Эйми Моллой.

Идеальная мать



скачать книгу бесплатно

– И на стаканчик сангрии, – оживилась Нэлл. – Или вообще, может, пойдем куда-нибудь вечером? Без детей?

– Как так без детей? – удивилась Фрэнси.

– Ну, так, я на следующей неделе снова выхожу на работу. Хочу немножко повеселиться, пока можно.

– Я пас, – сказала Фрэнси.

– Почему?

– Ему же всего семь недель.

– И что?

– Не рановато ли ему разлучаться с матерью? А по вечерам он иногда довольно несносный. У нас, кажется, период непрерывных кормлений.

– Пусть тогда муж с ним посидит. Ребенку важно налаживать контакт с отцом с первых месяцев жизни, – сказала Скарлет.

– Муж? – Фрэнси нахмурилась.

– Да. Может, слышала о таком, зовут Лоуэл. Из его спермы получилась половина твоего ребенка, – сказала Нэлл.

– Фу, Нэлл, – поморщилась Фрэнси и посмотрела на Уинни:

– А ты бы с нами пошла?

Уинни завернула Мидаса в слинг и сложила пеленку:

– Не уверена.

– Да брось, нам полезно отдохнуть от детей, – сказала Колетт.

Уинни встала. На ней был струящийся нежно-розовый сарафан до щиколоток:

– Я пока не нашла Мидасу няню.

– А как же твой…

– Черт, сколько времени уже, мне пора бежать, – Уинни посмотрела на тоненькие серебряные часы на запястье.

– А куда тебе? – спросила Фрэнси.

Уинни надела большие темные очки и хлопковую шляпу с широкими полями, которые отбрасывали тень на лицо и плечи:

– Куча дел, сама понимаешь. До скорого.

Остальные сидели и смотрели, как Уинни идет по газону и поднимается в гору. У нее были распущенные черные волосы до плеч, подол розового платья развевался.

Когда Уинни исчезла из виду, Фрэнси вздохнула:

– Я ей сочувствую.

Нэлл рассмеялась:

– Кому, Уинни? Почему это, слишком красивая? Или стой, может, слишком худая?

– Она растит ребенка одна.

Колетт проглотила вино:

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Она мне сама рассказала.

– Ничего себе, а когда?

– Пару дней назад. Я зашла в «Спот» съесть скон и передохнуть от жары. Пока я стояла в очереди, Уилл закатил истерику. Мне было дико неудобно. Тут как раз пришла Уинни. Мидас спал в коляске, она взяла Уилла на руки. Стоило ей поднести его к груди, как он тут же успокоился.

– Я так и знала, у нее волшебные сиськи. Даже на меня иногда действовало: бывало, посмотрю на них, и сразу как-то спокойней, – прищурилась Нэлл.

– Мы потом немножко поболтали, было очень мило. Она такая скрытная, согласитесь? Но она мне рассказала, что у нее никого нет.

– Просто так ни с того ни с сего рассказала? – спросила Нэлл.

– Ну да, вроде того.

– А кто отец?

– Я не спрашивала. Я заметила, что она без кольца, но не хотела приставать с вопросами. Это было бы как-то нетактично, – Фрэнси задумалась. – А еще она сказала, что я прекрасно справляюсь с Уиллом, мне было очень приятно. Мы слишком редко говорим друг другу такие вещи. С Уиллом иногда так тяжело. – Фрэнси разломала кренделек пополам. – Мне все время кажется, что я все делаю неправильно.

Приятно, когда кто-то говорит, что это, может быть, и не так.

– Фрэнси, не говори глупостей. С Уиллом все прекрасно. У тебя все отлично получается. Мы все в такой же ситуации, как ты, – сказала Колетт.

– Странно, что мы не знали, что Уинни одна, правда? – сказала Юко.

– Да нет, не странно, – Нэлл поставила стакан с вином, опустила ворот растянутой футболки. Она поднесла свою дочь дочку Беатрис к груди и принялась кормить ее. – Мы говорим только о том, что имеет отношение к детям.

– Ну, наличие мужа в некотором роде имеет отношение к детям. Вы только представьте, каково это, растить ребенка одной. Ей, наверное, очень одиноко, – сказала Фрэнси.

– Я бы точно не смогла. Если бы Чарли не вставал иногда ночью к ребенку и не покупал подгузники, я бы точно рехнулась, – сказала Колетт.

– Я бы тоже, но… – Скарлет умолкла на полуслове.

– Но что? – спросила Колетт.

– Да нет, ничего.

– Скарлет, что «но»? Что ты собиралась сказать? – Фрэнси внимательно посмотрела на нее.

Скарлет замолчала на несколько секунд, а потом сказала:

– Ладно, хорошо. Я за нее волнуюсь, мне кажется, там не все так просто.

– В смысле?

– Я не хочу выдавать ее секреты. Но мы не раз вместе гуляли. Мы живем рядом и, как оказалось, гуляем с коляской по одному и тому же маршруту. Я бы не стала рассказывать, но мне очень нужно поделиться. У нее депрессия.

– Она сама тебе рассказала? – спросила Колетт.

– Она только намекнула. Ей очень тяжело, а о помощи попросить некого. Она рассказала, что у Мидаса жуткие колики. Он иногда рыдает часами.

– Колики? – недоверчиво переспросила Фрэнси. – Вот у Уилла колики. А Мидас, вроде, такой спокойный.

– У моей подруги из Лондона был диагноз послеродовая депрессия. Ей было стыдно хоть кому-то признаться, какие мысли приходят ей в голову. А потом муж заставил ее пойти к врачу, – сказала Нэлл.

– Не знаю, по-моему, непохоже, что у Уинни депрессия. Может, это просто послеродовая хандра? С кем не бывает.

– Всем привет. – Над ними возвышался Одди, на груди у него был слинг с ребенком. Он вытер лоб рукавом футболки. – Боже, ну и жара.

Он снял кроссовки, достал из детской сумки покрывало и расстелил его рядом с Колетт.

– Отомн все никак не хочет засыпать по утрам. Я уже час гуляю, жду пока она заснет, – сказал он, садясь. – Что тут у нас? О, вино?

– Хочешь? – сказала Нэлл.

– Конечно. Хорошее?

– Сойдет.

Фрэнси все еще смотрела на Скарлет:

– Нельзя сидеть сложа руки, нужно же как-то ей помочь, да? Может, что-нибудь придумать, чтобы она могла расслабиться, отдохнуть от ребенка.

– О ком речь? – спросил Одди.

– О Уинни.

Он замер, не донеся стакан до рта:

– А в чем проблема?

Фрэнси пристально взглянула на него:

– Нет никакой проблемы. Мы просто обсуждали, что хорошо бы ей передохнуть хотя бы один вечер.

Юко нахмурилась:

– Стойте-ка, может быть, ей это не по карману. Ведь она мать-одиночка. Няня, выпивка и ужин – все вместе может выйти долларов двести.

– Не думаю, что это ее остановит. Видела, какая у нее одежда? Сомневаюсь, что у нее проблемы с деньгами. Скорее всего, проблема в том, чтобы найти няню, – сказала Фрэнси.

– Спрошу Альму, вдруг она сможет, – сказала Нэлл.

– Какую Альму?

Нэлл просияла:

– Ах да, забыла вам рассказать. Я наконец-то нашла няню. Она начнет завтра, сначала по несколько часов. А потом, когда я выйду на работу, будет целый день. Она офигенная. Я ее найму на этот вечер, сделаю Уинни подарок на прощанье.

Нэлл взяла телефон, который лежал на пледе, и проверила календарь:

– Как насчет четвертого июля? – спросила она. – Или вы собираетесь сидеть дома и клясться в верности флагу?

– Я да, но в этом году сделаю исключение, – сказала Колетт.

– Я в деле, – сказал Одди.

– И я, – сказала Фрэнси. – А вы? Юко? Скарлет?

– Да, конечно, – сказала Юко.

Скарлет нахмурилась:

– К нам вроде бы собирались приехать родители мужа посмотреть на новый дом. Но вы не подстраивайтесь под меня, я не знаю, сколько еще пробуду в Бруклине.

– Я напишу всем «Майским матерям». Повеселимся на славу, я придумаю, куда пойти, – сказала Нэлл.

– Отлично. Только не забудь, уговори Уинни, чтобы она пошла с нами, – сказала Фрэнси.

Нэлл уложила Беатрис на покрывало и сказала:

– Будет круто. Несколько часов вне дома. Капелька свободы. – Она подняла стакан и допила вино. – Ничего страшного не случится. Просто выпьем по бокалу.

Глава III

4 июля

КОМУ: «Майские матери»

ОТ: Ваши друзья из «Вилладжа»

ДАТА: 4 июля

ТЕМА: Совет дня

ВАШ МАЛЫШ: день 51

На седьмой неделе жизни ваш малыш должен научиться контролировать мышцы – брыкаться, елозить и уверенно держать головку. Пока ребенок постепенно развивается физически и привыкает к окружающему миру, не скупитесь на поцелуи, улыбки и всяческие похвалы. Пусть он знает, как Мамочка гордится его успехами.


20:23

Жаркий воздух был пропитан алкогольными парами, музыка играла так громко, что голова раскалывалась. Глухие удары из колонок смешивались со взрывами юного хохота. Двадцатилетки вернулись на каникулы из колледжей, они толпились за баром с родительскими кредитками в руках, дожидались своей очереди кинуть шар на песчаную дорожку у поля для бочче. Танцевали в полутьме в соседнем зале рядом с полуголым диджеем.

Нэлл протиснулась сквозь толпу и увидела их в самом конце открытой террасы. Одди сдвигал столы и высматривал лишние стулья. Фрэнси, одетая в черное хлопковое платье с весьма откровенным вырезом, здоровалась и обнималась со всеми по очереди. Там были и Юко, и Джемма, и Колетт, которая выглядела еще лучше, чем обычно: длинные распущенные блестящие волосы, светло-розовая помада. Рядом стояли еще женщины, Нэлл мало кого узнавала. Они последнее время перестали ходить на встречи, так что имен их она не помнила.

– Привет, – сказала Нэлл и подошла к Одди. Он был одет как обычно: выцветшая футболка с названием группы, о которой Нэлл никогда не слышала, шорты и стоптанные «конверсы». – Стремное какое-то место, скажи?

– Согласен.

– Кто его выбрал?

– Ты.

– А, точно. Я не ожидала, что здесь такая движуха. – Она стала высматривать в толпе официантку, ей было неловко от того, что Одди стоял так близко и разглядывал ее. Он отпил пива, над верхней губой осталась пена. Нэлл подавила в себе желание стереть след большим пальцем. – Где ты взял пиво?

– В баре, – наклонился к ней Одди. – Сейчас нет официантов.

За ними внезапно появилась Фрэнси. На веках у нее поблескивали серебряные тени.

– Где Уинни?

– Привет, Фрэнси, поживаю я восхитительно, спасибо, что спросила.

– Ой, прости, – сказала Фрэнси. – Привет и все такое. Придет она?

– Да, должна скоро, – сказала Нэлл, хоть и сомневалась, что Уинни действительно появится. Она написала ей два имейла и позвонила. Уинни отказалась без объяснений, просто сказала, что у нее не получится. А вчера поздно вечером она вдруг сообщила Нэлл, что передумала: «Я хочу с вами. Альма еще может посидеть с ребенком?»

– Думаю, она сейчас оставит Мидаса с Альмой и придет, – ответила Нэлл.

– А, понятно, тогда буду ее ждать.

– А я пойду возьму выпить, – Нэлл протиснулась внутрь и направилась к бару. Она заказала джин-тоник и стала вспоминать о том, как они на прошлой неделе поссорились с Себастьяном. Она стояла в ванной и чистила зубы. Перед этим она сообщила Себастьяну, что вопреки его желаниям, взяла Альму на работу.

«Нэлл», – сказал он раздраженно.

«Что?» – она посмотрела на его отражение в зеркале.

«Мы же это обсуждали. Мне кажется, ты зря это сделала».

«Почему?»

«Сама знаешь. – Он на секунду умолк. – Она же нелегалка».

Она сплюнула в раковину:

«Ты хотел сказать, у нее нет документов».

«Это не стоит того, чтобы так рисковать».

«Чем рисковать-то? Нашей столь многообещающей политической карьерой? – Нэлл прополоскала рот, прошла мимо него на кухню и включила чайник. – Вот моя политическая карьера закончилась, когда мне было пятнадцать, во дворе у Майкла Маркхама».

«Ты же знаешь, я не об этом. Сама понимаешь, тебе надо быть осторожней…»

Кто-то дотронулся до ее плеча: рядом с ней втиснулась Колетт, знаками подзывая бармена.

– Ты чудесно выглядишь, – сказала Колетт и посмотрела на ее плечо. – Я говорила, что мне безумно нравится твоя татуировка?

– Хочешь секрет? – сказала Нэлл ей на ухо и приподняла футболку. – Это мои беременные штаны. Ребенку уже два месяца, а я все еще в беременных штанах.

Колетт рассмеялась:

– Эластичный пояс – одно из великих открытий беременности. – Она посмотрела куда-то за Нэлл. – О, отлично, она пришла.

Нэлл обернулась и увидела, что у входа в одиночестве стоит Уинни. На ней было обтягивающее желтое платье, которое подчеркивало нежный блеск шеи и ключиц и живот, удивительно плоский для женщины, которая полтора месяца назад родила. Она, кажется, рассматривала людей вокруг себя.

– Вид у нее какой-то… встревоженный, – сказала Нэлл. – Да ведь?

– Да ладно? – посмотрела на нее Колетт. – Ну, а как иначе. Сложно в первый раз оставить ребенка с чужим человеком. Я еще не оставляла.

Нэлл помахала Уинни рукой, привлекая ее внимание, а потом взяла свой стакан и прошла вместе с Колетт к их столу на веранде мимо группы молодых людей, от которых сильно пахло травой.

– Привет, – сказала Уинни, протискиваясь сквозь толпу на веранду. В руке у нее был стакан.

– Все хорошо прошло? – спросила Нэлл.

– Да. Когда Альма пришла, Мидас уже спал.

– Волноваться абсолютно не о чем, – сказала Нэлл. – Она мастер своего дела.

Они сели и стали чокаться:

– За «Майских матерей»! – Фрэнси старалась перекричать музыку. – И давайте поклянемся, никаких разговоров о детях.

– А о чем же нам еще говорить? – сухо спросил Одди. – Не о своих же интересах.

– А какие у кого интересы? – спросила Юко.

– Кто-нибудь читает сейчас что-нибудь стоящее?

– Я вот только что купила новую книжку про укладывание, – сказала Фрэнси. – «12 шагов к тишине».

– А вы читали другую книгу на эту тему, про нее все сейчас говорят? – спросила Джемма. – «Французский подход» или что-то вроде того.

– Мне кажется, это как раз называется говорить о детях, – сказала Нэлл. – Колетт, давай, помоги нам. Ты сейчас что читаешь?

– Ничего. Я не могу читать, когда сама пишу книгу. У меня тогда в голове все путается.

– Ты пишешь книгу?

Колетт отвела взгляд, как будто она случайно проболталась.

– Погоди-ка. Мы дружим четыре месяца, и ты только сейчас решила с нами этим поделиться? – спросила Нэлл.

Колетт пожала плечами:

– Ну, как-то не заходило речи о работе.

– А что за книга? – спросила женщина с ярко-оранжевыми ногтями, которая сидела с другого конца стола. У нее, насколько Нэлл помнила, были близнецы.

– Мемуары.

– В твоем возрасте? Ничего себе.

Колетт закатила глаза:

– Да ничего особенного. Это не мои мемуары. Я литературный раб.

– Это как? – спросила Фрэнси. – Ты пишешь книгу за какую-то знаменитость?

– Ну, что-то вроде того. Я бы сказала, за кого, но… – Колетт махнула рукой и посмотрела на Уинни. Нэлл заметила, что та не отрывалась от телефона с тех пор, как села за стол. – Все нормально? – спросила Колетт.

– Да-да, – ответила Уинни и заблокировала экран.

Нэлл обратила внимание, что ногти Уинни были обкусаны до мяса. Несмотря на улыбку, в ее взгляде сквозило плохо скрываемое беспокойство. Уинни призналась Скарлет, что у нее совсем нет сил, но Нэлл раньше замечала, что Уинни рассеяна и стала намного реже приходить на встречи.

К их столу подошел побритый налысо официант с сережками-гвоздиками на брови:

– Началось обслуживание столиков, дамы, какой будет заказ?

Нэлл коснулась руки Уинни и спросила:

– Ты что будешь? Я угощаю.

Уинни улыбнулась:

– Чай со льдом.

Нэлл откинулась на стуле:

– Чай со льдом?

– Да, он тут хороший. Без сахара.

– Хороший чай со льдом без сахара? Так не бывает, – она подняла брови. – Не хочу вести себя, как девятиклассница на выпускном, но сегодня обязательно надо нормально выпить.

– Нет, спасибо, – сказала Уинни и посмотрела на официанта. – Просто чай со льдом.

– Дело твое, – сказала Нэлл, поднимая стакан. – Мне еще один джин-тоник. Кто знает, когда я в следующий раз окажусь в баре.

– Я и представить не могу, как ты на это решилась, – сказала Фрэнси, когда официант принял заказы и отошел от столика. – Ты выходишь на работу на следующей неделе!

– Да ерунда, – сказала Нэлл. – Все будет хорошо. И вообще, мне, по правде говоря, не терпится вернуться на работу. – Она отвела взгляд, надеясь, никто не догадается, что на самом деле ей нехорошо от одной мысли о том, чтобы через пять дней выйти из декрета. Она была не готова расстаться с ребенком так рано, но у нее не было выбора. Компания «Саймон Фрэнч Корпорейшн», в которой она работала, самое крупное журнальное издательство в США, вынудила ее немедленно вернуться на работу.

«Тебя, конечно, никто не заставляет, Нэлл, – Йен позвонил ей из офиса три недели назад, чтобы “проведать”. – Просто, понимаешь, ты главный технический директор, сейчас мы переходим на новую систему безопасности, и, собственно, для этого тебя и нанимали. – Он помолчал. – Только ты можешь это сделать. Момент неподходящий, но это важно».

«Что важно?» – Нэлл очень хотелось спросить это у Йена, своего босса, у которого на голове был хохолок, словно у какого-то мультяшного персонажа. Йена, который носил нарочито стильные ремни в стиле преппи: голубой с розовыми китами, салатовый с вышитыми ананасами. Что именно важно? Удостовериться, чтобы никто не взломал их секретные файлы? Предотвратить попытки загадочных русских хакеров получить доступ к невозможно дурацкому интервью с Кэтрин Фэррис, звездой какого-то телешоу? Не дать им раскрыть ее всеми силами охраняемый секрет чистой кожи (две чайные ложки рыбьего жира утром и чашка чая с жасмином перед сном)?

Нэлл вгляделась в лица женщин вокруг стола и увидела на них сострадание:

– Да ладно вам! – сказала она. – Детям полезно видеть, как мамы уходят на работу. Это развивает в них самостоятельность.

«А мне-то как быть?» – думала она. Она не могла рисковать этим местом, учитывая нью-йоркские цены, учитывая, во сколько им обходится двухкомнатная квартира в двух кварталах от парка, и то, что они еще не расплатились с кредитом на обучение. Она зарабатывала в два раза больше, чем Себастьян, который работал помощником куратора в Музее современного искусства, и они жили в Нью-Йорке благодаря ее зарплате. Она не могла всем рисковать ради четырех недель неоплачиваемого декрета.

– Я вчера была в «Хол Фуд», – сказала Колетт. На руках у нее блестели золотые браслеты. – Кассирша рассказала, что ей после рождения ребенка дали всего четыре недели. Неоплачиваемые, конечно же.

– Это противозаконно, – сказала Юко. – Они обязаны сохранять за ней место в течение трех месяцев.

– Я ей так и сказала. Но она только плечами пожала.

– У меня есть подруга в Копенгагене, там они обязаны сохранять место в течение года, – сказала Колетт. – Вообще-то США – единственная страна, кроме Папуа Новая Гвинея, где нет обязательного оплачиваемого декретного отпуска. Понимаете, США. Страна, где семейные ценности на первом месте.

Нэлл отпила из стакана и почувствовала, как от алкоголя начинают расслабляться мышцы.

– А если мы будем все время всем напоминать, что младенцы совсем недавно были эмбрионами, может, люди начнут поддерживать идею оплачиваемого декрета, как думаете?

– Слушайте, – Юко стала читать с экрана телефона. – Финляндия: семнадцать недель декрета. Австралия: восемнадцать. Япония: четырнадцать. Америка: ноль.

Из колонок громко заиграла песня Билли Айдола «Мятежный вопль». Нэлл подняла палец и стала подпевать:

Она не любит рабства. Она не будет сидеть и просить. Но если мне одиноко, и я устал, Она уложит меня спать.

Это идеальный гимн материнства. Наша боевая песнь.

Мы вместе бродили по тюремному двору, детка. Прошли сто тысяч миль для тебя. Ты плакала от боли, детка, а я вытирал твои слезы. Миллионы раз для тебя.

Нэлл заметила, что Уинни опять смотрит на телефон, который лежал у нее на коленях. Нэлл протянула руку, забрала телефон и положила на стол.

– Ну давай, давай потанцуем, – сказала она, встала и рывком поставила Уинни на ноги. – Поехали! Вот так!

Я бы все тебе отдал, а себе ничего не оставил, детка, лишь бы ты была со мной рядом.

Нэлл схватила Уинни за руку, песня играла все громче, все женщины за столом стали подпевать припеву:

В полночный час нам нужно еще, еще, еще! И наш мятежный крик: еще, еще, еще.

Нэлл рассмеялась, подняла стакан и крикнула:

– Долой патриархат!

Уинни улыбнулась, мягко высвободила свою руку и посмотрела вдаль, за Нэлл, за толпившихся людей. В этот момент вспышка чьей-то камеры на секунду осветила ее идеальные черты лица.


21:17

Колетт пришлось дважды выкрикнуть свой заказ в баре – виски со льдом. Она подумывала о том, не заказать ли двойной, бедра ее двигались в такт музыке. Бармен подвинул к ней стакан, она сделала большой глоток. Она уже много месяцев не ходила вот так выпить с друзьями, не мечтая вернуться к Поппи и не переживая о книге и грядущем дедлайне. Обычно в это время она сидела в кровати с ноутбуком (комната, которую она два года назад задумала как свой домашний кабинет, когда родители Чарли купили им эту квартиру, с тех пор превратилась в детскую). Она смотрела на пустую страницу, чувствуя себя обессиленной и ни на что не годной. «Как же я раньше писала?» – думала она. Она написала целую книгу – воспоминания Эммануэль Дюбуа, стареющей супермодели – за четыре месяца. Но с тех пор, как родилась Поппи, слова словно превратились в струйки воздуха, которые ее мозг не успевал ухватить.

Она отпила из стакана и почувствовала в горле приятное тепло от виски. Тут ее кто-то приобнял за талию. Она обернулась и увидела Одди.

– Привет, – сказал он. Она подвинулась, и он пристроился между ней и какой-то женщиной в соломенной ковбойской шляпе, которая всеми силами пыталась привлечь внимание бармена. – Какая же жарища.

– Ужасная. Выпьешь?

– Что, прости?

Она наклонилась к нему:

– Можно я куплю тебе выпить?

– Нет, спасибо. – Он указал наполовину полный стакан. – Я видел, как ты вошла. Подумал, подойду поздороваюсь, ну и еще здесь кондиционер.

Она улыбнулась и отвела взгляд. Они с Чарли вместе уже пятнадцать лет, казалось, что целую жизнь. Но Одди принадлежал к тому типу мужчин, который ее когда-то привлекал: молчалив, скромен и, наверное, на удивление хорош в постели. Нэлл была уверена, что он гей («Я сама слышала, он сказал “партнер”!»). Но Колетт так не думала. Она наблюдала за ним в эти несколько недель, с тех пор как он впервые пришел на встречу «Майских матерей» вместе с Уинни. По тому, как Одди иногда смотрел на Уинни или дотрагивался до ее руки, по тому, как он с ней говорил, Колетт могла заключить, что он, без сомнения, не гей.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6