Егор Коротков.

Книга-диалог



скачать книгу бесплатно

Предисловие


С: Ну что? Напишем книгу?


Я: Книгу надо писать для издателя.


С: Давай, для себя? Никто не опубликует, никто не прочитает. Просто для себя и Господа Бога. Денег не принесет. Скорее, наоборот, отнимет времени от работы. Но, возможно, даст тебе какую-то свободу.


Я: Нет. Надо писать для воображаемого читателя. Для воображаемого человечества.


С: Ок. Поясняю для воображаемого человечества – я мысленный собеседник Егора. Егор – автор, который пишет от имени Я. То есть, мое я не совпадает с я Егора, хотя я и живу внутри его я. Этот текст – книга наших с ним диалогов. Егор не надеется, что это будет кому-то интересно. Точнее надеется, но… У него в голове как бы две позиции – романтик, который надеется, и реалист, который не особо надеется.


Я: Ну и пусть текст будет неудобочитаемый! Пишешь для них удобочитаемые – они все равно не читают потом. К тому же, в конце концов, писать мне тоже неудобно. Мне, например, через 20 минут уже надо заканчивать и ехать по делам. На работу устроюсь – вообще писать будет некогда. Так что это, в первую очередь, неудобописуемый и уже потом, как следствие, неудобочитаемый текст. В процессе его написания мне почти всегда будет некогда, я почти всегда буду издерган и устал. Да что говорить – сам мир не удобен для жизни!


С: Нужно все же определиться со структурой. О чем вообще будет книга? Это будет твоя автобиография, твои философские мысли, твои житейские наблюдения, еще что-то? Просто болтовня, экспериментальная муть, «Черный квадрат» и «4 с половиной минуты тишины» только в литературе?


Я: Ну, экспериментальная муть – это в любом случае. Хотя бы из-за формы диалога.


С: Ты как Джойс. Он тоже писал нечитабельную хрень, имел проблемы с глазами и любил выпить. И жена у него была необразованная и не интересовалась его творчеством. Только вот у него хватило мужества порвать с христианством… Короче, о чем книга? Какая задача?


Я: Самовыразиться. Оставить такой сгусток информации, чтобы если бы я потом умер, то, в принципе, и не жалко.


С: Давай тогда совсем формально подойдем. Просто будешь регулярно медитировать на таком диалоге столько времени, сколько тебе захочется или сколько будет свободного, до тех пор, пока не наберется объем в 300 страниц. А оно само пускай там складывается в истории, в смыслы и т.д. А то, что это просто графомания… Психоанализ тогда просто болтовня – пришли, засекли время, поболтали обо всем на свете, без четко определенных целей и, как следствие, результатов… А денежки стригут – дай Бог каждому!


Я: Ну ты сейчас сознательно утрируешь. Просто формулируешь мнение о психоанализе людей, которые ничего в нем не смыслят.


С: Говорить, что твой текст – графомания – тоже значит ничего в нем не смыслить.


Я: Ну ок. Рад, что пишу, наконец-то, настоящую книгу. Получается, я настоящий писатель! Волшебное ощущение творческой свободы и значимости того, что делаешь… Как будто возносишься над временем и суетой… До тех пор пока не получишь 20 писем из издательств «к сожалению, ваша рукопись нам не подходит»… а еще 30 издательств просто не ответят.

И тогда понимаешь, что ухнул год жизни в трубу!


С: Поэтому и не нацеливайся сразу на деньги и успех. Пишем для себя, как и дОлжно, кстати, настоящему писателю. Ты давно вообще писал для себя? Или, по крайней мере, не для денег, для одного-трех читателей? Зато это очень уважительный подход – наколбасить 300 страниц для трех человек. Получается, ты очень уважаешь читателя – ведь, даже если он будет один, ты все равно готов писать эти 300 страниц, только для него. А не как поп-звезды, знаешь, обращаясь к стадиону, не видя даже лиц – «Я вас всех люблю!!!» Так люблю, что кордоном из ОМОНа от вас закрываюсь, а на телефон секретарь отвечает… А ты обращаешься к одному человеку. От всего сердца…


Я: Может, тогда четко определить этого одного человека – например, пишу для сына, или для мамы, или для бывшей жены, для друга, подруги… Для издателя, наверное, умнее всего?


С: Пусть будет неизвестный читатель. Просто положим, что в мире есть один единственный человек, которому твоя книга действительно нужна, который прочитает ее запоем, которого она, в хорошее смысле, перевернет, который будет читать ее не потому, что он твой сын, мама или друг, а потому что ему действительно интересно… При этом, сверху себя не ограничиваешь. Миллион человек прочтет – хорошо. Но готов честно подарить все свое богатство и одному единственному человеку.


Я: Язык у меня говно! Вот проблема. Разговорно-канцелярский.


С: Язык у тебя четкий. Ты всегда просто, четко и ясно выражаешь то, что хочешь сказать. Любую мысль, эмоцию. Без красивостей, но четко. А это много. Когда мастер-плотник делает стул, его движения красивы, потому что точны, хотя это не танец. У тебя – то же самое.


Я: Штампов у меня много, мусора корпоративной переписки.


С: А в каких, извините, условиях тебе приходится писать? Большая часть этой книги будет написана урывками между выматывающей, бездушной работой. Если ты весь день сидишь в офисе, не удивительно, что от твоих слов потом воняет офисом. Но, в плане смысла, ты всегда попадаешь в цель.


Я: Мне уже пора заканчивать на сегодня. Это что у нас будет? Первая глава? Предисловие?


С: Не знаю… Ну пусть будет предисловие.


Глава 1


С: И о чем будет глава 1?


Я: Ну мы же решили просто набирать объем слов без сюжета.


С: Тогда зачем главы?


Я: Просто если кто-то читает, например, в метро, то ему проще читать кусками, чем 200 страниц целиком.


С: В метро люди читают, чтобы убежать от реальности, а ты их, наоборот, в нее вбиваешь.


Я: Давай ролями поменяемся? Ты будешь верить в проект, а я буду унывать? Потому что, если ты решил доказать, что задумка – лажа, тебе это удастся очень быстро. Так что, давай, лучше я спрашиваю, о чем будет глава, ты выдаешь варианты, а я критикую. Итак, о чем будет глава?


С: Просто набираем объем текста – о чем напишется.


Я: Ну ок – вот объем текста.


С: Ай да текст! Ай да объем!


Я: Досюда дочитают только близкие родственники и женщины, которые надеются меня поиметь.


С: Я даже знаю этих женщин…


Я: К моменту, как у нас пойдет содержательный текст, отвалятся даже и они.


С: А может, содержательный текст и вовсе не пойдет…


Я: Всегда можно написать следующую фразу. Бери пример с Джойса!


С: Мне брать пример с Джойса?


Я: Опять мы запутались в ролях. Если даже мы путаемся, каково читателю?


С: Давай, может, сразу о главном – о духовных практиках? Какова твоя духовная практика?


Я: Я мысленно повторяю мантру собственного сочинения «ада нет», плюс я молюсь нормальными православными молитвами, плюс я практикую медитацию наблюдения за дыханием, плюс я общаюсь с тобой, плюс я хожу на психоаналитическую терапию два раза в неделю – на групповую и на индивидуальную.


С: Смотри, если по православию, то повторять «ада нет» – не правильно. Ад есть. По православию.


Я: Я верю в православный ад, но верю так же, что оттуда будет избавление. Так что православный ад – это такой не адский ад. И я так и не нашел ни одного убедительного аргумента в пользу того, почему такая трактовка догматики не может считаться допустимой.


С: Ориген, вроде, что-то такое уже говорил, про спасение из ада, и был предан анафеме… Вроде…


Я: Ориген, вроде, говорил про вечное возвращение, что творение повторится, и все повторится… не просто спасение из ада, а такой вечный круговорот… Его, вроде как, за это анафеме и предали… Насколько я помню из роликов в ютьюбе на эту тему. Самого Оригена и, тем более, постановлений анафематствовавшего его Собора не читал… Но профессор Осипов примерно так говорил. Что можно верить в конечность адских мучений. И ад вечный не в смысле бесконечности, а в смысле вечности как состояния после земной смерти. То есть, после земной смерти все попадут в вечность. Кто-то попадет в рай вечности и там будет сразу наслаждаться, а кто-то попадет в ад вечности и там пострадает до очищения души и потом будет наслаждаться. И, если верить профессору Осипову, многие отцы Церкви тоже так верили.


С: Получается, вера, что и сатана в итоге очистится и спасется, совместима с православием?


Я: С моим православием – совместима. Насчет того, одобрил ли бы это Вселенский Собор – не знаю. Но, может быть, специально все так сделано, что по некоторым вопросам вселенские соборы не собираются, а нужно решать самому?


С: Я так и не понял, ты веришь в ад или нет?


Я: И да и нет. В ад, как место невыносимых, нескончаемых и, самое главное, бессмысленных страданий – не верю. В ад, как место осмысленного искупления и исправления – верю. Говоря «ада нет», я лишь утверждаю, что базовым принципом жизни является любовь, что бесконечное, бессмысленное торжество зла невозможно. Что бы ни случилось с человеком, это не лишит его жизнь полноты, не сделает ее такой, про которую говорят, что лучше было бы и не рождаться. То есть, может, он так и скажет в какой-то момент, но потом настанет светлая полоса, которая оправдает и наполнит смыслом бывшую до нее черную.


С: Где гарантия, что так будет?


Я: Это в моей природе. Я не могу бесконечно страдать. Даже если я попаду в пламя, то я либо перестану страдать, потому что умру, либо, если не умру, оно перестанет меня жечь и, либо потухнет, либо начнет доставлять удовольствие. Я просто чувствую, что это так, вижу, что это так. Не существует бесконечной боли, как не существует бесконечной тьмы. Если бы была только тьма, то не было бы тьмы, потому что понятие тьмы существует только в паре с понятием свет. Боль и радость – это две части одного целого, и притягивают друг друга с неотвратимостью.


С: То есть, радость тоже притягивает боль?


Я: Нет. Скажем так, не существует ни боли, ни радости. Существует только лишь радость, которая то усиливается, то ослабляется, такими пульсирующими движениями, но в целом, в перспективе вечной жизни – все время усиливается. Хотя периоды, когда она ослабляется, мы можем называть болью.


С: Да уж, это не для поста в соцсетях… Хотя, с другой стороны, ты сейчас не сказал ничего, кроме набора туманно выраженных спорных банальностей. Для восприятия сложно, а философской ценности никакой.


Я: Ценность в том, что это мой опыт. Я это прожил.


С: Возвращаясь к метафоре с нежгущим пламенем… Получается, дело не в том, что Бог добрый и не отправит тебя в ад, а в том, что даже если Он тебя туда отправит, то тебе там в какой-то момент станет не больно, и ты силой своей внутренней природы преобразуешь ад в рай, либо просто станешь воспринимать его как рай? Если же Бога просто нет, то твоя природа создаст Его из небытия? Получается, истинный Бог, или источник Бога, место Его рождения – твоя внутренняя природа?


Я: Может быть, Бог – создатель моей внутренней природы? Просто Он создал меня таким, чтобы мои предельные мечтания совпадали с Его волей? Точнее как-то грубо предвосхищали Его волю? Если так думать, то ереси, вроде, особой нет…


С: Досюда уже не дочитает вообще ни кто. А четкости все равно как-то нет. Ощущение, что мямлим, без четкости, без строгости… Если же будем наводить резкость на формулировки, то это будут повторы, повторы и повторы нудного текста и сомнительного качества мыслей.


Я: Ты веришь – я унываю. Не наоборот! Забыл?


С: Так или иначе, тебя уже клонит в сон, и четче сформулировать свои взгляды сегодня не получится. Переключаться же на ерунду, чтобы читателю было не скучно, кажется унизительным. Поэтому предлагаю на сегодня закончить.


Я: Конец первой главы?


С: Конец первой главы.


Глава 2


С: Давай сегодня все-таки еще и вторую главу напишем. Философствовать ты устал, но какую-нибудь ерундистику – можно. Просто о впечатлениях. Зафигачим еще 4 страницы, что бы это ни получилось.


Я: Сложность в том, что есть вещи, которые я не готов писать, потому что это личное.


С: Тогда лей воду. 4 страницы воды.


Я: Кому нужна эта вода? В чем ее польза?


С: Раздражает, что мама в соседней комнате разговаривает по скайпу долго?


Я: Да, меня это бесит! Был как-то случай давно, когда мы с мамой гуляли, мне было лет 14, она встретила какого-то мужика с работы и остановилась с ним поболтать, и болтала, наверное, минут 30, а я молча слонялся метрах в 10-20 и не знал, куда себя деть. Не то, чтобы у мамы с этим мужиком были какие-то предосудительные отношения, но я воспринял ситуацию, как нарушение моих прав и чувствовал ревность. Нехорошо, гуляя с кем-то и встретив кого-то третьего, уйти в разговор с этим третьим и на полчаса, забыв о том, с кем гуляешь.


С: Сейчас ты тоже ревнуешь? Фантазируешь, что мама разговаривает в соседней комнате с мужчиной, что у нее есть любовник или, возможно, это мужчина, про которого она хотела бы, чтобы он был ее любовником? Фантазируешь, что она изменяет папа или хочет изменить папе? Это при том, что твоей маме 60 лет и, даже если бы у нее кто-то был, она бы сроду не стала разговаривать с ним, сидя с тобой в соседних комнатах. Возможно, лет 20 назад, такое могло быть возможно… Разговаривала же она с тем мужиком полчаса… Хотя, это точно был не ее любовник… Но сама ситуация была вопиюще-бестактной по отношению к тебе… Сейчас-то ты научился отстаивать свои права в таких ситуациях.


Я: Сейчас у меня, возможно, уже даже не ревность, а зависть. Что она в принципе может так часто и по многу разговаривать в скайпе с подругами… Что у нее так много подруг… И есть друзья мужчины… У меня же нет ни друзей ни подруг! И уж точно не с кем поговорить в скайпе. Скайп для меня – целое мероприятие. Я не могу походя, спонтанно, незапланированно кому-то позвонить. Не могу разговаривать по скайпу с тремя человеками за день просто так, ни о чем, без дела и причины. В принципе не могу долго разговаривать по скайпу, или телефону. По крайней мере, надо к этому морально готовиться.

В детстве, когда я долго разговаривал с девочками по телефону, папа на меня ругался, под предлогом, что я занимаю линию соседям (у нас был сдвоенный телефон, тогда мобильными и не пахло). Дело, конечно, было не в соседях. Папа тоже, наверное, чему-то завидовал. Что вот я разговариваю с девочками, а он уже навсегда женат… Хотя не буду даже анализировать, что так раздражало моего папу. Факт остается фактом – он отбил у меня способность непринужденно болтать по телефону ни о чем. И сейчас я завидую и раздражаюсь, если кто-то рядом так делает. Учитывая, что я собрался идти работать в телефонные продажи, есть страх, что я просто даже и не выживу – надо же целый день звонить! А для меня каждый звонок – стресс и большое событие, требующее длительной подготовки и долгого переваривания. Боюсь выгореть за месяц или просто не справиться.


С: Но и надеешься приучить себя к звонкам, развить общительность и уверенность в себе. И с документами работать тоже уже не хочешь.


Я: Текст получается неинтересный. Все равно пишем?


С: Пока не допишешь, не разошлешь и не получишь отзывы, до конца не ясно, какой получился текст. Это творческий эксперимент и его надо закончить.


Я: Что же я предыдущий не закончил? 100 запощенных в соцсетях мини-диалогов?


С: Штук 70 ты запостил. Стало ясно, что будет дальше. К тому же, в постах на полторы страницы на тему отсутствия ада всерьез не порассуждаешь. Остальные темы ты в полуторастраничном формате тоже исчерпал. То есть, не то, чтобы тебе было нечего сказать, но тебе больше не интересно говорить в объеме полутора страниц.


Я: Касательно отсутствия ада – может, не будем, правда, говорить «ада нет»? Так-то, вроде, все четко и логично… Но, ведь, все святые отцы предупреждают, что ум нас обманывает и что дьявол использует логику, как инструмент внушения ложных мыслей. Может, просто будем молиться и дышать носом? Так спокойнее будет? И, вроде как, самое главное, если я в нормальном православии, то я и графоманом конченным не могу быть, а все, что я делаю, пусть даже сомнительное и странное, оно будет под присмотром Бога и, если не по Его воле, то хотя бы с Его ведома?


С: Вот что я думаю. Может, нам надо не по главам текст разбивать, а просто ставить звездочки между отрывками? Потому что глава – это что-то цельное, законченное и встроенное в историю, подистория большой истории, которая и сама как бы история и при этом органичная часть большой истории. А у нас что? Медитации… Диалоги… У нас просто диалоги. Ну и давай обозначать – Диалог 1, Диалог 2 и т.д.


Я: Может, как-то называть их? Платон свои диалоги называл.


С: Тогда нужно писать о чем-то одном. На законченную тему. Давай просто пока нумеровать. А если будут какие-то отдельные, яркие и цельные диалоги – их назовем.


Я: Ок.


Диалог 1


С: Предлагаю посмотреть порно и помастурбировать.


Я: Мы таким дешевым способом будем будить читателя? Чтобы он не задремал?


С: Нет, я серьезно.


Я: Если серьезно, то зачем эти вещи выносить на люди?


С: Ну ты же пишешь о себе. У тебя творчество такое – о себе.


Я: Не настолько же интимно!


С: А что такого? Даже православные священники мастурбируют.


Я: Может быть, не все? Точной статистики нет.


С: Знаю, что думаешь – перечитав первые две главы, возникло ощущение, что текст скучный.


Я: И жалко тратить еще пару месяцев на дописывание до 200 страниц.


С: А если читать это со сцены на два голоса, двум людям, то, может, будет и не скучно…


Я: Это надо человека найти, который бы согласился со мной все это читать. Единственного, кто в свое время согласился, я же сам и оттолкнул, и обидел.


С: Не хочешь мастурбировать, пошли, наоборот, в монахи! Молись три раза в день. Но тогда прекрати повторять свое «ада нет».


Я: Может, вернуться к формату постов в соцсетях? Добить до сотни?


С: Давай, я буду задавать вопросы, а ты будешь на них честно и развернуто отвечать?


Я: Давай.


С: Сколько тебе лет?


Я: 35.


С: Какой у тебя размер члена?


Я: Удовлетворительный.


С: Не скромничай!


Я: Задавай нормальные вопросы!


С: Я не знаю, что спрашивать.


Я: Походу реально не получается книга (((


С: И что делать?


Я: Нэ знаю.


С: Может, реально попробуем в православие пойти? Бог и управит?


Я: Там секс вообще нельзя. Что за жизнь без секса? Бояться всего… Я не против длительного воздержания, как духовной практики. Я против адских ужасов по мелочам, когда боишься говорить, думать…


С: Мастурбировать…


Я: А с женщинами как встречаться? Как я женюсь второй раз, если мастурбировать нельзя? Например, начну я встречаться с молоденькой девочкой и будет у нас период, когда целоваться уже можно, а секс еще нельзя, и что? И как тут быть? Воздержание до свадьбы?


С: По-сути, все твои темы сводятся к теме «православный онанизм». Об этом на 300 страниц рассуждать собрался? А может, тебе и не стоит жениться? А жить монахом до конца своих дней? Побыл уже женатым тем более… Зато будешь в гармонии с Церковью жить. Нафига тебе вторая жена?


Я: Ну, хоть, сексом позаниматься… Жениться не обязательно. Но развестись и не воспользоваться свободой – тоже как-то обидно.


С: У тебя жизнь просто не интересная. Поэтому не интересно про нее и писать. А ты вот поезжай на Камчатку автостопом… А может тебе в буддизм перейти? Сиди, дыши носом и радуйся…


Я: Чем тебе мой вариант православности не нравится?


С: Слишком замудренная конструкция в голове. И явная прелесть, исходя из традиции.


Я: В общем, если писать книгу, то нормальной прозой от первого лица.


С: Попробуй так.


***


Попробую писать нормальную прозу. Такой поток слов, без сюжета, просто на объем. Что-то вроде публичного дневника из которого, надеюсь, вырастет мой портрет и история…


***


С: Сдулся?


Я: Да, что-то дальше не пишется…


С: Слушай, а может, просто порвем с православием? Зачем оно тебе сдалось, если ада все равно нет? Ну попадешь в православный ад. Сам же говоришь, что потом пламя жечь перестанет.


Я: Я когда повторяю «ада нет», мне потом молиться хочется. Нет ада и в том, чтобы молиться Христу…


С: Знаешь, что? Я так понял тебе ничего не остается, как еще раз рассказать свою историю.


Я: Я это уже делал. Зачем еще раз?


С: А может, к блогу вернемся?


Я: Наша духовная практика в том, чтобы дышать носом и нанизывать эти фразы.


С: Короче, книга не получается…


Я: Не может же быть на все 300 страниц воды!


С: Давай попробуем изложить твои философские взгляды?


Я: У меня нет никаких философских взглядов.


С: Ну давай честно лить воду. Давай честно нальем страниц 20 и посмотрим, что из этого получится?


Я: Мы уже налили шесть страниц на тему, что давай нальем.


С: Короче, давай ты будешь честно православным?


Я: Но если ада нет?


С: Дыхание и молитва – вот твоя опора.


Я: Возвращаемся к постам в соцсетях?


С: Давай наедине поговорим?


Я: Говорим наедине, да мы да говорим, да наедине…


С: Давай, будешь нормальным православным?


Я: В смысле молится три раза в день, в остальное время дышать носом, соблюдать все посты, регулярно причащаться, не повторять «ада нет» и не мастурбировать?


С: И не ругаться матом. И фиг с ним с сексом! Проживешь в целибате до конца дней – и ладно. Зато спокойно и безопасно. Помучаешься лет сорок, а потом красота!


Я: Сам же говорил, что ада нет.


С: А теперь уже не знаю.


Я: Ну ада же реально – нет!


Егор: Может и есть. Может, Собеседник – и правда бес?


Я: И что теперь? Мне только с тобой, то есть совсем уж с самим собой общаться? И в книге и в блоге? Потому что любой другой персонаж – потенциально бес? А если мне захочется написать классический роман? Называть персонажей Егор 1, Егор 2, Егор 3…?


С: Кстати, о блоге. Может, правда вернемся к этой форме и продолжим выкладывать наши мини-диалоги в соцсетях?


Я: Денег за это нет.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7