Эйми Моллой.

Идеальная мать



скачать книгу бесплатно

«Дэниел меня поддерживает, – ответила она журналисту, который спросил, что помогает ей пережить все это. – Лишь он помогает мне переживать это горе».

А ведь ей было всего семнадцать.

Фрэнси поставила воду для спагетти и невольно стала вспоминать, чем она занималась в этом возрасте. Она пела в церковном хоре, преподавала в воскресной школе, позволяла учителю по биологии мистеру Колберну задирать ей юбку и засовывать в нее пальцы в лаборатории в часы для самостоятельных занятий. Ну, по крайней мере, так все начиналось. Уже довольно скоро он проделывал это после уроков в своей машине, припаркованной возле торгового центра, у обувного магазина «Плати меньше». А потом у него дома, в грязной однокомнатной квартире, которую оплачивала волонтерская программа. Это была какая-то программа от католической церкви. Выпускники элитных колледжей «Лиги плюща» после окончания университета в течение года преподавали в старших классах в обычных государственных школах в американском захолустье. Например, в школе, где училась Фрэнси, в Эстервилле, штат Теннесси – «Школе Божьей матери неустанной помощи». В этой квартире она впервые выпила красного вина, впервые затянулась марихуаной. Именно здесь мистер Колберн, или Джеймс (она пообещала так называть его наедине) навалился на нее и, невзирая на все ее протесты, стянул с нее волейбольную форму.


Когда Фрэнси выковыривала последние кусочки тунца из банки в миску, на лестнице послышалась тяжелая поступь Лоуэла. Она вытерла руки о шорты и поспешила в ванную, чтобы посмотреться в зеркало, пригладить волосы и побрызгать цветочным спреем для тела на запястья. Лоуэл не успел вставить ключ в замочную скважину, а она уже открыла ему дверь:

– Представляешь, Уинни показывали по телевизору. Она знаменитая актриса…

Но тут она увидела темную щетину, широкий ремень на талии, кобуру от пистолета на бедре. Она замерла на полуслове и посмотрела в пустые, серые глаза незнакомца, которые смотрели на нее из-под козырька кепки с логотипом Нью-Йоркской полиции.


– Нэлл, – Нэлл почувствовала, что кто-то положил руку ей на плечо. – Просыпайся скорее.

Нэлл, тут полиция.

Она словно вернулась на пятнадцать лет назад: она стояла в своей квартире в Вашингтоне, раздвинула занавески и увидела черный седан, припаркованный на другой стороне улицы. На капот опирался мужчина в черной футболке и темных очках, он прикуривал сигарету, не сводя глаз с ее окна.

– Нэлл, – Себастьян потряс ей на плечо, рассеивая воспоминание. – Просыпайся.

Во рту у нее был кислый привкус, она попыталась сесть, но у нее гудела голова. Себастьян поставил на прикроватный столик кружку с кофе и нежно убрал ей волосы с лица.

– К нам пришли полицейские.

Она села:

– Правда? Зачем?

– Они хотят с тобой поговорить. Про то, что случилось вчера ночью.

Вчера ночью.

На нее нахлынули воспоминания. Уинни. Мидас. Она пришла домой, разбудила Себастьяна, рассказала ему, что произошло, а потом провалилась в мучительный, прерывистый сон.

– Они в гостиной.

Она заставила себя встать с постели, мельком посмотрела на себя в зеркало над комодом: одета она была в ту же рубашку, что и вчера.

Под глазами размазалась тушь, а губы с остатками высохшей помады были похожи на изюм:

– А где ребенок?

– Спит.

Нэлл взяла кружку. Кофе обжигал ей горло:

– Так, я иду.

Она пошла в большую ванную, перед глазами все кружилось. Включила воду, подождала, пока она стала достаточно холодной и ополоснула лицо. Она зажмурилась.

Что же произошло?

Она помнила, как начинался вечер. Она, попивая вино, собиралась уходить. Потом пришла и сидела на веранде. Она помнила тепло тел вокруг себя, разговоры. Она помнила пузырьки в первом джине с тоником, вкус джина во рту. Билли Айдола. Она взяла телефон Уинни и положила к себе в сумку. А вот дальнейших деталей она не помнила. Помнила только, что Фрэнси и Колетт беспокоились за Уинни. И не знали, где она. Тогда она стала искать телефон Уинни. Его нигде не было.


Когда Нэлл вошла в гостиную, Себастьян ставил на кофейный столик перед полицейским тарелку с шоколадным печеньем, которое его мать прислала из Англии. На Нэлл были штаны для йоги и тонкая хлопковая туника, которую она взяла, не глядя, из корзины для грязного белья. Полицейскому было сорок с небольшим, это был привлекательный мужчина с душевными карими глазами, темная тень бороды покрывала его лицо, он немного походил на Тома Круза. На правом предплечье у него была татуировка: орел и число 1775.

– Морская пехота, – сказал он и повернул руку так, чтобы было лучше видно. – Это год ее основания. Я служил шесть лет. – Он кивнул на ее правое плечо. – Колибри?

– Да, – хрипловато сказала она. – А точнее, колибри-каллиопа. Символ спасения. И свободы.

Рука у него была влажной:

– Детектив Марк Хойт. Извините, что потревожил вас дома.

За ним стоял мужчина с лохматыми седыми бровями. Она вспомнила. Стивен Шварц. Это он допрашивал Альму у Уинни дома. Хойт взял печенье, затем поднял тарелку к Шварцу, тот взял три штуки.

– Извините, – сказал он. – Ночь выдалась непростая. Я не завтракал.

– Мы стараемся восстановить вчерашние события, – сказал Хойт. Он поставил тарелку, а потом поднял глаза на Нэлл. – Поэтому мы беседуем с некоторыми людьми, которые были вчера вместе с Уинни Росс.

Нэлл села на диван, в голове у нее стучало:

– Хорошо.

Она увидела камеру на хлипком трехногом штативе. Шварц подошел к камере и нажал на кнопку:

– Вы ничего не имеете против того, что наш разговор будет записан? – спросил Хойт. – Это новое правило в полицейском управлении.

– Конечно. Пока мы не начали, я могу налить себе воды?

Хойт изучающе посмотрел на нее и ухмыльнулся:

– Тяжелая ночка?

Она не улыбнулась в ответ:

– С младенцем каждая ночь тяжелая.

– Я налью тебе воды, – сказал Себастьян.

– Итак, «Майские матери». Можете немного рассказать об этой группе? – сказал Хойт.

Она откашлялась и сосредоточилась:

– Это такая группа для мам. У нас у всех дети одного возраста. Мы видимся уже четыре месяца с тех пор, как были беременны.

– В этом баре? «Веселая лама»?

У нее вырвался легкий смешок:

– Нет, в парке.

– А кто это придумал? Эти встречи.

– Фрэнси.

Шварц уставился в блокнот:

– Мэри Фрэнсис Гивенс?

– Ну да. То есть группу-то не она придумала. Мы все зарегистрировались на «Вилладж», это сайт для родителей. А Фрэнси предложила эти встречи.

Она представила, как идет на кухню и наливает себе стакан красного вина – от этого голова кружилась меньше. Она крепко сжала в руках кофейную кружку.

– Ага, – кивнул Хойт. – И чем вы занимаетесь на этих встречах?

– Ничем особенным, всем, чем обычно занимаются те, для кого материнство в новинку.

– Это чем же? – Хойт поднял брови.

– Зацикливаемся на детях. С обожанием на них смотрим. Еще больше зацикливаемся на детях.

Хойт улыбнулся:

– А мисс Росс часто приходит на встречи?

– Очень часто. Особенно раньше.

Нэлл вспомнила, как Уинни подходила к их кругу, обычно опаздывая минут на пятнадцать. Она садилась, обдавая всех легким запахом дорогих духов. От нее пахло ровно так, как должно пахнуть от женщины с такой внешностью.

– Она много рассказывала о себе?

– Не особенно.

Хойт усмехнулся:

– Вы знаете, что она актриса?

Нэлл замерла, не донеся кружку до рта:

– Актриса?

– Раньше была. Она звезда сериала, который был популярен больше двадцати лет назад. «Синяя птица».

– Я понятия не имела.

– А сериал смотрели когда-нибудь?

Она вспомнила, как в школе девочки обсуждали этот сериал, восторгались, какой он продвинутый, сколько там смелых сюжетных линий: персонаж-гей, беременная девочка-подросток:

– Я о нем слыхала, но никогда не смотрела. Я, честно говоря, тогда больше увлекалась математикой, чем сериалами.

Шварц подошел и взял еще печенье.

– Это вы наняли Альму Ромеро посидеть вчера с ребенком?

Хойт отпил кофе и кивнул Себастьяну, который принес Нэлл воды:

– Отлично, спасибо большое. – Он не стал ставить кружку на стол. – Вы настояли на том, чтобы миссис Ромеро посидела с Мидасом, а мисс Росс смогла уйти?

– Ну, не сказать, чтобы настояла…

– А она не могла сама найти няню?

– Могла, но…

– А еще вы отправили Уинни имейл и предложили заплатить Альме, если Уинни согласится сходить куда-нибудь?

Нэлл взяла стакан с водой и выпила половину:

– Сейчас это звучит глупо. Но тогда мы не знали, сколько у нее денег.

– Ясно. А как вы нашли миссис Ромеро?

– На «Вилладже» есть специальный раздел, там я нашла ее имя.

– И как долго вы были с ней знакомы, прежде чем предложили ей заботиться о вашем ребенке?

Нэлл тогда думала, что собеседование не продлится больше часа: Альма была уже шестой няней, с которой она встречалась. Ни одна из предыдущих не годилась, а потом появилась Альма, а вместе с ней свет и смех. Они с Нэлл просидели полдня в гостиной: пили чай, ели «Эм энд эмс» (у Альмы в сумке была большая пачка), передавали друг другу Беатрис. Альма рассказывала Нэлл про деревню в Гондурасе, где она работала повитухой и в двенадцать лет приняла первые роды. Рассказала, как оказалась в Америке: вброд перешла Рио-Гранде, будучи на шестом месяце беременности. Она была готова на все, лишь бы сын имел возможность жить нормальной жизнью.

Перед тем как уйти, Альма предложила посидеть с Беатрис, чтобы Нэлл приняла душ и немножко побыла наедине с собой. Когда Нэлл легла в кровать, впервые со времени родов побрив ноги, она слышала через видеоняню, как Альма поет ребенку по-испански. Через два часа она в ужасе очнулась и побежала по коридору в детскую. Беатрис крепко спала у Альмы на груди, ухватившись за ее палец, на коленях у Альмы валялся женский роман.

– Часов пять, – ответила Нэлл Хойту.

– А вы проверяли ее рекомендации? – спросил он.

– Да.

– А вы проверили ее биографию на наличие криминального прошлого?

– Нет.

– Нет? Хм, очень интересно.

– Да?

– У меня жена однажды решила нанять няню. – Он гордо посмотрел на Шварца. – Вы бы знали, что она устроила, проверяла биографии этих женщин вдоль и поперек. Я ей сказал, пусть работает в ФБР, а я дома посижу. – Он снова посмотрел на Нэлл. – Но разве она не права? Ведь ужасные вещи могут случиться, бывает, такого начитаешься.

– У меня не было повода волноваться, – сказала Нэлл. – Не слыхала еще о преступнике, который может исполнить «Малютку паучка» на двух языках. Но это только мое мнение, может, мне одной так кажется.

– А вы осознаете, на каком основании она находится в США?

– На каком основании? – Нэлл помолчала, стараясь не смотреть на Себастьяна. – Мы об этом не говорили.

Себастьян сел на диван рядом с Нэлл, ту затошнило от движения подушек.

– Не понимаю, – сказал Себастьян, подаваясь вперед, положив руки на колени. – На каком основании вы задаете ей все эти вопросы? Не думаете же вы, что Альма как-то замешана в этой истории?

– Просто пытаемся расставить все точки над «i», – Хойт усмехнулся и посмотрел в блокнот. – А когда вы были в баре, вы ничего странного не заметили? Может, рядом с вами был кто-то подозрительный?

– Нет, мы держались своей компанией. Мы сидели на веранде

– А Уинни все время была с вами?

И вдруг Нэлл вспомнила. Вспомнила, как стояла у раковины в женском туалете, где воняло мочой и хлоркой. Она пила воду из-под крана, в глазах было мутно. Она увидела в зеркале, что за ней стоит какая-то тень.

– Миссис Мэйки?

– Мы просидели там около часа, мне кажется, потом Уинни пошла к бару. – Она чувствовала, как ее голос отдавался в голове. – И с ней Одди. Потом ее никто не видел.

– Это одна из участниц вашей группы?

– Нет. Он мужчина, отец.

Она как будто вновь почувствовала, как кто-то схватил ее, потянул за футболку, впился в плечо. Почувствовала у шеи горячее дыхание.

Шварц снова поднял брови:

– Отец? В группе для матерей?

– Да. Думаю, он гей.

Он кивнул, а Хойт что-то записал в блокнот:

– Одди? Какое интересное имя, он что, иностранец?

– Да вроде нет. Это прозвище. Я его так назвала на одной из первых встреч. Он среди нас, женщин, один-единственный парень, вот я и назвала его «Одди». Все быстро привыкли к этому прозвищу. Я, честно говоря, не помню, как его зовут на самом деле. Не знаю, как другие, но, думаю, никто не помнит.

Себастьян издал нервный смешок и взял Нэлл за руку:

– Она удивительно плохо запоминает имена.

– Могу я отойти на секундочку? Мне нужно в сортир.

Нэлл встала, опершись Себастьяну на плечо, чтобы удержать равновесие, прошла в их спальню, вошла в ванную, закрыла за собой дверь и посмотрела в зеркало. Это был сон. Это точно был сон.

Она присела на пол возле туалета. Ей уже несколько лет не снились кошмары, от которых она раньше просыпалась почти каждую ночь. В них ее преследовали. Поджидали за углом. Наверное, это опять кошмар. Если бы с ней в туалете кто-то был и трогал ее, она бы запомнила.

Она услышала, что Беатрис заплакала. Кто-то постучал в дверь. Это был Себастьян:

– Нэлл, все в порядке?

Она посмотрела пол, там валялась скомканная вчерашняя рубашка. Себастьян постучал сильнее.

– Сейчас иду.

Нэлл подняла рубашку. Она была порвана вдоль шва на правом плече.

Она вернулась в гостиную и извинилась перед Хойтом.

– Ничего страшного. Еще всего пара вопросов, и мы оставим вас в покое. Что вам известно об отце?

– Об отце Уинни?

– Нет, об отце Мидаса.

– Ой, совсем ничего. Я только недавно узнала, что Уинни не замужем. Она ощутила жар во всем теле. – Телефон Уинни сначала был у меня, а потом он куда-то делся. В чехле от телефона у нее лежал ключ от дома. – Она сглотнула. – Кто-то нашел телефон? Открыл дверь ключом и проник в дом?

– Это мы тоже пытаемся выяснить, – сказал Хойт.

– Сколько вы вчера выпили?

Она посмотрела на Шварца, который задал этот вопрос:

– Сколько?

– Да.

– Не знаю. Два коктейля, кажется. Второй я не допила.

– Вы были пьяны?

Она понимала, что нужно сказать правду. Понимала, как опасно лгать полицейским. – Нет, – ответила она. Внутри у нее все сжалось. – Конечно, нет.

Себастьян ходил вокруг кофейного столика, подливал всем кофе. Она украдкой посмотрела на него. Шапка коричневых каштановых кудрей, поджарое, словно у молодого футболиста, тело. Она вспомнила, как увидела его впервые: он сидел в унылом лондонском баре у противоположного конца барной стойки в переменчивом свете воскресного вечернего солнца, пил «Гиннес» и делал зарисовки в молескине. По лицу было видно, что он полностью поглощен своим творчеством. Когда он немного погодя подошел к ней, она увидела, что у него добрые глаза. Он спросил, можно ли сесть рядом с ней и можно ли он купит им еще выпить.

Нэлл прижала руки к коленям и попыталась сосредоточиться на следующем вопросе Хойта. Но взгляд ее был прикован к Себастьяну: тот медленно ходил по гостиной, баюкая их дочь. Лицо у него было совсем иное, чем в тот день, шесть лет назад. Теперь это было лицо человека, который боится и переживает.

Человека, которого мучает та же тревожная, паническая мысль, что и ее. Пожалуйста, только не это. Только не опять то же самое.

Глава V

День второй

КОМУ: «Майские матери»

ОТ КОГО: Ваши друзья из «Вилладжа»

ДАТА: 6 июля

ТЕМА: Совет дня

ВАШ МАЛЫШ: ДЕНЬ 53

Подумываете о совместном сне? Еще не поздно начать. Может быть, это и не всем подходит, но преимуществ очень много. Дети, которые спят вместе с родителями, обычно спят дольше. Это упрощает грудное вскармливание и предотвращает проблемы с лактацией. И самое главное – совместный сон помогает наладить особую связь между матерью и ребенком. Ну, и потом, кто не любит обнимашки посреди ночи?


В метро было душно, жарко и тесно. Люди толпились на платформе, подходили близко к краю, высматривая огни приближающегося поезда. Мужчина слева от Колетт жевал мясные чипсы – дорогие, из тех, что совсем недавно стали продаваться в бруклинских магазинах. Справа от нее две женщины слишком громко разговаривали; на сгибах локтей у них болтались гигантские дизайнерские сумки, в руках были зажаты телефоны.

– У меня подруга даже плавает с ним. А ты?

– Прямо в океане?

– Да.

– Я нет, – девушка растопырила пальцы левой руки и поправила огромное кольцо с блестящим бриллиантом. – Я в своем даже в душ, если честно, стараюсь не ходить.

Колетт двинулась дальше по платформе и остановилась у газетного киоска, возле которого стоял мужчина в тюрбане. Целыми днями он, вдыхая запахи метро, торговал бутылками с водой и гремящими коробочками «тик-така». С первой полосы «Нью-Йорк пост» на нее смотрела Уинни, фотография была сделана год назад. Колетт могла бы удивиться, но не удивилась. Вчера Уинни записала видео, в котором умоляла вернуть Мидаса, и с тех пор это стало новостью чуть ли не национального масштаба.

Вчера, лежа в постели, Колетт посмотрела это видео раз десять, пока Поппи мирно спала рядом. Чарли был на работе. Час пролежав в темноте, снова и снова прокручивая в голове тревожные мысли, она поняла, что не заснет. На видео Уинни сидела у окна террасы на сером стуле с мягкой обивкой. Она была очень красива: убранные назад волосы, четко очерченная линия челюсти, из-под черной шелковой блузки виднелась длинная шея.

– Пожалуйста, – она посмотрела в камеру, голос ее дрогнул. – Пожалуйста, не причиняйте вреда моему малышу. Кто вы ни были, пожалуйста, верните его мне.

Колетт услышала скрип – рядом затормозил поезд – и отыскала в сумке две монеты по двадцать пять центов. Вагон был полон, она пыталась сохранить равновесие среди толпы шатающихся людей и открыла газету на нужной странице.

Статья была написана журналистом по имени Элиот Фолк, заголовок был такой:

Ну и Делла!

У общественности начали возникать сомнения в компетентности комиссара полиции Джейсона Делла, который возглавил расследование дела об исчезновении семинедельного Мидаса Росса, пропавшего 2 дня назад. 4 июля няня ребенка Альма Ромеро сообщила о его исчезновении. «Нью-Йорк пост» получила подтверждение, что полиция прибыла на место преступления более чем через 23 минуты после звонка Ромеро. Полиция сообщает, что причина заключается в загруженности полицейских участков в связи с необходимостью обеспечения безопасности 4 июля и аварией около Бруклинского моста. В результате столкновения двух городских автобусов пострадали пассажиры обоих транспортных средств, в том числе двое детей и молодая мать, их состояние на данный момент критическое. По прибытии в дом Росс полиция не смогла обеспечить необходимую охрану места преступления. Лица, находившиеся в тот момент в доме, возможно, покинули место преступления, поскольку одна из дверей осталась без охраны.

Мать ребенка, Гвендолин Росс, бывшая актриса, в тот вечер была не дома, она проводила время с участницами так называемой группы матерей.

Колетт остановилась и вернулась к предложению: «Лица, находившиеся в тот момент в доме, возможно, покинули место преступления, поскольку одна из дверей осталась без охраны».

Могло ли такое случиться? Когда полицейские приехали, человек, который забрал Мидаса, был в доме? И поэтому задняя дверь была открыта?

В статье было несколько фотографий. На одной Мидас лежал на спине на овечьей шкуре, а рядом с ним – маленький пластиковый жираф. Мидас смотрел в камеру, кожа его была белой, словно фарфор, а карие глаза блестели так, будто их отполировали. На фото ниже Уинни сидела на покрывале в парке с Мидасом на руках. У Колетт перехватило дыхание, когда она поняла, что она сама дала это фото детективу Марку Хойту, когда он вчера вечером приходил к ней домой. Чарли как раз ушел на пробежку вместе с Поппи, а Колетт готовила ужин.

«Что вы знаете о ее прошлом? – спросил ее Хойт. – Какими подробностями своей жизни она с вами делилась?»

Колетт действительно казалось, что в лице Уинни было что-то смутно знакомое. Но с тех пор, как Уинни снималась в сериале, прошло двадцать лет, и Колетт не поняла, что она Гвендолин Росс, хотя иногда и смотрела сериал. Порой, пока другие девочки из ее школы собирались выпить вина или выкурить украденный у родителей косяк, Колетт удавалось уговорить мать побыть с ней – в те редкие выходные, когда Розмари бывала дома. Они сидели на диване с маской из белка и меда на лице, про которую Колетт прочитала в журнале «Севэнтин», между ними стояла миска попкорна, они смотрели «Синюю птицу».

Поезд остановился на нужной Колетт остановке, она с трудом поднялась по ступенькам и прошла через Сити-Холл парк, где толпа туристов фотографировалась у фонтана. У них с Уинни был еще один разговор, о котором она не упомянула в беседе с Марком Хойтом, разговор, о котором она вспомнила только прошлой ночью.

После самой первой встречи «Майских матерей» они с Уинни вместе шли домой. Они не спеша брели вдоль ограды парка, стараясь идти по тени. Колетт вспомнила запах жареных орехов, которые продавались на углу, – там Уинни остановилась и купила пакетик кешью. И там Колетт, сама того не желая, призналась, в каком ужасе она была, узнав, что забеременела.

«Я несколько месяцев говорила, что это ошибка, – сказала она. – Сейчас я счастлива, но случилось это далеко не сразу. Я не была готова».

Уинни бесстрастно посмотрела на Колетт: «Могу тебя понять».

«Правда?» – спросила Колетт и почувствовала прилив облегчения. С тех пор как она познакомилась с «Майскими матерями», она чувствовала себя изгоем, чуть ли не самозванкой среди всех этих женщин, которые, казалось, всю свою жизнь только и ждали, чтобы стать мамами. Которые уже много лет следили за циклом, измеряли температуру, после секса лежали, задрав ноги, и надеялись, что в этом месяце повезет. Такие, как Юко, которая перестала принимать противозачаточные в ночь помолвки. Или Скарлет, которая стала веганом, готовя свое тело к беременности и родам. Или Фрэнси, которая сразу, на самых первых встречах, рассказала, как непросто ей было после двух выкидышей, как дорого стоили две попытки ЭКО и что у них долг во много тысяч долларов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6