Екатерина Белецкая.

Дар. Горькие травы. Книга 3



скачать книгу бесплатно

Фэб закрыл глаза.

– А ну, посмотрел на меня, – приказал Илья. – Давай, коротко рассказывай, что ты предлагаешь.

– Я… – Фэб осекся. – Я предлагаю продолжать состав…

– Мы то уже делаем, и это почти не работает, – заметил Дослав.

– Но прошло слишком мало времени! – Фэб повернулся к Дославу. – Мы только начали, а срок ответа в этом случае может очень сильно варьировать.

– Фэб, не обманывай себя, – попросил Илья. – Это порочный путь.

– Он не справится, – прошептал Фэб. – Ты же видишь.

– Ты это специально делаешь? – вкрадчиво спросил Илья. – Хорошо. Могу озвучить я, если тебе тяжело. Он уже фактически мертв, и он умрет в любом случае. Что бы мы ни делали. Единственное, что сейчас в наших силах – это попробовать удержать приоритеты, которые относительно сохранны. И попытаться довезти его до госпиталя…

– Который еще найти надо, потому что нас с ним хрен кто примет с такими показателями, – проворчал Дослав. – Саиш, давай запрос, а мы пока что покормим и порт поставим.

– Я уже даю запросы, – Скрипач, до этого не вмешивающийся в разговор, поднял голову. В воздухе под его рукой висел полупрозрачный визуал. – Пока что ни одного положительного ответа.

Голос его звучал безучастно и глухо.

Илья досадливо покачал головой.

– У тебя приоритет низкий, – проворчал он. – Саиш, давай ты. И смотри военные, пожалуйста… Кир, колхоз «Обильный» и пансионат «Поля», это где находится?

– Понятия не имею, – пожал плечами тот. – А что?

– Оттуда сейчас дали положительный ответ, примут, у них есть инфекционное и отдельные боксы. От Москвы это далеко?

– Илюш, уточни сам, – попросил Кир. – Тут этих колхозов, как собак нерезаных.

– Ясно… Угу. Двадцать минут лёта. Работают они по пятому уровню, это уже дело. Жалко, что не по шестому, – Илья на секунду задумался. – Дослав, что с динамикой?

– Хреновая динамика. Уходим на 1/14. Даже если довезем…

– Давайте сначала довезем, – решительно сказал Илья. – Всё, времени нет. Поль!

– Уже, – отрапортовал тот, – поехали. Порт по дороге поставим.


***

Берта и Джессика стояли у КПП, пытаясь втолковать охраннику, что их велено пропустить, когда от окна третьего этажа тюремной больницы отошел серый медицинский блок. Он поднялся вверх метров на сто, и, всё набирая скорость, стал уходить дальше и дальше, превратившись через минуту в едва различимую точку, растаявшую в теплом сентябрьском воздухе над городом.

Берта заметила его первой, дернула Джессику за рукав. Та подняла голову, прищурилась. По лицу было не разобрать, о чем Джессика думала в этот момент, но вряд ли о чем-то хорошем…

– Можно не идти, – Джессика поморщилась. – Они его увезли.

– Живого? – напрямую спросила Берта.

– Относительно. Да, живого. Бертик, давай в Бурденко поедем, – попросила Джессика. – Может, хоть там эти простынки возьмут?

– Поедем, – согласно кивнула Берта, глядя в пустое небо. – Ты потом моих найти сумеешь?

– Наверное, – Джессика вяло пожала плечами. – Если посплю хоть сколько-то.

– Может быть, нам там разрешат поспать, – предположила Берта.

– Там – это где? – не поняла Джессика.

– Ну, в Бурденко.

В коридоре где-нибудь. Я… я боюсь идти домой, – Берта прикусила губу. – И не хочу. Я не смогу.

– Поехали, – Джессика подняла сумку с простынями, Берта взяла мешок с их пожитками, которые отдали, когда отпускали из тюрьмы. Мешок был вроде бы не тяжелый, но Берте он сейчас казался просто неподъемным. – Берта, как думаешь, для Ри они врачей тоже дадут?

– Кто? Санкт-Рена? Так вроде бы сразу дали. Ему – сразу дали, это про Ита было сказано…

– Не надо, – попросила Джессика. – Прости. Я что-то плохо соображаю.

– Мотыльков надо забрать, – напомнила Берта. – По дороге заскочим к Томанову.

– Угу… – Джессика на секунду зажмурилась, потрясла головой. – Не получится там поспать, в госпитале, – сообразила она. – На Автозаводскую поедем, к ребятам. Оля говорит, комната маленькая, но поспим как-нибудь.

– Разберемся, – улыбнулась Берта.

Очень, очень трудно улыбаться, когда муж твоей лучшей подруги лежит в госпитале, в коме, из которой, по словам врачей, уже никогда не выйдет, а твой собственный муж…

Так, ладно.

«Если мы обе расклеимся, будет только хуже, – подумала Берта, пристраивая мешок за спиной. – Нельзя. Пока что нельзя. Может быть, потом. Как же хочется плакать. Джессике, наверное, тоже».


***

Ни Скрипач, ни Кир, ни Фэб, так и не поняли, как же выглядит место, в которое они прилетели. Не до того было. Сначала блок пришвартовался к стене, точнее – к балкону, потом откуда-то появилось очень много врачей, и их троих оттеснили в сторону, а после и вовсе выгнали в соседнее с палатой помещение, как выяснилось, на обработку. Однако после обработки к Иту их не пустили, и они несколько неразличимых часов просидели в коридоре, едва ли на полу, не имея никакой информации о том, что происходит. На шестом часу в коридор вышел, наконец, Илья – и они тут же заступили ему дорогу, не позволяя сделать и шага.

– Что? – хриплым голосом спросил Скрипач.

– Чего – «что»? – не понял Илья. – Остановили полностью, положили в «среду». Голова в порядке, успели. Мозг, правда, слегка поврежден, но…

– Как – поврежден? – Фэб расширившимися глазами смотрел на Илью. – Он же общался с нами, реакции были нормальными!..

– Ты мне договорить дашь? – раздраженно спросил Илья. – Поврежден из-за длительной гипоксии, но это-то как раз обратимо. Не надо паниковать по этому поводу раньше времени.

– А по какому поводу нужно паниковать? – нахмурился Кир.

– По всем остальным. Реакции нулевые. Клетки будут жить, пока находятся в «среде», но за семь часов мы не получили ни одного адекватного ответа. Что будет дальше, непонятно. Ждём. Консилиумы каждый час.

– Илья, что с рукой и ногой? – Фэб нахмурился. – Ампутировали?

– Нет, – Илья помрачнел. – Это, к сожалению, невозможно.

– Почему? – удивился Фэб.

– Да потому что они вот оба – метаморфы! – Илья раздраженно ткнул в Скрипача пальцем. – Предупреждать надо о таких вещах! Заранее! Единственный ответ, который мы получили – это попытку рывка в метаморфозную форму в самом начале вмешательства.

– Но у нас сняты сложные формы, – холодея, проговорил Скрипач.

– Ах, расскажите, цветы золотые, – хмыкнул Илья. – В тканях они у вас сняты. Но с костями, разрешу тебе напомнить, вы ничего не делали, потому что это было невозможно технически. Информацию по вам уже подняли, кроме того, тут до сих пор работает Волков, который эти формы и снимал. Дошло?

Скрипач кивнул. На секунду прикрыл глаза, глубоко вздохнул.

– Что будет дальше? – спросил он.

– Работать будем дальше, – Илья посерьезнел. – Завтра сюда еще один малый госпиталь приедет. Ну, не весь, половина состава. Вторая половина поедет сменной ко второй половине «Вереска», которая сейчас у Ри.

– Его тоже привезут сюда? – спросил Кир.

– Нет, – отрицательно покачал головой Илья. – Он нетранспортабелен в принципе. Там, как я понял, вообще без шансов. Мозг разрушен, даже ствол, и тот поврежден. Если я правильно понял, то там, кажется, сохранен частично синтез тропных гормонов… и всё. Не пытайте, я всё равно ничего не знаю. Олле с Заразой и Руби с Васькой сейчас там, и еще отсюда, кажется, шестеро туда полетели. Вернется кто-нибудь, расскажут.

Скрипач сел на корточки, привалившись спиной к стене, и закрыл глаза. Кир присел рядом с ним, положил руку на плечо.

– Не надо, всё в порядке, – едва слышно сказал Скрипач. – Кирушка, правда.

– Идите все спать, – распорядился Илья. – На будущее – в сутки спать минимум по шесть часов, причем один период обязан быть не меньше четырех часов. Иначе к дежурствам не допустят, даже на дублирующее отслеживание. Это не полевой госпиталь, тут другие порядки.

– Но на дубль нас ставить будут? – с надеждой спросил Фэб.

– Исключительно на дубль, вы родственники, а правила ты сам знаешь, – пожал плечами Илья. – Так, всё. Спать. Трястись сейчас нет никакого смысла, ребята. Вы, как говорится, не первый год замужем, и понимаете, что дальше, чем сейчас, ему умереть уже не получится.

– А где тут спать-то? – Скрипач оглянулся.

– Черт его знает, – пожал плечами Илья. – Сейчас спросим, они только совещаться закончат… Ага, – перед ним повисла узенькая строчка визуала. – Да вот прямо в соседней комнате, выходит дело. Идите, ложитесь. Доброй ночи.


***

– Ну как там? – Берта стояла сейчас на границе стерильной зоны, в метре от Скрипача. Дальше идти ей было нельзя.

– Всё то же самое, – ответил Скрипач.

– Понятно…

«То же самое» – это значит, что снова ничего не изменилось. Совсем ничего. Уже полторы недели прошло, а динамики нет, ни положительной, ни отрицательной. И неизвестно, будет ли она вообще.

– А что в городе? – Скрипач, конечно, имел в виду Ри.

– Так же, – Берта отвела взгляд. – Рыжий, Джессику пустили к нему. Почему меня не пускают?

– Ну… – Скрипач замялся. – Маленькая, если хоть что-то сдвинется, они пустят. Я просил, но они говорят, что пока нельзя.

Скрипач лукавил – на самом деле пускать было, считай, и не к кому. Его самого ближе чем на метр не подпускали…

Искалеченное тело лежало сейчас даже не на поддержке, а в компенсаторной «среде», проникающем составе, позволяющем частично сохранять клеточный обмен во время полного отказа работы собственных органов. После стараний трёх сменных бригад на этом самом теле в буквальном смысле не осталось ни одного живого места – порты доступа стояли, где только можно, а где нельзя, находилась «среда». Прикасаться руками к телу не разрешалось, вся работа шла исключительно на зондах, и никак иначе. Температура – пятнадцать градусов, лишь через верхний порт шел кровезаменитель, согретый до тридцати пяти.

Шансы… как позже было сказано, шансы в этот период были нулевые, и даже Фэб недоумевал, почему Ита до сих пор «держат», почему не отпустят. Таких больных «вели», разумеется, до последнего, но, конечно, не после того, как «последнее» уже, по сути дела, произошло. А сейчас врачи Санкт-Рены занимались, по сути дела, реанимацией того, что было мертво, и непонятно на что надеялись.

Скрипач не понимал этого тоже, но у него в те дни не было ни сил, ни возможности задаваться подобными вопросами. Единственное, что ему было дозволено – это сидеть неподалеку от рабочей зоны, на границе белой области и желтой, чтобы никому не мешать. И он сидел, часами не меняя позы, и безучастно следил за действиями врачей.

А врачей было много. В палате постоянно дежурило по четыре человека (это не считая Фэба, Кира, и Скрипача), во время консилиумов могло подходить и еще сколько-то, порой в комнате находилось одновременно до десяти специалистов. Первые трое суток консилиумы шли каждые полчаса, потом – раз в час, затем – раз в два часа. Скрипач и Кир во время этих консилиумов чувствовали себя дураки дураками. Если прежняя полевая практика была проста и понятна, то происходившее сейчас они до конца понять не могли при всем желании. Не тот уровень. Не те знания. Не та область.

Запущенные и приостановленные механизмы умирания, прогнозы и планы, поиск обходных путей, химия обратимых и необратимых процессов, клеточные ответы… Тело сейчас было даже не телом, оно словно бы превратилось в игровое поле, вот только исход этой игры был до сих пор неясен.

– Так когда будет можно? – снова настойчиво спросила Берта.

Скрипач виновато отвел глаза.

– Если будет хотя бы один «плюс», думаю, они разрешат, – сообщил он после полуминутного молчания.

Джессику действительно пустили к Ри, но уже на третьем «плюсе», когда удалось победить застарелое воспаление легких, поднять синтез собственных гормонов, и перевести с заменителя на половинный объем своей крови. Скрипач об этом знал, Берта и Джессика, разумеется, нет.

– Ладно, потерплю, – Берта опустила голову.

– Малыш, я… – Скрипач осекся. – От меня же ничего не зависит.

– Я знаю, – она отвернулась. – Прости, рыжий. Я пойду, наверное.

– Подожди.

– Зачем, родной? Ты стоишь тут, нервничаешь, тебе нужно идти обратно. Мне тоже не легче. Я завтра приду, хорошо? Может быть, что-то изменится.

Скрипач с раскаянием посмотрел на неё. От жалости у него сейчас сжималось сердце – потому что Берту он и в худшие годы такой не видел. Она очень сильно исхудала, волосы на висках поседели, на лбу пролегли тонкие морщинки. О себе она эти дни не говорила вовсе, но Скрипач видел: она еле держится.

– Где ты сегодня ночуешь? – спросил он.

– В «Просторах», мне там койку дали, – она слабо улыбнулась. – Завтра утром в Москву, потом снова сюда.

В Москву она ездила каждый день, но ни Скрипач, ни Кир с Фэбом про это не знали. Подъем в шесть утра, перекусить наскоро остатками дневного рациона (в сутки ей выдавали один полевой рацион Санкт-Рены), потом, на первом катере – в город, пытаться разобрать как-то то, что официалы оставили от их квартиры. После – в Бурденко, вместе с Джессикой. А затем – обратно, чтобы в шесть вечера подняться сюда, на пятый этаж, на границу стерильной зоны, и поговорить со Скрипачом.

О том, что снова ничего не изменилось.

Она страшно устала, но, конечно, никому и ни за что на свете не призналась бы в этом. Хуже всего изматывал постоянный страх и неизвестность, но, увы, поделать с этим ничего было нельзя.

– А до «Просторов» далеко? – Скрипач нахмурился.

– Два километра примерно, – пожала плечами Берта. – Это даже хорошо. Прогуляюсь, воздухом подышу.

Скрипач тяжело вздохнул.

– Да уж, – протянул он. – Воздухом, сказала тоже. Маленькая, ты ложись пораньше, ладно? На тебе лица нет.

– На тебе тоже, – Берта усмехнулась. – Инвалидная команда. Рыжий, я пошла. Есть хочется. Ребятам привет передай.

– Ладно, – согласился Скрипач. – Ты завтра придешь?

– Обязательно, – заверила она. – Куда же я денусь.


***

Вернувшись, Скрипач понял, что в палате идет внеочередной консилиум – в красной зоне стояло человек десять, Фэб и Кир находились в оранжевой (семьдесят сантиметров от красной), перед ними висели визуалы, на которых мелькали, сменяя друг друга, всё новые и новые строки.

– Что случилось? – с тревогой спросил Скрипач, тоже входя в оранжевую зону, и активируя визуал.

– Два плюса, – не поворачивая головы, ответил Фэб. – На второй пробе. Сейчас дали тридцать четыре, думают, что делать дальше.

– Нас оставят? – с тревогой спросил Скрипач.

– Нет, мы уйдем, – вздохнул Кир. – Места мало.

Места действительно было мало: бывший номер, превращенный в палату, мог с трудом вместить человек десять – если эти люди просто стояли, конечно. Но теперь предстояла работа, и поэтому…

– Что будут делать?

– Как раз решают, – ответил Фэб.

– Выйдете, пожалуйста, – попросил один из врачей. – Вы отвлекаете.

– Хорошо, – кивнул Фэб. – Ребята, идемте. Андрей, мы сможем следить?

– Конечно. Посидите пока у себя.

– Спасибо.

В коридоре рыжий тут же накинулся на Фэба – почему не вызвал сразу?!

– Я бы задержал Берту, она хотя бы… Фэб, совесть есть? Она такая измученная, смотреть больно! Она бы эту ночь спала в десять раз лучше!.. Ну как ты можешь, а?

– Рыжий, угомонись, пожалуйста, – попросил Фэб. – Если всё пойдет так, как идет – завтра скажем. Пока что рано еще говорить.

– Я не успел посмотреть, – признался Скрипач. – Что в плюсе?

– Начали адекватно отвечать почки, и пошел ответ на общую обменку, – объяснил Кир. – Андрей сказал, что сейчас главное не дать свалиться обратно. Если я правильно понял, опускать они больше не хотят. Боятся.

– И не будут, в любом случае. Перенастроят «среду», и станут смотреть по симптоматике. Если бы не эти проклятые гиберы… – Фэб покачал головой. – Хотя что тут говорить. Что сделано, то сделано.

Про это они уже всё знали. И про убитые иммунные системы (и Киру, и Скрипачу, и обоим Мотылькам уже ставили имунки заново, по словам врачей – практически с нуля), и про сбои, которые после этих гиберов неизбежны, и про то, что последствия травмы у Ита такими страшными бы не были, если бы не гибернейты. Конечно, не только гибернейты оказались виноваты в том, что случилось. Всё сразу. И гиберы, и восемнадцать пуль, которые Ит «поймал», и то, что помощь вовремя оказана не была, и условия в тюремной больнице… Всё вместе.

– …Если бы его взяли на стол сразу после этого всего, он бы сейчас уже ходил, – сказал как-то Илья. – Но три месяца вот так… Остается только молиться, чтобы вообще в живых остался…

– Кто выйдет в смену? – спросил Кир.

– Я так понял, что Дослав с Полем придут, через два часа, – Фэб нахмурился. – Вот что. Вы вдвоем пока что отдыхайте, я послежу, почитаю. Потом сменимся.

– Издеваешься? – хмыкнул Скрипач. – Фэб, ты всерьез думаешь, что я сумею сейчас…

– Я думаю, что ты будешь требовать, чтобы тебя пустили завтра, – справедливо заметил Фэб. – Поэтому да, я всерьез. Иди и ложись. Настрой оповещение, если тебе так хочется. И ради всего святого, не лезь туда, не мешай им работать.

– Я не собирался.

– Рыжий, если ты будешь, как собака, сидеть под дверью, ничего не изменится, – Кир взял Скрипача за локоть и потащил за собой, к двери соседней комнаты, в которой они временно жили. – Иди, иди. Скотина упрямая.


***

Через трое суток, когда окончательно стало ясно, что динамика есть, и что она пусть слабая, но уже точно положительная, Фэб решился задать Илье вопрос, который давно хотел задать, но никак не мог, потому что всем было не до того. Он отловил Илью в коридоре после смены, силком затащил в их комнату, и лишь потом спросил:

– Объясни, как вы тут оказались? На Терре-ноль, да еще так вовремя? Илья, я, конечно, верю в совпадения, но не до такой степени.

– Это не совпадение, – Илья прикрыл за собой дверь, поискал глазами, куда бы сесть, но сидеть было негде: в комнате стояли две кровати, и ничего больше, ни стульев, ни стола не имелось. – Приказы Её Величества не обсуждаются, Фэб. Скажем так – за вашей командой следила не только официальная служба.

– Ты хочешь сказать, что…

– Я хочу сказать, что я получил приказ, и выполняю его. Выполняю охотно, если ты об этом, с моей волей этот приказ не расходится ни на шаг.

– Я впервые за всю практику вижу, чтобы на двоих больных кто-то ставил два полных госпиталя, – произнес Фэб. – Илья, почему?

– Не два. Четыре малых, и половина здешнего состава, – невозмутимо поправил Илья. – Ты слишком устал, чтобы нормально считать. Почему? Иначе бы не справились. Да, собственно, пока что и не справились, мы в самом начале, как ты понимаешь.

– Я не об этом. Причина. Так не делают… никогда, – Фэб осекся. – Илья, объясни.

– Ну, хорошо, – сдался, наконец, тот. Вывел визуал, передвинул строки. – Пометку видишь?

– Какую? – не понял Фэб.

– А вот эту.

В самом начале, на первой строке, стояли всего две буквы.

«ST».

– Ты знаешь, что это значит? – напрямую спросил Илья.

– Нет, – покачал головой Фэб.

– Это значит «saint». Святой.

– Что?..

– Пока что эти пометки есть только в историях Ри и Ита. У вас они тоже появятся. Только позже.

– Илья, о чем ты говоришь? – рявкнул Фэб.

– Это значит, что на территории конклава они оба проходят сейчас процедуру канонизации, – объяснил Илья. – Разумеется, это автоматом дает им ряд привилегий…

– Ты знал об этом, когда мы работали в «Вереске»? – напрямую спросил Фэб.

– Нет, – отрицательно покачал головой Илья. – Я ничего не знал.

– Врешь.

– И не думал даже!.. Если бы знал, разве бы позволил пахать наравне с остальными? Фэб, да успокойся ты, это решение, видимо, было принято недавно, и может быть, еще ничего не получится. Да и что в этом плохого?

Фэб растерянно смотрел на Илью.

– Не знаю, – неуверенно ответил он. – Это… это просто как-то неправильно, наверное…

– Что неправильного в том, что их двоих в результате хорошо лечат, и дают шанс выздороветь и жить нормальной жизнью? Что плохого в том, что конклав обеспечивает вас и дает вам защиту?

– А Ри? – справедливо возразил Фэб. – Что хорошего в том, что жить, как ты сказал, нормальной жизнью, ему предстоит с полностью утраченной личностью?! Ты вообще понимаешь…

– Угу, понимаю, – кивнул Илья. – И побольше твоего. Например, я понимаю, что личность можно восстановить, а мозги вырастить заново.

– От восьмого уровня! А тут максимум – шестерка, да и то не везде!..

– Ага. Давай поэтому сразу сдадимся, сядем на задницу, и ничего не будем делать, – проворчал Илья. – Вот что, Фэб. Если тебе сейчас хочется думать, то подумай лучше о чем-нибудь не глобальном, пожалуйста. Например, о том, как Берту сюда не пускать еще хотя бы неделю. Или о том, что будем делать с рукой и ногой. Сюда даже биопротезы не пропускают, сам знаешь, а тебе, я думаю, равно как и мне, не хочется, чтобы он остался инвалидом. Всё, я спать, извини.

Илья обошел замершего Фэба, вышел из комнаты, и тихо притворил за собой дверь. Фэб остался стоять, беспомощно глядя перед собой, и пытаясь как-то осознать всё, что было сказано только что.

«ST»?

Четыре госпиталя?

Конклав?

Что происходит, что сейчас поставлено на кон?

Кто они все – в этой игре?

И что будет дальше?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9

Поделиться ссылкой на выделенное