Эдвард Резерфорд.

Ирландия



скачать книгу бесплатно

– Дейрдре, пройдет еще какое-то время, прежде чем Конал окончательно поправится. Оставайтесь здесь или поезжайте к твоему отцу. Никто вас не побеспокоит. Верховный король пожелал отпраздновать примирение на Самайн, так что к тому времени вы должны к нему приехать. – И, угадав ее мысли, друид добавил с улыбкой: – Тебе больше не нужно бояться королевы. Теперь она не тронет тебя.

На следующий день Фергус перевез их в дом.

Тот месяц, что они провели в Дуб-Линне, был по-настоящему счастливым. И если сначала у Дейрдре еще оставались опасения, вынесет ли Конал ее родных, то очень скоро они развеялись. Каждый вечер он слушал истории ее отца без малейших признаков скуки, играл в хёрлинг с ее братьями и терпел их насмешки во время игры, не стремясь их прибить. Он даже убедил Фергуса заменить сгнившие доски на переправе и сам помог ему в этом. Дейрдре видела, что раны Конала не только зажили – от них почти не осталось следа. Когда ночью она смотрела на его обнаженное тело, оно снова казалось ей таким же безупречным, как и раньше. Что до нее самой, то она уже чувствовала, как внутри ее растет дитя и какое оно сильное.

– Он родится в середине зимы, – говорила она со счастливой улыбкой. – Как обещание весны.

– Ты говоришь «он», – заметил как-то Конал.

– Это будет мальчик, Конал, – ответила она. – Я чувствую.

Они вместе гуляли вдоль устья Лиффи, где росли плакучие ивы, ходили в дубовые рощи или на песчаный берег. Каждый день они навещали один из трех маленьких святых источников, и Конал осторожно смачивал водой растущий живот Дейрдре, нежно проводя по нему ладонями. Пасмурные дни сменялись солнечными, но ветер в том месяце всегда был легким, и лишь немногие листья падали с деревьев, все еще богато украшенных пышными золотыми и бронзовыми нарядами осени. Только стаи перелетных птиц напоминали о том, что неминуемо близится зима. До Самайна оставалось всего два дня, когда вороны, внезапно сорвавшись с деревьев возле Дуб-Линна, громкими криками возвестили о прибытии гостей. Приехали сразу три колесницы.


Дейрдре видела, как доволен отец, ведь он никогда не путешествовал с такой роскошью. Три колесницы, каждая с возничим, были воистину великолепны. Фергус с сыновьями сел в одну, Дейрдре во вторую, третья колесница, самая красивая, предназначалась для Конала. В нее были запряжены две быстрые лошади.

Стоял погожий день. Солнце отражалось в широких мелких водах устья Лиффи, когда они ехали через переправу. Их путь лежал на северо-запад. Весь день колесницы быстро и легко мчались по холмистым лугам и лесистым склонам. Ранним вечером они добрались до чудесной дубовой рощи и решили остановиться там на ночлег. Наутро погода испортилась. Небо затянуло облаками, хотя дождя не было. Свет стал свинцово-серым; косые лучи солнца, что иногда прорывались сквозь тучи, казались Дейрдре мрачными и зловещими. Но все остальные пребывали в прекрасном настроении, когда они продолжили путь дальше на северо-запад, к долине Бойна.

– К полудню доберемся до королевской Тары, – сказал Дейрдре ее возничий.

И тут же раздался веселый крик Фергуса:

– Ты помнишь, Дейрдре? Помнишь Тару?

Конечно, она помнила.

Разве могла она забыть? Да, прошло много лет, ее младшему брату тогда только исполнилось восемь. В один из летних дней отец повез их всех на Тару. Это была чудесная поездка. Священный центр острова восхитил Дейрдре своей величественностью. Длинный широкий холм с пологими склонами возвышался над долиной Бойна всего в половине дня пути от древних гробниц с их особыми коридорами, в которые проникало солнце в дни зимнего равноденствия, тех самых, где жил бог Дагда.

Если не считать стражи, в то лето народу там было немного. Верховные короли приезжали на Тару лишь для восшествия на престол и на праздник Самайн. Фергус горделиво водил свое маленькое семейство, словно был здесь хозяином, и показывал детям все самое главное: большие земляные круги, на которых на время праздника сооружались алтари и пиршественные залы. А еще рассказал, почему это место такое особенное.

– Вот здесь друиды выбирают нового верховного короля, – объяснил он возле небольшой насыпи. – Один из них пьет кровь быка, а потом боги посылают ему видение. – Он показал два камня, стоящих близко друг от друга. – Новый король должен проехать между ними на своей колеснице. Если колесница застрянет – значит это неправильный король.

Но больше всего Дейрдре поразил древний камень у самой вершины холма – Камень Фаль, или Камень судьбы.

– Когда его касается колесница истинного короля, – торжественно сообщил Фергус, – друиды слышат, как камень кричит.

– А разве потом, – спросил один из братьев, – король не должен спариться с белой кобылицей?

– Обязательно, – с гордостью подтвердил Фергус.

Если братьев больше занимали именно эти подробности возведения на престол нового короля, то Дейрдре покорило само место. С восторгом и трепетом она любовалась прекрасными пейзажами, и не только при свете дня. Закаты и рассветы здесь завораживали своей чарующей красотой, а когда в окрестные долины опускался туман, холм Тары словно превращался в остров, плывущий в мире богов.

Наверное, Дейрдре следовало радоваться, что они едут именно туда.

После полудня вдали показалась Тара. Три колесницы мчались по широкой дороге, возницы вели их треугольником, первой ехала та, что везла Конала, колесница Дейрдре держалась чуть позади слева, а колесница ее отца с братьями – справа. Было тепло, хотя небо по-прежнему закрывали свинцовые облака, и лишь изредка на сером вспыхивали серебристые пятнышки света. Впереди, выстроившись по обе стороны дороги, стояли люди, многие держали в руках корзины. Завидев их, Конал неожиданно сбросил плащ и теперь был похож на обнаженного воина, готового к битве. Все в том же порядке, напоминавшем острие стрелы, три колесницы неслись вперед. Когда они приблизились к людям у дороги, те достали из корзин охапки полевых осенних цветов и стали бросать их в колесницу Конала. И хотя Конал был племянником самого верховного короля, Дейрдре удивилась, что его приветствуют как героя.

Холм был совсем рядом. Дейрдре уже видела толпы людей на длинной земляной стене, окружавшей вершину. В центре стены стояли жрецы, они держали длинные бронзовые трубы и огромные бычьи рога – знаки королевского величия. Позади жрецов высились плетеные стены сооружений, возведенных для праздника. В воздух поднимались тонкие струйки дыма от костров.

Они доехали почти до подножия холма, где на узкой, поросшей травой полосе земли росло несколько деревьев. Отсюда дорога уходила вверх к пологому склону. Жрецы подняли свои трубы. И зазвучал громкий, низкий, пульсирующий гул, перешедший в пугающий рев.

А потом возник черный туман.

Это было так неожиданно и страшно, что Дейрдре закричала. Впереди, оглушительно хлопая крыльями, неожиданно взметнулась ввысь огромная стая скворцов. Тысячи птиц окружили колесницы бурлящим черным облаком. Они носились с бешеной скоростью, и путники словно оказались в центре безумного черного водоворота. Исступленное кружение все продолжалось, мириады крыльев хлопали так громко, что Дейрдре не слышала собственного крика. Темное облако, окружавшее их со всех сторон, то вздымалось, то опадало, то поднималось вновь и вдруг умчалось прочь, чтобы с диким гвалтом опуститься на ближайшие деревья.

Дейрдре оглянулась по сторонам. Ее отец и братья смеялись. Лица Конала она не видела. Но, взглянув на толпы людей на вершине холма, с ужасом поняла, что видели они.

Приближаясь к Таре, Конал только что проехал сквозь черный туман.

Теперь он нарушил третий, последний гейс.

Но думать об этом было некогда: они начали подниматься вверх по склону. Вдоль всей дороги, до самой вершины холма, горели факелы. Когда колесницы почти добрались до верха, двое возничих остановили лошадей, чтобы дальше Конал ехал один по короткому церемониальному проходу с земляными стенами, в конце которого в окружении вождей его ждал верховный король.

Дейрдре видела, как Конал сошел с колесницы и направился к королю, как король обнажил грудь перед племянником для поцелуя и сам повторил ритуал примирения. А потом Конал опустился на колени перед своим дядей, и тот положил ладонь на голову молодого человека, благословляя его.

Казалось, ей бы радоваться при виде этих знаков любви и прощения, но после нападения безумной птичьей стаи Дейрдре никак не могла унять дрожь, да и чувство тревоги не оставляло ее. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой, думала она. И почему верховный король и его свита после всех приветствий вдруг отошли в сторону, словно оказывая честь Коналу, когда тот пошел мимо них к друидам, которые, как теперь увидела Дейрдре, ждали его поодаль? Почему беглый принц вдруг превратился в героя?

– Теперь ты должна пойти со мной.

Дейрдре повернула голову и с удивлением увидела стоявшего рядом с колесницей Ларине.

– Тебе приготовили место для отдыха. Ты будешь в надежных руках. – Видя сомнение в ее взгляде, Ларине добавил: – Ты ведь носишь ребенка Конала. Тебе окажут самые высокие почести. Идем со мной.

Шагая впереди, друид повел ее к небольшому домику. Когда они почти пришли, Дейрдре вдруг заметила Гоибниу. Кузнец стоял один, в стороне от толпы, и наблюдал за ней. Дейрдре не приветствовала его, да и он не сделал такой попытки. Он просто смотрел на нее. Она не понимала, чего он хочет. Когда они подошли к дому, она спросила Ларине:

– Где Конал?

– Скоро я приведу его к тебе, – пообещал друид.

В домике оказалась девушка-рабыня, которая сразу подала Дейрдре легкую еду и питье, чтобы подкрепить ее силы. Дейрдре решила, что отца и братьев разместят в каком-то другом месте. Она вышла на порог. Вокруг проходило множество людей, но никто не подошел к ней. У нее возникло странное чувство, как будто ее вежливо не замечают и намеренно обходят стороной.

Потом наконец пришел Конал. Его сопровождал Ларине, но держался в нескольких шагах сзади.

Дейрдре поразил невероятный покой, который исходил от Конала. Принц был серьезен, немного печален, но удивительно спокоен. Дейрдре решила, что мир в его душе наступил после встречи с дядей. А с какой нежностью и любовью он смотрел на нее…

– Я поговорил с друидами, Дейрдре, – мягко начал он. – Должно кое-что произойти… – Он помолчал. – Мне будет оказана великая честь.

– Это хорошо, Конал, – кивнула Дейрдре, ничего не понимая.

– Дейрдре, я собираюсь отправиться в путешествие, которое может совершить только принц. И если на то будет воля богов, они даруют нам хорошие урожаи. – Он снова замолчал и задумчиво посмотрел на Дейрдре. – Если бы мне понадобилось пересечь море, чтобы добраться до Островов блаженных и поговорить с богами, стала бы ты мешать моему отъезду?

– Я бы ждала твоего возвращения. Но ведь Острова блаженных очень далеко, – взволнованно добавила она, – в западном море.

– Да, верно. А если бы корабль потерпел крушение, ты ведь стала бы оплакивать меня, но гордилась бы мной, разве не так? Ты бы сказала моему сыну, что он должен гордиться отцом?

– Разве может твой сын не гордиться своим отцом?

– Мой отец с честью погиб в сражении. И мы с матерью не горевали о нем, потому что знали: он ушел к богам.

– Почему ты это говоришь, Конал? – растерянно спросила Дейрдре.

Конал подал знак Ларине, подзывая друида поближе.

– Дейрдре, – начал принц, – ты единственная любовь моей жизни, и ты носишь под сердцем моего сына. Если ты любишь меня так, как я люблю тебя, то не горюй, когда я отправлюсь в дальний путь. И если ты любишь меня, то помни еще одно: Финбар, которого я убил, был моим лучшим другом. Однако Ларине для меня больше чем друг. Я должен покинуть тебя, потому что такова воля богов. Но позволь Ларине всегда быть твоим другом и защитником, и с тобой никогда ничего не случится.

С этими словами Конал поцеловал Дейрдре, повернулся и ушел, оставив ее с друидом.

И тогда Ларине объяснил ей, что должно произойти.


Приближался рассвет. Боялся ли он? Наверное, нет.

В детстве канун Самайна всегда казался ему магическим, но опасным временем. Люди оставляли еду для пришедших из другого мира духов, однако предусмотрительно разжигали костры, чтобы мрачные гости не слишком задержались. Когда Конал был маленьким, его мать в эту ночь всегда укладывала его рядом с собой. А после длинной ночи начинали отбирать скот: коров, свиней и овец, предназначенных для зимнего забоя. Коналу всегда было немного грустно слышать мычание коров, которых вели к загону, где их ждали скотники с ножами. Другие мальчишки с веселым восторгом глазели, как валили и связывали свиней и как те визжали и выворачивались, когда веревки стягивались на их ногах. Потом мужчины подвешивали свиней за задние ноги на деревьях и перерезали горло, визг становился еще громче, и алая кровь расплескивалась вокруг. Коналу никогда не нравилась эта резня, пусть она и была необходима, и его утешало лишь то, что все это происходило с благословения друидов.

Став постарше, в канун Самайна Конал ускользал из дому и сидел где-нибудь в одиночестве. Всю ночь он наблюдал за смутными тенями и прислушивался к тихим шагам посетивших их духов, когда они проникали в дома или шелестели осенней листвой на деревьях. Одного духа он особенно ждал. В детстве Конал твердо верил, что его героический отец обязательно придет навестить его. Снова и снова он рисовал себе образ отца, о котором рассказывала мать. Высокого, голубоглазого, с длинными усами. Он непременно придет к нему. Но отец так и не появился. Однажды, когда Коналу было четырнадцать, перед самым наступлением Самайна он вдруг ощутил рядом странное тепло, словно кто-то стоял совсем близко. И Конал не сомневался, что то и был отец, ведь мальчику так хотелось в это поверить.

Однако нынешняя ночь была совсем иной. Хорошо, что Ларине остался с ним. Конал просил, чтобы именно Ларине провел его через испытание, и ему было даровано такое разрешение. Они сидели рядом, разговаривали, немного молились, начитывали священные тексты. Потом, ближе к полуночи, Ларине ненадолго оставил принца одного.

Пытаясь сосредоточиться на том, что ему предстояло, Конал совсем забыл о духах, которые в эту ночь выходят за границы своего мира. Он сидел один в доме друида в темноте и не знал, приснилось ему это или случилось наяву, только глубокой ночью он вдруг увидел, как кто-то вошел в хижину. Удивительно, но вошедший был отчетливо виден в кромешной темноте, и Конал сразу понял, кто это. Прямо перед ним стоял его отец с печальной, доброй улыбкой на лице.

– Я так долго ждал тебя, отец, – сказал Конал.

– Скоро мы будем вместе, Конал, – ответил отец. – Мы будем вместе всегда, на островах яркого утра. Я столько всего тебе покажу.

Он снова исчез, а Конала охватило чувство величайшего покоя. Теперь он знал, что отправится к отцу с благословения богов.

Много лет прошло с тех пор, как на Таре совершалось человеческое жертвоприношение. Не меньше трех поколений. Это делало ритуал еще более торжественным и важным. Если и можно было снять проклятие, очевидно павшее на верховного короля и все его владения, то только так. И только так Конал мог избавиться от снедавшей его тоски и искупить свою вину за побег с Дейрдре и убийство Финбара. Но все же сейчас, когда он готовился к переходу в другой мир, он не чувствовал себя жертвой. Печаль или радость тоже едва ли наполняли его сердце. Печаль была излишня, а радость недостаточна. Нет, Конал всей душой чувствовал, что исполняется его предназначение. И дело было не только в пророчестве, обещавшем ему смерть после нарушения трех гейсов. То, что ожидало его, словно становилось безупречным выражением всех его сущностей: принца, воина, друида. Его ждала благороднейшая смерть, лучшая из возможных. Именно для этого он был рожден. Стать равным богам: это было сродни возвращению домой. И Конал оставался спокоен, пока вместе с первыми проблесками рассвета на востоке не вернулся Ларине.

Он дал принцу немного черствого хлеба и дробленых лесных орехов, ведь орешник был священным деревом. Потом Конал выпил три глотка воды, а когда закончил, разделся донага. Тщательно омыв тело принца, Ларине разрисовал его красной и синей краской. После того как краска высохла, друид повязал на левую руку Конала полосу лисьего меха. Оставалось еще немного времени. Снаружи уже занимался рассвет. Наконец Ларине с улыбкой произнес:

– Идем.


Людей собралось не меньше тысячи. На насыпи, где все могли их видеть, выстроились в круг друиды. На другом возвышении стоял верховный король. Когда показался Конал, толпа стихла.

Верховный король задумчиво смотрел поверх голов. Так нужно, думал он. Пусть происходящее ему не по душе, но сделать это необходимо. Он заметил Гоибниу. Да, кузнец и правда умен. Возвращение раскаявшегося принца и его добровольное принесение себя в жертву, без сомнения, мастерский ход, который не только восстанавливал утраченное влияние короля, ведь они отдавали богам принца крови, но и ставил друидов в трудное положение. Это была и их жертва тоже, притом самая важная из тех, что они могли принести. Если остров еще раз пострадает от неурожая, им трудно будет винить во всем одного лишь короля. Король это знал, и друиды это знали. На кону стояло доверие к ним самим.

Королева находилась рядом с ним. Она тоже молчала. С того дня, как Ларине нашел Конала на острове, король знал о ее угрозах бедной девушке, хотя и раньше подозревал что-то подобное. Он ни словом не дал жене понять, что ему все известно, но королева догадалась сама. Так что теперь она надолго забудет о своих кознях. Что до девушки, королю было искренне ее жаль. Ей позволят вернуться к отцу и родить ребенка Конала. Даже Гоибниу согласился с таким решением. А потом, возможно, он что-нибудь сделает для младенца. Ведь не знаешь заранее, когда может пригодиться дитя дальних родственников.

Толпа расступилась, и Конал, Ларине и еще два жреца медленно пошли вперед. Король боялся, что Конал повернется к нему, но принц смотрел прямо перед собой, лицо его было спокойно и торжественно. Король мысленно возблагодарил богов за то, что ему не пришлось встречаться с племянником взглядом. Процессия дошла до насыпи, где стояли друиды, и поднялась на нее. Друиды в плащах из перьев собрались в одном конце, Конал – в другом. Он был виден всем. Верховный король бросил взгляд на восток. Небо на горизонте было чистым. Хорошо. Они увидят, как взойдет солнце.

Горизонт начал светиться. До восхода оставалось совсем немного.

Трое друидов подошли к Коналу. Одним из них был Ларине. По слову старшего жреца Конал опустился на колени. Подошедший сзади друид наложил удавку на шею принца, но не затянул ее. Второй жрец поднял вверх изогнутый бронзовый нож. Ларине поднял дубину.

По кельтской традиции жертвоприношение предполагало три смерти ради трех основных стихий: земли, воды и неба. Поэтому одни подношения, предназначенные для того, чтобы умилостивить богов, сжигали, другие закапывали в землю, а третьи топили в реках. Так и Коналу предстояло пройти три ритуальные смерти. Но сам процесс был милосердным. Ларине предстояло оглушить Конала ударом дубины, после этого старший друид должен был затянуть смертельную удавку на его шее. А потом изогнутый нож перерезал бы горло уже бездыханного принца, чтобы кровь его пролилась на землю.

Верховный король посмотрел на горизонт. Солнце приближалось. Остались считаные мгновения. На холме друидов началось движение; остальные жрецы подошли ближе и окружили жертву. Теперь собравшиеся могли видеть только спины друидов и в центре круга – высоко занесенную дубину в руке Ларине.

И вот король увидел, как сверкающий луч метнулся к Таре, и быстро повернулся. В ту же секунду дубина упала вниз и с треском исчезла за яркими плащами жрецов. А потом наступило долгое молчание, которое нарушалось лишь шуршанием перьев из круга друидов.

Король думал о мальчике и юноше, которого знал, о своей сестре – матери Конала. Он не хотел этого, но Гоибниу был прав. Это необходимо было сделать. Никакая жизнь не обходится без жертв.

Наконец все было кончено. Друиды, кроме первых трех, отступили назад. Ларине держал в руках большую серебряную чашу. Тело Конала лежало без движения, голова его была повернута под странным углом. Старший друид оттянул назад голову принца, открывая шею, жрец с кривым ножом в руке быстро наклонился и перерезал горло, а Ларине подставил серебряную чашу и наполнил ее кровью своего друга.

Верховный король наблюдал. Кровь, как на то и надеялись, разбрызгалась по земле, и это должно было обеспечить хороший урожай. Потом король посмотрел на толпу, и ему показалось, что люди довольны. Это тоже было хорошо. И тут он случайно заметил ту девушку, Дейрдре, она стояла рядом со своим отцом.


Еще до полудня Дейрдре заявила, что не останется на королевский пир и хочет вернуться домой в Дуб-Линн.

К ее удивлению, никто возражать не стал. Верховный король, которому Фергус сообщил о желании дочери, послал ей свое благословение и золотое кольцо. Вскоре после этого пришел Ларине и сказал, что скоро навестит ее в Дуб-Линне и что две колесницы уже в ее распоряжении. Дейрдре понимала, что братьям хочется остаться на пир, но отец быстро приструнил их. Она знала, что должна уехать немедля. Оставаться в этом жутком месте она просто больше не могла.

Странно, но когда убивали Конала, Дейрдре не испытывала ни скорби, ни ужаса. Она хорошо знала, как происходит заклание жертвы, ведь ей столько раз приходилось видеть, как убивают животных на Самайн. Нет, совсем другое чувство захлестнуло ее.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70