Екатерина Костина.

Жена и 31 добродетель



скачать книгу бесплатно

Пролог

Лорд Роберт Горсей, граф Клиффорд, единственный сын Олдфорда Горсея, маркиза Нортгемптона, обласканного королем Георгом II за заслуги перед Англией и короной, стоял посреди холла родового замка и напряженно прислушивался к звукам, раздающимся из глубины дома, в ожидании появления отца.

Мрачный и просторный холл навевал на него тоску торчащими отовсюду головами охотничьих трофеев, чьи вытаращенные глаза и распахнутые пасти вызывали отвращение. Одно дело стрелять в уток или вальдшнепов, которые потом попадают на стол в жареном или запеченном виде. Но смотреть на десяток развешанных то тут, то там чучел не доставляло ему никакого удовольствия.

Однако у его отца на этот счет было другое мнение, и он обставил свой дом всеми атрибутами, подчеркивающими роскошь и богатство его семьи. Портреты кисти известных художников, лепнина, дорогие ковры, хрустальные люстры – все это было неизменным окружением старшего и единственного сына.

Его недавнее двадцатипятилетие было отмечено с привычной пышностью, что еще больше было подчеркнуто блестящим собранием родовитых и напыщенных гостей. Среди них были и те, кого граф Клиффорд мог назвать своими приятелями. Он проводил с ними довольно много времени, которое было посвящено таким важным делам как прогулки верхом, охоте и игре в бридж.

Обладая от природы замкнутым и упрямым характером, он тяжело сходился с людьми, предпочитая обычно прикрываться маской «Я – Горсей», и этим все сказано». И все-таки у него была парочка друзей, которые дальше всех продвинулись в познании настоящего Клиффорда, и тем самым были удостоены его дружбы. Он с ними делился многим, хотя, самая важная тайна, как он надеялся, осталась при нем.

Его мать, леди Эсмерелда Нортгемптон, в девичестве Уолтшир, души не чаяла в своем сыне, видя в нем черты своего рода: утонченность, мужественность, гордость и, главное, великодушие, которое она ценила в людях больше всего. Она не раз говорила Роберту, что именно великодушие его сила, сила его души.

Леди Нортгемптон знала, о чем говорила, потому что Олдфорд Горсей был довольно суровым человеком, далеким от сантиментов и мягкосердечности. Он был тверд в своих принципах и решительно пресекал все попытки окружающих выйти за рамки его представлений о жизни. Его указания должны были исполняться как можно скорее, а неисполнение каралось неумолимо. Сказать, что все трепетали перед его гневом, значило не сказать ничего.

Эхо шагов вырвало Роберта из задумчивости, и он выпрямился, надеясь, что это наконец-то его отец. Так и оказалось.

Внушительная фигура маркиза появилась в дверях, и холодные голубые глаза остановились на Роберте, оценивая его состояние.

– Ты нервничаешь, сын мой? – поинтересовался Нортгемптон, его звучный голос эхом пробежал по холлу.

– Нет. – ответил твердым взглядом его сын. Он на своем опыте знал, каким может быть непримиримым отец, когда шла речь о чьих-либо слабостях.

На лице маркиза Нортгемптона мелькнула улыбка.

– Расслабься, сын.

Сегодня важный день в твоей жизни, и мне хочется, чтобы ты был не таким напряженным.

– Важный день? – недоуменно переспросил Роберт. В его голове закрутилось сразу несколько вопросов, которые он не решился озвучить, ожидая пояснений от отца.

– Именно. – Нортгемптон подошел к нему поближе и завел руки за спину, сцепив их в замок. – Мы сегодня собирались с тобой поохотиться, а в это время твоя мать должна была принимать у нас дамский салон, не так ли?

Роберт только кивнул.

– Я отменил нашу охоту и позвал тебя сюда не просто так, – маркиз покачался на носках. – Сегодня в гостях у твоей матери не только знатные дамы, но так же и их дочери.

Зеленые глаза его сына сверкнули внезапным осознанием и ужасом. Язык прилип к небу.

– Тебе уже двадцать пять, Роберт. В твоем возрасте я был уже женат на твоей матери. Я ждал, когда и ты проявишь интерес к какой-нибудь знатной юной леди. Но так и не дождался. За твоей спиной я, по просьбе леди Нортгемптон, устраивать твой брак не стал. Поэтому сделаем следующим образом.

Олдфрорд отступил в сторону и показал рукой на дверь.

– Мы с тобой сейчас пойдем в будуар твоей матери, с ее разрешения, конечно. Там отличный обзор на наш внутренний дворик. В это время все юные барышни там прогуливаются, и ты сможешь спокойно сделать выбор, не опасаясь лишнего внимания. Все семьи, которые сегодня собрались, имеют знатные фамилии и богатые состояния. Я хочу, чтобы у моего сына было все самое лучшее.

Роберт наконец обрел голос.

– Отец, подождите, – прохрипел он. – Но я… Я не могу… Я пока не готов жениться… Мне нужно время…

Паника разрасталась в его груди, над губой проступили бисеринки пота.

– И оно у тебя будет, – невозмутимо заверил его отец. – Как только ты выберешь себе невесту, у вас будет полгода на более близкое знакомство.

– Почему полгода? – шепотом спросил Роберт.

– Подготовка к бракосочетанию занимает довольно много времени. Мой сын не какой-нибудь обнищавший баронет. Его свадьба должна быть подстать королевской.

Маркиз Нортгемптон гордо выпятил грудь и твердым шагом направился в сторону лестницы, даже не оглянувшись. Роберт украдкой провел рукой по лицу и удрученно последовал за ним, спрашивая себя, мог ли этот день быть еще кошмарнее.

Поднявшись на второй этаж, Олдфорд решительно открыл одну из дверей. Запах душистой эссенции и цветов сразу обволокли вошедших, вызывая в памяти образ элегантной и нежной леди Нортгемптон. Мягкий бархат и шелка служили обрамлением этой уютной комнаты.

Прошагав к окну, маркиз удовлетворенно хмыкнул и повернулся к сыну.

– Ну что ж, твоя мать, как всегда, на высоте. Собрала всех красивейших и знатнейших девушек ради тебя. Подойди, Роберт, думаю, ты должен оценить усилия твоих родителей.

Молодой лорд нехотя подошел и встал рядом с отцом, взглянув на открывшийся вид.

Не меньше десятка девушек в разноцветных платьях словно яркие бабочки порхали по зеленой лужайке, общаясь и резвясь под неусыпным взглядом их матерей. Те расположились на скамейках в тени деревьев и вели неспешную беседу между собой. Дворик был не очень большим и вплотную примыкал к дому, что давало возможность тайным наблюдателям рассмотреть объекты их внимания должным образом.

Лорд Горсей, проявляя свою обычную осведомленность и отличную память, с лету называл фамилии и имена молодых аристократок, добавляя от себя пару слов об их родителях и родословной. Вскоре у Роберта в голове образовалась порядочная мешанина из имен. Мельтешение накрученных локонов, выглядывающих из-под шляпок, перемешало разрумянившиеся от свежего воздуха миловидные лица в один клубок. Констатировав для себя факт, что все они на одно лицо, он тоскливо посмотрел на безоблачное небо, жалея об отсутствии дождя. Вот бы посмотреть, как они будут удирать, подбирая свои фижмы – было бы хоть какое-то развлечение!

Сдержанно вздохнув, он уже было повернулся к отцу, чтобы выразить свое мнение, как дверь будуара открылась, и в комнату впорхнула его сестра Розалинда. Порядочно избалованная своим отцом, который потворствовал ее надменности и чванливости, она привыкла всегда получать то, что хотела, любым способом. Она добивалась желаемого, буквально шагая по головам, и это очень импонировало их отцу, который видел в этом признак истинной родовитости и горячность рыцарской крови.

Изящная светловолосая красавица с капризным личиком и острым языком, она быстро снискала расположение света. Маркиз безмерно гордился своей дочерью, в отцовском ослеплении не видя в ней пороков и изъянов. Посыпавшиеся к нему предложения о браке после первого же ее дебюта, были им с гордостью отметены как ничего не стоящие. Она была его жемчужиной. И если он и выдаст ее замуж, то только за самого видного жениха. Как красноречиво выразилась сама Розалинда «еще не отыскался более подходящий жеребец в английской конюшне».

– Ну что, братец, нашел ту самую? – она легкой походкой прошлась к окну и встала рядом с отцом. Ее светлые с рыжиной волосы ярко блестели на солнце, а бледно-голубые глаза надменно вглядывались в собравшихся кандидаток.

– Почему ты здесь, Розалинда? – сурово поинтересовался отец, но ничуть не смутил свою любимицу. Она небрежно пожала плечами. – Ты должна быть рядом с матерью. Это неприлично, вот так просто уйти.

– О Боже, отец. Да им до меня и дела нет. Матери шепчутся о женихах для своих дочерей и о мужьях, дочери о женихах для себя и о балах. Скука смертная. И ты только посмотри на этих куриц, – она кивнула в сторону девушек. – Кривляются, изо всех сил показывают свои манеры, кичатся своим «образованием», а всего-то могут изобразить реверанс и сделать пару стежков крестом.

– Дорогая, от женщины многое и не требуется. Она должна быть мила, во всем угождать мужу, знать, как управлять домом и обязательно произвести наследников. Зачем забивать голову ненужными знаниями. – веско обронил лорд Горсей, не заметив, как при этом изменилось лицо Роберта.

– Неужели… – прищурила глаза Розалинда. – Однако в свое время ты женился на весьма образованной девушке, отец. Насколько я знаю, моя мать изучала историю и географию, знает немецкий и испанский…

– Так, довольно, – перебил ее маркиз. – Кого бы не выбрал Роберт, естественно из тех девушек, что мы здесь видим, меня это устроит. Они все отобраны с особым тщанием мной и вашей матерью. И все они образованы и хороши собой.

Розалинда непочтительно хмыкнула.

– Ну да, вот, например, леди Виктория Буршье. Рыжая, взбалмошная и неуправляемая. Только недавно ее мать жаловалась нашей, что та совсем отбилась от рук, во всем перечит и сказала, что выйдет замуж только за герцога.

– Дорогая…

– Или вот – леди Лоретта Албемарль, отвратное имя. Напыщенная ослица. Считает себя красивее других, и все только потому, что у нее родинка на щеке. Возомнила себя королевской особой. Носит перчатки даже дома, чтобы поддержать белизну и мягкость своих нежных ручек.

– Розалинда!

– А вон две наших овечки: леди Кетрин Солсбери и леди Амабель де Клер. Тихие как мыши, сами себе на уме. Мне кажется, им скажешь «иди и утопись», пойдут, да так и сделают. Не люблю таких. Нет ни характера, ни огня, ни особой красоты. Жалкое подобие женщин. Как они вообще здесь оказались?

– Достаточно, Розалинда! – прогремел Нортгемптон, и его дочь на этот раз замолчала, смирившись с приказом. – Я прошу тебя уйти обратно к остальным. Твоему брату предстоит выбор, а ты только все усложняешь.

Та было приоткрыла рот, но, одумавшись, отступила. Гордо вскинув головку, она прошла к двери и исчезла в коридоре, шурша юбками как змея, уползающая в кусты.

Маркиз прокашлялся:

– Не обращай внимания на сестру. Ты же знаешь, как она воспринимает других хорошеньких девушек. Для нее все, кто более или менее красив, уже соперница.

Однако Роберт отца не слушал. Последнее язвительное замечание Розалинды все еще отдавалось в голове. Взглядом отыскав тех девушек, о которых шла речь, он повнимательней присмотрелся к ним.

Высокая брюнетка сидела на небольшой скамейке и что-то говорила своей собеседнице, время от времени поглядывая по сторонам. Расположившаяся рядом миниатюрная шатенка, повернув голову навстречу солнцу, кивала в ответ, без капли сомнений подставляя лицо под жалящие лучи. Ее глаза были прикрыты, будто томление охватило все ее тело. Грудь мерно поднималась и опускалась, преодолевая сопротивление плотного корсажа. Блестящие коричневые локоны обрамляли тонкое бледное лицо, оттеняя его молочную белизну.

Бабочка адмирал порхала вокруг девушек, явно принимая их за огромные цветы. С неподражаемым энтузиазмом она облетела их по кругу, присела на спинку лавочки, затем, взметнувшись, атаковала их шляпки.

Роберт, рассеянно наблюдавший за ее перемещениями, внезапно подумал: а вдруг это божий промысел? Вдруг эта бабочка – перст судьбы? В таком случае, стоит на нее положиться. Пусть та, на кого она сядет, и станет его женой.

Испугавшись своих же мыслей, он напряженно ждал развития событий. Словно услышав его раздумья, упрямое насекомое наконец-то сделало свой выбор, усевшись на шляпку шатенки. Величаво расправив крылья, бабочка замерла как причудливое украшение, изящнее любой драгоценности.

У Роберта перехватило дыхание.

Брюнетка резко встала, заставив Клиффорда вздрогнуть, и раскрыла зонтик, закрыв ему обзор на свою собеседницу. У новоявленного жениха сердце ушло в пятки при мысли, что ему предстоит объявить свое решение отцу, а значит, сделать бесповоротный шаг.

– Это леди Кетрин Солсбери, – раздался рядом звучный голос маркиза, который принял оторопь сына за интерес к девушке. – Ее отец, барон Солсбери, на особом счету у нашего короля, дай Бог ему долгих лет царствования. Особое расположение монарха сулят ему в будущем большие милости. Конечно, он только барон, но очень богат. И она хороша собой: высокая, крепкая, скромная. Она будет достойной матерью для будущих наследников нашего рода.

Роберт рассеянно кивнул и откашлялся.

– Отец, я…

– Да, конечно, это должен быть твой выбор. Я просто тебе подсказываю более правильный путь.

– Конечно, я только…

– А те гадости, что наговорила Розалинда, пропусти мимо ушей. Женщине позволительны некоторые слабости. Главное, чтобы они не мешали первостепенной задаче.

– Отец… – в голосе Роберта прозвучали вымученные нотки.

– Ну что, – хладнокровно продолжил гнуть свою линию лорд Горсей. – Надеюсь, ты уже сделал выбор?

– Да, – стиснув зубы, выдавил Клиффорд. – Сделал. Я выбираю Амабель де Клер.

Глава 1

Под громкий звон свадебных колоколов Амабель де Клер, теперь уже графиня Клиффорд, следовала за своим новоиспеченным мужем, пытаясь разобраться в той палитре эмоций, что перемешивалась в ее душе.

Все произошло так непозволительно быстро. Казалось, что только пару недель назад к ней в комнату зашел отец и сообщил невероятные новости. Олдфорд Горсей, маркиз Нортгемптон попросил ее руки от имени своего сына, лорда Клиффорда! Ошарашено глядя на Чарльза де Клера, графа Уорингтон, с довольным видом изрекающего, сколько тысяч годового дохода имеет наследник, какими владеет имениями и что ему перейдет после смерти отца, Амабель вдруг осознала, что ее девичья жизнь закончена. Теперь появится какой-то чужой человек, мужчина, которого она даже не знает, и все переменится. Вырванная из привычной атмосферы родительского дома, она будет вынуждена приспосабливаться к другой семье, другим людям, другому распорядку.

Она станет женой, а это означало и физические перемены. Тело теперь будет принадлежать не только ей. Как сказано в писании: «…и телом, и духом…». Боже. При мысли об этом, она почувствовала будоражащее волнение.

Еще маленькой девочкой, вдохновленная сказками кормилицы Марии, которая заменила ей родную мать после ее смерти, она мечтала о своем сказочном принце. Что он, красивый как ангел, приедет к ней на белом коне, и они вместе будут играть и веселиться.

Рассказывая очередную историю, Мария, прижав руку к своей пышной груди, обязательно восторженно описывала, каким замечательными достоинствами обладал этот принц, а затем, сверкнув своими большими агатовыми глазами, надзидающе подмечала, что такого мужа получают только те принцессы, которые хорошо себя ведут и не перечат старшим. Амабель согласно кивала в ответ, совершенно не относя эти слова к себе.

Со временем ее представления изменились. Сочетая традиционное воспитание девушки из благородной семьи с практичной смекалкой, она уже давно поняла, что общение двоих – это не просто хождение за руки и невинные поцелуи в губы, как это преподносилось в прочитанных ею романах и рассказах кормилицы. И хотя от нее тщательно скрывали все, что касалось физической стороны отношений между полами, она все равно умудрилась узнать то, что узнавать ей не полагалось.

От природы хрупкого телосложения, она, подрастая, оставалась довольно худенькой, но в то же время очень гибкой. К причитаниям Марии, что она не толще ветки дерева, Амабель прислушивалась так же почтительно, как к жужжанию надоедливой мухи, и при любой возможности, усыпив ее бдительность, сбегала в сад, чтобы, забравшись на дерево, занять наблюдательный пост. Так она подсмотрела, как на конюшне сводили лошадей, и видела вязку собак.

А однажды, зайдя после прогулки верхом в неурочный час на кухню, застала слугу со служанкой. Их телодвижения и отчаянные стоны сначала испугали ее, заставив спрятаться за угол и прижать руку к губам. Но затем, когда интонации перешли в диапазон удовольствия, сопровождаемый звучными поцелуями, Амабель отметила для себя новую истину. Оказывается, от этого можно получить наслаждение, и не только мужчине, как внушала ей Мария, но и женщине. Украдкой выглянув из закутка, Амабель отметила для себя и порхающие руки женщины по спине мужчины и ее смятые юбки, которые были задраны по бедра. Молочная белизна кожи и грубый холст, подчеркивающий их нежность, отпечатались в памяти девушки как пятно от яркого солнца.

Впоследствии, когда кормилица в очередной раз ей внушала, какими добродетелями должна обладать благородная дама, она впервые по-настоящему задумалась о том, что это значит.

В огромном списке полагающихся достоинств значились смирение, скромность и сдержанность, как одни из самых главных качеств. Вспомнив потную и тяжело дышащую служанку, она с трудом могла представить ее скромной и тем более сдержанной. Правда, она и не была благородной дамой. Интересно, а как же это происходит между знатными людьми? Они это делают с теми же непроницаемыми лицами, как на балах или приемах? Снимают ли они одежду или тоже только задирают юбки? Что в их понимании значит быть идеальной женой? Соблюдать правила этикета и в постели?

Мысли порхали как бабочки в саду, мешая ей проникнуться благочестием и серьезностью. Впервые размышления о предстоящем замужестве породили в ее теле неясное томление и волнение. Каким будет ее будущий муж? Будет ли он богат и красив? Что произойдет между ними, когда они окажутся в спальне наедине?

Столько вопросов, но ответов на них не было. Ясно, что кормилицу о таком спрашивать нельзя. Та только выпучит глаза от потрясения и закудахчет как курица, возмутившись ее фривольным мыслям. И так уже сколько пришлось от нее выслушать по поводу уроков фехтования. О том, что она еще и учится обращаться с ножом, Амабель старательно скрывала. В глазах Марии все, что не относится к салонному времяпровождению и моральному совершенству, роняло репутацию женщины в глаза общества.

Гувернантки, которые изредка появлялись в доме де Клер, придали манерам и речи Амабель нужный лоск и изысканность. Однако ум и черты характера единственной дочери графа остались в ее собственном ведении при минимуме влияния кормилицы.

К восемнадцати годам она превратилась в очаровательную девушку с очень обманчивой скромностью в манерах и изрядным свободомыслием в голове. Если граф Уорингтон наивно полагал, что его дочь совершенство как внутри, так и снаружи, то Мария была не так простодушна. С подозрением приглядывая за своей подопечной, она неустанно повторяла ей, что главное достоинство женщины, это ее добродетель.

«Кто найдет добродетельную жену? цена ее выше жемчугов; уверено в ней сердце мужа ее, и он не останется без прибытка; она воздает ему добром, а не злом, во все дни жизни своей», талдычила кормилица строки писания, но вряд ли преуспела. Амабель была твердо уверена, что женщину красит не добродетель, а умение правильно ею распоряжаться. В конце концов, если девушку из благородной семьи учат, как управлять домашним хозяйством, то почему бы ей не научиться и управлять своей добродетелью.

Вот с таким циничным раскладом, хмурым декабрьским утром леди Амабель де Клер вышла замуж за единственного сына маркиза Норгемтона в церкви Святого Францизска близ Уилтшира.

Произнося слова обета, она смотрела на своего жениха и думала о том, как же ее девичьи мечты были далеки от реальности. Да, он был благороден, высок и красив, да, его манеры были безупречны, но в глазах не было огня, а когда их оставляли наедине в гостиной, чтобы обрученные могли поговорить, он по своему почину не сказал ей и пары слов.

Это она задавала ему скучные, предписанные этикетом вопросы о погоде и о самочувствии его родных. Получая вялые ответы, Амабель поневоле задумывалась, что за жизнь ее ждет. Вглядываясь в отрешенные зеленые глаза, она улавливала интерес к себе, но и только. Зачем тогда жениться, если не горишь желанием? Если нет стремления даже подержать ее за руку или поцеловать в щеку, что было допустимо для жениха и невесты?

Период жениховства она себе представляла совсем другим. Туда были включены розы, прогулки верхом, поцелуи украдкой и мимолетные объятия. Но в реальности ничего этого не было. Жених появлялся очень редко, скорее всего по обязанности. Задерживался не более получаса, а затем отправлялся прочь. Графа Уорингтона все это устраивало, вкупе с прилагающимся наследством. На неуверенное замечание дочери, что граф Клиффорд странно себя ведет, он лишь отмахнулся, заметив, что это просто от смущения и чрезмерной учтивости. Амабель кивнула, но была в корне с этим не согласна. Она уже жалела, что уступила настояниям отца. Мрачные мысли волей-неволей одолевали ее.

И вот такое начало для того, что должно было произойти после? И вот с этим человеком она будет испытывать что-то, наслаждение в спальне? Правда? Верилось с большим трудом.

Может, у него уже есть любовница? От этой мысли у нее по позвоночнику пробежал холодок. Краем уха она слышала о подобных случаях, когда салонные сплетницы перешептывались между собой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6