?

Он был прав, но сумка заинтересовала Генри куда больше, чем сто лет назад потерянная игрушка. Ремни не были затянуты, и Генри задумчиво оглядел торчащие наружу края какой-то одежды, свернутое одеяло и горлышко плетеной фляги для воды.

– Ты решил сбежать, – пробормотал Генри. – Просто ждал, когда рассветет. Зачем, кстати?

– Затем, что в шесть часов у Северного хода сменяется охрана, и минут десять его вообще никто не сторожит. Кстати, бывают хоть какие-то дела, в которые ты не лезешь? – сухо спросил Эдвард. – Вежливый человек не стал бы разглядывать чужие вещи. Я любезно и дружелюбно попросил тебя поискать тайник, настолько хорошо замаскированный, что я не смог найти его сам. По-твоему, за десять лет я не посмотрел под шкафами? А теперь, думаю, тебе пора.

Эдвард улыбнулся во весь рот и пинком отправил сумку обратно под шкаф.

Но Генри не собирался отступать.

– Куда ты поедешь? Ты из дворца-то почти не выходил. Даже охотиться не умеешь. Если напорешься на лося или медведя в лесу – что будешь делать?

Фальшивая улыбка тут же исчезла.

– А ты думал, я буду сидеть и смотреть, как все тебя на руках носят?

– Зачем на руках? – не понял Генри. – Я слишком тяжелый.

Эдвард закатил глаза, будто услышал такую глупость, что ему стало плохо.

– Я ее заберу, – сказал Генри, подхватывая сумку. – А ты никуда не поедешь. Здесь безопасно.

– Положи на место, тупица, – внятно проговорил Эдвард. – И только попробуй кому-нибудь рассказать. То, что я не дал тебе сдохнуть, еще не значит, что ты имеешь право лезть ко мне со своими советами.

Генри закинул сумку на плечо. За три недели среди людей он вполне уяснил, что такое благодарность. Эдвард спас его, а значит, нужно не дать ему сделать глупость. Еще минуту Эдвард сверлил его таким злобным взглядом, будто всерьез рассчитывал, что Генри испугается, а потом нехотя сказал:

– Не ты один можешь совершать подвиги. Волшебство проснулось по всему королевству, и оно бывает не только доброе, ясно тебе? До потери Сердца белые рыцари защищали людей от всяких тварей, вот этим я и займусь. Ты меня не сможешь остановить, – важно закончил он, и Генри чуть не рассмеялся.

– Конечно, смогу. Лучше не заставляй, а то…

Договорить Генри не успел – Эдвард поднял с ковра меч и приставил его к горлу Генри. Тот вздрогнул. В последнее время он слишком расслабился – раньше никто не смог бы близко подойти к нему с оружием.

Железо едва касалось кожи, и было ясно как день, что Эдвард просто пугает, но у Генри вдруг потемнело в глазах. Едва соображая, что делает, он дернулся в сторону и ударил Эдварда сначала по локтю, а потом кулаком в живот – с такой силой, что тот рухнул назад и выронил меч.

– Ты сделаешь так, как я говорю, – отрезал Генри.

Он едва себя слышал, будто голову изнутри затянуло туманом. Эдвард, кряхтя и кашляя, встал. Он был безоружен, но Генри почувствовал странное, мучительное, будто чужое желание ударить его по лицу, бить его, пока он не признает, что…

«Что ты сильнее, – нараспев протянул голос огня, и у Генри перехватило дыхание. – Только слабак поднимает оружие, если не готов пустить его в ход. Покажи ему. Пусть увидит, кто ты такой».

Оцепенев от страха, Генри мысленно умолял Эдварда проваливать как можно скорее, но тот его послание явно не услышал.

– Думаешь, напугал? – звенящим голосом спросил Эдвард, поднимая меч.

В следующую секунду Генри сбил его с ног, перехватил меч и надавил лезвием ему на горло. Генри хотелось кричать, но собственное лицо не слушалось, застыло, будто онемели все мышцы. «Убей», – шептал голос. Слово пульсировало в голове, и Генри казалось, что сам он исчезает, проваливается в теплое беспамятство. В глазах Эдварда был настоящий, чистый страх, и это было так хорошо, так приятно, вот как люди должны смотреть на…

Генри замычал и из последних сил отшатнулся. Его трясло, как от холода. «Вот теперь точно напугал», – отстраненно подумал он, и на этот раз мысль была его собственная. Эдвард, прижимая руку к шее, отполз назад. На горле у него краснела узкая полоса, но крови не было. Похоже, меч, предназначенный для борьбы с тряпичным чучелом, был совершенно тупой – только это их и спасло.

– Прости, – выдавил Генри. Он с трудом вспомнил слово, которое надо говорить в таких случаях. – Прости, я не хотел.

Он думал, что Эдвард, как обычно, скажет в ответ что-нибудь высокомерное, но тот смотрел на него так, будто видел в первый раз. Как на дикого зверя, который, того и гляди, укусит. От страха его лицо разом перестало казаться взрослым.

Меч со звоном выпал из руки Генри, и этот звук словно привел Эдварда в чувство: он нетвердо встал и попятился к двери.

– Иди к себе, – глухо сказал Генри. – Никакого побега не будет.

Не поворачиваясь к Генри спиной и держа на виду руки, Эдвард добрел до двери и скрылся в коридоре. Генри подождал, когда стихнут его шаги, и вытянулся на полу, закрыв лицо ладонями. Тис однажды сказал ему: «Внутри разрушителя, пока он растет, дар огня хранится как в стеклянном сосуде: обладатель дара чувствует только его отголоски. Но если он тронет человека, сосуд разобьется, и его нельзя собрать назад».

Сивард спас его, отдав часть своих сил, но Генри после этого трижды использовал дар и стал тем же, кем был до встречи с Сивардом, – разрушителем, вошедшим в полную силу. И если бы меч Эдварда был заточен…

Генри сипло втянул воздух и отнял руки от лица. Отец учил его, что предаваться отчаянию глупо, надо просто решать проблемы одну за другой. Судя по всему, когда Генри злится или напуган, огню легче захватить над ним власть. А значит, надо быть спокойным, ни во что не ввязываться и не давать огню повода проснуться. И еще держаться подальше от Эдварда – тот, как никто другой, способен довести его до бешенства.

Генри заставил себя встать и подошел к распахнутому окну. Ему хотелось на воздух, но идти ко входу во дворец было слишком долго, поэтому он перелез через подоконник и спустился по стене, цепляясь за лепные украшения.

Он бессмысленно побродил по саду, глубоко вдыхая влажный, пахнущий весной воздух, а потом забрался на башню крепостной стены, где они с Эдвардом сидели накануне, – оттуда весь город было видно, – и стал смотреть, как предрассветная серость над городом медленно наполняется светом, как солнце поднимается из-за далеких гор. Хватит с него приключений и опасностей, пора учиться быть обычным парнем, который знает человеческие правила, понимает людей и умеет добывать еду не только охотой. Вдруг однажды огонь внутри просто возьмет и сдохнет со скуки?

На площади под стеной стали появляться торговцы овощами и хлебом. Новых прилавков еще не построили, так что они раскладывали свои товары прямо на земле, на кусках ткани. Покупателей было мало, но все равно торговцы весело перекрикивались – кажется, они вспоминали вчерашний праздник, и от этих радостных звуков Генри вдруг стало легче. Ему разрешили остаться во дворце, вот что главное. Он сумеет держать себя в руках, и такое, как с Эдвардом, больше не повторится. Теперь это его город, его дом. Теперь все будет хорошо.

И тут Генри увидел прохожего, который двигался быстрее других.


Глава 2
Белый рыцарь

Какой-то парнишка бежал, спотыкаясь, через рыночную площадь к открытым воротам дворца, и скоро до Генри донеслись его сбивчивые крики и ворчание стражников. Голос у парня был плачущий, детский, и от него у Генри напряглись все мышцы, как от предчувствия беды. Несколько минут он прислушивался к разговору, потом обреченно спустился в сад и зашагал к воротам.

При виде Генри и стражники, и парень замолчали.

– В твоей деревне произошло что-то плохое, ты хочешь рассказать об этом королю, но тебя не пропускают, так? – уточнил Генри, и парень затравленно кивнул. – Идем, отведу тебя.

Стражники открыли было рты, чтобы возразить, но тут же закрыли их и посторонились. Кажется, за спасение дворца они готовы были простить ему что угодно, – и Генри на секунду стало приятно, что они его не боятся.

– Спасибо, господин, – пробормотал парень, когда они вошли в сад.

Что в подобных случаях говорить, Генри не знал, так что по дворцовой лестнице они поднялись молча. Стража у дверей пропустила их без вопросов, и восхищение на лице парня засияло с удвоенной силой.

У дворца была особенность, которая сейчас очень пригодилась: достаточно подумать, куда или к кому хочешь попасть, и перепутанные коридоры сами выводят тебя в нужное место. К королю, например. Смутное ощущение верной дороги, которое охватывало Генри при выборе каждого поворота, довело его до незнакомой двери, из-за которой раздавались приглушенные голоса. Перед дверью стояла очередная пара стражников в золотых куртках. При виде Генри они расплылись в улыбках, и он вспомнил, что вчера они с ним даже знакомились и жали ему руку. Впрочем, в ворохе имен, которые ему называли за последние дни, эти два потерялись напрочь.

– Э… привет, – бодро сказал Генри, надеясь, что у людей не принято проверять, насколько хорошо ты запомнил, как их зовут. – Мы к королю.

При виде парнишки дружелюбие стражников сразу растаяло.

– Это кто? – строго спросил один из них, оглядывая драную, задубевшую от пота и грязи одежду гостя, на которую Генри и внимания не обратил, – с парнем что-то случилось, он долго бежал, как еще он должен выглядеть?

– Я Петер, – тихо сказал тот, держась у Генри за спиной.

– А тут заседание королевского совета, – важно сказал второй стражник.

Но отступать Генри никогда не умел.

– Мы быстро, – бросил он и потащил Петера вперед.

Стражники тут же сомкнулись плечами, и Генри вздохнул. Он знал, что злиться нельзя, – но кто сказал, что нельзя притвориться? Отец ему говорил: «Покажи зверю, что не боишься, и он не тронет». Правда, отец оказался главным злодеем королевства, но его советы не стали от этого бесполезными. Генри изобразил угрожающую мину, и стражники тут же попятились. Видимо, вспомнили, какой у Генри дар.

Ему вдруг стало противно, что он снова решает проблемы силой, – но тут Генри почувствовал, как дрожит Петер, и его сразу отпустило. Парню нужна помощь, и он ее получит. Генри слишком хорошо знал, каково это, когда ты устал, напуган и совсем один.

Он толкнул двери – и остановился. Королевский совет он представлял себе как сонную компанию из пары-тройки старичков, которые дают королю какие-то советы. Но в зале, куда он попал, собралось человек тридцать: придворные (почему-то одни мужчины, а также Эмма, пышная и злобная мать Агаты), посланники (человек десять, считая Олдуса, который черкал что-то на листе бумаги), Уилфред (в наряде таких цветов, что радужный дрозд-разбудильник позавидовал бы) и, ясное дело, сам король. За спиной у Генри Петер издал какой-то потрясенный звук – видимо, от обилия пышно одетых людей он растерял остатки решимости. Дней десять назад Генри чувствовал себя точно так же, но после всех приключений обитатели дворца уже не казалось ему особенно впечатляющими.

– Доброе утро, – начал Генри, гордясь тем, что наконец запомнил, с чего положено начинать разговор. – Вот у этого парня большая проблема. Он вам сейчас все расскажет.

Генри нашел взглядом два свободных места, рухнул на одно и усадил Петера на второе. Тот окончательно побледнел, и Генри подумал: он же, скорее всего, давным-давно не ел. Напротив короля стояла полная миска орехов, а он, наверное, был не голоден, раз еда осталась нетронутой. Генри подошел, взял миску и протянул Петеру, который уставился на нее с таким ужасом, что Генри забрал ее себе и, не удержавшись, бросил горсть орехов в рот.

Король вдруг засмеялся, – смех был мягкий, необидный, и Генри вопросительно поднял брови.

– Друг мой, – с чувством сказал король, – я уже рассказал придворным, что вы останетесь с нами сколько захотите, и, поверьте, все очень рады, но над манерами вам придется немного поработать.

Генри перестал жевать. Кажется, он опять что-то не так сделал, но разбираться с этим было некогда. Он с усилием проглотил орехи и толкнул Петера в бок.

– Что ты там говорил охране про кур?

Петер бессмысленно смотрел на него, люди за столом нетерпеливо переглядывались, и Генри, жалея, что не умеет уговаривать, тихо сказал:

– Рассказывай, или они тебя выгонят.

Подействовало. Петер встал и, глядя себе под ноги, еле слышно заговорил:

– В нашей деревне кто-то за одну ночь всех кур задрал. От них только кости да перья остались, а звериные следы вели в Злобные скалы. Мы все взяли оружие и по следу пошли, думали, волк. И тут голос с нами заговорил. Сказал, чтобы мы привели белого рыцаря, как в старые времена, и обещание дал, что перебьет весь скот в окрестностях, если рыцарь не явится. А вот если рыцарь придет и одолеет его в честном споре, зверь отдаст храбрецу свое единственное сокровище. Оно ему досталось еще до того, как Сердце потеряли.

Генри огляделся. Вся эта история казалась ему какой-то глупой шуткой, но никто не смеялся – все слушали развесив уши.

– Сокровище он цветком памяти назвал, мы так и не поняли, что это. А еще объяснил, как до королевского дворца добраться. Сказал, что в наших Злобных скалах находится одно из пяти мест в королевстве, откуда можно выйти куда угодно. Сказал, это называется…

– Кротовый ход, – пробормотал король, и Петер удивленно поднял на него глаза.

– Да, а вы откуда знаете?

– Читал, – нетерпеливо ответил король. – Вот теперь я понял, где ваша деревня. На картах, правда, эти скалы называются Разноцветными, а не Злобными, но кротовый ход там действительно есть. Продолжайте, молодой человек.

Я вызвался весть донести, и зверь рассказал мне, как найти кротовый ход. Это просто разлом в скале – нужно зайти в него и идти вперед, назвав место, куда хочешь попасть. Да только я со страху сказал не «дворец», а «столица», и вышел на какой-то поляне, вокруг деревья, а впереди дома виднеются. Уже вечерело, и никто мне двери не открыл, не подсказал, куда я попал. Я от усталости на чьем-то пороге заснул, а на рассвете хозяева вышли и прогнали. Пока я дворец нашел, солнце уже вовсю светило.

– А как выглядел этот говорящий зверь? – с любопытством спросил король.

Петер, тяжело дыша, затряс головой.

– Мы не видели. Он прятался.

– Как-то это подозрительно, – не выдержал Генри. – Какая-то тварь послала тебя сюда, чтобы ты привел того, кто сможет ее победить.

Все глянули на него так, будто не понимали, в чем тут неувязка, и Генри объяснил:

– Если бы я хотел убивать кур, я бы просто их убивал и не стал бы звать того, кто убьет меня. Это глупо.

– Он что, совсем дикарь? Сказок не читал? – громким шепотом спросил один старый придворный у другого, и тот в ответ важно кивнул.

– До потери Сердца не все волшебство было добрым, Генри, – укоризненно глядя на них, пояснил король. – Иногда наша земля порождала существ или силы, которые уничтожали посевы, до полусмерти пугали тех, кто забредал в лес, играли над людьми всякие злые шутки и так далее. Но даже самое глупое из подобных существ знало правило: если придет белый рыцарь и бросит ему вызов, оно обязано его принять. Некоторые существа даже сами вызывали рыцарей на бой, спор, игру в загадки или что-то подобное. А дальше все просто: рыцарь побеждает – существо слабеет, проигрывает – становится сильнее.

Простите, что перебью, ваше величество, – сказал Уилфред, – но, как я понял из рассказов господина Прайда, Генри уже слышал про игру в шахматы – ее еще называли «игрой мудрецов». Предки выдумали ее, основываясь на законах волшебных приключений. Король в этой игре слаб, сам почти ничего не может, – еще раз простите, ваше величество, – и с врагами за него сражаются другие фигуры.

– Ферзь, – тоном знатока изрек Генри.

Наличие ферзя, который бывает черным или белым, было единственным, что он знал об этой игре, но Уилфред улыбнулся так гордо, будто Генри на его глазах с сотни шагов застрелил медведя.

– Именно. Ферзь – самая сильная фигура, его работа – защищать короля. Самая слабая – пешка, их много, и они олицетворяют собой простых мастеров. А следующий по силе от пешки – рыцарь, защитник людей. Его изображают в виде человека на коне.

Генри глубокомысленно кивнул, делая вид, что теперь-то ему все ясно. Петер, усевшийся обратно на стул, кажется, не слушал, – просто жался к Генри, едва не спихивая его с места.

– Иногда молодые люди, мечтавшие о приключениях, становились бродячими всадниками, так называемыми белыми рыцарями, – продолжал Уилфред.

– В основном это были бездельники, которые не хотели развивать свой дар, а предпочитали мотаться по королевству на коне, побеждая то ожившие арбузы, кусавшие за пятки всех, кто приходил снимать урожай, то гигантских жаб, которые своими песнями не давали спать целым деревням, – подхватил Олдус Прайд. – Подвиги такого рыцаря продолжались до тех пор, пока родители не догоняли его и не давали, извините за грубое слово, пинка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6