Екатерина Костина.

Жена и 31 добродетель



скачать книгу бесплатно

– Такова природа мужчин, – вещали они, торжественно кивая головами.

Амабель тогда пожала плечами, но сейчас боялась признать их правоту. Неужели Богом ей была предназначена такая судьба?

Справиться с унынием ей помогали письма родной тети.

Младшая сестра ее матери, леди Элисон Уоллингфорд, со свойственной ей живостью и непосредственностью поддерживала племянницу в этот непростой период. Сама она вышла замуж по любви и вопреки настоянию своей семьи. Лорд Трентон Уоллингфорд был знатного происхождения, но, к сожалению, всего лишь младшим сыном, и не унаследовал ни состояния, ни родового титула, что в глазах общества не считалось блестящей партией. Желающий преуспеть в жизни, он поступил на службу во флот и довольно быстро продвинулся по службе. На момент встречи с леди Элисон он уже был в чине капитана и имел значительный доход. Несмотря на большую разницу в возрасте, которая составляла10 лет, между ними вспыхнули настоящие чувства, которые повлекли за собой скорую свадьбу. После медового месяца леди Уоллингфорд какое-то время плавала вместе с мужем на его линейном корабле «Беллона», но спустя год, рождение сына Вильяма и получение Уоллингфордом чина полковника вернуло их на твердую землю. Они обосновались в Портсмуте, где купили красивое поместье. Амабель иногда приезжала к ним вместе с отцом. Ей очень нравилась царившая в их доме атмосфера любви и взаимопонимания. Искренность леди Элисон и легкость в обращении очень импонировали дочери графа, которая не была избалована времяпровождением в столь благожелательном кругу. Полковник Уоллингфорд хоть и был гораздо сдержанней, чем супруга, но так же доброжелателен.

Со временем между Амабель и леди Элисон завязалась постоянная переписка, в которой они обменивались мыслями и идеями, подшучивали над нравами знати и рассказывали друг другу последние новости. Когда Амабель сообщила тете о своей помолвке, она с замиранием сердца ждала ее ответа. Получив восторженное письмо, она облегченно выдохнула. Леди Уоллингфорд радостно поздравила ее, заметив, что граф Клиффорд зарекомендовал себя в обществе как человек с незапятнанной репутацией. Правда, он несколько замкнут и горделив, но это не мешало общему приятному впечатлению от его безупречных манер и изысканности речи.

Тут Амабель нахмурилась, подумав, что такую рекомендацию может заслужить любой знатный молодой человек, который ведет себя так, как от него ждут, не проявляя ненужной эмоциональности и публичных дурных поступков.

Далее тетя Элисон широко распространялась, насколько эта партия выгодна для нее, как расцветет ее красота, подпитываемая таким богатством и вниманием красивого мужа. Что женщина всегда может обратить мужчину в свою веру, поставив добродетель на путь служения самой себе. Затем, позволила себе достаточно фривольно пошутить, отпустив замечание, каким именно способом Амабель может это сделать.

«Красота дана тебе не зря, дорогая племянница», писала она. «Пусть твой муж в полной мере вкусит этот живительный эликсир.

Могу поспорить, он будет пожизненно зависим от сего источника».

Тогда Амабель покраснела, вообразив возможную картину. Но потом, когда кормилица провела с ней перед свадьбой «задушевную беседу», все ее выстроенные мечты пошатнулись. Такие догмы как «лежи и терпи» и то, что «удовольствие – это неприлично» навели на нее ужас и тоску. Что, если ее будущий муж тоже посчитает это неприличным? Она будет лежать, как бревно, и терпеть? Терпеть что? То, что тогда делал слуга со служанкой? Но им же было хорошо. Так почему это надо «терпеть»? Разве тетя Элисон терпит? Было непохоже.

И сейчас, следуя об руку с мужем в ожидавший их экипаж, она вся трепетала только от мысли, что совсем скоро получит ответ на все свои невысказанные вопросы. Всего полчаса езды и она будут дома, у него в имении, где начнется их медовый месяц. Через три дня они уедут в Италию, где пробудут две недели, а затем вернутся обратно.

Украдкой взглянув на Роберта, она вздрогнула. Даже греческая статуя выглядела бы живее, чем тот человек, что шел с ней рядом. От напряжения, исходившего от тела ее мужа, и от его ожесточенно сжатой челюсти ей было не по себе.

Повернувшись, граф Клиффорд, не глядя, протянул ей руку, чтобы помочь сесть в экипаж.

Из-под распахнутого, подбитого мехом плаща мелькнула белая манишка, которая чуть смягчила черты его лица, но и резче обозначила залегшие на нем тени. Высокого роста, стройный и удивительно красивый, он был просто мечтой из сказок Марии. Но Амабель уже поняла, что одна лишь внешность не делает Роберта тем самым принцем. Что творится у него в голове? Из-за чего он так сильно напряжен?

Амабель посмотрела мужу в лицо, но тот, внимательно изучая грязь на дороге, не ответил тем же. Воспользовавшись его помощью, она села в коляску и еле удержала слезы, которые были готовы политься из ее глаз.

И что это за отношение мужа к жене? Так будет всегда или он сегодня так проявляет свое смущение и неловкость? И что ей делать? Возмущаться? Требовать к себе другого отношения? Дать ему время? Как же правильно себя повести?

Вопросы, вопросы. Она слишком много думает, решила про себя Амабель. Взяв себя в руки и чуть откинувшись на сидении, она стала смотреть в окно, изучая проплывающий мимо пейзаж. Раздавшийся голос мужа заставил ее подпрыгнуть от неожиданности.

– Надеюсь, вам понравится наш дом, – чуть хрипло изрек Роберт.

Амабель удивленно посмотрела на него, будто не верила, что это произнес именно он.

Наш дом!

– Ммм… Я тоже на это надеюсь, – неуверенно промолвила она.

Граф Клиффорд даже не повернул головы, уставившись в окно, что противоречило хорошим манерам.

Что же его так гложет?

– Ваша комната уже готова. Вам там будет хорошо.

– Не сомневаюсь, – обронила Амабель, не отводя глаз от человека, который, по воле судеб, стал ее мужем.

После этих слов Роберт медленно, будто неохотно, перевел свой взгляд на нее, и она вздрогнула от его силы. Казалось, он прожигал насквозь и оставлял обожженные участки на ее коже. Грудь Амабель, и без того стянутая тугим корсетом, сжалась еще сильнее от непонятного предчувствия. Смятение и ожидание накрыли ее, как приливная волна, заставившая задыхаться и хватать воздух ртом. Напряжение, до этого момента сковывавшее, как льдом, атмосферу между ними, в один момент преумножилось горячечным смятением и неверием. Минус сменился плюсом за несколько секунд.

Амабель стиснула руки, чтобы унять дрожь, которая пробежала по спине и передалась в ноги. Она никак не могла понять, что же случилось между ними. В этот момент явно произошло что-то, не поддающееся никакому определению. По крайней мере, она не могла осознать это в силу отсутствия опыта.

Граф Клиффорд закрыл глаза и опустил голову, как будто не мог дольше выдерживать эту интенсивность. Повернув голову к окну, он вновь стал смотреть на дорогу, словно ничего и не произошло.

Амабель какое-то время пыталась успокоиться, чтобы унять учащенное сердцебиение. Происходило нечто очень странное. И ей очень хотелось понять, что именно.

***

Родовое имение графа Клиффорда, поместье Уилтшир, было очень красивым и располагалось недалеко от реки, которая крутым поворотом огибала величавый дом. Чудесный парк и видневшаяся вдали полоса леса придавали этой картине завершенный вид. Идеальное место для идеальной жизни.

Вот только люди, которым придется здесь жить, пока не были идеальной парой. Но Амабель, после непонятного происшествия в экипаже, стала с большим оптимизмом смотреть в будущее. Ведь он явно что-то почувствовал. Это ощущалось по его движениям и выражению глаз.

Она украдкой взглянула на мужа, но на его лицо уже вернулaсь привычная невозмутимость. Тот краткий момент мелькнул так быстро, что казалось, его не было и вовсе.

Когда экипаж со скрипом остановился около их резиденции, сердце Амабель вновь пустилось вскачь. Наконец она там, где теперь будет жить. Будет делить кров, хлеб и постель с человеком, который стал ее мужем. Не до конца стал, но все изменится этой ночью.

Она смущенно покраснела своим мыслям и потупила глаза, надеясь, что Роберт этого не заметит. Но тому явно было не до девичьих смущений. Он помог Амабель сойти из экипажа и провел ее в дом, где поручил заботам миссис Коул, экономки.

Седая пожилая женщина встретила новоиспеченную леди Клиффорд с большой теплотой. Препроводив ее в личные покои, чтобы хозяйка могла переодеться, она затем представила ей слуг и показала дом.

Амабель была поражена элегантностью и простотой обстановки. Серо-бежевые тона и золотистая лепнина придавали убранству воздушность и изящество. У нее в голове даже мелькнула мысль, что такой интерьер очень подходит ее мужу. Такой же задумчивый и изысканный.

В просторной гостиной им навстречу выбежал черный дог просто огромных размеров. Радостно виляя хвостом, он стал подпрыгивать на месте, всем своим видом демонстрируя дружелюбие. Тихий приказ на немецком языке, который издал слуга, моментально заставил его вернуться на место и сесть. Но глазами хитрое создание дало Амабель понять, что она ему очень понравилась и что в дальнейшем дружественная рука будет очень даже приветствоваться.

Вдохновившись уютом и благожелательной атмосферой дома, леди Клиффорд решила в обед обязательно рассказать мужу о своих впечатлениях.

Однако, восторженное словоизлияние, длившееся не менее пяти минут, оказало совсем не тот эффект, на который она рассчитывала. Роберт так и не поднял глаз от своей тарелки, а после того как она умолкла, вяло заметил:

– Я рад вашему энтузиазму.

И все.

Амабель поджала губы и поковыряла вилкой жаркое. Такая реакция ошеломила ее. Ведь между ними что-то изменилось после того случая в экипаже. Разве нет?

Она собралась с духом и проговорила:

– Это не энтузиазм. Я просто радуюсь тому, что хоть кто-то отнесся ко мне благожелательно.

– Они и должны были. Им за это платят.

Эти слова как холодный душ обрушились на натянутые нервы Амабель. Двумя фразами он ее лишил тех крох радости, что она смогла собрать.

Что это? Жестокость, равнодушие или цинизм?

Она резко встала из-за стола. Ей было плевать на этикет, на то, что подумают слуги, а тем более на то, что подумает ее муж.

Тот, наконец, поднял глаза и воззрился на нее так, будто она отрастила две головы.

– Прошу меня извинить, но я не голодна.

Амабель быстрым шагом вышла из столовой и направилась в свою комнату, удерживая на лице маску равнодушия. Ей было больно до тошноты и неуютно до звона в ушах. Теперь окружение, еще недавно казавшееся ей таким комфортным и располагающим, давило на нее с мощностью в несколько тонн. Она буквально задыхалась от этой тяжести и отчаяния. Сердце, ранее порхавшее бабочкой в груди, стало подвешенной гирей, грузно отмеряющей каждое движение и каждую эмоцию.

Закрывшись в комнате, она упала на кровать и сдалась нахлынувшим чувствам, отпустив их на волю. Она ощущала себя крохотной песчинкой, попавшей между жерновами судьбы. Такой крохотной, что ей не под силу ни вырваться оттуда, ни сбросить тяжелые плиты. Она просто напросто стала заложницей обстоятельств.

Что там говорится про добродетель? Лежи и терпи? Вот идите и терпите сами. А она не намерена это позволять!

Утвердившись в этом намерении, Амабель, вдоволь наплакавшись, уснула. Сквозь сон ей смутно слышались раздающиеся из-за двери голоса миссис Коул и Доротеи, ее горничной. Конечно, кто еще может поинтересоваться ее благополучием!

Поднявшись ближе к вечеру, она привела себя в порядок с помощью горничной и немного перекусила. На осторожный вопрос, где граф Клиффорд, она получила ответ, что он сразу после обеда заперся в кабинете, и с тех пор его не видели. Она облегченно выдохнула. Это к лучшему. Она была бы не в состоянии сейчас вести светский разговор.

Немного поблуждав по дому, она зашла в библиотеку, где выбрала понравившийся ей пухлый роман. Скоротать вечер за чтением: это ли не услада для ее души и глаз.

Однако все сложилось не так, как думалось Амабель.

Когда тихий вечер вступил в свои права, Доротея помогла принять ей ванну и облачила в ночную сорочку. Затем распустила прическу и стала с благоговением расчесывать длинные волосы госпожи. Те, как мягкий шоколад, очертили контуры ее худеньких плеч, стекая до поясницы. Амабель закрыла глаза, прислушиваясь к словам песни, что тихо напевала горничная:

– Как птица в клетке твое сердечко бьется… Так ласково, так нежно музыка играет в саду твоем…

Открывшаяся дверь развеяла их покой подобно шквалистому ветру. В проеме стоял Роберт мрачнее тучи. Доротея, почуяв исходившую от него угрюмость, сделала реверанс и метнулась за дверь.

Амабель увидела его в зеркале и побледнела. Она медленно поднялась и повернулась к мужу лицом, чувствуя, что начала дрожать от неизвестности.

Когда-то она предвкушала это мгновение. То самое, после которого становятся женщиной во всех смыслах. Когда двое – это единое целое не только телом, но и духом.

Увы, сейчас ей хотелось оказаться где угодно, но не здесь. Не рядом с этим мужчиной, который сначала обдал ее холодом, а теперь буквально пожирал глазами, будто хотел съесть. Лишь в этот момент Амабель сообразила, что на ней только тоненькая батистовая сорочка, которая являлась очень ненадежным укрытием. Она была так уверена, что сегодня муж не заявит на нее права, что его появление стало для нее потрясением. Она не знала, что делать и что говорить. А зеленый огонь его полыхающих глаз только еще больше приводил ее в замешательство.

Звенящая тишина комнаты разбавлялась только их обоюдным прерывистым дыханием. Дрожащими руками она попыталась прикрыть грудь и опустила голову, отчего ее волосы блестящим шелком упали на лицо. Роберт сделал шаг к ней, и она вскинулась, отступая назад. Он сжал челюсть. Ее побледневшее лицо, обрамленное каштановыми волосами, и широко распахнутые глаза придавали ей вид ангела с небес. Кроткого в своей красоте и сильного своим духом. Манящего как яблоко в садах Эдема.

Она отступила от него еще раз и почувствовала спиной обтянутую тканью стену. Дальше отодвигаться было некуда. Ее сердце отбивало бешеное стаккато, усиленное голодным выражением на лице мужа. Тихий звук его приближающихся шагов отозвалось в ее теле дрожью струн натянутых нервов.

Подойдя к ней вплотную, он протянул руку и легко коснулся пряди ее блестящих волос. Она вздрогнула и вжалась в стену. Роберт провел кончиками пальцев по ее щеке, спустился к губам и обвел их контур. Она приоткрыла рот и судорожно выдохнула. Жар от его прикосновений опалил все ее естество, как горящая свеча.

Он положил обе руки на основание ее шеи и не спеша спустился к плечам, которые были едва прикрыты тонкой тканью. Амабель замерла и затаила дыхание. Роберт, не отводя от ее шеи горящего взгляда, одним движением дернул завязки сорочки, отчего она белоснежным облаком скользнула вниз к ногам жены.

Прохладный воздух обволок ее незащищенную кожу, порождая мириады ощущений. Стыд, возмущение и какое-то неясное чувство, возникшее внизу живота, сотрясали ее тело мелкой дрожью. Обнаженная, как в день своего рождения, она стояла перед мужем, опустив руки, и немигающим взглядом смотрела на него. Мозг отключился, отдавая ее тело во власть ощущений. Бедра сковало от напряжения, а пики ее грудей рвались навстречу своему хозяину, будто умоляя о ласке.

Роберт нежно провел рукой по перламутровой коже, задев острые кончики. Все тело Амабель вспыхнуло огнем. Этот жар внутри нее опалял все ее естество, от чего ей хотелось и закричать от удовольствия, и заплакать от неспособности выразить то, что она чувствовала.

Когда она невольно выгнулась под его рукой, Роберт резко остановился и потемневшими глазами посмотрел на свою жену. Она увидела в них что-то похожее на испуг, желание и тоску. Убрав от нее руки, он выдохнул так, будто долго сдерживал дыхание. Это скорее был мучительный стон, который нашел в душе Амабель сочувственный отклик.

Отступив от нее, он развернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Она осталась одна, задыхающаяся, пылающая и сгорающая от стыда.

Глава 2

Пять лет назад

– Маленькая госпожа, где вы?

– Я здесь!

– Не вижу! Проказница… Вот расскажу все сеньору, пусть он вас накажет за непослушание!

– Да здесь я, Мария, не ворчи.

О, Dios m?o! Prot?geme y guardar! (прим.ав.: О, мой бог. Спаси и сохрани)

Как всегда, непроизвольно перейдя на испанский, Мария выразила всю степень отчаяния, когда увидела свою подопечную в порванном и грязном платье, скрывавшуюся от людских глаз в кустах. В отличие от эмоциональной кормилицы, Амабель была на удивление спокойной. Пока Мария, колыхая пышной грудью, приводила ее в порядок, она невозмутимо объяснила, что это произошло случайно. Ей захотелось попробовать залезть на дерево, но не получилось, потому что она зацепилась юбкой, а когда стала слезать, сильно порвала ее. О том, что она перед этим не меньше часа наблюдала за происходящим на конюшне, Амабель решила умолчать.

– Господь и преисподняя! Залезть на дерево! Благородной леди не полагается залезать на деревья! Что скажет граф Уорингтон, когда узнает! – сокрушалась кормилица, поправляя юбки госпожи.

– А зачем ему знать? – невинным голоском поинтересовалась Амабель.

Кормилица оборвала свои причитания и уставилась на нее.

– Миледи! – возмущенно воскликнула она. – Ложь – это страшный грех!

– А говорят, ложь во спасение, это благо… – хитро покосилась на нее Амабель.

– Сейчас не тот случай, – сердито возразила ей Мария и, схватив за руку, потащила к дому.

– Очень даже тот, – не уступала ее воспитанница. – Если отец узнает, он сильно расстроится. А если расстроится, будет плохо спать ночью. А когда он плохо спит ночью…

Она могла не продолжать. Все знали на своей шкуре, что такое граф Уорингтон – злой и не выспавшийся – утром. Мария содрогнулась. Остановившись, она с подозрением посмотрела на Амабель.

– Ложь – один из десяти смертных грехов, – надзидающим тоном проговорила она. – Мы будем гореть в аду преисподней за наше притворство!

– Да что такого я сделала! Подумаешь, попробовала залезть на дерево! Вот если бы я что-то украла или кого-нибудь убила…

Кормилица испуганно взвизгнула и лихорадочно начала креститься, забормотав молитву:

– Какие ужасы вы говорите! Dios misericordioso! (прим.ав.: Боже милосердный)

– Мария, ну что ты кудахчешь как курица. Ничего же страшного не произошло. Я всего лишь порвала платье!

– С прощения маленьких грехов открывается путь для больших. Что я вам всегда говорила: жена, боящаяся Господа, достойна хвалы. Нравственное безупречие – вот что всегда красит женщину. Это ее гордость и опора в беде и радости.

Амабель закатила глаза.

– Когда я выйду замуж, то перестану грешить. Клянусь тебе. Буду послушной и кроткой, как овца на привязи.

– С этим не шутят, маленькая госпожа, – недовольно нахмурилась Мария. Потом она вздохнула и покачала головой – Будем надеяться, что вам достанется понимающий и терпеливый супруг. Ибо тихие воды глубоки. (прим.авт.: аналог нашей пословицы «в тихом омуте черти водятся») И разобраться что в них, хватит сил не каждому…

***

Амабель резко проснулась и села в кровати. Она вся дрожала после пережитого во сне. Ей приснилось, что она все та же маленькая девочка, которая бегала по саду отцовского дома, совала нос во все, что ее не касалось, и заботы которой ограничивались лишь вопросами, какую булочку подадут на обед и когда мсье Жак научит ее всем своим приемам.

Убрав влажные волосы со лба, она выпила воды и встала, чтобы переодеть ночную сорочку. Что ее потревожат, она даже не беспокоилась. С тех пор как ее муж пытался консумировать брак, он больше не подходил к ней ближе трех шагов. За исключением моментов, когда этого нельзя было избежать.

Его парадоксальное поведение тем вечером потрясло ее до глубины души.

Во-первых, он пришел к ней после всего того холода, который упорно демонстрировал по отношению к ней. Разве после такого ложатся друг с другом в постель? Амабель была твердо убеждена в том, что при этом должно быть, как минимум, расположение.

Во-вторых, он раздел ее! Она стояла перед ним обнаженной! А это было, как минимум, неприлично. Знатной даме предписывалось прикрывать свой грех ночной рубашкой, а если и обнажаться, то только в полной темноте, чтобы не смущать ни себя, ни мужа.

Амабель боялась признаться самой себе в том, что такое развитие событий невероятно взволновало ее. Горячая волна каждый раз поднималась снизу вверх по ее телу при одном только воспоминании о руках мужа на ее коже. И затухала, стоило ей подумать, что послужило причиной его такого быстрого ухода.

Он был разочарован? Она настолько некрасива? Может, слишком худая? Или, может, он потрясен ее испорченностью, ведь она позволила раздеть ее и даже не возмутилась. Наверно, он подумал, что она, несмотря на молодой возраст, уже развратна. Мысль об этом была невыносимо мучительной. Но с другой стороны, она никогда и не была похожа на маменькиных дочек, которые боялись даже шагу ступить без разрешения старших. Бунтарская природа и своевольный характер увели ее с этой дорожки давным-давно. Карта была брошена задолго до этого дня.

Граф Клиффорд весь прошедший месяц избегал оставаться с ней надолго, что было довольно трудно сделать, учитывая, что они проводили свой медовый месяц. Поездка в Италию, пребывание там и возвращение обратно оказалось для Амабель настоящей пыткой. Маска довольной всем жены стала для нее верным другом. Снимать и одевать ее каждый день было для нее такой же рутиной, как и прием пищи. Она твердо решила не показывать свою слабость ни перед кем, особенно перед мужем. Раз он не хочет делить с ней постель, то и не надо. Она будет твердой и несгибаемой. Он еще будет умолять ее о внимании. О, да! И тогда он узнает, что такое настоящая Амабель Де Клер! То есть Клиффорд. То есть…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6