Екатерина Романова.

Светлая в академии Растона: любовь или долг. Том 1



скачать книгу бесплатно

Улыбнувшись, Леа чуть склонила голову, в знак благодарности.

– Наш уговор в силе? – осмелилась вспомнить, не понимая, к чему клонил мужчина и какую каверзу с уговором уже успел придумать.

– Непременно. Рад, что вы сами о нем вспомнили. Отправляйтесь в деканат.

Девчонка не захотела уйти самостоятельно, с блеском прошла испытание, даже несмотря на усложнение задания и резкое изменение обстоятельств. Но если действительно хочет учиться в академии, должна понять, что придется поступиться некоторыми качествами. И гораздо быстрее, чем ей кажется.

Не помня себя от радости, Леа развернулась и быстрыми шагами вышла из кабинета, под дверьми которого замерли в ожидании почти четыре десятка глаз. По торжественной улыбке на губах девушки, ожидающим стало понятно – прошла. От этого в рядах девушек паника чуть уменьшилась, в рядах парней – увеличилась. Прием девушек на шпионский факультет мог означать одно – для каких-то целей королевству необходим слабый пол, а это означает, что для парней останется меньше мест и шансы на поступление падают. Но все они ошибались. Леа стала исключением из правил по одной лишь прихоти шефа королевской разведки, который осмелился предположить, что там, где не могли справиться профи, может попытать силы новичок. Возможно, ей улыбнется удача. Либо она погибнет, как и другие. Впрочем, девушке об этом не рассказали, потому, окрыленная первой маленькой победой и первым шагом к свободе через вынужденное рабство, она вошла в деканат.

Сухая высокая женщина с короткими кудрями и длинным тонким носом, похожим на щепку, брезгливо дернула губой, при виде девушки в грязной одежде.

– Вы заблудились, дитя?

– Нет. Господин Блэквел велел идти в деканат. Я зачислена на шпионский факультет.

– Вы хотели сказать, факультет переводчиц? – переспросила она.

– Шпионский факультет, – повторила девушка настойчивей.

Неодобрительно мотая головой, женщина достала лист с ведомостью, на которой черный туман отчетливо вырисовывал имя присутствующей.

– Леа Суарес – это я, – обратив внимание на замешательство в глазах женщины, подсказала она.

Переводя взгляд то на листок, то на хрупкую замарашку, застывшую в дверях, то опять на листок, работница деканата недовольно протянула.

– Не думала, что когда-нибудь доживу до такого. Абы кого на шпионский факультет.

– Постараюсь не принимать на свой счет, – стиснув зубы, проговорила присутствующая «абы кто». – Это распоряжение господина Блэквела. Или мне вернуться, сказать, что вы против?

Женщина посмотрела на Леа, как на умалишенную и разве что рот не открыла. Впрочем, за годы работы в академии она четко усвоила главное правило: с Блэквелом не спорят. Никогда. Если он принял решение, то либо выполнить, либо уволиться. Впрочем, зависит от решения, иногда и увольнение не поможет. Тень настигает каждого. Всегда…

– Нет. Нет, – движения женщины стали дергаными и угловатыми. Доставая пропуск в общежитие, она опрокинула кружку с чаем и залила бумаги на столе.

Когда подскочила, ударила горшок с фикусом, который упал на пол и запачкал его землей. Сделав вдох и выдох, женщина поправила юбку-карандаш и, навалившись обеими руками на стол, внимательно посмотрела на Леа. – Вы хоть понимаете, что вас ожидает?

– Понимаю, – лгать она привыкла и достигла в этом искусстве определенных высот.

– Хорошо. Я все сделаю. Но, когда вы прибежите ко мне побитая и в слезах, то не говорите, что я не предупреждала. Пока я оформляю документы, вы еще можете уйти. Блэквелу передам, что вы просто передумали поступать.

– Спасибо, госпожа, не нужно. Я подожду, – Леа заняла свободный стул возле окна и, облокотившись о подоконник, устремила взгляд на улицу.

Лето еще грело землю теплыми солнечными лучами. Прощально кричали птицы, стайками улетающие на юг, а из форточки доносился ласковый ветерок. Она любила преддверие осени. Воздух приятно пах костром, увядающими листьями и влажной землей. Осень – всегда пора перемен. Вот и очередное межсезонье не подкачало. Таких кардинальных перемен в ее жизни еще не было, хотя на долю девушки выпало немало. Начать хотя бы с того, что ей пришлось сменить три приемных семьи.

Заполняя необходимые документы, работница деканата бросала на Леа сначала неодобрительные и сердитые взгляды, но они становились все теплее. Наконец, закончив бумажную волокиту, она скрепила листы скрепкой, вложила часть из них в папку с именем Леа, а другую – в файл и сложила руки на столе.

– Леа. Меня зовут Элис Триполи.

– Приятно познакомиться, госпожа Триполи.

– Голодна?

– Нет, спасибо, – очередная ложь. Желудок отчаянно нуждался в пище и болезненно сжимался от одной мысли о еде.

– Что ж, – женщина подозвала Леа к себе и протянула документ. – Поставь подпись здесь.

Пока девушка знакомилась с содержимым документа, госпожа Триполи продолжила.

– Ты расписываешься за получение пропусков от общежития, административного и учебного корпусов. Ключи от комнаты, форму и учебные принадлежности выдаст заведующий хозяйственной частью, – девушка уверенно поставила росчерк внизу страницы и получила три пластиковых карточки. – Студенты академии на полном государственном обеспечении. Одежда, жилье, питание, стипендия.

– Вам нужны от меня какие-то документы? Если нужны, то у меня их нет.

Госпожа Триполи сочувственно посмотрела на девушку. Почему Блэквел пропустил ее? Неужели кто-то настолько хорошо проплатил, что академия согласилась заняться подобной благотворительностью и пускать в свои застенки абы кого? Нелегко же ей придется в аквариуме с пираньями. Сочувственно вздохнув, она отрезала.

– Ты, кажется, не понимаешь, куда поступила. Твое прошлое, настоящее и будущее, все, что было, есть и будет, больше тебе не принадлежит. Если Блэквел скажет, то ты даже перестанешь быть Леа Суарес. Ты будешь той, кем прикажет он. Готовься к тому, что все демоны выйдут наружу и до тех пор, пока не будет побежден последний из них, от тебя не отстанут. Ты будешь спать с пистолетом под подушкой и вздрагивать от каждой тени, шорохи будут вызывать панику, а взгляды прохожих – подозрение. Добро пожаловать в ад.

Женщина говорила это не для того, чтобы напугать Леа, а чтобы подготовить. Но девушка испугалась. Очень испугалась и сжала протянутый ей талон в столовую механически, даже не сообразив, что госпожа Триполи отдала ей свой собственный.

Суарес брела по коридору в неизвестном направлении и думала о своем будущем. В ее прошлом слишком много демонов, и все они должны остаться там. Она не хотела, чтобы в ее грязном белье копались. Как не хотела, чтобы все узнали о том, что она светлая и целительница. У дара имелся один существенный недостаток, о котором ей рассказала мадам Шансонель – приемная бабушка, забравшая Леа из приюта, когда малышке исполнилось 6 лет. Целительница должна избегать боевых магов и магов вообще. В особенности – темных. Дар целительницы активизируется с потерей девственности. Чем позднее это происходит – тем выше сила. Темные маги часто коллекционируют силу и способности, среди которых целительский – наиболее привлекательный в связи с его редкостью и ценностью. Чтобы получить новые способности, магу нужно лишить носительницу дара девственности или убить. Насильственное открытие дара дает лишь часть силы, а добровольное, как и убийство – весь объем целиком. Стоит ли говорить, в какой опасности находилась Леа, ведь ее дар еще не пробудился. А находиться каждый день в окружении мужчин означало одно: рано или поздно она станет женщиной. И лучше это случится поздно, чем рано.

– И снова здравствуй, – скрестив руки на груди и склонив голову на бок, проговорил парень. Тот самый, у которого она стянула пропуск. На этот раз карта висела на лацкане пиджака.

– Прости, что так вышло с пропуском. Иначе мне было не попасть, – девушка развела руками, но, вспомнив, где они находятся, уже решительнее добавила. – Ты второкурсник. Мог бы и внимательней быть.

– Твоя правда, – улыбнулся он, совершенно беззлобно и, указав на серебристые карточки с эмблемой академии, кивнул. – Теперь у тебя отпала необходимость воровать. Неужели взяли?

– Взяли.

– Удивлен. На первом отборе у нас тоже была девчонка, но не продержалась и недели, – заметив растерянность на лице незнакомки, он поинтересовался – Заблудилась?

– Нет.

– А выглядит иначе.

– Я просто не знаю, куда идти. Это не одно и то же.

– Если не знаешь, куда идти, всегда следует идти в столовую!

Калеб казался ей хорошим парнем. Высокий, поджарый, с широкими плечами. На нем была темно-синяя форма студента: брюки, пиджак с нашивками на плечах, белоснежная рубашка и черный галстук. Форма удивительно шла его открытому, доброму лицу. Прямой нос, серые глаза, аккуратно зачесанные набок русые волосы и особый шарм, который выдает всех аристократов. Леа была окружена ими, когда жила у мадам Шансонель и могла отличить от простолюдина с легкостью.

– Сын графа? – протянула она.

– Барона, – с удивлением ответил Калеб. – Как догадалась?

– Интуиция, – робко улыбнулась девушка, надеясь, что в лице нового знакомого может обрести друга. Друзья ей очень нужны. И для того, чтобы справиться с миссией, и для того, чтобы облегчить нахождение в академии.

В столовой оказалось людно. На раздаче она предъявила талон и получила на поднос гороховый суп, овощной салат, пюре с цельным куском говядины и компот. Такого королевского обеда в ее жизни не было уже давно. Слишком давно. Устроившись за свободным столиком, они с парнем обедали и болтали об академии. В столовой, кроме нее, было несколько девушек. Все с факультета переводчиц. Опытный шпион знает, что переводчица – зачастую агент. Если девушка стала шпионкой, это означает, что рано или поздно ее положат под мужчину ради получения разведданных. Так было, есть и всегда будет. Мужчины питают слабость к женщинам, а основное правило шпионажа – игра на людских слабостях. Расслабленный после горячего душа, выпивки и хорошего секса мужчина спит без задних ног. Если нужные сведения не выболтал во время веселья, то во время отдыха объекта агент имеет возможность неспешно осмотреть номер и взять все, что необходимо. Единственный минус – приходится смириться с тем, что тело становится рабочим инструментом. Подобная участь Суарес не подходила. Она была уверена, что никогда не сможет раздвинуть ноги перед мужчиной ради получения информации. Какой бы ценной эта информация ни была…

Сытно пообедав и выпив компот, девушка почувствовала расслабление во всем теле. Неожиданное и настолько сильное, что потянуло в сон прямо в разгар дня. Встреча со связным только завтра, поэтому она могла со спокойной совестью получить у заведующего хозяйственной частью необходимые вещи и отправиться в свою комнату отдыхать. На кровати, а не на грязных матрасах и бетонном полу, в окружении крыс, плесени и звуков падающих с потолка капель. Если повезет, возможно, на этаже окажется душ и тогда… Звуки в столовой слились в монотонный гул. Лицо Калеба, спокойное и невозмутимое подернулось странноватой дымкой. Ее качнуло, и уже через секунду мир перестал существовать.

Сознание возвращалось в ее маленькое хрупкое тело неохотно, отчаянно стараясь провалиться вновь, однако силой воли удерживалось в пограничном состоянии. В голове шумела кровь, накатывая ритмичными громкими волнами. Сердце стучало в горле, отчего было больно дышать и глотать. Попытка открыть глаза не принесла облегчения. Прямо в лицо Леа светил яркий, словно солнце, прожектор, от чего головокружение нахлынуло с новой силой, прибавив боль в глазах. Ощущение, откровенно говоря, гадкое. И невыносимый жар от источника света, казалось, вскипятил кровь в ее венах.

– На кого ты работаешь? – звук голоса, стального, решительного, настолько холодного, что вскипевшая кровь вмиг остыла, донесся откуда-то издалека. Словно из глубокой железной бочки.

Она вновь попробовала открыть глаза. Яркий свет ослеплял, но уже не танцевал повсюду, а сузился до размеров направленного в нее луча прожектора. Сомнений не было: ее похитили и доставили для допроса. Только как такое могло случиться прямо в академии Растона? И кому понадобилась она – обычная бездомная девушка? Неужели об ее тайной миссии стало известно? Она же была предусмотрительна, поступала вместе со всеми, чтобы не вызывать лишних подозрений, прошла испытание самостоятельно, благодаря своим умениям. Как?

– Повторяю вопрос. На кого ты работаешь?

Сути вопроса она не понимала, едва справляясь с совершенно новой гаммой чувств и эмоций. Действие усыпляющего вещества, от которого она потеряла сознание, проходило. Во рту – сухость, от чего язык лип к небу, а губы неприятно склеились. Чтобы облизнуть их, пришлось превозмогать боль. Солоноватый привкус на кончике языка неприятно удивил.

Девушка прислушалась к собственным ощущениям. Помимо ломоты во всем теле и слабости, ничего серьезного. Кости целы, ран, кажется, не было. Саднило кожу на запястьях, но это от кабельных стяжек, которыми стянуты руки за спинкой стула. Ноги также привязаны к стулу кабельными стяжками.

– Суарес, если повторю третий раз, методы допроса изменятся.

Наконец, наступила очередь анализировать голос. Знакомый. К тому же, назвал ее по фамилии. В луче прожектора очертание темной широкоплечей фигуры в костюме. Руки убраны в карманы брюк, значит, бить не будет. По крайней мере, сразу. Имелась догадка, но было даже страшно предположить.

– Не понимаю, – тихо простонала девушка.

– Хорошо. Сама выбрала, – иронично ответила фигура. Голос принадлежал Этану Блэквелу. Сомнений не осталось.

– Будете бить? Мне все равно, я не боюсь боли, – предупредила она.

В отличие от стандартных клише, произносимых всеми пленниками на допросах, боли она действительно не боялась, поскольку устала ее бояться. Последний приемный отец систематически избивал Леа и свою жену. Избивал так сильно, что несколько переломов, о которых он запретил сообщать в больницу, срослись сами собой, оставив в напоминание, шрамы на кости и рубцы на душе.

– Бог с тобой, Суарес. Я не бью женщин. Даже шпионок. Кроме того, когда начинается насилие, шансы получить правду резко падают. Жертва скажет что угодно, лишь бы прекратить мучения. Поверь мне, есть множество, куда более действенных способов. Например, заклинание правды. Эффективно, но болезненно.

А еще от него жертвы могут сойти с ума. Вероятность подобных негативных воздействий стремительно приближается к ста процентам. Об этом ей рассказал человек, вербовавший для миссии, которую она выполняет. Он намекнул, что в случае отказа знает варианты, как выбить из девушки признательные показания по делу о воровстве. Леа такой вариант категорически не нравился.

– Я ни на кого не работаю, – спокойно произнесла она, стараясь умерить оглушающий стук сердца, из-за которого практически не слышно голоса господина Блэквела.

– Хорошо. Спрошу иначе, – в темноте, за прожектором раздался стук металлических предметов, от которого у Леа все внутри оборвалось. Он не станет бить, но что мешает запустить ей под ногти раскаленные иглы? Или сделать несколько дыр, порезов, ран? Резко бросило в жар, также резко, как обдало холодом после. – Кто твой покровитель?

Лязг металлических предметов повторился. Судя по звуку, он точил нож. В допросе страшны не сами пытки, а их ожидание. Как правило, когда начинается причинение боли, информацию достать практически не реально. Жертва понимает, что ее, скорее всего, убьют или все равно покалечат, а потому смысла говорить – уже нет. Умелый агент использует это для того, чтобы вызвать у жертвы панику. Он знает, когда следует остановиться, а когда усилить нажим демонстрацией пыточных возможностей. Особо отчаянные могут причинить вред самому себе, чтобы дать понять жертве: они не остановятся ни перед чем, пока не получат правду.

Однако Леа обо всем этом не знала и готовилась к самому худшему. Все, что она могла сделать – открыть легенду, которую для нее подготовили покровители. Но слова застыли на губах. Она вся словно онемела. Замерла от страха, не в силах и слова вымолвить.

– Хорошо, – слишком ласково протянул мужчина, в одно мгновение оказавшийся за ее спиной. – Методы допроса могут быть и другими, Леа.

На плечи девушки легли тяжелые ладони господина Блэквела, но надолго там не задержались и немедля скользнули вниз, к ее аккуратным грудкам, сжали их. Леа была готова к тому, что ее ударят, оскорбят или унизят другим жестоким способом. Но неожиданной ласки не ожидала. Прикосновения куратора мягкие и умелые, были неприятны ей. Ткань футболки натянули огрубевшие соски. Она не ожидала такого предательства от собственного тела и, стиснув зубы, терпела. Куратор же не сделает ничего, что нарушит ее… анатомическую целостность? Он же не станет… Но, когда правая ладонь мужчины скользнула ниже и пересекла живот, девушка уже не была так уверена и закричала.

– Хватит! Все, хватит. Перестаньте, я расскажу! – руки Блэквела замерли на секунду и, довольный произведенным впечатлением, он отошел от курсантки. – Это мой отец, – стараясь унять дрожь в голосе и не разрыдаться, произнесла она. Девушку трясло от страха. Мужчина с удивлением отметил, что ни темнота, ни связывание, ни даже шум инструментов для пыток не испугали ее так, как возможность близости с мужчиной. Он взял на заметку и решил использовать слабость противника. Тем более что противник врет.

Комнату заметно качнуло из стороны в сторону. Как такое возможно? Где они находились?

Неспешно прохаживаясь перед ней, мужчина с иронией спросил:

– Отец? Который позволяет дочери жить на улице, а потом внезапно объявляется и жертвует огромную сумму денег, чтобы его кровиночку избили, лишили девственности, света, дара целительницы и чувства собственного достоинства? И кто он после этого?

– Урод. Полный отморозок, – согласилась она, вспоминая господина Салевана.

Если приходится врать, следует, по возможности, говорить правду или хотя бы думать о чем-то, что похоже на правду. Если подменить одну эмоцию другой, это тоже может сработать и убедить противника в том, что ты не лжешь. Леа – патологический лжец. Она не знала прописных истин психологии, но они текли по ее венам и прочно осели в извилинах, благодаря многократной отработке на улице. Вот только господин Блэквел, или как его называли в узких кругах – Тень, безошибочно определял ложь.

– Рассказывай, – любезно предложил он. – Как так получилось, что дочь богатого господина жила на улице и была поймана на воровстве.

По спине пробежал холодок. Ему известно больше, чем она надеялась.

– Я сбежала из дома в 11 лет, потому что отец имел обыкновение бить меня, – половина правды. Воспоминания штормом ворвались в ее сознание и к глазам подкатили удушающие слезы. – Мне удалось надежно укрыться на улице, благодаря новоприобретенным друзьям. Для работы я мала, поэтому промышляла воровством. Чтобы выжить. На последнем деле мы с Тором попались. Так отец вышел на меня. Сказал, что я позор семьи, и что он отправляет меня в самую закрытую академию королевства. Если я выучусь, обещал простить и вытащить из тюрьмы моего друга. Поэтому, приходится, скрепя сердце, делать то, что совсем не хочется. Вот и вся история.

Тишина, а затем, улыбнувшись, господин Блэквел наклонился к ней совсем близко и протянул:

– Молодец, Суарес. Ведь можешь, когда захочешь! – он поднялся и вновь картинно прошелся перед ней из стороны в сторону, беспечно держа руки в карманах брюк.

Он не бил. Не кричал. Не пытал физически. Но страх, гнездившийся внутри девушки, рос в геометрической прогрессии. Лучше бы мужчина проявил агрессию, чем затаился, словно тигр перед прыжком. Хуже разъяренного противника тот, от которого не знаешь, чего ожидать.

– А теперь я расскажу тебе одну увлекательную историю. Жила-была девочка. И звали ее… допустим, Кара. Когда малышке исполнилось пять, ее родители погибли в автокатастрофе, – сердце Леа облилось огнем от услышанного. Но как? Она не оставила за собой абсолютно никакого бумажного следа! И, тем не менее, ему известно. – Маленькую Кару с даром целительницы и неугасимым светом, разумеется, взяли под свою опеку светлые. Она год прожила в обители Святой Руаны, откуда ее забрала графиня Шансонель. Мне продолжить?

Девушка сглотнула и, снова облизнув сухие, словно песком облепленные губы, едва заметно пожала плечами:

– Если в этой сказке есть смысл.

– Светлая, а ты удивляешь. Хорошо. Через год графиня Шансонель благополучно отправляется в мир иной и малышка попадает во вторую семью, затем в третью. О, на третьей нужно остановиться особенно! Семейная чета Салеванов! – он картинно передернул плечами. Девушка рефлекторно хотела повторить тот же жест, но сдержалась, понимая, что выдаст себя. – Особенно на главе семейства – Греге. Малышку Кару он любил. Особенной любовью. И грезил тем, что однажды заберет ее целительский дар, который та отдаст добровольно. Любовь он свою проявлял, как умел. Физическими ласками. Когда после очередных побоев приемная мать Кары скончалась, девушка сбежала и дальше о ее судьбе практически ничего не известно. Как тебе история?

– Не в моем вкусе, – мрачно протянула девушка, стиснув зубы. – Предпочитаю со счастливым концом.

Свет погас. В абсолютной темноте слышалось лишь ее сбивчивое и отрывистое дыхание. Что он придумал на этот раз?

Мужчина резко отвел голову Леа назад, обнажив ее шею и, приставив к ней кончик ножа, едва царапая, провел до ключицы.

– А потом эта девушка, спустя годы, появляется у ворот академии, изъявляя желание поступить на шпионский факультет. Что я должен думать, Леа?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное