Екатерина Сальникова.

Визуальная культура в медиасреде. Современные тенденции и исторические экскурсы



скачать книгу бесплатно

Локально-информационная коммуникация

Второй тип коммуникации, условно говоря, – «локально-информационный», с краткой фокусировкой внимания на экранной информации. Например, это прицельный взгляд человека на табло, расположенное в банке, аэропорте, вокзале, вагоне метро и т. д. с тем, чтобы найти и считать с экрана необходимую информацию. Таковой информацией может быть все что угодно, и служить оно может тоже чему угодно, от ориентации воспринимающего субъекта в пространстве и времени, инструкций в текущей жизнедеятельности и до сиюминутного развлечения какими-либо эстетическими образами, внезапно привлекшими внимание воспринимающего.



В последнее время бурно развивается целая индустрия статичных или очень кратких динамических интернет-изображений, которые призваны развлечь, удивить, рассмешить пользователя. Подобные «картинки» рассчитаны именно на кратковременное, «точечное» внимание индивида. Они не обязаны быть каким-либо образом связаны с контекстом, важным для пользователя, с актуальными общественными или культурными событиями, с временем суток или географическим пунктом, где обитает индивид. Каждая интернет-картинка может воздействовать напрямую на эмоциональное состояние рассматривающего и рождать сиюминутные реакции – смех, умиление, удивление, приятный умозрительный ужас, восхищение и пр.

Если картинка очень понравилась воспринимающему, он может решить перевести ее в другой тип коммуникации, например, закачав себе в ноутбук или на мобильный телефон, пересылая ее друзьям и близким, выкладывая на личной странице какой-нибудь социальной сети и пр. Как раз такие картинки с «прикольными подписями», мини-комиксы, видеоролики на несколько секунд – сегодня становятся одним из типичных посланий приватного интернет-общения, в процессе которого интернет-картинка фигурирует как «новость», как нечто только что узнанное, увиденное и нуждающееся в распространении и даже обсуждении, хотя никакой серьезной, полезной и стратегически важной информации в такой картинке нет. В этом смысле она может быть даже менее актуальна и менее завязана на социокультурных веяниях современности, чем свежий анекдот.

Неделовой контент восприятия при локально-информационной коммуникации, скорее всего, воплощает острую необходимость кратких образных «инъекций», лишенных практической пользы, однако нарушающих рутинные ритмы социально-делового функционирования современного человека – и в то же время, не имеющих права претендовать на более длительное восприятие и более существенное место в повседневной активности человека.

Для локально-информационного типа коммуникации в более ранний период были характерны реализация в публичном пространстве, «казенные» носители экранов, отсутствие интерактивности и способов личной регуляции режима работы экранного устройства. Еще недавно человек сам никак не воздействовал на экран и не мог претендовать на это, но лишь считывал транслируемый контент, поскольку находил его необходимым и полезным лично для себя.

Сегодня в публичной среде обитания приживаются экранные устройства, предполагающие активное персональное воздействие пользователя, который способен регулировать появление информации на экране – например, взаимодействуя с банкоматом или автоматом для покупки билетов, для оплаты счетов и пр.

Имперсональная трансляция в таком случае сочетается с персональной активностью заинтересованного восприятия. Однако в обоих случаях, как правило, человек с экраном не образует единого ситуативного «техноорганизма», не объединяется с ним в некое пространственно-пластическое композиционное целое. Человек воспринимает экран и транслируемый им контент, что называется, со своей колокольни, с точки зрения своих личных интересов, из своего микромира, внеположного экранному устройству.

Альтернативно-дублирующие коммуникации

Третий тип коммуникации возникает тогда, когда экраны, находящиеся в поле зрения индивида, транслируют то, что происходит перед взорами индивида или вокруг индивида в той самой пространственно-предметной среде, где пребывают и он и экраны. Это альтернативно-дублирующая надличностная коммуникация, актуальная сегодня в концертных залах и на стадионах, в пространстве выступления перед массовой аудиторией политиков и артистов, спортсменов. Рождается ситуация «двойного совместного» наблюдения за разворачивающимися событиями и представлениями – зритель смотрит не только вместе с толпой, но и вместе с видеоглазом, который предлагает свои ракурсы и свои границы кадра, добавляя и свои технические возможности. В том числе – возможности моделирования иных ракурсов по сравнению с ракурсом взгляда зрителя из определенной точки пространства, а также возможности моделирования иллюзии другой дистанции до объекта трансляции. Индивид получает возможность симультанного наблюдения за происходящим в природном временном потоке и в его экранном варианте, где оно фрагментируется и запечатлевается, пока не выбывая из того же самого природного временного потока.

Например, театрализованное шоу открытия и закрытия Международных Олимпийских игр 2014 года в Сочи включало гигантские экраны, фрагментирующие и транслирующие происходящее. Реальность события в настоящем текущем времени как бы расслаивается, и индивид оказывается перед фактом этого расслоения, который может никак не зависеть от его личных пожеланий и предпочтений. Тем самым живой наблюдающий индивид получает сигнал о двухслойной публичности, в ситуации которой он пребывает, поскольку работающие экраны подразумевают наличие модераторов экранной реальности, в которую превращается реальность живая, непосредственно разворачивающаяся вокруг зрителя.

В потенциале и сам зритель может стать объектом запечатления и трансляции, утрачивая свою статусную неприкосновенность, что теперь уже не связано с прямым физическим касанием и взаимодействием с какими-либо персонами из сферы публичной активности. Неприкосновенность утрачивается дистанционно, вместе с тем приобретается новое «членство» в круге избранных, подлежащих запечатлению и демонстрации посредством экрана. А это, в свою очередь, означает внимание незримых наблюдателей, которые управляют функционирующими видеокамерами и экранами, что требует также наблюдения за теми же самыми происходящими событиями, которые воспринимает посредством своих физических чувств рядовой зритель.

Где-то неподалеку от зрителя во множестве других зрителей теперь пребывают новые субъекты ситуации – модераторы визуальной трансляции, каковых зритель может спонтанно представлять в виде техноорганизма или в виде людей – организаторов процесса запечатления и трансляции. В соседстве с этим кругом субъектов происходит концерт, шоу, спортивное состязание, заседание партии и пр.

Возможен и другой вариант – альтернативно-дублирующая, но при этом инициативно-личностная коммуникация, при которой сам индивид фиксирует на свой личный ноутбук, айфон, телефон или видеокамеру то, что происходит в окружающем пространстве, и чередует наблюдение за реальностью через экран с наблюдением за реальностью поверх экрана, поверх камеры, в обход экранного средства. Так происходит, к примеру, когда человек идет по улице, видит выступление уличных актеров и решает записать его на свой мобильник, стоит напротив и вот уже смотрит живое выступление через свой экран.



Нечто аналогичное можно наблюдать на днях рождениях, свадьбах, прочих приватных и корпоративных мероприятиях. Причем сегодня мы нередко наблюдаем, как некое малое неформальное сообщество, будь то группа старшеклассников, студентов или детей с родителями, празднует день рождения прямо на фуд-корте, посреди множества снующих туда-сюда людей с подносами, уборщиц, персонала. Несколько столиков сдвигаются в ряд, к стульям привязываются воздушные шарики, на стол ставится еда, купленная здесь же, в одном или нескольких кафе быстрого питания.

И вот уже вся компания поднимает пластиковые стаканы и улыбаясь произносит тосты. Один или несколько участников праздника вооружаются фотоаппаратом или мобильным телефоном с видеокамерой. В таких ситуациях поиски выгодного ракурса и стремление эффектно запечатлеть свое праздничное застолье выполняют те функции, которые нереализуемы в физическом пространстве – приватное мероприятие локализуется в пространстве, вычленяется из разомкнутой и общедоступной реальности фуд-корта и как бы «закрывается» в рамках кадра, как в стенах частной территории, неподотчетной остальному миру, который слишком вплотную примыкает к участникам застолья. Съемки и сам взгляд на свой праздник через объектив выполняют роль символического позиционирования особости, автономности и внебудничности приватной группы в публичном, общедоступном и довольно будничном пространстве.

Человек с устройством запечатления как бы расслаивается на непосредственного участника и наблюдателя, с одной стороны, и на фиксатора, дистанционного наблюдателя, который смотрит на происходящее со стороны, выбирает выгодные ракурсы, осуществляет селекцию потенциальных «картинок», то есть становится видеолетописцем события. Приватное «свое» пространство автоматически переосмысляется в такой ситуации как публичное «другое» пространство, чья жизнь в потенциале имеет право быть опубликованной.

Посредником между человеком и окружающей реальностью оказываются экраны, через которые эта непосредственно развивающаяся реальность пропускается, просеивается и где она комментируется и сохраняется. Из особых профессий оператор и журналист превращаются в повседневную, хроническую жизненную позицию, индивидуальную пристройку к бытию, от которого желательно отстраниться и которое желательно запечатлевать на личные носители, а не просто проживать и переживать в реальном необратимом времени, покорно наблюдая, как событие этим временем безвозвратно уносится. В обиходе возникает возможность перманентно или от случая к случаю сотрудничать с информационными службами, такими как телеканал «Lifenews», приглашающий всех обладателей мобильного интернета присылать к ним в редакцию материалы, то есть запечатленные события, интересные кадры и пр., получая гонорары в случае использования предоставленных видеоматериалов.

Одним из самых популярных детских саморазвлечений сегодня оказывается фото– и видеоселфи или фото– и видеохроника с последующим просмотром, часто многоразовым. То, что только секунду назад было частью человека, его лица, его внешности, дистанцируется от него, преображается в виртуальную реальность, которая может быть объектом рассматривания, индивидуального или коллективного восприятия и обсуждения. Родные игрушки и интерьеры, попадая в кадр, как бы обретают второе рождение, переживают преображение. Оно состоит уже в том, что из части интимного мира превращается в часть «другого мира», в потенциале всегда подлежащего публичному восприятию, поскольку и сам оператор съемки теперь не вполне «свой» для своих предметов и своей среды обитания, он как бы снаружи всего этого, в отдалении, на позиции фиксатора, а не обитателя.

Характерной чертой современности становится формирование индивидуально-мобильных форм технической коммуникации, которые заимствуют принципы, ранее осуществимые только в публичном пространстве, в случае значительных событий нечастного масштаба, при участии внеличных могущественных субъектов, таких как телекомпании, издательские концерны, рекламные фирмы, политические партии, государственные и общественные организации.

Культурно-регламентационная коммуникация

Четвертый тип коммуникации, напротив, подразумевает именно образование некоего целостного культурного «техно-организма» – когда происходит сравнительно длительная фокусировка внимания индивида на экране и транслируемом с него образно-информационном потоке, в специально предназначенном для этого пространстве, в условленное заранее время. Таков тип коммуникации зрителя кинотеатра, пришедшего на сеанс и смотрящего фильм в кинозале.

В подобном случае также отсутствует интерактивность и возможность зрителя определять режим функционирования экрана, однако резко усиливается степень эмоционально-интеллектуальной включенности человека в саму ситуацию публичного просмотра фильма в кинотеатре, а также душевная погруженность в мир транслируемой виртуальной реальности. Во всяком случае, в идеале должно быть именно так. На этот тип коммуникации претендует кинотеатр с кинозалом, где расположен киноэкран. Назовем данный тип коммуникации «культурно-регламентационным», поскольку он подразумевает способность человека не только длительно быть исключительно объектом культурного воздействия, но и отвечать правилам поведения кинотеатра, ограничивать свои проявления (приходится отказаться на время от жизни при включенном свете, от разговоров в полный голос, от частых и произвольных перемещений и пр.).



Средово-ландшафтный тип коммуникации в известной степени равняет воспринимающего индивида и экраны. Они все на равных правах существуют внутри некоей, часто разомкнутой, с нефиксированными строго границами территории. Экраны как бы обращены сразу ко всем и ни к кому в отдельности. И человек воспринимает как будто сразу все и ничто в отдельности, не вычленяя экраны и их контент в отдельное автономное явление и объект личного внимания.

Средово-ландшафтная коммуникация не отрицает возможности параллельно вести другие типы коммуникации, в том числе с экранными устройствами. Она весьма толерантна к человеку и лишь требует его умения не терять потоки локально-информационной и прочей коммуникации среди фонового средово-ландшафтного «шума», если пользоваться термином Лотмана[58]58
  Лотман Ю.М. Структура художественного текста // Ю.М. Лотман. Об искусстве. СПб.: Искусство-СПб, 1998.


[Закрыть]
.

Культурно-регламентационный тип коммуникации во многом противоположен средово-ландшафтному, поскольку, напротив, оставляет человека один на один с контентом экрана, изолируя от основного массива составляющих остального мира, и выдвигает ряд декларируемых и недекларируемых требований к индивиду, отводя ему роль духовно активного реципиента, а контенту экрана – роль главного и единственного центра внимания.

И этот статус контент киноэкрана сохраняет на протяжении формально условленного отрезка времени.

Обозначенный комплекс условий культурно-регламентационного типа сложился ранее, нежели появилось искусство кинематографа. И театр, и консерватория (концертный зал и пр.), и во многом музей или выставки произведений искусства также подразумевают подобный комплекс: способность человека относительно долго быть сосредоточенным на восприятии художественных или исторически значимых произведений, определенным образом себя вести, приходя на просмотр к определенному часу или укладываясь в определенный регламент работы музея, выставочной территории, театра, концертного зала и пр.


Средово-ландшафтная коммуникация нередко протекает как бы сама собой. Не осознаешь, когда она начинается и ради чего происходит, поскольку в ее свободные объятия попадаешь, как только покидаешь дом или иное помещение. Культурно-регламентационная коммуникация рассчитана на рациональное, заранее спланированное решение человека вступить в ее пространство, выделив для нее определенный период своего времени. В музей или в театр трудно случайно заскочить. Человек должен собраться в музей, театр и даже кино специально, узнав о расписании работы, о предлагаемых объектах восприятия и, нередко, отклонившись от маршрутов своих повседневных перемещений. Музей и театр – это, как правило, отдельно стоящие здания, и в России пока это так и остается, это два института, охраняющие свою консервативность и автономность в городской среде. Культурно-регламентационная коммуникация подразумевает доминирование публичного пространства.

Однако специфика современности заключается в том, что возникает много возможностей получить дома то, что ранее можно было получить и осуществить лишь выйдя из дома и побывав в том или ином публичном пространстве. Интеллектуальная работа, покупка продуктов, приобретение кулинарных блюд, финансовые банковские операции, заказ туристических поездок, покупка одежды, отправка и получение корреспонденции и пр. сегодня легко осуществляются без выхода со своей приватной территории. Поэтому если раньше человеку не надо было искать поводы для попадания в широкое публичное пространство, внутри которого немало территорий для культурно-регламентационной коммуникации, то теперь нередко приходится такие поводы искать специально.

Истинной целью выхода за пределы приватного пространства у современного человека все чаще может выступать именно внутренняя потребность побыть в пространстве публичном. Недавними социологическими исследованиями установлено, что человек в большинстве случаев включает телевизор просто для того, чтобы включить телевизор, чтобы быть подключенным к жизни большого мира, мелькающей в компактном предмете[59]59
  Шариков А.В. Законы телеаудитории: опыт эмпирических исследований // Наука телевидения. Вып. 9. М.: Гуманитарный институт телевидения и радиовещания им. М.А. Литовчина, 2012. С. 43.


[Закрыть]
. И если публичное виртуальное пространство необходимо человеку само по себе, без каких-либо сложных практических мотиваций, то и невиртуальное, вполне посюстороннее реальное пространство тоже может быть необходимым как существенная цен ность и часть современного стиля жизни. Человек бессознательно моделирует малые «условные цели» – пойти в торговый центр, чтобы посмотреть, не завезли ли в один из магазинов новую коллекцию одежды, а заодно оплатить интернет, сделать маникюр, посидеть со стаканом кофе не у себя дома, а за столиком кафе, хотя, быть может, кофе получается лучше в собственной кофеварке или турке. Тем не менее пить кофе или чай не дома, а в кафе – один из ритуалов Нового времени, и пока ничто не способно его отменить.

Современная эпоха информационной свободы позволяет смотреть многие новые фильмы по интернету чуть ли не раньше, чем они появляются в прокате. К тому же выбор домашних просмотров, благодаря интернету, сегодня практически не ограничен. А в кино еще не известно, что покажут. Возьмем случай «рядового» кинотеатра, не ориентированного на специальную селекцию картин по их художественному уровню. В обыкновенном кинотеатре можно нарваться на очень низкопробную картину. И тем не менее туда идут, тратят дополнительное время на путь в кино, согласовывают свое жизненное расписание с расписанием сеансов, тратят деньги на билеты…

Видимо, все это – ради того, чтобы получить при походе в кино нечто особенное, чего нет при домашнем кинопросмотре. В обоих случаях (домашнего просмотра и просмотра в кино) само смотрение фильма постулируется, хотя бы чисто формально, в качестве главного события. Но при походе в кинотеатр это главное событие обрастает несколькими слоями других событий – назовем их сопутствующими.

Во-первых, человек одевается и покидает дом. И в любом случае должен преодолеть какое-то расстояние, пропутешествовать к кинотеатру. Процессуально он занимается сокращением расстояния от себя до киноэкрана. И пока длится этот процесс, человек получает впечатления от окружающей реальности – улицы, транспорт, незнакомые люди, толпы, витрины, небо, деревья, грязь, погода, одним словом, обширный спектр температурно-тактильно-визуальных впечатлений.

Допустим, человек направляется в кино не из дома, а с работы, от друзей, из магазина, банка, зубного врача. В любом случае он движется в кинотеатр, то есть специальное учреждение, которое существует ради публичной демонстрации фильмов на большом киноэкране. То есть на таком экране, которого в большинстве случаев нет на иных публичных и уж тем более приватных территориях. Вместе со сменой обстановки происходит смена экранного устройства.

Фильм смотрится, как и было раньше, в темном зале, совместно с чужими незнакомыми людьми. В темном – потому что иначе не будет видно почти ничего. Но для современного человека это не очевидное и не безальтернативное объяснение. Ведь в своей повседневности (а она осталась где-то в отдалении) он окружен экранами, на которых все хорошо видно и при свете. Темнота может подспудно мотивироваться по-другому: в кино так принято.




Кинозал – это территория традиций, так как само искусство кино создавалось в относительно далеком прошлом и использовало старые, доэлектронные типы техники. И хотя современная аппаратура для трансляции кинофильма уже во многих случаях новейшая, цифровая, способ трансляции все еще старинный – «по воздуху», с помощью проектора на автономный киноэкран. Последний, в свою очередь, претерпел множество изменений, однако он остается именно автономно существующей плоскостью для демонстрации киноизображения, а не экраном большого плоского телевизора, как в случае системы «домашний кинотеатр». «Неинтегрированность» киноэкрана в какое-либо иное, более сложное устройство – главная ценность кинотеатра. Именно киноэкран нельзя купить, унести, «потребить». Многие зрители не сознают всю ценность киноэкрана и его отличие от электронных экранных устройств. Но на них действует аура особенного, архаического экрана и атмосфера его функционирования. Можно, конечно, сказать, что они – потребители ауры кинотеатра. Однако честнее признаться, что речь идет уже не о потреблении как таковом, а об использовании ряда возможностей для получения необыденных, не вполне привычных и не успевающих надоесть впечатлений от окружающего мира.

В кинотеатр зритель приходит на свидание к фильму – и это нечто торжественное, несмотря на попкорн. Он может выбирать только из тех сеансов, которые есть. Некие имперсональные социальные силы хотят совпадения во времени фильма и зрителя, их встречи в одном кинозале в одно и то же время. Это режим бытия и восприятия зрелищной реальности, живой, незаконсервированной, аналогичной спектаклю с живыми актерами, представляющему одно из древнейших явлений игровой культуры. Кинотеатр на то и кино-театр, что он настаивает на театральном режиме социального взаимодействия кинофильма и зрителя как двух живых организмов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13