Екатерина Сальникова.

Визуальная культура в медиасреде. Современные тенденции и исторические экскурсы



скачать книгу бесплатно


Особенно ярко эта способность мобильных экранов отвлекать пользователей от окружающей действительности проявляется в процессе реабилитационных процедур детей с ограниченными возможностями, в частности, с нарушениями работы опорно-двигательного аппарата и даже зрения. Процедуры, которые требуют длительного бездействия, сегодня часто проходят у пациентов этого типа «под айфон» или «вместе с планшетом». Ребенок сидит с экраном на коленях и погружается в действие анимационного или игрового фильма, а то и активно манипулирует сенсорным экраном, играя в игры, рисуя или общаясь в режиме online.

Ряд процедур, требующих от пациента механической активности, проходит опять же перед включенным экраном, который является частью тренажера или прилагается к тренажеру или процедурному кабинету (например, спелеокамере) в качестве необходимого оборудования. Во всех подобных случаях транслируемый поток визуальных или аудиовизуальных экранных форм используется как фактор психологического комфорта и необходимое условие адаптации к ситуациям скуки, вынужденного бездействия или, наоборот, крайнего психофизического напряжения и активности на грани индивидуальных возможностей. Причем и сознательное, последовательное, организованное использование экранной техники медицинским учреждением, и стихийное «самовооружение» мобильными экранами со стороны пациентов и сопровождающих их персон весьма сходно по своим практическим целям: помогать пациенту игнорировать его настоящее физическое состояние и тяготы лечебного процесса ради возможного улучшения здоровья в будущем, позиционировать индивида с ограниченными возможностями как полноценного современного человека, жителя XXI столетия. Весьма показательны диалоги, которые временами происходят между пациентами в процессе процедур, проходящих «в компании» с экранными устройствами:

Девочка, 14 лет (пишет что-то с помощью сенсорного телефона). Ты тут с чем? (т. е. с каким диагнозом. – Е.С.)

Мальчик, 12 лет (играет в электронную игру на планшете). Я ни с чем.

Девочка. А тогда чего ты тут делаешь?

Мальчик. Я самолетики сбиваю… А ты чего тут?

Девочка. А я тут с подружкой общаюсь.

(Оба во время разговора не поднимают глаз от своих экранов, хотя сидят совсем рядом.)[71]71
  Полевые материалы автора. Исследование пользования экранными устройствами посетителями Московского научно-практического центра реабилитации инвалидов вследствие ДЦП. Июль – август 2014.


[Закрыть]


Мобильные экраны нивелируют множество гендерных различий, будучи продолжением моды «унисекс» и стиля жизни «унисекс». Мальчики и девочки всех возрастов, девушки и молодые люди, мужчины и женщины различных возрастных категорий и социального статуса в равной степени сегодня увлечены повсеместным использованием мобильных экранов.

Последние абсолютно одинаковы для обоих полов и одинаково многообразно реализуют потребности мужского и женского начал.

И лишь их оформление, да и то совсем не обязательно, может нести в себе более или менее демонстративные черты мужественности или женственности. Этот гендерный универсализм или игнорирование гендерности несколько ослабляет сконцентрированность на гендерных вопросах, характерную для XX и начала XXI века. Эфемерная вещность мобильных устройств не столько отсылает к телесному началу, сколько побуждает мысленно осуществлять синтез символизации мозга и глаза, мира внутреннего и окружающей человека бесконечной вселенной. (В то же время мобильная электроника может акцентировать возрастные различия и финансовые возможности пользователей, что требует уже скорее социологического анализа.)

Физическое взаимодействие с поверхностью экранного устройства, с самой поверхностью экрана призвано компенсировать тот недостаток активного физического взаимодействия с орудиями труда, которые, как описывал этот процесс Бодрийяр, требовали ранее от человека значительных физических усилий и составляли разновидность символического сексуального взаимодействия, что приводило к некоторой разрядке внутренней эмоциональной напряженности человека, позволяло ему совершить некий энергетический сброс. Потом, по точному наблюдению Бодрийяра, эта система отношений с вещами была заменена легкими касаниями[72]72
  Бодрийяр Ж. Система вещей. М.: Рудомино, 1995. С. 40.


[Закрыть]
. С помощью кнопок человек скорее задавал программу действий умному механизму, и тот далее действовал уже самостоятельно. Человек же оказывался больше модератором деятельности механизмов, нежели собственно физическим актором. Сбросить энергию, включая стиральную машину или ставя емкость с пищей в микроволновку, невозможно.

Человек дистанцировался от предметного мира, и, казалось бы, эпоха активного и длительного физического взаимодействия с необходимыми в повседневности предметами осталась навсегда в прошлом. Чтобы оказаться перед необходимостью затрачивать ощутимые физические усилия, заставляя предмет «работать», человек должен был отправиться в тренажерный зал, заниматься экстремальными видами спорта, экстремальным туризмом и т. д.

Но вот в начале XXI века наступила эпоха мобильной экранной электроники, словно отвечая на беспокойство Бодрийяра процессами дистанцирования человека от предметного мира. К нажатиям кнопок добавились разные режимы вождения пальцем по экрану. Это значительно расширило и упрочило поле физического контакта человека и предмета. Однако никакого возвращения «жестуальности труда» не произошло. Обращение с мобильными экранами являет собой скорее завуалированную, утепленную теснотой общения с предметом, но снова «жестуальность контроля».

Использование мобильных экранов имеет весьма широкие границы возможностей, так как визуальная составляющая теперь доминирует, не требуя специальных средств изоляции (в отличие от звуковой составляющей). Хаотичного перекрывания разных потоков визуальной образности не происходит, так как они распределяются по разным экранным системам и сегментам окружающего пространства, не смешиваясь друг с другом, но лишь сосуществуя, создавая атмосферу и декорации современной публичной пространственной среды.

«Интимная» коммуникация создает иллюзии карманного, «ручного» мироздания, многообразно управляемого прямо из рук индивида, прямо в руках индивида.

Здесь уже нет посредников и свидетелей из числа других предметов, зато есть некоторый паритет дистанцированности от экранной реальности, с одной стороны, и физической активности контакта с самим экраном, с другой стороны. Все, что показывает и делает мобильный экранный гаджет, он делает «only for you», как бы напрямую, по кратчайшему пути транслируя свои образно-информационные флюиды в поле зрения, в зону бесед без повышения голоса, в зону тактильных ощущений индивида. И через сумку, портфель или рюкзак, и через поверхность стола индивид может уловить вибрацию беззвукового режима. Телесность мобильного гаджета и его нарастающая полифункциональность делают сам физический контакт с ним привычкой, если не сказать больше – манией нефункционального общения с мобильником.

Психофизическая зависимость от мобильника[73]73
  В статье Е.В. Дукова приведены факты исследований, проводимых среди студентов и выявляющих состояние крайнего психофизического дискомфорта в случае временного запрета на использование экранных устройств. Подробнее см.: Дуков Е.В. Homo novus: интериоризация медиа // Наука телевидения. Вып. 7. М.: Гуманитарный институт телевидения и радиовещания им. М.А. Литовчина, Государственный институт искусствознания, 2010. С. 14.


[Закрыть]
призвана хотя бы немного уравновесить зависимость в другом смысле слова – глубо кую социоэкономическую зависимость индивида от более далеких и непредметных явлений вроде макроэкономических процессов, политических коллапсов, состояния рынка занятости, разного рода коньюнктурных перемен и прочего. Большой мир то и дело проявляет себя враждебно по отношению к отдельному индивиду и отнюдь не всегда позволяет тому строить свой приватный и интимный мир в трехмерном пространстве так, как хочется. А мобильный экран ориентирован на своего хозяина, как верный слуга и спутник.

Весьма показательно, что в этот же круг интимной дистанции попадают многие элементы фаст-фуда, в современных технологиях которых в наши дни могут применяться ингредиенты, призванные вызывать привыкание едоков и гарантировать их многократный приход за очередной порцией того или иного фаст-фудного блюда. Еду классического фаст-фуда надо брать прямо руками и не просто есть, а производить некие манипуляции с ее упаковками, что аналогично манипуляциям с чехлами мобильной электроники или с кнопками ее корпуса. Именно усложненность упаковок при отсутствии классических столовых приборов определяет прелесть и необходимость для современного человека гамбургеров, биг-маков, пирожков, картофельных изделий, кондитерских сладостей, напитков, сэндвичей. Их обязательно надо открывать и вынимать из коробочек, разворачивать из оберток, распаковывать из конвертиков, пакетиков и мешочков. Стаканы же имеют во многих случаях специальные крышечки и соломинки.




Таким образом, пища упаковывается и распаковывается подобно несъедобным подаркам, сувенирам, всяким приятным и необязательным мелочам, которые должны акцентировать праздничные моменты жизни, развлекать процессом постепенного проникновения в упаковку и обнаружения подарка-дара. А это, в свою очередь, всегда отсылает нас к понятию чуда, магического предмета, с которым могут быть связаны некие важные упования и надежды человека, мечты и символические ассоциации.

Фаст-фуд, отсылающий к мотивам праздничного обретения магического дара, замещает более редкое переживание реального праздника и обретения каких-либо даров. Food-court современных площадей и торгово-досуговых центров – это своего рода повседневное квазипраздничное поле, из которого каждый получает свою долю упований на милость большого мира, на везение в публичном и приватном пространствах. Во взаимодействии с фаст-фудом человек, как и во взаимодействии с мобильной электроникой, активизирует свою мелкую моторику, процессы физического взаимодействия с предметом на ближайшей, интимной дистанции. Само по себе это уже праздник в эпоху тотального нарастания дистанционных операций и бестелесных интернет-контактов.

Легкая психофизическая зависимость от гамбургера и мобильника призвана хотя бы немного уравновесить глубокую социоэкономическую зависимость от более далеких и непредметных явлений вроде макроэкономических процессов, политических коллапсов, состояния рынка занятости, разного рода коньюнктурных перемен и прочего. Большой мир то и дело проявляет себя враждебно по отношению к отдельному индивиду и отнюдь не всегда позволяет тому строить свой приватный и интимный мир в трехмерном пространстве так, как хочется. А мобильный экран ориентирован на своего хозяина и готов быть носителем ровно того количества информации, которое нужно хозяину.

Современное мобильное электронное устройство нередко более плоское и компактное, чем гамбургер или кусок пиццы. Мобильный телефон напоминает очертаниями шоколадку, печенье или тостер. Но в его недрах могут теперь помещаться все тайны внутреннего мира индивида, все бескрайние просторы документальной и вымышленной реальности, подключения к которой жаждет пользователь. Мобильный телефон, сегодня все чаще меняемый на смартфон и айфон, явился комплексным вариантом сразу многих явлений старого мира. Он заменил обычный телефон, записную книжку, потом пейджер и, наконец, «все остальное». В нем можно хранить довольно большое количество изображений, видеоматериалов, вербальных материалов, а также создавать все новые и новые, а также пользоваться с его помощью всеми возможностями интернета. В результате это уже не только телефон, а мобильный семейный и дружеский альбом, туристический дневник, интимный повседневный дневник, досье, хранилище тайных документов, то есть сейф, магнитофон с любимыми мелодиями, почтовый ящик, интернет-портал.

То, что раньше было разведено по разным углам комнаты, по разным полкам книжного шкафа или ящикам письменного стола, а то и разным зданиям (дом, рабочее место, междугородный переговорный пункт, банк, архив и т. д.), теперь помещается в одном и том же маленьком плоском корпусе. Если раньше человек мог носить с собой одну или две особо дорогие фотографии или вещицы, которые скрепляют его связи с семьей, дорогим человеком, значимым общественным учреждением, то теперь массив контента личного мира, подлежащего транспортировке, принципиально возрос.

В принципе человек может носить с собой все символические образы, которые ему дороги и должны его «греть» в трудные жизненные минуты, а также представительствовать за человека в процессе его коммуникаций. Классическая мизансцена современного общения – две головы, склонившиеся над одним или сразу двумя мобильными экранчиками. Каждый из партнеров по общению показывает нечто, дорогое и ценное для него, что характеризует его пристрастия, его образ жизни, его опыт и пр. О себе все чаще не рассказывают, а показывают элементы того, что служит презентацией мира личности.

Контент личного мира способен теперь транспортироваться далеко за пределы физического пространства личного мира как такового. В виде визуализированных образов, теней и дубликатов настоящих вещей, фотографий эпохи доцифровой съемки, нарисованных от руки рисунков и пр. личный мир фланирует по публичному пространству вместе с человеком, обнаруживая себя по мановению руки своего обладателя.

Личный мир индивида визуализируется, аудиозируется, становится мобильным, но попутно он дематериализуется. И если раньше он являл предметно-пространственную среду, внутри которой мог в некоторые периоды жизни находиться человек, то теперь человек находится перед своим мобильным личным миром, напротив него, вернее, напротив его визуальных компактных оттисков. Они могут быть под рукой всегда. Выйти из реального личного мира, уйти со своей приватной территории можно, но при этом можно никогда полностью не отключаться, не отрываться от восприятия образов своего личного мира. Пользователь может внутренне праздновать победу над реальным пространством, над реальными расстояниями. Но – без победы над материей как таковой.

Сами вещи, сами интимные предметы, знакомая среда дома или дачи остаются недосягаемыми. Заставляет ли это страдать? Или возможности, пускай неполной, подключенности к личному миру перевешивают все остальное? Это риторические вопросы, которые подразумевают индивидуальные варианты соотношений плюсов и минусов дистанционного восприятия знакомых вещей.

Современный человек склонен привязываться к своим гаджетам и испытывать к ним сложный комплекс чувств. Их «одевают», как кукол, – покупая разнообразные красивые чехлы, футляры, мешочки и пр. Им устраивают «домик» или «переноску», приобретая специальные подставки и сумки. По ним скучают в те периоды, когда по каким-либо причинам нельзя ими пользоваться – к примеру, во время полета на самолете, похода в посольство, пребывания на уроках и лекциях строгих преподавателей. К ним испытывают чувство вины – за отсутствие своевременной подзарядки – по типу «Ну вот, опять я тебя не покормил». При всех элементах отношения к мобильному экрану как к виду питомца весьма относительна подлинная иерархия взаимоотношений мобильной электроники и ее владельцев. Кто тут кому хозяин, кто кем руководит и кого себе подчиняет – это всякий раз нерешенные вопросы.

И если Поль Вирильо приводил высказывание Пауля Клее «Теперь уже не я, а вещи на меня смотрят»[74]74
  Вирильо П. Машина зрения. СПб.: Наука, 2004. С. 106.


[Закрыть]
, то на новом витке развития визуальной культуры айфон смотрит на пользователя, общается с ним, требует от него соответствия своей многоуровневой системе, ждет способностей формировать задания и использовать многообразие функций, то есть загружать работой, подстраивая уровень своих потребностей и фантазий под новый, все возрастающий уровень технических возможностей. Человек постоянно рискует оказаться начальником, который менее продвинут, нежели его подчиненный.


Мобильные телефоны новых поколений, хотя и могут способствовать расслаблению пользователя, на самом деле в не меньшей мере мобилизуют человека, как бы оспаривая у социума и государства прерогативу быть мобилизующей силой для индивида. Таким образом, мобильный экран создает эпицентр сразу двух систем – приватной, интимной, в котором прочна связь человека и его питомца, любимца, партнера, волшебного помощника, с одной стороны, и социальной, в которой между отдельным человеком и человеческими множествами располагается технический посредник, альтернативный хозяин, воплощающий власть цивилизации и современности, параллельную государственной и общественной власти.

Поскольку сеансы взаимодействия с мобильными устройствами первого интимного круга все удлиняются, а функции этого взаимодействия все разнообразнее, их спектр все шире, то и привычка строить свою повседневную жизнь с учетом мобильных экранов все прочнее приживается в современной психологии.

Современный человек приучается строить свои эмоции трехэтапно, если не четырехэтапно. Первый этап – непосредственное восприятие каких-либо явлений внешнего мира, которые могут быть расценены как важные, актуальные для индивида и нуждающиеся в запечатлении. Второй этап – выбор технических параметров запечатления, восприятие реальности в процессе ее запечатления и «сохранения» в недрах мобильного устройства. Третий этап – восприятие запечатленной реальности в отрыве от нее самой, с тем чтобы вызвать в себе определенные воспоминания, эмоциональные импульсы, размышления. Мобильное экранное устройство – это, как правило, механизм воздействия на собственную душу. Четвертый этап – шлейф этого воздействия, этих эмоциональных импульсов, воспоминаний, размышлений, который человек переживает уже после того, как мобильное устройство выключено, сеанс восприятия его содержимого завершен.

И что тогда венчает эту лестницу мировосприятия? Пожалуй, возвращение актуализированных, акцентированных эмоций внутрь духовного мира индивида, не подключенного в данный период ни к носителю воздействующих образов, ни к той реальности, которую они фиксировали. Но это не вершина многоступенчатого восприятия, а, скорее, «пауза», пустая временная ниша, в рамках которой индивид ни на что не опирается, кроме своего сознания и подсознания. Однако пребывание в подобной нише не бывает слишком длительным. Человек возвращается к какой-либо из уже прожитых, пройденных ступеней, притом возможно, далеко не к самой первой, а сразу к третьей.

Мобильное устройство попадает на роль экстериоризированного сердца. Импульсы и флюиды от него ведут к душе воспринимающего пользователя. Тем самым миниатюрное мобильное устройство с экраном и разнообразными функциями невольно сакрализуется.

Особенно это очевидно в ситуациях туризма-паломничества по христианским святыням, когда пользователь мобильного телефона с видеокамерой или цифрового фотоаппарата, нередко не выпуская из рук своего гаджета-сердца или же повесив его на шею, крестится, кладет поклоны, даже падает ниц и простирается, с благоговением производит целование сакральных предметов или элементов интерьера храма, а потом запечатлевает святое место и отдельные его элементы на свою мобильную электронику. После же – просит кого-нибудь, часто незнакомых людей, взять его мобильник или фотокамеру и запечатлеть уже его самого на фоне святого места, в тесной близости от каких-либо сакральных предметов или изображений. Таким образом, поведение, приличествующее глубоко верующему и поклоняющемуся совмещается у одного и того же человека с психологией туриста, отдыхающего, фиксирующего свою формальную, сугубо внешнюю и краткосрочную причастность святому месту или предметной святыне. Все описанные действия и манипуляции могут происходить в различных последовательностях.

Чем более глобальным мировым значением обладает храм, чем более людным центром паломничества является местность, тем более флегматично и терпимо относятся к подобной деятельности служители святого места, даже иногда помогают удобнее расположить мешающую ручную кладь, выбрать более правильную мизансцену для съемок. Мобильная экранная техника де-факто становится дистанционным «касанием» святыни взглядом, дистанционным хранилищем сакральных образов и доказательств личной внешней причастности пользователя к ним.

Во временном передоверении своей техники другому человеку – жест доверия, преодоления своей атомизированности, готовность разделить с другим индивидом значимость момента, важность пребывания перед святыней и создание визуального образа-импульса к многократной активации переживаний в будущем.

В профанной обыденности ситуация прилюдного взаимодействия индивида с личным электронным устройством окрашена иными красками. Нередко процессы интимной переписки, приватного общения с удаленным реципиентом, индивидуальное творчество, дела происходят в публичном пространстве, на виду у посторонних, и все-таки скрыты или как бы скрыты, абстрагированы от них. Наличие посторонних воспринимающих, «свидетелей» индивидуальной активности, адресованной отнюдь не окружающим людям, игнорируется прежде всего на психофизическом уровне пользователя. Дом там, где твой сотовый телефон, i-pad или что-то в этом роде. Дом там, где есть возможность комфортно воспринимать образно-информационные послания и транслировать их, создавать их с помощью личного гаджета. Блуждающая зона приватности, дрейфующий вместе со своим хозяином-пользователем портал связи со второй реальностью – типичная ситуация наших дней.

Сама зона приватности при этом может становиться весьма небольшой, похожей на невидимую и физически никак не зафиксированную в своих границах подразумеваемую территорию – это человек со своим экранным устройством, то пространство, которое они занимают. Их можно касаться (к примеру, проходя мимо занятого столика на foodcourt), можно случайно толкать (к примеру, в процессе движения по улице, школьному коридору, аэропорту и пр.), «зажимать» между другими людьми (в давке общественного транспорта). Однако в наличии этой зоны важны уже не юридические права на нее, не фиксированный адрес в географическом пункте, не простор территории, не прочность и очевидность ее внешних границ. Всего этого может не быть. Это не дом, не адрес, не улица, не населенный пункт, не комната, даже не фрагмент какого-либо интерьера, но сама стойкая взаимосвязь двух составляющих, образующих «двухчастное зерно», «двухчастное ядро», «человек+мобильное экранное устройство».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13