Екатерина Дмитриева.

Александр I, Мария Павловна, Елизавета Алексеевна: Переписка из трех углов (1804–1826). Дневник [Марии Павловны] 1805–1808 годов



скачать книгу бесплатно

Очевидно, что менявшееся соотношение сил, возникавшее из дипломатических и военных столкновений Наполеона с другими государствами Европы, ставило Марию Павловну и в переносном, и в самом прямом смысле, между фронтами, заставляя ее выполнять самые противоречивые роли: супруги, будущей герцогини Саксен-Веймарской, послушной сестры русского царя, противницы Наполеона, наконец, русской патриотки (в переписке ее этого времени слова «Patriote russe» встречаются постоянно). И потому, несмотря на, казалось бы, идеальный вариант собственного брака, когда в 1807 г. в императорской семье встал вопрос о том, чтобы выдать ее младшую сестру Екатерину Павловну за немецкого принца, Мария Павловна всеми силами отговаривает от этой идеи мать, утверждая, что если «война разгорится с новой силой», Катерина будет «столь же несчастной», как и она сама. «Ужасно, – пишет она, – быть вынужденной выбирать между старой и новой родиной», и добавляет, что если она сама и сумела сохранить домашнее счастье, то только «благодаря цельному и исключительно доброму характеру принца», чья семья также к ней очень хорошо относится[110]110
  Письмо Марии Павловны к Марии Федоровне от 4/16 октября 1807 г. (ThHStAW, HAA XXV. R 155). См. также: Dmitrieva K., Klein V. Im Athen Deutschlands. Op. cit. S. 19.


[Закрыть]
.

Новым испытанием стала Эрфуртская встреча 1808 г. То, что она должна была происходить в Эрфурте – крепости, находившейся тогда в руках у французов, – и то, что Александр должен был там ночевать, словно «находясь в гостях у Наполеона», Мария Павловна, так же как и Карл Август и Луиза, рассматривала «как еще большее унижение». Поэтому она просит Марию Федоровну убедить Александра по крайней мере расположиться квартирой в Веймаре[111]111
  ThHStAW, HA A XXV. R 156. Bl. 54 – 55.


[Закрыть]
. И дабы самой не присутствовать при этом – как она считала – позорном событии, она решает после рождения дочери Марии – оставив на этот раз в Веймаре и мужа, и новорожденную дочь – наконец отправиться в Россию, где остается на целый год, и возвращается обратно лишь в июле 1809 г. Александр же в это время из Веймара и Эрфурта сообщает ей в письмах, пока еще не позволяющих догадаться о нарастающем между ним и сестрой напряжении, о здоровье дочери, мужа, герцога и герцогини. Когда же Мария Павловна покидает Петербург, Мария Федоровна вверяет ей письмо, адресованное прусской королеве Луизе, в котором, кажется, оценивает складывающуюся ситуацию более трезво, чем сын: «Чего бояться? На что надеяться? Будущее подернуто словно густым туманом; но как страшно видеть, что побеждает тот, все трофеи которого зиждутся на одном горе народов.

Моя дорогая Мария покидает нас в этих обстоятельствах, что заставляет истекать кровью мое сердце. Судьба Германии столь неопределённа, что ее пребывание в Веймаре в этих обстоятельствах внушает мне тысячи опасений: Вы понимаете, дражайшая Сестрица, вы сможете разделить мои страхи»[112]112
  Кoпии писем Императрицы Марии Федоровны к королеве Луизе Прусской (ГАРФ. Коллекция документов Рукописного отделения библиотеки Зимнего дворца. Ф. 728. Оп. 1. Ед. хр. 593. Л. 7).


[Закрыть]
.

Период 1807 – 1812 гг. относительного мира, но под чужеземным господством, был для Марии Павловны очень тяжелым. С неприятием отнеслась она к династическим притязаниям Наполеона и его попыткам войти в семью Романовых. Особенно возмутило ее, когда Наполеон через своего посланника в Петербурге Савари, ставшего вскоре министром полиции, пытался разузнать, что думает она о его матримониальных планах, касавшихся сестры Екатерины. Еще более Мария Павловна была возмущена, когда матримониальные притязания «супостата» обратились в 1809 г. на ее тогда еще совсем юную младшую сестру Анну – в чем, на этот раз, она была единодушна со своими русскими родственниками. Ей претило также, что Наполеон хотел стать в 1808 г. крестным отцом ее дочери Марии, хотя на этот раз предложение парадоксальным образом исходило от Карла Августа[113]113
  Politischer Briefwechsel des Herzogs und Gro?herzogs Carl August… Op. cit. S. 181.


[Закрыть]
.

Большие внутренние терзания причиняло ей отстраненное, как ей казалось, поведение брата в январе 1812 г., в период готовящейся русской кампании наполеоновских войск: его нежелание взять под свою протекцию герцогство Саксен-Веймар (что, в сущности, было невозможно), ни даже сказать ей, как «надобно себя вести, если того потребуют события», которых все имели основания опасаться. Именно в это время стилистика их переписки с братом меняется: Мария Павловна неожиданно позволяет себе взбунтоваться и высказать все, что накопилось у нее на сердце (ни до, ни после она себе такого не позволяла, поверяя все накопившиеся обиды лишь Марии Федоровне). Александр отвечает разумно, но по-прежнему уклончиво, как всегда апеллируя к такту и мудрости сестры, хотя и признается, что письмо ее причинило ему «чувствительную боль, поскольку […] твердо убежден во глубине своей души, что не заслужил того», о чем она писала (письма от 15/27 января и 27 февраля 1812 г.). «Поверьте, – заключает он, – что я весьма далек от того, что вы называете безразличием, ситуация, в которой Вы находитесь, и все трудности, с ней связанные, печалят меня чрезвычайно, но, к сожалению, Ваше положение таково, что не в моей власти что-либо здесь изменить…» И строки эти, при всей их риторической безупречности, на самом деле пронзительно вскрывают переживаемую и той, и другой стороной драму.

К этому же периоду относятся попытки Александра вовлечь Марию Павловну в большую политику, использовав ее посредничество, дабы убедить Наполеона в мирной настроенности России. Так, в марте 1812 г. Александр просит сестру передать Наполеону, «в случае, если она его встретит», пожелание мирного урегулирования[114]114
  Politischer Briefwechsel des Herzogs und Grossherzogs Carl August von Weimar. Op. cit.. S. 215 – 216. В своем архиве Мария Павловна среди прочих присылаемых ей стихов хранила стихотворение, хотя и невысокого литературного свойства, но, по-видимому, хорошо отражающее ее настроения того периода.
  Бонапартово эхо.
  (рассуждение Бонапарте) (Ответ в повторении)
  Кого боятся мне? коль нет уж Прусаков. «Русаков»
  Как Русаков? не мой ли меч их всех пожнет? «нет»
  Неужли ж я не побежду их никогда? «да»
  Так и меня побить им невозможно. «можно»
  И кто ж побьет меня? Неужли Бенингсон? «Он»
  Что ж делать мне? и стыда как избежать? «бежать»
  Бежать! куда? в каких сокроюсь я странах? «ах».
  Что ж будет с Францией как мой падет кумир? «мир»
  Чего ж мне ожидать? Увы! я был тиран. «ран»
  И так не получу я никаких наград? «ад»
  (ThHStAW, HA A XXV. R 1)


[Закрыть]
. Когда же невозможность избежать войны становится очевидной, он вновь призывает Марию Павловну (от своего и Марии Федоровны имени) ехать в Петербург. Пожелание брата на этот раз Мария Павловна не выполняет. Через Веймар проходят французские войска, направляющееся в Россию, за которыми она наблюдает из окна своей спальни, в то время как герцогский замок занимает французский маршал Себастиани. Причем войско ее свекра, связанного с Наполеоном условиями Рейнского союза, также должно было участвовать в походе на Россию в составе французской армии[115]115
  См.: Из памятных записок графа Павла Христофоровича Граббе. М., 1873.


[Закрыть]
. Из того же окна в декабре 1812 г. Мария Павловна наблюдала и за возвращением французской армии из России. 15 декабря она стояла у окна своей комнаты и увидела, как к почтовой станции подъехал экипаж странного вида: коляска без колес, поставленная на сани. Из нее вышли два французских офицера, потом ей сообщили, что то был Наполеон и сопровождавший его маркиз де Коленкур, бывший посол Франции в Петербурге.

Приведем здесь и дневниковую запись Гете от 29 cентября 1812 г.: «Известие о взятии Москвы. В полдень был при дворе. Ее Высочество к столу не вышла».

После победы: Пражский и Венский конгрессы

Триумфальная победа над Наполеоном и поход русской армии 1813 г., во время которого Александр берет на себя роль спасителя Европы, парадоксальным образом еще более осложняет положение и внутреннее состояние Марии Павловны. Создается ситуация, когда Александр должен воевать против своей сестры и ее мужа (поскольку герцогство в силу своей принадлежности к Рейнскому союзу по-прежнему вынуждено сражаться на стороне Наполеона) – но теперь уже непосредственно на немецкой территории.

Конечно, в целом ряде случаев Мария Павловна могла положительно использовать свою двойственную ситуацию «между двух фронтов», – выступая как посредница, когда речь шла о поиске военнопленных из Франции и тех немецких государств, которые входили в Рейнский союз, или же о политической и даже финансовой поддержке Веймара (именно на эту сторону деятельности Марии Павловны намекает в своем письме от 29 марта / 10 апреля 1813 г. Елизавета Алексеевна). В 1813 г. Мария Павловна заботится о взятых в плен саксонских офицерах, сражавшихся на стороне Наполеона. Когда же часть русской армии, освобождая Европу, проходит через земли герцогства, Мария Павловна закладывает драгоценности, чтобы на полученные средства устроить госпитали для русских солдат. Тогда же она оказала помощь и генералу Н.Н. Раевскому, который, в сопровождении К.Н. Батюшкова, приехал в Веймар лечить рану, полученную в сражении под Лейпцигом[116]116
  См., в частности: Сергеева-Клятис А. Батюшков. М.: Молодая гвардия, 2012 (серия ЖЗЛ). С. 119.


[Закрыть]
.

Как писал мемуарист, «сколько обрадовало сердца россиян, когда они на пути своем увидели в некоторых местах, на воротах почти каждого дома, прибитые бумажки с российской надписью: “Земля русской принцессы Марьи Павловны!”… Жители были ласковы и старались оказывать гостеприимство русским. Эта государыня во время могущества Наполеона и войны в России, при всех своих смутных обстоятельствах, пленным русским, которые проходили ее пределы, учредила магазин, из коего выдавалось одеяние и делалось вспомоществование деньгами. При проходе же некоторых войск ее столицы через Веймар сама угощала генералов, штаб– и обер-офицеров, разговаривала с каждым ласково и приветствовала: “Велик Бог русских”»[117]117
  1812 год. Воспоминания воинов русской армии. М., 1991. С. 63 – 64.


[Закрыть]
. Приблизительно в тех же тонах описывал ситуацию в «Письмах русского офицера» и Ф. Глинка: «Йена принадлежит герцогству Веймарскому. Здесь все единодушно благословляют герцогиню Марию Павловну. Ее называют матерью-благотворительницею, ангелом кротости и добродетели»[118]118
  Глинка Ф.Е. Письма русского офицера о Польше, австрийских владениях, Пруссии и Франции. С подробным описанием похода россиян противу французов в 1805 и 1806 гг., а также Отечественной и заграничной войны с 1812 по 1815 год. М., 1990. С. 296.


[Закрыть]
.

Весной 1813 г. император велел сестре под любым предлогом ехать в Теплиц, а затем в Карлсбад, где ее ожидали и он сам, и сестра Екатерина Павловна, поправлявшая свое здоровье после смерти супруга на карлсбадских водах. Если Мария Павловна останется в Веймаре, писал Александр, то подвергнет себя опасности увидеть кровь своих соотечественников – зрелище, избежать которого постаралась бы жена «последнего русского лавочника» (письмо из Дрездена 13 от апреля 1813 г.). На этот раз, прежде чем решиться покинуть Веймар, Мария Павловна сомневалась еще дольше, чем в прошлые годы, – поскольку все же надеялась защитить его жителей своим присутствием. Последние два месяца перед отъездом письма ее к матери наполнены рассуждениями о том, как несчастливы бывают маленькие государства, когда становятся игрушками в руках больших. И все же, после настоятельных писем брата, в апреле 1813 г. она покидает Веймар, отправляется в Теплиц, затем в Прагу, затем в Карлсбад (прикрывая свое бегство лечением на водах), затем опять в Прагу и в Вену. В июле – августе 1813 г. она вместе с сестрой присутствует на Пражском мирном конгрессе, наблюдая за интригами европейских дворов, за восхождением Меттерниха и Австрии, и сама становится, вместе с Екатериной Павловной, особым объектом манипуляции как особа, наиболее приближенная к русскому царю[119]119
  См. дневник Марии Павловны 1813 г.: Maria Pavlovna. Die fr?hen Tageb?cher der Erbherzogin von Sachsen-Weimar-Eisenach. Op. cit. S. 85 – 129. Cр. в мемуарах А.И. Михайловского-Данилевского: «Мне отвели квартиру в Императорском дворце ‹…›. Присутствовавшие тут же великие княжны М.П. и Е.П. так любезны и ловки, что, казалось, будто они были в собственных дворцах своих и угащивали австрийских эрцгерцогов и дам. ‹…› Что за государство Россия, думал я, – которое порождает столь отличных и необыкновенных людей» (Михайловский-Данилевский А.И. Мемуары. Указ. соч.)


[Закрыть]
.

Еще раз Мария Павловна окажется замешанной – и кажется, помимо собственной воли – в большую политику в связи с вопросом о дальнейшей судьбе Саксонии, бывшей одним из главных союзников Наполеона. На нее в 1813 г. претендовали с одной стороны Пруссия и с другой стороны – Веймар. Причем последний – прикрываясь легитимными доводами об историческом праве эрнестинской линии на саксонский престол, «обманным путем» украденный в XVI в. альбертинцами[120]120
  Саксонский вопрос и та роль, которую в его решении сыграла Мария Павловна, подробно освещен в книге Франциски Шедеви «Арена Европы. Русская дипломатия и пронемецкая политика Веймара» (Schedewie Franziska. Die B?hne Europas: Russische Diplomatie und Deutschlandpolitik in Weimar, 1798 – 1819. Heidelberg: Universit?tsverlag, 2015). В Архиве внешней политики Российской империи хранятся также крайне интересные письма к Марии Павловне русского поверенного в Веймаре В.В. Ханыкова (на Венском конгрессе он был назначен состоять при ее особе), в которых опытный политик самым доходчивым образом пытается растолковать наследной герцогине существо «саксонской проблемы» (см.: АВПРИ. Ф. 177 (Миссия в Дрездене. 1802 – 1919). Оп. 515. Ед. хр. 1. Л. 369 и след.). C м.: Внешняя политика России XIX и начала XX века. Указ. соч. Серия 1. Т. 7. М., 1970. С. 126 – 127. См. также с. 405, 432, 489 наст. изд.


[Закрыть]
. Как показывает переписка того времени, пока Фридрих Август сам не отрекся от престола, Мария Павловна всячески старалась, чтобы к саксонскому королю и его правам относились уважительно. Однако именно ее, как представительницу Веймара, попытались использовать сторонники эрнестинской линии. И лишь когда в начале 1814 г. до нее дошли слухи о присоединении саксонских земель к Пруссии, она, всегда выражавшая опасения и недоверие к прусской политике экспансии, начинает активно защищать права эрнестинцев. По просьбе Тайного совета Веймара, но и по собственному убеждению она поддерживает Карла Августа, который в это же время пытается убедить Александра в Париже в своих законных правах на саксонский трон. Марии Федоровне она пишет о том, что в самой Саксонии поднимаются голоса за восстановление в правах эрнестинской линии, информирует брата в 1814 г. о письмах саксонских политиков к герцогской семье и веймарским министрам, где они высказываются за передачу власти над Саксонией герцогскому дому.

Впрочем, устремления эти оказались напрасными. Мария Павловна не убедила брата, который впоследствии на Венском конгрессе пожелал саксонскими землями возместить военный ущерб Пруссии[121]121
  См.: Egloffstein H.F. von. Carl August auf dem Wiener Kongress. Festschrift zur Jahrhundertfeier des Bestehens des Gro?herzogtums Sachsen-Weimar-Eisenach. Jena, 1915.


[Закрыть]
. Возможно даже, что вмешательство Марии Павловны привело к прямо противоположным результатам, поскольку в официальных документах она фигурировала как принадлежащая «Веймарской партии в Саксонии».

И все же именно на Венском конгрессе 1814 – 1815 гг., решавшем и решившем судьбу послевоенной Европы, присутствие Марии Павловны[122]122
  О впечатлениях Марии Павловны от Венского конгресса, как личных, так и политических, см. подробнее: Dmitrieva E. La famille de l’empereur russe au congr?s de Vienne: enjeux priv?s et politiques // Perceptions du congr?s de Vienne: r?percussions d’un ?v?nement europ?en (XIX e – XXI e si?cle) / ?tudes r?unies par Herta Luise Ott et ?ric Leroy du Cardonnoy (Austriaca. 2015. № 79). S. 99 – 120.


[Закрыть]
сыграло важную роль если не в удовлетворении всех претензий герцога Саксен-Веймарского, то по крайней мере в обеспечении того привилегированного положения, которым герцогство пользовалось среди «малых»[123]123
  Ср. в «Записке для русского правительства» Штейна (Вена, 13 января 1815 г.): «Просьбы отдельных германских государств о покровительстве со стороны России могут быть предметом обсуждения лишь после рассмотрения территориальных претензий Австрии, Пруссии и Ганновера» (Внешняя политика России XIX и начала XX века. Сер. 1. Т. 8: 1814 – 1815. С. 173). По воспоминаниям Н.В. Долгорукова, на Венском конгрессе «немецкие князья были сотнями. Перечислить их трудно, а еще труднее изложить все их притязания. Зато и положение их во время конгресса было незавидное: никто не хотел их выслушивать…»


[Закрыть]
немецких государств. Не случайно Александр предписывал в инструкции А.К. Разумовскому от 3 (15) февраля 1815 г. «особо защищать интересы герцога Саксен-Веймарского, Гольштейн-Ольденбургского и Саксен-Кобургского» и следить за обсуждением общих германских дел[124]124
  Внешняя политика России XIX и начала XX века. Серия 1. Т. 8: 1814 – 1815. С. 200.


[Закрыть]
.

Как известно, в результате решений конгресса Веймарское герцогство было возвышено в ранг Великого герцогства Саксен-Веймар-Эйзенах, территория его была значительно увеличена за счет, в частности, княжества Фульда и других приграничных территорий (вопрос этот Мария Павловна подробно обсуждает в письмах к матушке – см. с. 407 и далее наст. изд.) Также была увеличена и численность его населения за счет 30 000 новых верноподданных, и Веймар получил возможность содержать собственную армию в 600 человек[125]125
  Со своей стороны, Карл Август был первым из германских князей, кто ввел в своем герцогстве обещанную на Венском конгрессе конституцию.


[Закрыть]
.

Менее, однако, известно, что за этим великодушным решением Александра в отношении герцогства Саксен-Веймарского скрывалось на самом деле его желание уладить финансовые дела сестры. И, в частности, исполнить один из пунктов брачного контракта, согласно которому воспитание ее детей должно было оплачиваться из денег герцогства, что до 1815 г. фактически не исполнялось, и Мария Павловна оплачивала воспитание дочерей из собственных капиталов. Получив Фульду в добавление к своим территориям, Карл Август обязывался как можно быстрее уладить вопрос об «уделе» (так называемый «apanage») Марии Павловны, выплатив ей из новых доходов причитающуюся ей по брачному контракту сумму[126]126
  АВПРИ. Ф. 177 (Миссия в Дрездене). Оп. 515. Ед. хр. 754. Л. 27 – 28, 384 – 384.`


[Закрыть]
(до сих пор это не исполнялось, считал Александр, только вследствие «чрезмерной деликатности его сестры»[127]127
  Там же. Л. 29.


[Закрыть]
).

Сама Мария Павловна не слишком одобряла решение Венского конгресса расширить территорию герцогства, в особенности за счет земель королевского дома Саксонии. В переписке с мужем она высказала недовольство тем, что Карл Август согласился на эту «недостойную» с ее точки зрения компенсацию: «Нам не полагается принимать обломки подобного кораблекрушения»[128]128
  См.: Dmitrieva K., Klein V. Im Athen Deutschlands. Op. cit. S. 27 – 28.


[Закрыть]
. Характерно, что, со своей стороны, Карл Август не одобрил «проекта Марии Павловны» при помощи брата «заполучить» всю область бывшего княжества Фульды – как дотацию и летнюю резиденцию для семьи наследных принцев[129]129
  Egloffstein H.F. von. Carl August auf dem Wiener Kongress. Op. cit. S. 63, 79.


[Закрыть]
. На самом же деле также и земли Фульды ставили перед ней немалую нравственную дилемму, о чем свидетельствуют публикуемые в приложении к данной книге письма ее к матери периода Венского конгресса.

Но в историю Мария Павловна вошла все же как «Княгиня мира». И пророческими оказались слова Гете, сказанные им в 1813 г.: «Она вполне заслуживает быть Княгиней мира, хотя отлично показала себя во время войны, и с того времени, как она здесь, многому смогла посодействовать»[130]130
  Письмо Кнебелю от 13 ноября 1813 г. Цит. по: Keller W. Goethe und Russland – Ein Bild aus Fragmenten // West-?stliche Spiegelungen, Reihe A. Bd. 2: Russen und Ru?land aus deutscher Sicht. 18. Jahrhundert: Aufkl?rung / Mechthild Keller (Hrsg.). M?nchen: Wilhelm Fink Verlag, 1987. S. 592.


[Закрыть]
. Впрочем, и сама Мария Павловна, в письме к матери, однажды все же обмолвилась о «будущем», для которого сама она «сделала все, что смогла»[131]131
  См. с. 409 наст. изд.


[Закрыть]
.

И все-таки Афины, но, возможно, русские

По-видимому, не только война придала жизни Марии Павловне двойственность, заставив ее постоянно ощущать себя между двух фронтов, двух отчизн, двух семей. Ощущение это было свойственно ей с первых же дней появления в Веймаре. Кем все же чувствовала себя она, отдавшая более пятидесяти лет жизни немецкому городу, который брат Александр, чтобы утешить ее, поначалу все сравнивал с Афинами? Мы помним, что, приехав сюда, она сразу же категорически запретила себе всякие его сравнения с Петербургом, «чтобы не портить себе жизнь», как она писала матушке[132]132
  ThHStAW, HA A XXV. R 153. Bl. 302`.


[Закрыть]
. Свое намерение она выполнила. Не пытаясь превратить Веймар в некое подобие Петербурга, она стала со временем его мудрой правительницей, ведя себя как истинная немецкая герцогиня, а не избалованная русская великая княгиня. Однако внутренне никогда не переставала чувствовать себя именно русской княгиней[133]133
  Это ощущение «быть русской», несомненно, было присуще всей ее семье. Н.М. Карамзину, пославшему ей в 1816 г. «Историю Государства Российского», Мария Павловна отвечает: «Николай Михайлович! Сочинение, доставленное вами ко мне, есть подарок, коего цена велика для каждого Русского, привязанность к отечеству и к его происшествиям есть и будут навсегда с моей стороны залогом сего расположения…» (см. с. 418 – 419 наст. изд.) Но и сестра ее Анна Павловна в тех же почти словах благодарит в 1839 г. В.А. Жуковского «за доставление стихов», сочиненных «на полях Бородинских» и внушенных «любовию к отечественной славе»: «Они глубоко отзываются в моей душе, коей чувствования к родине неизменны; благодарю Бога за счастие быть Русской и помнить дни незабвенной и неизгладимой славы» (Стрижак Н., Соколов А., Раскин Д. Анна Павловна. Русская принцесса на голландском троне. СПб., 2003). Также и ее племянница, великая княгиня Ольга Николаевна, будущая королева Вюртембергская, в момент помолвки, в ответ на поздравления Жуковского, пишет: «Да благословит Господь сей шаг в моей жизни и внушит мне силу выполнить высокую цель, указанную мне Провидением! Утешительно в минуту разлуки думать, что незабвенная Бабушка родилась в той земле, где мне суждено жить и где Екатерина Павловна так много оставила воспоминаний. Там любят Русское имя, и Виртемберг соединен с нами многими узами» (Русский архив. 1895. Кн. 3. С. 447). В этом было и существенное различие между русскими принцессами, выходившими замуж в Германию, и немецкими принцессами, выходившими замуж в Россию. Последние, как, например, Мария Федоровна, Елена Павловна, Александра Федоровна, стали «русскими из русских» и мало ассоциировали себя со своей исторической родиной.


[Закрыть]
.

Ее тоску по родине несколько скрашивало частое появление в Веймаре соотечественников, которых она принимала с неизменным радушием (уже в 1805 г. приток русских путешественников в Веймар настолько увеличился, что возникла необходимость построить новую гостиницу, известную под названием «Der russische Hof» или «H?tel de Russie»). Как писала М.С. Муханова (дочь обершталмейстера), посетившая Марию Павловну в Веймаре по пути на воды: «Ни один русский не проезжал через Веймар, не посетив ее и не быв приветствован. Когда мы были у великой княгини, можно было только удивляться ее радости и радушию, с которым она приветствовала моего отца и мать, каждый день посылала за нами свой экипаж, даже великий герцог участвовал в том же»[134]134
  Муханова М.С. Из записок. Указ. соч.


[Закрыть]
.

Приведем здесь также характерные, легко узнаваемые по стилю строки письма Карлу Отто в Веймар известного русского журналиста А.Е. Измайлова: «Если можно, доложите при случае Ея Высочеству, что мы с женою очень помним милостивый и обворожительный Ея прием; что жена моя всегда с восторгом о Ней вспоминает и, когда ни бывает у почтеннейшей соседки нашей Вице-Адмиральши Н.В. Сарычевой, всегда попросит у нее позволения поглядеть на портрет Ея Высочества»[135]135
  Письмо от 26 марта 1826 г. (ThHStAW, HA A XXV. R 1. Bl. 48).


[Закрыть]
.

Особенностью веймарского стиля жизни, и, в частности, общения Гете и Марии Павловны еще в первую половину ее проживания в Веймаре была своеобразная взаимодополняемость их домов в качестве культурных центров Веймара. «Все, кто приезжал в гости к Марии Павловне, оказывались в гостях у Гете и наоборот», – отмечали современники[136]136
  Тургенев А. Хроника русского. Указ. соч. С. 482.


[Закрыть]
. Причем, в отличие от других дворов, где, как правило, скорее поэт мог позволить себе предстательствовать перед монархом, здесь чаще монархиня предстательствовала перед поэтом и, пользуясь благорасположением Гете, представляла ему и вводила в его дом многих своих соотечественников. Из литературных путешественников, посетивших Веймар и проводивших время у Марии Павловны, упомянем А. Тургенева (в Веймаре 16 марта 1826; 6 – 8 августа 1827; 3 – 13 мая 1829 и 6 дней в июне 1836), В.А. Жуковского (в Веймаре 29 – 30 октября 1821; 3 – 7 сентября 1827; 23 – 26 августа 1833; 6 – 15 сентября 1838; 26 – 27 марта 1840)[137]137
  См. об этом, в частности: Никонова Н.Е. В.А. Жуковский и немецкий мир. СПб.: Альянс-Архео, 2015. С. 141 – 144.


[Закрыть]
, А.И. Кошелева (4 сентября 1831), С.С. Уварова и З.А. Волконскую, посетившую Веймар в мае 1829 г. вместе с сопровождавшим ее семейство С.П. Шевыревым[138]138
  Дурылин С.Н. Русские писатели у Гете в Веймаре // Литературное наследство. Т.4 – 6. М., 1932. С. 477 – 486; Сахаров В.И. Друзья Пушкина у Гете // Литературная Россия. 1999. № 14 (09.04); Fahrten nach Weimar. Slawische G?ste bei Goethe / Auswahl von R. Fischer. Weimar, 1958.


[Закрыть]
.

З. Волконская, уезжая из Веймара, описывала в путевых записках именно слиянность здесь культуры и двора: «Удаляясь от пантеона великих писателей германских, моя душа исполнена чувствами благоговейными. Все там дышит наукой, поэзией, размышлением и почтением к гению. Гений там царствует, и даже великие земли суть его царедворцы. Там я оставила ангела, проливающего слезы на земле»[139]139
  Волконская З.А. Отрывки из путевых впечатлений. Веймар. Бавария. Тироль // Cеверные цветы на 1830. Пб., 1831. С. 216.


[Закрыть]
. В последней фразе слышался намек на Марию Павловну, к которой Волконская была искренне привязана. Именно на ее посредничество она рассчитывала, переслав в Веймар кантату, посвященную памяти Александра I, для ее перевода на немецкий язык. Автором перевода ею виделся Гете[140]140
  Историю этого неосуществленного перевода см. подробнее: Дмитриева Е.Е. Мудрец и принцесса. Указ. соч.


[Закрыть]
.

C впечатлениями Волконской от Веймара и Марии Павловны поразительно рифмовались и впечатления А.И. Тургенева десятилетием позже. «Поутру отправился я с канцлером Мюллером в Тифурт, – писал он, – где я бывал некогда с мечтами и воспоминаниями, с грустию по умершем брате и благодарностию к той, которая не чуждалась этой грусти… Она все живет здесь и одушевляет, воскрешает прошедшее, олицетворяет в себе одной – Луизу и Амалию – и о ней со временем скажет Веймар, как Россия о ее матери: “pertransit benefaciendo”. Помню, что в беседке, где Шиллер и Гердер любили и заставляли любить человечество, вырезал я на камне несколько слов благодарности»[141]141
  Тургенев А. Хроника русского. Указ. соч. С. 113.


[Закрыть]
. Вообще же с Тургеневым, у которого к Веймару было свое ностальгическое и почти родственное отношение, Мария Павловна, как свидетельствуют ее дневники, общалась особенно часто на предмет благотворительности; он же привозил ей найденные им в Париже и Риме документы по истории рода Романовых, которая особенно интересовала Марию Павловну в 1840-е гг.[142]142
  Klein Viola. Das Jahrhundert der Verleumdung: Maria Pawlownas Rezeption von Publikationen ?ber Ru?land (1828 – 1848) // Berger J., Puttkamer J. von (Hrsg.): Von Petersburg nach Weimar. Kulturelle Transfers von 1800 bis 1860. Frankfurt a. M.; Berlin; Bern, 2005. S. 180 – 196.


[Закрыть]
Кстати, именно Тургенев подарил Гете хранящийся ныне в архиве Шиллера и Гете автограф обращенного к нему письма Карамзина[143]143
  Goethe-und Schiller-Archiv (Weimar). № 33/386.


[Закрыть]
.

Со многими русскими литераторами, дипломатами, придворными Мария Павловна, кроме того, состояла в переписке. В ее архиве отдельные своды и фонды составляет переписка с З. Волконской (Th HA AXXV R 130), Е. Мещерской (Th HA AXXV R 150), Э. Мещерским (Th HA AXXV R 151), П. Мухановым (Th HA AXXV R 183), С. Уваровым (Th HA АXXV R 68), А. Бенкендорфом (Th HA AXXV R 105), В. Ханыковым (Th HA AXXV R 308), В.Ф. Одоевским[144]144
  Опубликовано: Князь Владимир Федорович Одоевский. Переписка с великой княгиней Марией Павловной, великой герцогиней Саксен-Веймар-Эйзенах. Указ. соч.


[Закрыть]
. Два фонда разрозненной переписки Марии Павловны с русскими литераторами, в которых хранятся также посылавшиеся авторами сочинения, известны под названием «Russische Korrespondenz Maria Pavlovnas» («Русская переписка Марии Павловны») (Th HA AXXV R1, R4). В них, помимо публикуемых в настоящей книге писем Н.М. Карамзина, И.И. Лажечникова, А.И. Михайловского-Данилевского, содержатся письма В.А. Жуковского 1828 и 1849 гг. и его стихи на кончину Марии Федоровны, письма Aнны Буниной 1820, 1821 и 1829 гг. с приложенными к ним стихотворениями, письмо Н. Гнедича 1830 г. с приложением перевода из Гомера, письмо Шишкова, сопровождавшее присылку Атласа к «Полному собранию ученых путешествий по России», а также перевод на немецкий язык сербских песен и записки о войне 1812 г., письма Д. Хвостова 1819 и 1827 гг. с приложением четырех томов его сочинений, письмо А.Е. Измайлова 1826 г. с описанием петербургской жизни и приложением стихов «На кончину императрицы Елизаветы Алексеевны», письмо А. Ширинского-Шихматова 1827 г. с экземпляром похвального слова императору Александру, письма М. Сперанского и Д. Северина[145]145
  Частично опубликовано: Архипов Ю.И. Веймарские находки. Указ. соч.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14