Эдвард Люттвак.

Стратегия. Логика войны и мира



скачать книгу бесплатно

Поэтому к лету 1942 года руководство подразделений британских бомбардировщиков пришло к убеждению, что ему требуется лишь обучение достаточного числа экипажей и производство достаточного числа бомбардировщиков, чтобы причинить непоправимый вред войскам Германии и обеспечить победу, не нуждаясь ни в армии, ни во флоте. Однако, рассчитывая на более легкое проникновение в немецкое воздушное пространство, к концу 1942 года Британия столкнулась с запоздалой реакцией на свои прежние успехи. Значительно улучшенная система немецкой ПВО с большим количеством зенитных орудий и радаров (причем лучшего качества) обнаружения и слежения, с новыми прожекторными барьерами, с первыми ночными истребителями, снабженными радарами, нанесла такой урон, оправиться от которого Бомбардировочное командование не смогло[24]24
  За май 1942 года британское Бомбардировочное командование осуществило 2702 вылета, потеряло 114 самолетов, а 256 получили серьезные повреждения; в июне был 4801 вылет, 199 самолетов было сбито и 442 получили повреждения; в июле число вылетов снизилось до 3914, потери снизились (непропорционально) до171,и315 самолетов получили повреждения; всего 2454 вылета были совершены в августе (в противоположность 4242 вылетам в августе 1941 года), причем 142 самолета было сбито, а 233 получили повреждения. См.: SAO, IV. Приложение 40. Р. 432; Price, Alfred. Instruments of Darkness («Орудия тьмы»), 1977. P. 55. Слл.


[Закрыть]
.

Удовлетворившись успехами своей ПВО, основанной на радарах, и не желая отвлекать дополнительную живую силу, самолеты и зенитки с фронтов, Люфтваффе оказалось не готово к реакции британцев: к внедрению эффективных мер радиоэлектронной борьбы (РЭБ) против радаров – как наземных, так и установленных на самолетах. Итогом стало резкое возрастание эффективности ночных бомбардировок весной и летом 1943 года[25]25
  Месячный тоннаж бомб, сброшенных Бомбардировочным командованием, снизился до 2714 тонн к декабрю 1942 года, достигнув до этого высшей отметки 6845 тонн в июне предыдущего года; напротив, в 1943 году за январскими бомбардировками общей массой 4345 тонн последовали 10959 тонн в феврале, с постоянным последующим возрастанием, причем высшая точка (20149 тонн) пришлась на август; за тот же месяц тоннаж 8-й воздушной армии США составил 3999 тонн. См.: SAO, IV. Приложение 44. Р. 456.


[Закрыть]
. Проигрывая все больше и больше, немцы, с их ночными истребителями, зачастую способными лишь к визуальному обнаружению цели, были совершенно ошарашены, когда англичане стали полностью слепить немецкие радары, применив в качестве контрмеры дипольный отражатель.

Этот отражатель, который тогда называли «Окно» (Window), а теперь – «Мякина» (Chaff), представляет собой полоски из отражающей фольги. Их выбрасывают пачками или выстреливают ими в виде зарядов в воздушный поток, чтобы создать иллюзорное изображение целых групп самолетов на экране радара[26]26
  «Окно» (Window) было британским кодовым названием этих металлизированных полосок, отражающих радарные лучи, когда размер этих полосок соответствует длине волн радара. Американское название этих полосок, повсеместно используемое сегодня, иное: «Мякина» (Chaff).


[Закрыть]
. Примененное впервые в очень широких масштабах, чтобы усилить эффект неожиданности, «Окно» позволило объединенным силам ВВС Великобритании и США совершить 24 июля – 3 августа 1943 года налеты на Гамбург. Великий город был совершенно опустошен возникшим впервые в истории человечества «огненным смерчем».[27]27
  Эффект «огненного смерча» был впервые описан в знаменитом отчете главы гамбургской полиции от 1 декабря 1943 года. См. краткую выжимку в: SAO, IV. Приложение 30. Р. 310–315; а также: Middlebrook, Martin. The Battle of Hamburg («Битва за Гамбург»), 1981. P. 214–240.


[Закрыть]

Уверенное на тот момент в постоянном возрастании своей силы, поскольку в каждом следующем налете участвовали все больше лучших бомбардировщиков, в ноябре 1943 года Бомбардировочное командование решило разрушить Берлин так же, как был разрушен Гамбург. Но вместо еще одной крупной победы британские бомбовые атаки на Берлин столкнулись с реакцией немцев на свои прежние поражения. Люфтваффе предприняло ряд эффективных контрмер: радары более высокой частоты для ночных истребителей, хорошо защищенные от преднамеренных помех, новая тактика дневных истребителей, пилоты которых использовали фоновый свет наземных пожаров, более совершенные радары обнаружения и слежения, а также значительно улучшенная методика «радионаведения» («running commentary») истребителей-перехватчиков с земли.

Немецкие силы ПВО стали настолько эффективны, что только отвлечение бомбардировочных соединений союзников для ударов по французским железным дорогам в ходе подготовки ко «Дню Д» скрыло поражение британцев в «битве за Берлин», хотя уже шла весна 1944 года, и Германия явно проигрывала войну. Причиненный налетами ущерб оказался незначительным, тогда как число сбитых британских бомбардировщиков превысило приток новых самолетов[28]28
  Британское Бомбардировочное командование потеряло 314 самолетов (416 были повреждены) в январе 1944 г., 199 в феврале (264 повреждены) и 283 в марте (402 повреждены) – потери просто невыносимые: в марте общее число доступных самолетов составляло 974 единицы. См.: SAO, IV. Приложения 40 (р. 433) и 39 (р. 428).


[Закрыть]
. Важно и то, что боевой дух экипажей Бомбардировочного командования стал слабеть: все больше экипажей бомбардировщиков возвращались обратно после взлета, сообщая о таинственных технических проблемах; иные сбрасывали все бомбы, не долетев до Берлина, другие сбрасывали половину бомбовой нагрузки в море, чтобы обрести большую высоту и скорость полета перед встречей с немецкими истребителями.

В британско-немецкой воздушной борьбе в ходе Второй мировой войны следствия парадоксальной логики стратегии в ее динамической форме проявлялись как на техническом уровне, так и на уровне большой стратегии – в которой всегда господствуют политические решения и политические интересы.

Меры и контрмеры

Последовательность «действие – противодействие» в разработке нового военного оборудования и контрмер, которые, в свою очередь, приводят к разработке контр-контрмер и еще более нового оборудования, обманчиво кажется хорошо знакомой. То, что техническим средствам ведения войны будут при любой возможности противопоставлены другие устройства, разработанные именно против них, представляется достаточно очевидным.

Несколько менее очевидна связь между самим успехом новых устройств и вероятностью их возможной неудачи: ведь любой внимательный противник сосредоточит усилия в первую очередь на том, чтобы выработать контрмеры против того вражеского оборудования, которое кажется в данное время самым опасным. При этом, парадоксальным образом, менее успешные устройства могут сохранить свою скромную полезность даже в том случае, если оружие, изначально самое успешное, было превзойдено благодаря контрмерам и, возможно, стало совершенно бесполезным[29]29
  При испытаниях «Окна» оказалось, что более старый британский радар для обнаружения ночных истребителей (Mark IV) был способен справиться с этой контрмерой, а более поздний и совершенный (Mark VII) – не мог. См.: Price, Alfred. Instruments of Darkness. P. 117.


[Закрыть]
. В дальнейшем менее успешному устройству, вероятно, тоже окажут противодействие, но за это время оно может предоставить некий временной потенциал полезности – а это все, что способно дать любое устройство в быстро развивающихся технологических областях.

Так обстояло дело и в воздушной радиоэлектронной войне в ходе Второй мировой войны, бурное развитие которой подстегивали впечатляющие прорывы в науке, бешеные темпы работы в лабораториях и на заводах, а также успехи разведки в обнаружении вражеских устройств и техники. В череде ответного развития одно и то же устройство могло быть высокоэффективным при первоначальном внедрении, потом совершенно бесполезным, а в конце концов прямо опасным – и все это в течение нескольких месяцев. Именно так произошло с бортовыми радарами, устанавливавшимися на британских бомбардировщиках, чтобы предупредить о приближении к ним истребителей: поначалу они были спасительны, затем их действию стали препятствовать преднамеренные помехи, а вскоре они сделались смертельно опасны для тех, кто ими пользовался, поскольку новый приемник позволял немецким истребителям перехватывать их лучи, чтобы обнаружить бомбардировщики ночью[30]30
  Когда немецкий «Юнкерс-88» по ошибке приземлился на британский аэродром в июле 1944 года, оказалось, что на нем установлено устройство под кодовым названием «Фленсбург», способное обнаруживать, классифицировать и локализовать сигналы «Моники», британского предупредительного радара в хвостовой части самолета (там же, р. 214–215).


[Закрыть]
.

Полезный срок действия технических нововведений определяет полезность их эффективности – вот мысль, приводящая в крайнее замешательство ученых и инженеров, для которых обычно полезность (utility) и эффективность (performance) – одно и то же. Но это верно лишь в том случае, если эффективность воздействует на неодушевленные (или сотрудничающие) объекты. Тогда полезность и эффективность действительно тождественны друг другу, и то устройство, что эффективнее, не может быть менее полезным, чем то, что менее эффективно. Однако именно так происходит зачастую в парадоксальной области войны. Например, во время Второй мировой войны было изобретено множество электронных методов управления самолетом. На каждом этапе британцы и немцы, а затем и американцы выбирали самый точный и действующий на максимальном расстоянии метод, тратя ограниченные производственные ресурсы на то, чтобы получить навигационное оборудование в самой оптимальной форме. Но это совершенное оборудование всякий раз встречало отпор противника, тогда как другие методы, лишь немногим худшие, и другое оборудование, лишь в мелочах не столь совершенное, все еще могли использоваться эффективно. В конце концов, обе стороны поняли, что с внедрением новых методов и передового оборудования нужно обращаться очень осторожно, а наилучшие решения лучше поберечь для особо важных кампаний.

Если бы противоборствующие стороны сохранили это излишнее стремление к техническим новшествам, то они могли бы наблюдать повторяющуюся череду событий. Жизненный цикл каждого нового навигационного прибора начинался бы с экспериментальной стадии, на которой приборов было еще мало, а экипажи еще не были обучены ими пользоваться. Затем следовала бы фаза возрастающего успеха, доходящая до кульминационной точки (совпадающей с подготовкой контрмер врагом); а за ней, в свою очередь, – резкий упадок, вызванный широким применением противником этих контрмер. Поняв на горьком опыте эту логику стратегии, лидеры обеих сторон вмешивались в поступательное развитие технологии, дабы добиться большего совпадения срока ее успешной эксплуатации с их оперативными приоритетами.

Обязывающий к действиям вывод для воюющих стран ясен: в условиях ограниченных ресурсов, принимая решение о том, в какие из новых разработок нужно вложиться, имея выбор конкурирующих научных концепций и инженерных решений, безрассудно полагаться исключительно на суждения ученых и инженеров. Хотя и среди них встречаются мудрые стратеги, большинство едва ли увидит смысл в отвлечении ресурсов на разработку второсортного оборудования наряду с лучшим. Но ведь именно этого требует благоразумие! Несомненно, на это возразят, что способность сопротивляться предполагаемым контрмерам должна являться одним из ключевых качеств нового оборудования, и именно данному качеству следует уделять особое внимание. В этом случае исчезает всякое различие между полезностью в конфликте и эффективностью в целом. Этот аргумент правдоподобен, но в нем не учитывается в полной мере вся сложность войны. Он предполагает, что ученые и инженеры, обладающие технологическими знаниями, позволяющими разрабатывать новое оборудование, верно предскажут грядущие контрмеры, сопротивление которым нужно предусмотреть с самого начала как часть эффективности оборудования в целом.

Это может оказаться верным в некоторых случаях, особенно для незначительных нововведений, которые не причинят противнику слишком сильного беспокойства, а поэтому, скорее всего, приведут ко столь же незначительным ответам в установленных границах технического развития. Но на это вряд ли стоит рассчитывать, если оборудование является крупным и/или успешным новшеством, способным оказать значительное влияние на баланс военной силы, каким его видят обе противоборствующие стороны.

При конкуренции за производство наилучшего оружия – и в мирное время (значительная часть этого производства бывает односторонней, а вовсе не соревновательной), и, особенно, в период войны, – мы можем наблюдать следующее: чем выше успех того или иного технологического нововведения и острее вызванная им реакция, тем вероятнее, что будет задействован широкий спектр научных решений в попытке выработать контрмеры. А это уменьшает вероятность того, что эти контрмеры будут успешно предвосхищены.

Кроме того, когда подключится творческая энергия противника, контрмеры могут принять форму новой тактики, новых оперативных методов и военных структур или даже новых стратегий, успешное предсказание которых вообще не является предметом научной или инженерной экспертизы.

Именно так обстояло дело в ходе воздушной радиоэлектронной войны во время Второй мировой, когда ответом немцев на существенные британские нововведения, ослепившие немецкую ПВО летом 1943 года, стала совершенно новая комбинация прожекторной сигнализации и контроля с земли посредством «бегущих комментариев» («running commentary»). Это вылилось в новый метод военно-воздушных операций, благодаря которому истребители направлялись уже не на перехват отдельных бомбардировщиков, а на преследование целых сотен самолетов единого бомбардировочного «потока». Метод, в значительной степени неуязвимый для преднамеренных помех от радаров, был настолько эффективным, что немцам удалось значительно повысить силу своих истребителей, используя для ночных перехватов даже дневные истребители без радаров. Наряду с этим немцы исследовали все виды новой техники, включая приборы с инфракрасным обнаружением, что не имело уже никакого отношения к технической области действия радаров. Неудивительно, что британские эксперты, которые были столь талантливы в разработке как самих радаров, так и контрмер, основанных на принципе действия радара, и столь успешно предвидели немецкие радарные контрмеры, не смогли предвосхитить главный ответ немцев на огромные успехи британцев летом 1943 года. Ведь этот ответ вовсе не полагался на принцип действия радара.

В данном случае, как это часто случается, полезность в конфликте и техническая эффективность не были одним и тем же, потому что последняя может включать в себя сопротивление лишь известным и предсказуемым контрмерам. Скорее всего, она не способна предвосхитить весь спектр реакций, которые серьезное нововведение может вызвать у наблюдательного и творческого противника. Сфера стратегии определяется именно наличием реагирующего врага, и именно это запрещает стремиться к оптимальности. Чтобы спроектировать мост через реку, требуется много всего: нужно проверить грунт, чтобы убедиться в том, что он способен выносить нагрузку, необходимо рассчитать динамические силы, которым будет противостоять мост, а затем следует применить стандартные механические теоремы. Когда все расчеты сделаны, мост можно строить спокойно. Правда, реки иногда выходят из берегов или даже меняют русло, но ни одна река в природе не станет намеренно подмывать опоры моста или выходить из берегов. Цели, для взятия которых предназначена военная техника, гораздо менее расположены к сотрудничеству, чем силы природы. Как только значительное нововведение появляется на сцене, предпринимаются усилия к тому, чтобы уклониться от его воздействия, – и наиболее ценными оказываются не столь оптимальные, но более быстрые и гибкие решения, которые лучше скрывают намерение. Вот почему естественное стремление ученого к изящным решениям и инженерный поиск оптимальности часто терпят крах в парадоксальной области стратегии.

Глава 3
Эффективность и кульминационная точка успеха

Отметив очевидную вероятность ответной реакции на любое техническое новшество, а также несколько менее очевидную связь между успехом новшества и возможностью его нейтрализации, мы можем перейти к гораздо менее явной связи между технической эффективностью новых видов оружия и их уязвимостью для контрмер любого вида.

В своем обычном определении (соотношение полученного «на выходе» с затратами «на входе») техническая эффективность – великое достоинство во всех материальных предприятиях. В нестрогом смысле слова об эффективности говорят, даже определяя ценность таких образований, в которых может и не быть никакой доступной измерениям продуктивности «на выходе». Но с математической точностью этот критерий приложим только к машинам, включая военные, – когда начальные затраты на приобретение суммируют с текущими оперативными затратами, а затем эти суммы сопоставляют с тем, что получается «на выходе».

Конечно, техническая эффективность – не единственный критерий, приложимый к оценке машин: ведь соотношение данной продукции «на выходе» с данными затратами «на входе» ничего не говорит нам ни о возможном сроке эксплуатации машин (надежность), ни о затратах на текущий ремонт, которые со временем станут неизбежны. Однако даже с учетом сказанного выше техническая эффективность представляет собою верный критерий, когда приходится делать выбор между различными типами грузовиков или механических устройств, винтовок или танков.

Некоторый рост технической эффективности может быть достигнут за счет использования лучших материалов или лучшего дизайна деталей в пределах установленной формы или даже за счет небольших усовершенствований внутренней работы машины. Именно благодаря подобным процессам современные грузовики могут перевозить груз большего тоннажа, чем их предшественники двадцатилетней давности, при равной исходной цене и при большем расходе горючего у последних, а хорошо отлаженные двигатели способны дать большее число лошадиных сил, чем плохо откалиброванные.

Однако более существенное повышение эффективности обычно требует внедрения новых инженерных решений. Иногда этого добиваются, применяя другие научные принципы. Так обстоит дело с текстовыми процессорами на компьютерной основе, которые гораздо эффективнее электрических пишущих машинок, а те, в свою очередь, были эффективнее своих механических предшественниц.

Но в остальном резкого повышения эффективности можно добиться лишь тогда, когда какое-то многофункциональное оборудование, способное выполнять множество действий с разной степенью эффективности, заменяется специализированным механизмом, делающим что-то одно, но с несравненно большей эффективностью. Так, консервные ножи открывают банки с гораздо меньшим усилием, чем ножи универсальные, а автопогрузчики с вильчатым захватом укладывают ящики куда эффективнее, чем значительно более дорогие многофункциональные передвижные краны.

Стремление к высокой эффективности посредством узкой специализации сыграло значительную роль в современном развитии военной технологии. То и дело новые высокоспециализированные виды оружия сулили заманчивую перспективу победы над гораздо тщательнее разработанными и более дорогими вооружениями, универсальными во многих смыслах, но все же уязвимыми для одного-единственного действия, которое можно совершить специальным оружием. Например, к началу 1870-х годов казалось, что комбинация только что изобретенных самодвижущихся торпед[31]31
  Самодвижущаяся торпеда Уайтхеда была продемонстрирована в Фиуме (Австро-Венгерская империя, ныне Риека в Хорватии) в январе 1867 года; Королевский ВМФ Великобритании провел испытания в 1869 году, приобрел торпеды в 1870 году, а права на их производство – годом позже. Fitzsimons, Bernard (изд.). Encyclopedia of 20th Century Weapons and Warfare («Энциклопедия вооружений и военного дела XX века»), Vol. 23. Р. 2508. Далее цитируется как WW.


[Закрыть]
с приспособленными для их запуска быстроходными паровыми катерами дает возможность весьма эффективно поражать дорогостоящие линкоры, на которых тогда основывались военно-морские силы. Линкоры, построенные именно для того, чтобы сражаться с другими крупными военными судами, были вооружены длинноствольными крупнокалиберными пушками. Стволы этих пушек нельзя было опустить достаточно низко, чтобы поразить торпедные катера, приближавшиеся под покровом ночи и обнаруживаемые только в самой непосредственной близости. Кроме того, океанские торпедные катера представляли собою малую и подвижную мишень, поразить которую было очень трудно. К тому же тяжелой броней, из-за которой линкоры были столь дорогостоящими и устрашающими, в то время покрывали в основном палубы и надстройки, чтобы защититься от навесного бронебойного огня с других кораблей, снабженных крупнокалиберными пушками; поэтому взрывы зарядов торпед, направляемых на незащищенные части ниже ватерлинии, могли оказаться убийственно эффективными.

Вывод, к которому следовало прийти, казался вполне очевидным: с появлением торпедного катера дорогостоящий линкор стал фатально уязвим, и нужно было, преодолев инертный консерватизм, строить ВМС на новой и более экономичной основе. Такие доводы приводила «Молодая школа» военно-морских офицеров (франц. Jeune Ecole), влиявшая на военно-морскую политику Франции с 1880-х годов[32]32
  См. Masson, Philippe. Histoire de la marine («История ВМФ»), 1983. Vol. 2.


[Закрыть]
и нашедшая поддержку даже в британском королевском ВМФ, а также среди служащих менее мощных флотов, у которых было больше причин приветствовать отмену линкоров.

Изобретение передвижных кранов не вылилось в отрицание достоинств автопогрузчиков с вильчатым захватом, да и ножи не были видоизменены ради того, чтобы оспорить преимущество консервных ножей в их единственной функции. Но ни первый, ни второй пример не относятся к парадоксальной области стратегии, где любое действие может вызвать сознательное и творческое противодействие, обходящее стороной достижения противника. Это противодействие может привести к парадоксальному совпадению успеха и поражения, причем особенно динамично в том случае, если начальное действие произвело сильный эффект. И это применимо как к коренным техническим новшествам, так и к успеху и поражению в более широком контексте войны и мира.

Вследствие чрезвычайной эффективности в рамках своей узкой специализации, позволявшей очень маленьким и очень дешевым торпедным катерам («на входе») уничтожать большие и дорогие боевые корабли («на выходе»), новое оружие сильно поколебало равновесие ВМС. Но и реакция была не менее сильной. Однако поначалу, на гребне успеха, торпеды постоянно совершенствовались, чтобы достичь большей дальности, скорости и точности. Катер, сконструированный и построенный для их запуска, имел самый быстрый на то время ход среди военных кораблей. Новая концепция была быстро претворена в жизнь в широких масштабах. Французы попытались свести на нет постоянное численное превосходство линкоров британских военно-морских сил, построив с 1877-го по 1903 год не менее 370 торпедоносцев (torpilleurs), и даже британцы построили к 1904 году 117 первоклассных торпедных катеров[33]33
  Cm.WW.VoI. 23. P.2515.


[Закрыть]
. Не обошли своим вниманием новшество возникавшие тогда германские кайзеровские военно-морские силы, равно как и ВМФ модернизирующейся Японии, который с огромным успехом применил свои океанские торпедоносцы в неожиданной атаке на русский флот при Порт-Артуре в феврале 1904 года.

Таким образом, замысел сверхэффективной военно-морской силы, который столь ревностно поддерживали реформаторы ВМФ начиная с 1870-х годов, борясь с консерватизмом адмиралов «старой школы», был полностью осуществлен задолго до Первой мировой войны.

И все же торпедоносцы не сыграли важной роли в морских сражениях 1914–1918 годов: они были лишь угрозой, которой следовало опасаться. Дело было вовсе не в том, что все большие и более дорогие военные корабли устарели: сам торпедоносец стал устаревать, сохранившись лишь в качестве второстепенного оружия, обладающего побочным значением. Ведь к тому времени это новшество перешло далеко за кульминационную точку своего успеха и уже было в значительной степени нейтрализовано вследствие его эффективности, которая вызвала сильную ответную реакцию, сделав невозможными какие-то ответные полумеры. Носители или системы оружия, высокоэффективные в силу своей узкой специализации, не могут приспособиться к широкомасштабным контрмерам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39