Екатерина Сальникова.

Визуальная культура в медиасреде. Современные тенденции и исторические экскурсы



скачать книгу бесплатно


В связи с этим существенна и обратная сторона – склонность современного общества к фетишизации роли тела и укреплению коннотации «неправильное тело – неправильное развитие общества», «плохое тело – социальная катастрофа». Е. Леви-Наварро констатирует, что одним из таких негативных образов тела становится в Новое время полное тело. Тенденция «fat panic» в США, символизация тучности как «внутреннего терроризма», «цунами избыточного веса» в начале XXI столетия[94]94
  Levy-Navarro E. The Culture of Obesity in Early and Late Modernity Body Image in Shakespeare, Jonson, Middleton, and Skelton. New York: Palgrave Macmillan, 2008. P. 2–3.


[Закрыть]
, привычка говорить о проблемах диет и борьбы с полнотой «языком национальной безопасности» является одновременно и способом коммерциализации всего направления борьбы с избыточным весом, и рождением мифа о прямой связи здоровья нации с наличием правильного, то есть стройного тела у его граждан[95]95
  Ibid. P. 26.


[Закрыть]
.

Волны сексуальных революций также утверждали идеологию подчеркнуто сексуального тела, которым его обладатели имеют право постоянно распоряжаться сообразно своим психофизическим потребностям, не спрашивая ни у кого разрешения и не считая себя закоренелыми грешниками. Потребность людей XX века в сексуальной свободе, в устранении канонов общения полов, в отрицании взаимной дистанцированности полов[96]96
  Подробнее о сексуальных революциях и роли медиа см.: McNair B. Striptease Culture: Sex, Media and the Democratization of Desire. London, New York: Routledge, 2002.


[Закрыть]
видится формой попыток воскрешения общего социального тела, без оглядок на патриархальные устои и социальную иерархичность.

В период начала XXI века происходит новый виток уже не собственно сексуальной революции, но «гендерного раскрепощения». Цивилизация западного типа отстаивает право человека отличаться от животного, не подчиняя свою сексуальную природу естественному инстинкту продолжения рода. Позволим себе предположить, что медиасреда, в том числе кино и визуальная составляющая эстрады, формирует ценности нетрадиционной сексуальности несколько раньше, нежели это происходит в самом обществе[97]97
  Подробно о взаимосвязи кинообразов и проблем сексуальности см.: Salin-Pascual R.

MD, PhD. Cinema and Sexual Divernity. www.LULU.COM 2009.


[Закрыть]. А оно, в свою очередь, начинает более смело популяризировать ту новую поведенческую моду и сексуальность, образы которых уже наметила визуальная культура. Лет 20–15 назад еще не было бума гендерного раскрепощения. Но уже стала мировым хитом пьеса «М. Баттерфляй» Д. Хуана, поставленная на отечественной сцене Романом Виктюком в 1990 году и экранизировавшаяся в Америке в 1993-м Дэвидом Кроненбергом. В 2000 году российский дуэт «Тату» спел «Я сошла с ума!» о любви двух девочек. В клипе сначала общество изолирует их от себя, сажая за решетку, а потом девочки уходят от этого общества, оставляя его смотреть им вслед через решетчатую стену. Тем самым идея мира-тюрьмы для людей нетрадиционной ориентации разворачивается более чем наглядно.

В середине 2010-х годов пресса многих стран периодически публикует информацию об однополых браках мировых знаменитостей, прежде всего из сферы искусства. В 2014 году на Евровидении побеждает «бородатая женщина» под сценическим псевдонимом Кончита Вурст (она же – Томас Нойвирт). В том же году на кинофестивале в Сан-Себастьяне побеждает фильм «Новая подружка» («Une nouvelle amie») Франсуа Озона, один из героев которой обнаруживает в себе свойства трансвестита и начинает новую жизнь в женском образе.

Современный мир признает одной из главных свобод личностную свободу визуального самовыражения и социального позиционирования. Проблема гендерной самоидентификации индивида активно обсуждается и исследуется. Характерной тенденцией оказывается борьба за свободу индивидуальной гендерной самоидентификации, когда за человеком признается право определять род, в котором к нему/ней следует обращаться, а также право формировать свой имидж без учета традиционных представлений о визуальных чертах феминности и маскулинности. К примеру, мужская одежда массового производства расширяет спектр рисунков ткани и покроев. Еще не так давно невозможно было найти в магазинах шорты или мужскую рубашку «в цветочек», а теперь это обычная, «нормальная» расцветка. Не только мальчики, но и девочки разного возраста начинают носить одежду с изображением черепа или динозавра, киноперсонажей-мужчин, а также одежду, стилизованную под военную форму оттенков хаки.

Гендерное раскрепощение, череда модных революций и закрепление в повседневности визуальных образов полуобнаженного тела сосуществуют с нарастающим физическим отчуждением везде, где не предполагается сексуальная составляющая и где обстоятельства не вынуждают к скученности.

Уходит в прошлое культ тактильного символического взаимодействия людей, малознакомых или далеко отстоящих друг от друга на социальной лестнице. В повседневности упраздняется физическое выражение патерналистских чувств, поклонения. Упраздняются действия и жесты, подчеркивающие иерархическое неравенство отношений. Упраздняются объятия, коленопреклонение, целование руки, целование даруемых или принимаемых в дар предметов. Рукопожатие становится все менее обязательной формой приветствия в неофициальном общении.

Происходит интимизация личной гигиены. Ее новый виток связан с распространением в быту одноразовых предметов, исключающих использование одного и того же предмета разными людьми или многоразовое применение предмета. Современный человек активно стремится уменьшить возможности опосредованных соприкосновений не только с другими людьми, посторонними, не входящими в число его близких, но и с предметами, подвергающимися многочисленным касаниям других людей. Автоматически распахивающиеся или раздвигающиеся двери спасают от инфекций, передаваемых через дверные ручки. Ножной рычаг для включения крана или краны, реагирующие на приближение к ним рук, одноразовые бахилы, одноразовые полотенца, одноразовые тапочки (в отелях). Разрастается количество предметов, предназначенных для сугубо приватного, уникального использования одним-единственным индивидом. Между людьми теперь стоят невидимые микроскопические носители инфекций (обратная сторона природной общности). Брать их в свою компанию и считать естественной и неизбежной частью общего социального тела современный человек не желает.

Социум перестал восприниматься как продолжение своего тела. Может быть, социум это и тело, но скорее чужое. Чересчур сильные объятия социума расцениваются скорее негативно и зачастую выражают именно нерешенные проблемы массовизации, организации деятельности, поиска духовных идеалов и материальных благ.

Таковы смыслы, транслируемые, к примеру, «давкой» в общественном транспорте или в очереди за дефицитным товаром (непременный атрибут советской жизни), сумятицей на стадионах или в городе, устраиваемой фанатами спортивных клубов, хаосом столкновений демонстрантов и митингующих со стражами порядка и пр. В механическом, безликом месиве толпы невозможно сохранить достоинство или попросту остаться невредимым, а то и живым.

Возможны и иные варианты – чувство локтя, плеча, единения в переживании рок-концерта, исполнения классической музыки на открытом воздухе. Возможно сплочение в ходе коллективной деятельности – но в таких случаях эмоциональные ощущения будут доминировать над осмысленностью физических действий и внятностью тактильного взаимодействия индивида с индивидом. Ощущение себя в «своей» толпе, в нужной толпе, может являться частью самоидентификации современного человека. В остальном же социум выступает как бесплотная и во многом имперсональная власть над человеком, которая может в течение длительных периодов не воплощаться в обрядовости и даже никак физически себя не проявлять напрямую. Человек от этого социума продолжает зависеть и ждать неприятностей.

На фоне неуниверсальности всех форм бытия общего социального тела в Новое и Новейшее время междуэкранная среда и интернет-пространство выступают наиболее свежими, универсальными его модификациями. Общее социальное тело в очередной раз возрождается, но уже не в форме тел и телесных контактов в их традиционном понимании. Вместе с материальными носителями общей социальности, вместе с активностью тактильных контактов человека и экранных устройств, а также духовного взаимодействия людей с аудиовизуальным контентом экранных средств рождается медийная духовная среда. Она может быть непрерывной, вездесущей, полифункциональной, участвующей в самой разной деятельности людей. От более ранних форм «общего культурного тела» и «общего природного тела» ее отличают содержательная всеядность и практический универсализм.

Если для ощущения себя частью «общего культурого тела» надо быть человеком, ориентированным на культурные и эстетические традиции, на восприятие, создание или манипуляцию произведениями искусства, а для ощущения себя частью «общего природного тела» надо не считать зазорным свое родство с человекоподобными приматами, признавать высокую значимость физиологических и психофизиологических процессов, то «общее дистанционное тело» не требует от человека ничего.

Оно не призывает исповедовать какую-либо определенную религию и систему ценностей, но предлагает новые модусы оперирования культурными ресурсами, моделирования виртуальной и «реальной» действительности, восприятия информации, повседневной жизнедеятельности и пр.

Это и есть на сегодняшний день новейшая стадия бытия общего социального тела – общая медийная духовно-интеллектуальная среда. Описывая процессы современной экранной эпохи, К.Э. Разлогов использует метафору «разделки туши реальности» посредством многообразных трансоформаций ее визуальных оттисков на технических носителях, что исследователь именует опять же метафорически «мясорубкой»[98]98
  Разлогов К.Э. Экран как мясорубка культурного дискурса // Экранная культура. Теоретические проблемы / Отв. ред. К.Э. Разлогов. СПб.: Дмитрий Буланин, 2012. С. 9–37.


[Закрыть]
. Весьма показательно, что множество дистанционных, сложно опосредованных культурных процессов, приводящих к возникновению новых эстетических и информационных миксов, предстает именно в образах сугубо материальных, даже обытовленных и в то же время несколько демонизирующих бытовые акции и социокультурные процессы. Фантомное переживание работы общего социального тела, пускай и низведенного до «туши реальности», до «куска мяса», продолжает просматриваться даже в аналитических подходах к современному культурному пространству, и, быть может, именно потому, что жизнь этого пространства резко повышает ценность всего нематериального, лишенного былого физиологизма, объемности и реальной фактурности форм.

В отличие от жизни в реальной толпе жизнь в виртуальных человеческих множествах позволяет сохранять физическую автономность и неприкосновенность, индивидуально регулировать дистанцию по отношению к другим, оставаться в своей приватной нише, и в то же время не замыкаться в ней и не отрываться полностью от бытия большого мира. Таков компромисс цивилизованного человечества, прошедшего через многие формы пребывания в физических толпах и приобретшего жестокий опыт массового унижения, массового физического уничтожения, массового принуждения.

В то же время сам экран и коммуникационная среда, в том числе интернет, иногда воспринимаются в современной науке как разновидность организмов со своими внутренними стратегиями. «Экран начинал жить какой-то своей жизнью. Человек, по большому счету, нужен был ему лишь для того, чтобы иметь средства на развитие. Экран играл человеком, и чем ближе к нашему времени, тем отчетливее», – пишет Е.В. Дуков об эволюции экранной культуры в эпоху позитивистской науки[99]99
  Дуков Е.В. Загадки экранов // Наука телевидения. Вып. 12. М.: ГИТР, 2016. С. 250.


[Закрыть]
. «Казалось бы, такое нагромождение экранов дело рук человеческих и должно служить только человеку. Но если вглядеться, то все окажется не так просто. Программирующиеся экраны, «зеркала» и т. п. – все это «придумала» сеть, чтобы обеспечить себя беспрерывной, бесконечной работой и при этом без участия человека. Ведь малейший обрыв в сети может привести к коллапсу, который подвигнет все цивилизации к гибели – и человеческую, и машинную!.. Новый экран… тихо строит редуты, стараясь обезопасить себя от человека»[100]100
  Дуков Е.В. Указ. соч.


[Закрыть]
. По сути, речь идет о негласном «восстании экранов» или «восстании коммуникативного пространства», чья логика развития опережает темпы ее осознания человеком и подчиняет себе жизнь общества.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13