Екатерина Белецкая.

Дар. Горькие травы. Книга 3



скачать книгу бесплатно


***

То, что происходит нечто из ряда вон выходящее, они поняли еще тогда, когда катер только подваливал к причалу. Скрипач привстал, Берта тоже – зрелище оказалось завораживающее.

Госпиталь сиял огнями, как новогодняя елка. К нему подходили блоки, светящиеся в ноябрьской темноте, как фантастические огромные глубоководные рыбы. Блоки швартовались к стенам, замирали, а потом отходили прочь, растворяясь в подступающей мгле. Все верхние этажи были непривычно ярко освещены, свет горел даже там, где его отродясь не бывало – например, в холлах восьмого и девятого, в них (Скрипач это знал точно) находились резервные энергетические накопители, которые подключать никто в ближайшее время точно не собирался. Зрелище было поразительным – темный речной берег, ни одного огня, и световая феерия вокруг одинокого здания.

– Что там такое? – с тревогой спросила Берта.

– Понятия не имею, – отозвался Скрипач.

По узкой дорожке они едва ли не бегом поднялись наверх – Скрипач впереди, Берта следом – и направились к госпиталю. На подходах к крыльцу они увидели Дослава, который скорым шагом шел им навстречу.

– В вошегонку, быстро, – распорядился он. – Бегом!

– Что случилось? – Скрипач остановился.

– Илья расскажет. Быстро, я сказал. Где вас носило столько времени?

– В городе… Черт, да что такое-то?! – Скрипач с всё нарастающей тревогой смотрел на Дослава. – Объясни!

– Сказал же, Илья объяснит, – рявкнул тот. – Времени нет.

В вошегонке они положенные десять минут пытались понять, что же всё-таки происходит, но так ни до чего и не додумались.

– Рыжий, что там эти блоки делали? – недоуменно спросила Берта.

– Это… чушь какая-то. Не знаю. Доставляли раненых? – Скрипач задумался. – Столько сразу? Ничего не понимаю. Да нет, не доставляли. Ты заметила, куда они подходили?

– Ну да. К шестому и пятому этажам, там…

– Там послеоперационные и палаты. Зачем они туда?

– Не знаю.

– Вот я тоже не знаю. Черт, что ж так долго-то, – раздраженно сказал Скрипач, вставая. – Малыш, давай переодеваться.

– Так вроде рано еще.

– Нормально, две минуты осталось, – Скрипач потащил через голову рубашку. – Помочь комбез подогнать?

– Справлюсь, – Берта расстегивала пуговицы на кофточке. – Рыжий, мне что-то не по себе.

– Это ты очень мягко сказала, – проворчал Скрипач. – Давай быстрее.

Минутой позже вошегонка, наконец, открылась, и они вышли в совершенно пустой коридор седьмого этажа.

– Ну и где все? – Скрипач заозирался. – Сейчас гляну…

Внутригоспитальной сетью им пользоваться разрешили, поэтому Скрипач вывел визуал и кинул вызов Киру – это показалось ему в тот момент наиболее приемлемым вариантом.

Кир ответил тут же. Причем по голосовой связи. Это в госпитале, мягко говоря, не приветствовалось.

– Идите в южное крыло, – приказал он, даже не поздоровавшись. – Рыжий, учти, тебе сейчас вломят так, что мало не покажется.

– Но…

– Бегом!


***

– В чем дело? – Скрипач стоял напротив Ильи.

Тот буравил его таким взглядом, что Скрипачу сделалось жутко. – Что происходит?

Илья молча сделал шаг вперед, схватил Скрипача за плечи и швырнул к стене. Берта, стоящая рядом, испуганно вскрикнула, попыталась вцепиться Илье в локоть, но в этот момент в холл вошел Кир, и успел перехватить её за руку.

– Маленькая, не надо, – попросил он. – Сейчас Илья немножко позверствует и успокоится…

– Илья, в чем дело? – Скрипач всё еще ничего не понимал. – Ты объяснишь, наконец?!

– Нет, это ты мне объясни, в чем дело и что происходит, – приказал Илья. Еще раз зло тряхнул Скрипача за ворот комбеза, потом отпустил, отступил на шаг. – Полтора часа назад пришел приказ, час назад – сюда привезли комплекс седьмого уровня. При комплексе было сообщение. Читай.

В воздухе перед носом Скрипача повисли строки.

«Это максимум, который я сумел сделать. В переводе они отказали. Комплекс выделили на месяц, к сожалению, на больший срок договориться не вышло. Понимаю, что верить мне у вас нет оснований, но мне действительно очень стыдно за своё бездействие и за то, что получилось в результате. Надеюсь, следующая наша встреча будет лучше сегодняшней. С надеждой на восстановление былой дружбы. Т.»

– Какой комплекс? – спросил ничего еще не понимающий Скрипач.

– Такой комплекс! Семерка высокой градации!.. Неделя на доращивание, потом две на все операции, потом неделя на реабилитацию! Ты смерти нашей хочешь, а? Был нормальный план, шли по этому плану, всё было спокойно! А теперь что?! Восемьдесят процентов раненых за час перевести в разные места – это вообще как, по-твоему?! Этот комплекс жрет столько энергии, что сейчас дополнительные блоки подключают, госпиталь этот месяц будет работать вообще без резерва! Рыжий, ты хотя бы иногда думаешь, что ты делаешь?!

– Я ничего не делал, – Скрипач был растерян. – Просто… мы поговорили с Томановым… я… я сорвался, накричал на него… потом мы… всё было нормально вроде бы… мы просто уехали… Берта, скажи ты, – попросил он. – Ты же сама говорила, что ни я, ни Федор Васильевич… мы оба были неправы, и поэтому… у меня и в мыслях не было подобного…

– Томанов посмотрел на тебя, и, как мне кажется, решил, что сейчас любые средства хороши, – Берта старалась говорить спокойно, но видно было, что её трясет. – Ну и вот… вот так. Если вспомнить, о чем мы с тобой говорили по дороге…

– По дороге мы говорили о том, что я буду требовать перевода Ита в Бурденко, – твердо сказал Скрипач.

– Чего? – Илья растерялся. – Зачем?

– Затем, что там нормальные условия. Но про такое я даже не думал.

– Хорошо ты человеку вынес мозг, если он убедил кого-то очень высоко стоящего принять это решение, – проворчал Илья. – Ладно. Месяц нам предстоит – мама, не горюй. Авось прорвемся.

– Илюш, погоди, – попросил Скрипач. – Объясни толком, что за комплекс.

– Слушай, давай не сейчас. Двигайте оба к нему. С ним Фэб сидит, вас ждут. Они, как мне кажется, за это время даже помириться успели, – Илья укоризненно покачал головой. – Ну и заварил ты кашу, рыжий.


***

Фэб действительно находился у Ита, но если бы там был один только Фэб! Народу и в коридоре, и в палате ходило множество: сновали туда-сюда старшие и младшие врачи, у двери стояли три механиста (Скрипач и Берта удивленно переглянулись), еще несколько человек обрабатывали стены в коридоре. Скрипач тут же узнал «среду», и понял, что Илья торопил их не просто так. Максимум полчаса, и начнется работа.

Они вошли в палату. Рядом с комплексом, в котором лежал Ит, сидел Фэб, который держал Ита за руку и что-то тихо говорил. Ит кивал в такт, потом что-то еле слышно переспросил – Фэб отрицательно покачал головой и улыбнулся.

– Берта и рыжий пришли, – сообщил он. – Зря ты волновался.

– Боялся, что они не успеют, – Ит перевел взгляд на вошедших, попытался улыбнуться, но улыбка получилась какая-то кривая и жалкая. – Привет. Маленькая, зачем ты там стоишь?

– Смотрю, – ответила Берта. – Очень давно тебя не видела.

– Видела, – отрицательно покачал головой Ит. – И я тебя видел.

– Но ты спал.

– Я записи смотрел. Почти каждый день. Когда мог.

– Ит, зачем ты так? – безнадежно спросила Берта. – Зачем ты гонишь Фэба, меня? Ведь мы же тебя любим…

– Думаешь, я вас люблю меньше? – горько спросил в ответ Ит. – Вот потом и гоню. Потому что боюсь за вас. Как никогда в жизни не боялся. Маленькая, ты всё равно прости меня, ладно? Если что-то случится, я не хочу… чтобы между нами это всё было. Непонимание, обиды. То, что так надо, не значит, что я не люблю тебя.

– Родной, нет никаких обид, – заверила Берта. – Когда выздоровеешь, и всё объяснишь, хорошо?

Ит усмехнулся.

– Если, – поправил он. – Не «когда», а «если».

– Не накручивай себя, – Фэб снова взял Ита за руку. – Не «если», а именно «когда». Теперь это вопрос решенный.

– Скъ`хара, не превращайся в оптимиста. И на восьмерке умирают, сам знаешь.

В палату быстрым шагом вошел Кир. Окинул оценивающим взглядом всю компанию, хмыкнул. Погрозил Иту пальцем.

– Десять минут осталось, – сообщил он. – Псих, готов?

– Нет, – честно ответил Ит.

– Верю. Но что поделаешь. Так, хорошие мои, заканчиваем прощание славянки, и пошли. Рыжий, тебе велели пока что остаться. Остальные, в том числе я, на выход. Ит, послушай, а? Меня одну секунду послушай. Что ты там придумал себе, я так и не понял, но ты просто знай, что мы тебя все очень любим, и верим, что все получится хорошо. Усёк?

– Усёк, – ответил Ит без тени улыбки. – Ребят, идите, правда. А то припрется Илья, и будет скандал.

– Во, и отсюда уже гонит, – восхитился Кир. – Идем мы, идем. Но следить будем, уж извини…

– Мы рядом, – Фэб встал. – Ит, всё будет хорошо.

Берта подошла к Иту, тоже несколько секунд подержала его за руку.

– Я тебя люблю, – прошептала она.

– И я тебя тоже, – шепнул в ответ Ит.

– Время, – напомнил Кир.

…Когда они вышли, Скрипач сел на освободившееся место рядом с блоком, и с тревогой посмотрел на Ита. Он видел – всё время, пока семья была здесь, в палате, Ит держался из последних сил, чтобы ни дай Бог не показать, что он чувствует на самом деле.

А на самом деле…

– Чего с тобой такое? – спросил Скрипач. – Ты же трясешься весь. Успокойся.

– Рыжий, мне страшно, – Ит говорил едва слышным сиплым шепотом. – Я боюсь.

– Не надо, не бойся, – попросил тот. – Все будет хорошо.

– Нет… я боюсь не проснуться, – у Ита в голосе звучала сейчас настоящая паника. – Рыжий, не уходи… я не хочу… не надо…

– Всё будет хорошо, – повторил Скрипач. Ит смотрел на него с таким ужасом, что Скрипачу сделалось не по себе. – Родной, правда.

– Я не хочу умирать, – Ит сглотнул. – Пожалуйста…

– Успокойся, – попросил Скрипач. – Это отличный комплекс, семерка, так что наоборот, всё будет даже лучше, чем мы думали.

– Господи… вот так, сразу… так быстро… скажи им, что не надо сейчас… хоть десять минут еще…

– Так. Посмотри на меня, – попросил Скрипач. Он уже понял – бороться с этой паникой можно только одним способом. – Я здесь?

– Да, – покорно ответил Ит.

– Уже прогресс. Запоминай. Я – здесь, я никуда не уйду. Буду всё время держать тебя за руку, договорились? – он взял Ита за руку, и пальцы того тут же сжались. – Чувствуешь? Мою руку чувствуешь?

– Чувствую.

– Вот и молодец, – свободной рукой Скрипач погладил Ита по коротким волосам. – Теперь дальше. Когда ты проснешься, я буду точно так же держать тебя за руку. Договорились? Я тебе клянусь, чем хочешь, что ты обязательно проснешься, и я буду рядом. Так легче?

Он видел – приступа паники больше нет, прошел. За адекватность Ита он бы ручаться, конечно, не стал, но сейчас уже можно спокойно вводить в сон, потому что показатели выходят на стабилизацию самостоятельно.

– Ты в это веришь? – спросил Ит еще тише.

– Конечно, – серьезно кивнул Скрипач. – Давай я с тобой еще посижу, пока они не начали. То есть вдвоем посидим, – тут же поправился он. – Как когда-то, давным-давно…

– Когда? – не понял Ит.

– Когда много-много лет назад мы с тобой ехали на большой-большой машине через большое-большое море… помнишь? И тоже сидели. Вдвоем. Очень долго. Почти что вечность.

Ит едва заметно улыбнулся.

– Вот ради этого ты проснись, пожалуйста, – попросил Скрипач. – И про руку я не соврал, учти. Хочешь, записку себе напишешь? Напоминание. Мол, не забыть, рыжий обещал. Или давай я напишу, чтобы тебе не дергаться лишнего. Сейчас в систему забросим, и когда проснешься, пусть она рядом висит. Пойдет?

– Пойдет, – кивнул Ит. – Рыжий, они не сказали, сколько времени… это продлится?

– К Новому году проснешься точно. Может быть, даже раньше, – Скрипач задумался. – Да, как-то так. Три недели примерно. Потом неделя на адаптацию, это уже не во сне. Значит, Новый год встретить точно успеешь. Не переживай, соберись.

– Я очень хочу в это верить. Но не получается, – Ит отвел взгляд. – Наверное, Фэб прав, у меня с головой действительно что-то не то. Никогда в жизни за себя не боялся, а сейчас боюсь. И смерти почему-то боюсь. И боли. Мне кажется, что я всё на свете готов отдать за то, чтобы мне стало спокойно. И не страшно. И…

– Ты просто очень устал, – Скрипач видел, что время, отведенное им на ожидание, заканчивается, и решил, что просто обязан погасить в зародыше вновь нарастающую панику. – Вот увидишь – когда ты проснешься, всё изменится. Клянусь. Всё изменится…


Часть II

Феникс

03

Четыре месяца спустя

Год 11.974


Павел Васильевич сидел за столом в своем кабинете и перелистывал папку с документами по одному из начальных проектов. Папка была старая, листы в ней хрупкие и желтые, чернила в бумагах выцвели, стали бледно-сиреневыми. Долистав где-то до середины, Федор Васильевич захлопнул папку и бросил на центр стола.

Работать не хотелось совершенно.

За окном стоял замечательный майский денек, стало уже совсем тепло; завеса сейчас была выключена, и в кабинет влетали беспрепятственно городские звуки – шум проходящих по улице автомобилей, перекличка судовых гудков с недалекой реки, птичий щебет, и чьи-то веселые голоса, обсуждающие немудрящие дворовые новости. Федор Васильевич расстегнул пуговицу на рубашке, глотнул воды из стоящего на столе пластикового стакана, снова придвинул к себе папку и углубился в чтение.

В дверь деликатно постучали.

– Войдите, – не поднимая глаз от бумаг, произнес Томанов.

В кабинет пошла одна из его помощниц, секретарей Томанов в штате давно не держал.

– Федор Васильевич, недельный отчет, – произнесла она.

– На бумаге или как? – Томанов, наконец, оторвался от папки.

– Как вы просили, на бумаге.

– Отлично. Спасибо, Зинаида. Что-то интересное есть?

– Всё то же самое. С той лишь разницей, что на той неделе Соградо подавал три запроса, а на этой уже девять. Мы за ним едва успеваем. На планете в данный момент работает почти шестьсот мобильных бригад, и очень сложно отслеживать каждую.

– Отчет от Фэба? – Томанов зашуршал листами.

– Пишет, что всё стало хуже, чем было. Но, собственно, он ведь вам и сам про это вчера говорил…

– Одно дело говорил, а другое дело – документы, – наставительно произнес Томанов. – Значит, физическое состояние ухудшилось. Плохо. Очень похожая динамика… в прошлый раз было примерно так же.

– В какой прошлый раз? – удивилась помощница.

– Когда он впервые сюда попал. Много сходных признаков. И на работе настаивал, и очень похожую депрессию выдал. Но тогда для этого были причины, а сейчас причин-то нету… Ладно, это я еще подумаю. Может быть, поможет дочь, если получится её сюда пригласить.

– Маден Соградо? – уточнила Зинаида. Томанов кивнул. – Она подавала прошение на въезд, официальная отказала.

– Где она, ты не в курсе случайно?

– Увы. Мне очень жаль, Федор Васильевич, но я не знаю.

– Не знаешь, не знаешь, – покивал Томанов, продолжая листать отчет. – Так… у Ри дела обстоят неплохо, но о полном восстановлении говорить еще рановато… Ага, вот отчет от ребят. Молодцы, «Эпсы». Отличный госпиталь.

– Мобильная бригада, – поправила дотошная Зинаида. – В Ленинграде они хорошо устроились. Дежурят сутки, потом двое суток отдыхают. Шесть человек, три смены.

Месяц назад, не смотря на возражения Берты и Фэба, Джессика вывезла Ри и детей в Питер. Да, она знала, что с жильем там проблемы, она знала, что будет непросто, но она не любила Москву, и ужасно соскучилась по городу, который стал для неё еще в незапамятные времена родным.

Конечно, отпускать её не хотели. Но Джесс сумела всё устроить так, что было принято решение – да, Ри будет лучше реабилитироваться в привычном и знакомом месте. К тому же Джессика сумела отложить неплохую сумму на ремонт разрушенной квартиры, и сделать этот ремонт она хотела обязательно летом, когда тепло. Пока ремонт спешно делался, они всей семьей жили в госпитале, и за Ри наблюдала мобильная бригада врачей, которую предоставила Санкт-Рена. Малый госпиталь «Эпс» охотно взялся за такую замечательную работу, тем более что работы было не так уж и много, а пациент требовал больше общения, нежели чем ухода. Ри прооперировали еще в январе, операция шла почти шесть суток, и результат превзошел все ожидания. Во-первых, к Ри частично вернулась память. Во-вторых, начали сказочно быстро восстанавливаться двигательные навыки, а частности мелкая моторика. В-третьих, он пытался (и почти всегда успешно) разговаривать и общаться. И, в-четвертых, месяц назад врачи дали заключение, что он практически полностью готов к «подсадке». То есть ему вскоре можно будет вернуть ментальные слепки его памяти, которые остались у искинов «Альтеи» и в памяти «Ветра».

Да, «Ветер» пришел к Орину. Пустым. В феврале по Терре-ноль. Конечно, официальная прошерстила корабль вдоль и поперек, но ничего на нем не нашла. Ни координат Тлена, ни ученых, ни кошек с собакой, ни двух сбежавших Сэфес. Сейчас «Ветер» в полуразобранном виде стоял на базе официалки на Орине, но память его была в целости и сохранности, а это значит, что в скором времени Ри может получить обратно всё, что помнил и знал, за исключением последних часов, проведенных на Тлене.

И кроме старых считок, которые сейчас, к сожалению, были доступны только Гараю.

– Угу… ага… Зина, вот что. Я задержусь, пожалуй, а ты мне Фэба вызови.

– На какое время?

– Давай к половине девятого. Я пока что поужинать схожу на Таганку, хоть проветрюсь немного. Совсем голова дурная. Но была бы она не дурная, после десяти часов чтения архива.

– Не ели бы вы у них, – укоризненно заметила Зинаида. – Это раньше был ресторан хороший, когда дипломатический корпус там столовался, а теперь такая шарашка стала…

– Там вполне нормально кормят, – рассердился Томанов. – Ну не в пельменную же мне идти, Зина!

– Так, может, вам сюда что-нибудь подвезти?

– Издеваешься? Фэб придет. Они и так практически голодают, ты же знаешь. И помочь я им не могу! Помог уже один раз… едва места не лишился. Все, вопрос снят. Ты на сегодня свободна, только Фэба вызови.


***

Фэб пришел точно к назначенному сроку. Томанов знал, что тот никогда не опаздывает, и в который раз удивился – как только успевает? Фэб ведь занят, очень занят. Все дни его расписаны от и до, но если вызываешь вот так, внезапно, он всё равно придет вовремя, чего бы это ни стоило.

К приходу Фэба на столе у Томанова никаких документов уже не было, а стояла пара бутылок ситро и тарелка с нехитрым угощением: десяток пирожков с капустой, пакет с пряниками, и глазированные сырки, которые, как Томанов знал, Фэб очень любит. Угощения было с избытком. Федор Васильевич купил еду по дороге, и намеревался её впоследствии отдать Фэбу. Знал, что у них там делается. За такую помощь его, конечно, не накажут. Подумаешь, отдал остатки перекуса…

– Добрый вечер, – улыбнулся Томанов, когда Фэб вошел в кабинет. – Предлагаю для начала подкрепиться. Садитесь, ешьте. Водички?

– Спасибо, – кивнул в ответ Фэб. – У меня не очень много времени, к сожалению, так что есть я не буду. Что-то срочное?

– И да, и нет, – туманно ответил Федор Васильевич. – Вы все-таки поешьте. Не ужинали, небось?

Фэб отрицательно покачал головой. Покорно взял с тарелки пирожок, откусил половину – пирожки были маленькие. Прожевал, вопросительно поглядел на Томанова.

– Днем, при всех, спрашивать не рискнул, поэтому спрошу сейчас. Как там дела? Вы написали в отчете, что есть ухудшение, но…

– Но без подробностей, – согласился Фэб. Положил недоеденный пирожок на край тарелки. – Да, есть. Упал вес, появились проблемы по крови. Еще месяц в таком режиме, и его снова нужно будет класть в госпиталь, чтобы хотя бы подвести поближе к прежним показателям.

– Почему вес упал?

– Потому что очень плохо ест, – неохотно ответил Фэб. – И снимает поддержку, если Скрипач ставит поддержку.

– Может быть, действительно в госпиталь? – Томанов нахмурился.

– Не хотелось бы. Боюсь надолго отпускать. Тем более что на дренаже и на массажах я хоть что-то могу делать. Если положить, он отвыкнет, и потом меня к себе вообще не подпустит. Мы же не сможем держать его в госпитале вечно.

Томанов покивал, соглашаясь. Вытащил из пакета пряник и принялся вертеть его в руках.

– И как вы только справляетесь… – протянул он. – Устали?

Фэб слабо улыбнулся.

– Я привык, – ответил он. – Ничего страшного.

…Подъем в шесть утра. Вполне можно после небольшого перекуса что-то поделать по дому. К семи – в квартиру к ребятам, потому что массаж занимает час, а делать его нужно обязательно, иначе будет застой, и начнет развиваться отек. Убедить Ита в том, что нужно полгода носить на себе вспомогательный комплекс не удалось, потому что это было неудобно и неприятно, а Иту очень хотелось, чтобы его оставили в покое… неважно, но суть в том, что в семь следовало вытряхнуть из кровати сонного Скрипача, заставить Ита перелечь на стол, и честно работать час. После этого к ребятам заходила Берта, которая приносила завтрак, а потом они втроем отправлялись в институт. Кир уходил в институт раньше, по дороге успевая забежать на почту и сдать казенную сумку. Уже два месяца он по утрам подрабатывал почтальоном, и хорошо, что в своем районе. Дальше – обычный рабочий день с группой, по большей части анализ старых считок и проработка новых, которые время от времени сдавал Скрипач. Он бы сдавал их чаще, но процесс этот изматывал чудовищно, и Фэб настоял на том, чтобы больше двух раз в неделю Скрипача не трогали. После института они возвращались домой, и принимались за то, что Скрипач назвал как-то псевдо-ремонтом. Псевдо – потому что перегородки на месте старых стен они сейчас делали «из подручных материалов», большая часть которых приносилась с окрестных заброшенных из-за войны строек, с которых было украдено практически всё. Что-то дельное они не брали, так, мелочевку. То доску, то брусочек. Работы оказалась просто масса, потому что не за горами была следующая зима, а жить в полуразрушенной квартире, в том виде, в котором сейчас эта квартира находилась, не представлялось возможным. Дальше, после очередного этапа работы, Фэб снова шел к ребятам – делать вечерний сеанс. Не сказать, что Ит был от этих сеансов в восторге, но, видимо, он понимал, что другого выхода в данный момент просто нет, и поэтому терпел. Именно что терпел. В институт Ит, разумеется, не ходил. Когда его выпустили из госпиталя, он дал понять, что ни в каких исследованиях участия принимать не собирается, а хочет максимально быстро куда-то уехать. Чем быстрее, тем лучше.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9