Эдвард Люттвак.

Стратегия. Логика войны и мира



скачать книгу бесплатно

То же самое произошло и с израильтянами. Все уроки, которые можно было извлечь благодаря тщательному рассмотрению того, что в действительности произошло в 1967 году, были наконец усвоены в 1973-м. В 1982 году, когда израильтяне вели следующую войну, их бронетехника и ВВС очень мало пострадали от ракетных средств обороны.

Если предположить, что промышленность и население все еще мобилизованы, побеждающая армия по-прежнему получает достаточно подкреплений, а возрастание ее силы будет обеспечено, даже если она продолжает наступать, то эти внешние составляющие могут упразднить логику «ослабляющегося вторжения». Но, если дело обстоит иначе, если наступающая армия не получает необходимого притока подкреплений, тогда в самом ее наступлении будет заложена тенденция к ее ослаблению, в то время как в поражении и отступлении армии, ранее терпящей поражения, будет заложена тенденция к ее усилению.

Кульминация и взаимообращение

В динамическом разворачивании непрерывной войны совпадение победы и поражения может распространиться за пределы нового равновесия сил, достигнув крайней точки полного взаимообращения. Если победоносная армия из приведенного выше примера может добиться полного завоевания или вынудить противника сдаться, ее незначительное ослабление не будет иметь никакого значения, равно как и факторы, способные придать сил разбитому противнику. Но если война затягивается из-за обширности территории или упорства противника, терпящие поражение смогут извлечь пользу из динамического парадокса – возможно, вплоть до того, что сами превратятся в победителей. Если армия, до сих пор добивавшаяся успеха, просто продолжает наступать, не получая достаточного подкрепления, она погубит саму себя, перейдя «кульминационную точку победы» (термин Клаузевица), за которой будет лишь ослабевать и ослабевать.

Такова была участь немецких войск, вторгшихся в СССР в июне 1941 года. Поначалу они добились огромных успехов, без труда разгромив советские войска, распределенные тонкой полоской вдоль линии фронта, а также более многочисленные формирования, стоявшие несколько глубже. Это подвигло немцев к быстрому наступлению вглубь России по направлению и к Ленинграду, и к Москве; попутно они добивались значительных побед. Потери с советской стороны были огромны. Но немецкие передовые колонны, продолжавшие продвигаться вперед на сотни миль, не получали достаточного подкрепления, которое позволило бы им справиться с удлинением путей снабжения, психологическим «ослаблением усилия» и накоплением тактических ошибок в победе. Напротив, советские войска стали сильнее благодаря резкому сокращению длины линий снабжения, моральному давлению позорного поражения, а также множеству практических уроков, усвоенных вследствие неудач.

К декабрю 1941 года немцы перешли кульминационную точку победы, тогда как советские войска были еще достаточно сильны для того, чтобы предпринять свое первое контрнаступление, которому помогал зимний мороз. Хотя победы русских были всего лишь тактическими (потому что немецкий фронт не распался), они все же показали себя более прилежными учениками Клаузевица в сравнении с немцами.

Еще примечательнее то, что череда победоносных летних наступлений, перешедшая за «кульминационную точку», за которой последовали зимние контрнаступления недавно разбитых русских, повторилась и в 1942 году – если не принимать во внимание того, что немецкий фронт под Сталинградом был разгромлен, притом с огромными потерями. В июле 1943 года немецкая армия, предпринявшая свое третье летнее наступление на Курской дуге, была уже гораздо слабее; Советской армии даже не пришлось дожидаться зимы, чтобы начать сильнейшую контратаку. Но с июля 1943 года уже немцы стали извлекать многообразные выгоды из парадоксальной логики, ослабляющей сильного в ходе его наступления и укрепляющей слабого в отступлении. Вот почему Советская армия вошла в Берлин только в конце апреля 1945 года.

Конечно, вышесказанное вовсе не означает, что победа непременно приведет к поражению, если война продолжается. Но если наступающая армия не имеет возможности получать подкрепления из неиссякаемых источников военной силы (т. е. из факторов внешних, «экзогенных» по отношению к логике), то она должна будет остановиться и набраться сил, чтобы преодолеть воздействующие на нее неблагоприятные факторы. Побеждающая армия сможет продолжить наступление и восстановить свою способность добиваться дальнейших успехов только после того, как восстановит энергию боевого духа и лидерства благодаря отдыху или смене солдат, передислоцирует ближе к переднему краю систему снабжения и обеспечит безопасность тыла, если там существуют какие-либо угрозы. Ей необходимо пересмотреть свои приемы, тактику и методы, которые враг научился предвосхищать и преодолевать. Ей нужно перенести вперед и в будущее «кульминационную точку» своей победы.

Военные действия на европейском континенте в ходе Второй мировой войны – наглядный пример всех разновидностей схождения и взаимообращения победы и поражения. Поскольку благодаря бронетехнике и ВВС глубокий маневр наполеоновского масштаба снова стал играть главную роль, отменив первостепенную роль статических укрепленных линий Первой мировой войны, сражения разворачивались в виде череды драматических ходов.

Немецкое вторжение в Нидерланды, Бельгию и Францию, которое началось 10 мая 1940 года и завершилось 17 июня, когда Франция запросила перемирия, состоялось, хотя и с трудом, в рамках одного решительного усилия[13]13
  Официально эта кампания завершилась лишь 25 июня 1940 года, когда Италия тоже приняла предложение перемирия, выдвинутое Францией. Однако в последнюю неделю война с обеих сторон велась спустя рукава, если не считать тех участков «линии Мажино», где французская Вторая группа армий упорно сопротивлялась до 22 июня.


[Закрыть]
. К 17 июня в десяти бронетанковых (Panzer) дивизиях, возглавлявших немецкое наступление, произошло столько поломок танков, полугусеничных машин и грузовиков, что их сила скорее сводилась к показухе и шумихе, нежели была проявлением действительной мощи. Немцы вынуждены были прибегать к уловкам: например, укомплектовывать захваченные французские грузовики своими пулеметными расчетами. Солдаты пехотных дивизий, составлявшие огромное большинство наступавших немецких армий, совершали марш пешком с самого начала и были по большей части совершенно измотаны. Немецкая служба снабжения вынуждена была полагаться на циркуляцию гужевого транспорта от ближайшей железнодорожной станции до места дислокации боевых подразделений, и ее линии настолько растянулись, что лишь изобилие продовольствия и фуража на только что завоеванных процветающих землях спасало победоносную армию от гибельной нехватки припасов. Снабжение боеприпасами не представляло собою серьезной проблемы в кампании, сводившейся к быстрым маневрам и кратким атакующим ударам, в которой большинство боевых столкновений были не более чем стычками.

Совершая марши в основном пешком, получая снабжение в основном гужевым транспортом, немецкая армия не нуждалась в обилии топлива – и все же его решительно недоставало: рвущиеся вперед бронетанковые дивизии могли продвигаться лишь потому, что по мере наступления в больших количествах конфисковали бензин у гражданских жителей[14]14
  К началу войны, в сентябре 1939 г, только 16 из 103 немецких дивизий (бронетанковых, моторизованных и легких) были полностью моторизованы. В каждой из 87 пехотных дивизий было предположительно по 942 единицы техники: разведывательные автомобили, штабные машины, артиллерийские тягачи и грузовики (достаточно мощные для того, чтобы перевозить шестую часть живой силы), но большая часть припасов доставлялась гужевым транспортом в количестве 1200 телег. Однако к маю 1940 года из-за поломок на плохих польских дорогах число грузовиков уменьшилось вполовину, и пришлось добывать дополнительные телеги. От железнодорожных станций до дивизионных складов поставку припасов должны были осуществлять особые полки грузовиков; но во всей немецкой армии, на всех фронтах, таковых было всего три, и общее число грузовиков составляло всего 6 600. См.: van Creveld, Martin. Supplying War («Снабжение на войне»), 1977. Р. 144–147.


[Закрыть]
. Но, прежде чем немцы решительно перешли кульминационную точку своей победы, все их скопившиеся слабые стороны были упразднены перемирием: дальность их целеустремленного проникновения, как оказалось, превзошла географическую и «моральную» мощь Франции.

Когда армии Гитлера напали на СССР – почти ровно через год, 22 июня 1941-го, – глубина их целеустремленного наступления лишь в малой степени была увеличена с помощью захваченных французских грузовиков и незначительного усиления моторизованных войск. Из 142 немецких дивизий трех групп армий, дислоцированных накануне вторжения вдоль длинной линии фронта от Балтийского до Черного моря, только 23 были бронетанковыми, частично бронированными легкими или моторизованными. К тому времени во всей немецкой армии 88 дивизий были укомплектованы французскими машинами. Но даже при этом 75 из пехотных дивизий, развернутых на Восточном фронте, вынуждены были лишиться всех своих грузовиков, чтобы укомплектовать колонны снабжения групп армий; взамен каждая получила по 200 крестьянских телег[15]15
  Mueller-Hillebrand, Burkhart. Das Неег («Войско»), 1933–1945 (1956), vol. 2, табл. 29; цит. по: van Creveld, Martin. Supplying War («Снабжение на войне»), ?. 28; р. 151.


[Закрыть]
. Такова была реальность, стоявшая за фасадом модерновой механизированности, сыгравшей столь важную роль в психологическом воздействии гитлеровского блицкрига.

Но Советский Союз – страна куда более крупная, чем Франция; воспользоваться его железными дорогами было гораздо труднее из-за различной ширины колеи, а также вследствие значительного саботажа; немногочисленные дороги были лишены покрытия, так что автомобильный транспорт быстро выходил из строя; а упорство сопротивления русских, казалось, не уменьшалось, несмотря на череду катастрофических поражений. Так, в середине октября 1941 года, когда немецкие войска достигли того пункта, который, оглядываясь назад, можно считать кульминационной точкой победы, Москва все еще отстояла примерно на 60 миль от самых передовых наступательных колонн немцев[16]16
  Утром 18 октября 1941 года 10-я танковая дивизия, а также дивизия СС «Дас Райх» вошли в Можайск, расположенный на главной дороге к Москве. К тому времени немцы завершали разгром восьми советских армий на участке Вязьма – Брянск, что стало их последней и безоговорочной победой на русской земле (они заявляли, что взяли в плен 665 000 человек); см.: Erickson John. The Road to Stalingrad («Путь на Сталинград»), 1975. P. 216–220. На тот момент ведущие 2-я и 3-я танковые группы (Гудериан и Гот) из группы армий «Центр» продвинулись более чем на 500 миль вперед по прямой линии с 22 июня 1941 года, причем силы Гудериана были лишь недавно перенаправлены на Москву после того, как они совершили маневр в южном направлении, чтобы замкнуть кольцо окружения советских войск под Киевом, получившее название «Киевский котел».


[Закрыть]
. Но, поскольку во главе командования стоял Гитлер, нечего было и думать о перерыве для восстановления сил. Немецкие войска на центральном участке фронта, нацеленные теперь на Москву, продолжали наступать в течение ноября с двух направлений, с севера и с юга, чтобы создать еще один громадный «котел», который покончил бы и с Советской армией, и с войной. Но при этом немецкая армия решающим образом перешла кульминационную точку своего успеха и неизбежно стала скатываться вниз по кривой. Возрастающая нехватка боеприпасов на линии фронта заставляла умолкнуть артиллерию, и даже пехота испытывала нехватку во всем необходимом, поскольку расстояния между станциями снабжения и фронтом были слишком велики для циркуляции колонн гужевого транспорта и немногих имеющихся грузовиков. Железные дороги были в любом случае не способны удовлетворять нужды в снабжении из-за острой нехватки подвижного состава, рассчитанного на русскую ширину колеи. В ходе этого процесса зимнее обмундирование и смазочные материалы для холодной погоды остались в глубоком тылу, на отдаленных сортировочных станциях, поскольку высшее предпочтение было отдано предметам первой необходимости: продовольствию, топливу и боеприпасам. В механизированных войсках количество действующих танков, полугусеничных машин и артиллерийских тягачей продолжало снижаться, поскольку износ становился все больше, а полевые ремонтные мастерские остались далеко позади. К тому времени реквизированные у русских крестьян телеги стали жизненно важным транспортным средством даже в танковых дивизиях.

В тылу уже началось активное сопротивление партизан и отставших солдат, и поэтому полицейские задачи в тылу (сопровождаемые истреблением населения и конфискацией) пришлось выполнять тем войскам, которые могли бы быть на фронте. Приток свежей живой силы неуклонно снижался, в то время как количество жертв возрастало. Прежде всего, немецкие солдаты на линии фронта все сильнее страдали от холода, все больше уставали физически и были деморализованы самой своей победой. С 22 июня они постоянно продолжали продвигаться вперед, миля за милей. К ноябрю было взято в плен около трех миллионов советских солдат, их убивали десятками тысяч в одном сражении за другим, но казалось, что впереди еще остается столько же миль не завоеванного пространства и столько же бойцов, которые будут сопротивляться немцам, и конца этому не предвидится. Но Гитлер и его генералы не остановились – из-за столь соблазнительной близости Москвы. Было приложено еще одно неимоверное усилие; 1 декабря 1941 года, в трескучие морозы, когда самые передовые немецкие части стояли всего в 20 милях от Красной площади, но их последние силы быстро иссякали, началось еще одно наступление[17]17
  В действительности предпринять наступление могли всего лишь два корпуса, входившие в состав двух армий, дислоцированных на этом секторе. См.: Seaton Albert. The Battle for Moscow («Битва за Москву»), 1983. P. 165.


[Закрыть]
. Через четыре дня, рано утром в пятницу, 5 декабря, первое свое за эту войну масштабное наступление предприняла Красная армия. Советские солдаты в зимних маскировочных халатах отбросили немцев на расстояние, вдвое превышавшее глубину их последнего, пагубно-успешного продвижения. После того как это советское наступление окончательно остановило неудержимое до тех пор продвижение немецких войск, последовали еще три года войны с переменным успехом, причем победы и поражения чередовались, как волны и ответные волны: новые впечатляющие летние наступления немцев завершались все более глубокими отступлениями под ударами советских войск, быстро набиравших силу.

После эпической победы под Сталинградом последовало слишком глубокое наступление русских, подготовившее почву для немецкого контрнаступления в марте 1943 года[18]18
  Благодаря контрнаступлению группы армий «Юг» в направлении реки Донец и города Харькова с 25 февраля по 18 марта 1943 года имя Фрица-Эриха фон Манштейна вошло в анналы военной истории. Шесть советских танковых корпусов, равносильных целой армии и составлявших «группу Попова», зашли слишком далеко на юг и были окружены и уничтожены, а еще две советские армии были разбиты в ходе отвоевания немцами Харьковского региона. См.: Ziemke, Earl F. Stalingrad to Berlin («От Сталинграда до Берлина»), 1968. Р. 90—105. А также: Манштейн Э. Утерянные победы. М., ACT; СПб., Terra Fantastica, 1999, гл. 13; сетевой ресурс: http://militera.lib.ru/memo/german/manstein/13.html.


[Закрыть]
, принесшего советским войскам огромные потери. Это научило Сталина и его верховное командование чередовать каждое успешное наступление тщательно продуманными перерывами, чтобы удерживать свои армии в надежном расстоянии от кульминационной точки победы. Поскольку Советский Союз полностью мобилизовал свои население и промышленность, а также получил значительную помощь от США и Британии (включая 409 526 джипов и грузовиков)[19]19
  Ziemke, Earl F. Stalingrad to Berlin («От Сталинграда до Берлина»). Р. 501.


[Закрыть]
, он смог выставить превосходящие немцев силы, которыми все искуснее командовало новое поколение офицеров, воспитанное войной. С возрастанием дисбаланса основных источников военной силы чередование немецких и советских наступлений в 1942 и 1943 годах привело к непрерывной череде побед советских войск, вплоть до последнего рывка на Берлин. И все же до самого конца, несмотря на то, что немецкие войска на Востоке превратились в сборище утомленных ветеранов, неумех-новобранцев, моряков и летчиков, внезапно переведенных в ряды пехоты и никогда не проходивших подготовки к сухопутной войне, юнцов, стариков и полуинвалидов, каждое победоносное советское наступление тщательно умерялось, чтобы не допустить чрезмерностей; любые признаки «авантюризма» вызывали сильное недовольство Сталина[20]20
  См.: Garthoff, Raymond L. Soviet Military Doctrine («Советская военная доктрина»), 1953. P. 18–19. О разработке этой доктрины.


[Закрыть]
.

В одиннадцатимесячной войне на Западном фронте, начиная с высадки в Нормандии 6 июня 1944 года и заканчивая капитуляцией немцев, не было недостатка в эпизодах, в которых обе стороны переходили за кульминационную точку победы, хотя на деле только одна сторона могла оправиться от последствий своего чрезмерного продвижения. И война в Северной Африке, которая велась перемежающимися наступлениями и отступлениями на пространстве пустыни протяженностью в тысячу двести миль между Триполи и дельтой Нила, была не чем иным, как целой чередой подобных эпизодов. К 23 октября 1942 года, когда подавляющее материальное превосходство британских войск, в конце концов, сделало возможным медленное, но неотвратимое наступление от Эль-Аламейна, военные действия в романтическо-авантюристическом стиле, которые два года вели сначала британцы, а потом немцы и итальянцы Эрвина Роммеля, в полном масштабе продемонстрировали работу этого принципа. Победоносные наступления заходили настолько далеко, что за отмечающими их стрелками на карте могла в действительности стоять жалкая горстка танков, которым недоставало горючего, – и все они были отброшены назад контратакой тех, кто прежде потерпел поражение, а теперь шел вперед, к столь же хрупким победам[21]21
  В силу отсутствия железных дорог через Ливию и невозможности использовать гужевой транспорт в безводной пустыне, лишенной фуража, только циркуляция колонн грузовиков из порта Триполи до линии фронта могла поддерживать войска Роммеля. 6000 тонн грузов, которые они могли получать в апреле 1941 года, вначале германской интервенции, хватало на то, чтобы обеспечить всем необходимым две дивизии, изначально составлявшие Африканский корпус, на расстоянии максимум в 300 миль, и поэтому Роммелю прямо запретили атаковать. Когда он, тем не менее предпринял свое первое наступление, обойдя маневром британские войска (которые также зашли слишком далеко после победы над итальянцами и тут же пришли в упадок), с помощью уникального тысячемильного броска, благодаря которому была отвоевана вся Ливия, он проник в Египет – и оставил свои передовые войска брошенными в пустыне; они вынуждены были поддерживать существование за счет захваченных у врага припасов и готовились к скорому отступлению. См.: van Creveld, Martin. Supplying War («Снабжение на войне»). P.186.


[Закрыть]
.

Так же развивалась и война в Корее, в ходе которой каждая из сторон доводила свои наступления до тех пределов, за которыми сама навлекала на себя поражение. Быстрым наступлением, начавшимся 25 июня 1950 года, северокорейцы к августу завоевали почти весь полуостров, за исключением анклава Тэгу-Пусан на его южной оконечности. Однако к тому времени северокорейцы прошли пешком расстояние в триста миль или даже больше, которое следовало бы преодолевать на грузовиках, и перешли за кульминационную точку своего успеха. Когда генерал Дуглас Макартур начал контрнаступление 15 сентября, совершив дерзкую высадку десанта в Инчхоне, в глубоком тылу северокорейцев, зашедших слишком далеко, их спешное отступление превратилось в жалкое бегство. Но блистательная победа, добытая ценой внезапной атаки, связанной с огромным риском, почти немедленно обернулась поражением вследствие неосмотрительно быстрого наступления. К 26 октября 1950 года тонкий клин передовых сил американско-южнокорейского наступления рассек всю Северную Корею и достиг реки Ялуцзян и китайской границы.

Участившиеся предупреждения о том, что китайцы могут ответить на это, вступив в войну, привели лишь к небольшому тактическому отступлению от самой реки Ялуцзян. В ноябре 1950 года «фронт» Макартура, растянувшийся по широкому основанию Северной Кореи от одного моря до другого, существовал большей частью только на его картах. Вместо прочной цепи подразделений, развернутых плечом к плечу и поддержанных с тыла еще более мощными силами, налицо были значительные пробелы между передовыми отрядами американско-южнокорейских колонн: они выдвинулись по нескольким ущельям, разделенным широкими массивами гор, причем эти массивы даже не патрулировались, не говоря уже о контроле над ними. Если бы китайцы передвигались только по дорогам, как армия США, которая зависела от грузовиков, доставлявших солдат и все необходимое, явная географическая уязвимость отделенных друг от друга наступательных позиций Макартура была бы сугубо теоретической, поскольку горы непроходимы для автомобилей и прочей колесной и гусеничной техники. Однако китайцы выдвигались пешком через горы, и все припасы доставлялись на спинах носильщиков; таким образом они внедрились в промежутки между американско-южнокорейскими колоннами. Продвигаясь по ночам и скрываясь днем, они сумели остаться незамеченными.

Менее очевидная уязвимость войск Макартура (если не считать морской пехоты США на восточной стороне полуострова) заключалась в том, что его подразделения дезорганизовало быстрое наступление, а новоприбывшие солдаты армии США были по большей части плохо обучены (южнокорейцы же и вовсе обучены не были). Важно и то, что и американцев, и южнокорейцев морально ослабило широко распространившееся мнение, что война уже прошла и закончилась победой.

Поскольку незащищенные горные проходы оставались открыты для китайцев, их преимущество заключалось в возможности глубоко продвинуться вперед, просачиваясь между колоннами врага, прежде чем приступить к атаке. Когда 26 ноября началось открытое китайское наступление, которое велось обстрелом из минометов и атаками пехоты на фланги армии США и южно-корейских колонн, растянувшихся по узким дорогам в ущельях, последние не могли ни контратаковать вверх по крутым склонам, ни удерживать свои позиции. Дальнейшее отступление было катастрофическим: солдаты, все более дезорганизованные и деморализованные, не могли отступать по тем же дорогам, по которым прибыли на грузовиках: им приходилось пробиваться сквозь цепь засад и блокпостов, чтобы не попасть в плен. Нет ничего сложнее упорядоченного отступления в условиях атак противника; но морская пехота США в своем секторе в восточной части полуострова настолько удачно справилась с этим, что ее отступление обернулось в итоге наступлением. Но многие подразделения армии США и почти все южнокорейские подразделения распались, превратившись в массу беглецов-одиночек.

К концу января 1951 года китайцы нанесли серьезный удар силам Макартура. Благодаря этому они продвинулись через всю Северную Корею и далее на юг, зайдя на 40 миль за Сеул – но, как оказалось, слишком далеко и слишком быстро. Пройти пешком через горы – это был отличный способ остаться незамеченными; однако припасов, доставлявшихся на спинах носильщиков, оказалось недостаточно для того, чтобы поддерживать боеспособность большой армии, оказавшейся вдалеке от своих баз. Таким образом, поражение китайцев было хорошо подготовлено, когда в ходе контрнаступления сил США в феврале, марте и апреле 1951 года Сеул (а также большая часть Южной Кореи) был освобожден во второй раз за шесть месяцев.

В анналах военной истории можно найти еще немало подобных примеров. Однако приводить их едва ли нужно, поскольку они могут затемнить универсальную применимость парадоксальной логики стратегии, динамическая форма которой представляет собою совпадение противоположностей и даже их взаимообращение. Ведь работа этого принципа в полномасштабных военных действиях – лишь самый очевидный пример гораздо более широкого явления. Сугубо механические аспекты чрезмерного продвижения важны, когда театр военных действий достаточно просторен, а командующие войсками не проявляют должного благоразумия, но точно такое же взаимодействие между успехом и неудачей происходит во всех видах военных действий. Это верно даже в том случае, если фактор чрезмерного продвижения вперед полностью отсутствует. Всякий раз, когда действие длится достаточно долго для того, чтобы были возможны ходы и ответные ходы, тот же самый динамический парадокс будет налицо.

Так обстояло дело, например, в ходе шестилетней борьбы между силами британских стратегических бомбардировщиков и немецкой противовоздушной обороной в ходе Второй мировой войны. Эту борьбу тоже характеризовали резкие смены побед и поражений, несмотря на то, что в данном случае не было ни внезапно возросших расстояний, превосходящих возможности транспортировки, ни износа грузовиков, ни истощенных лошадей, ни утомительных пеших переходов, ни каких-либо иных трудностей подобного рода. Взамен всего этого циклы побед и поражений определялись реакцией обеих сторон на успехи другой стороны.

Командование Люфтваффе в начале войны считало, что немецкие истребители, пусть даже обученные только для поддержки наземных войск[22]22
  То есть для боя с другими истребителями, а также для наземной атаки, причем и то и другое – при дневном свете. См.: Murray, Williamson. Strategy for Defeat («Стратегия на поражение»), 1983. Р. 1—25.


[Закрыть]
, смогут обеспечить и противовоздушную оборону вместе с зенитками, размещенными у населенных пунктов, и не позволят ни одной бомбе упасть на немецкие города. Но уже летом 1940 года обнаружилось, что оно ошибалось. Именно тогда команды британских бомбардировщиков (Bomber Command) начали ночные бомбежки Германии. И хотя сперва они делали весьма скромные успехи, зато потенциально были неуязвимы: ведь у истребителей Люфтваффе не имелось эффективных способов атаковать самолеты ночью, даже если их обнаруживали и (приблизительно) выслеживали радары с большой дальностью действия на земле.[23]23
  Первая бомбардировка наземных целей в пределах Германии, в Руре, состоялась 15 мая 1940 года; первый налет на Берлин был совершен в ночь на 25 августа 1940 года. С начала войны в сентябре 1939 года и по март 1940 года включительно Бомбардировочное командование сбросило всего 64 тонны бомб, причем сознательно не на немецкие города: на них падали только листовки. Поэтому знаменитая похвала Геринга казалась оправданной, но после завершения «странной войны», после вторжения во Францию и занятия Черчиллем должности министра обороны 1668 тонн было сброшено на Германию в мае 1940 года. В июне эта цифра возросла до 2300 тонн, в июле упала до 1257 тонн (были потеряны передовые аэродромы) и до 1365 тонн в августе, но опять поднялась до 2339 тонн в сентябре 1940 года.
  См.: Webster, Charles and Frankland, Noble. The Strategic Air Offensive against Germany («Стратегическое воздушное нападение на Германию»), 1961.1, 144, 152, и IV, 455; далее цитируется как SAO.


[Закрыть]
Только из-за малой бомбовой нагрузки английских бомбардировщиков немецкие города не понесли тяжелого ущерба во время их налетов.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39