Эдуард Печенежский.

Истоки. Часть первая



скачать книгу бесплатно

Пролог

Обжигающий песок жалил стопы. Солнце уже садилось за горизонт, редкая пустынная живность расползалась по своим норам. Кахотеп шел уверенно, но каждый его шаг отзывался в голове сотнями мыслей и сомнений. Поправив мешок на своем плече, он устремил свой взгляд на скалу, почти полностью сокрытую дюной, и оценил оставшееся расстояние.

"Еще добрый час пути. Кеймнвати уже должен быть на месте."

***

У самого подножия скалы зиял беспросветной тьмой вход в пещеру. Протиснувшись в него и дважды свернув направо, продолжая спускаться в недра земли, Кахотеп оказался в тускло освещенном гроте. Как и думал жрец, его брат уже ждал в условленном месте.

У небольшого костра, плотно обложенного камнями местной породы, сидели Кеймнвати, Саба и Ибони. Саба, жена жреца, находилась в раздумьях и медленно поглаживала одного из четырех молодых ягнят, мирно дремавших в тепле огня. Брат Кахотепа же со своей женой сидели как на ножах, ежесекундно вздрагивая от любого шороха и ожидая, что из узкого прохода вот-вот появится или стража фараона, или Кахотеп.

Каково же было всеобщее облегчение, когда долгожданная встреча случилась. Братья устремились друг к другу, радостно обнявшись и обменявшись рукопожатиями, вместе направились к костру. Ибони поприветствовала Кахотепа сдержанным поклоном, а Саба, выйдя из ступора, задумчиво-грустно улыбнулась мужу.

– Мы ждали тебя еще на заходе солнца. – Кеймнвати явно хотел знать причину опоздания брата.

– Дюны вновь переместились, пришлось потратить время на поиски ориентиров.

– Принес? – вопрос Кеймнвати заставил всех присутствующих невольно вздрогнуть.

Сделав глубокий вдох, Кахотеп многозначительно промолчал и высыпал на камень перед собой содержимое заплечного мешка: человеческий череп, небольшой кусочек лунного опала, керамический сосуд с песком и позолоченный анкх – четыре элемента ритуала, а также два тряпичных мешочка с травами. Все взгляды теперь были направлены на груду занимательных вещиц и только на нее. Взгляд Кеймнвати выделялся среди прочих искрой одержимости.

***

– У нас будет всего одна попытка. Помнишь последовательность действий?

– Кахотеп, брат, во мне будь уверен. Свою задачу я выполню. Можем начинать?

Кахотеп не ответил. Вместо этого он еще раз оглядел пещеру. Два монолитных камня, напоминающих своей гладкой и прямой поверхностью алтари, на которых твердой рукой Кеймнвати вывел при помощи угольной сажи мистические символы и иероглифы, заняли Ибони и Саба. Лежа на спине, каждая из женщин в скрещенных на груди руках сжимала маленький тканевый мешочек. На их оголенных животах, выдававших то, что и Ибони, и Саба носят под сердцем детей, были изображены более минималистичные и менее сложные, чем на камнях, но такие же сакральные символы, смысл которых был известен одним жрецам и Богам. Эти рисунки были начертаны уже красителями, которые получили из сбора магических трав еще в предыдущее полнолуние.

Меж камней стояла конструкция из палок и веток, предназначенная для подвешивания дичи.

Четыре ягненка теперь дремали аккурат рядом с ней, не подозревая об уготованной им участи. Кахотеп ходил из стороны в сторону, в полумраке вчитываясь в древний текст, перенесенный им на папирус из Книги Мертвых верховного жреца. Ему необходимо было без ошибок и запинок прочитать сложнейшее заклинание, осечки быть не могло.

Кеймнвати сидел чуть в стороне и крутил в руках нож для жертвоприношений, любуясь как начищенное и наточенное лезвие отражает в себе свет факелов, расставленных в углах воображаемого ромба, центром которого являлись два импровизированных алтаря. Периодически он поднимал взгляд на брата, ожидая от того сигнала готовности, но находя лишь раздражающие перемещения и повод для собственной тревоги, вновь опускал глаза на нож и готовился к предстоящему ритуалу.

Наконец, спустя еще, наверное, четверть часа, Кахотеп пересек периметр ромба и кивнул брату. Кеймнвати, на секунду все же растерявшись, поднялся и подошел к ягнятам, по пути успокаивающе и любя посмотрев в голубые глаза жены. Убедившись, что все готово, жрец поочередно опустил в огонь факелов по одному оккультному предмету из мешка и с этой секунды ритуал считался начавшимся.

***

Пламя затряслось, а густая тьма обступила четырех отступников со всех сторон. Кахотеп начал медленно и монотонно зачитывать строчку за строчкой. Кеймнвати ждал фразу, которую уже заучил, означающую, что необходимо перерезать горло первому ягненку. Слова брата его гипнотизировали, а дыхание предательски хотело сбиться.

И вот она, та самая фраза. Плавно, без сожалений и заминок, нож пересек одну артерию за другой. Еще несколько секунд потребовалось Кеймнвати, чтобы подвесить маленьких и колыхающихся в последних конвульсиях ягнят на центральную конструкцию. Теплая алая кровь по выщербленным в каменной породе траншейкам обтекла камни-пьедесталы и начала заполнять две небольшие глиняные чаши, поставленные по одной у каждого из алтарей. Теперь – ожидание следующего сигнала.

Тем временем тьма, и без того густая, будто ожила, зашевелилась и, как бы перетекая из самых дальних углов пещеры, продолжила сгущаться у факелов, словно по команде потускневших. Дыхание женщин постепенно замедлилось, а зрачки расширились – они впали в состояние сна, напоминающего осознанный кошмар.

Кахотеп старался не выдавать своего испуга, но страх и так сочился из воздуха каменной пылью и ночной прохладой, проникая в каждого присутствующего через дыхание. Но жреца пугало нечто более существенное: лишь он за пределами ромба видел мрачные тени, что перемещались в такт размеренного чтения заклинания, изредка мечась или совершая рывок в сторону, когда Кахотеп делал вдох для продолжения зачитывания текста.

Холодный и липкий пот тонкими струйками стекал по лицу заклинателя, а глаза бегали от пергамента к теням и обратно, каждый раз проверяя, что потустороннее все еще по ту сторону очерченного для ритуала пространства. Вся надежда Кахотепа была на силу пламени в факелах и тех необычных трав, что подпитывали огонь, находясь в составе горючей смеси, ведь погружение в темноту сейчас значило бы мгновенную, но мучительную смерть.

Кеймнвати же ждал сигнала. Почти не моргая, он следил за чашами. Нельзя было допустить их переполнения. К тому же с минуты на минуту должна была прозвучать фраза Кахотепа, знаменующая начало следующего этапа ритуала. Наверное…

Сигнал. Кеймнвати схватил дрожащими от длительного ожидания руками одну из чаш и, аккуратно приподняв голову своей жены, все еще находящейся в трансе, начал вливать в нее успевшую начать сворачиваться кровь ягненка. Глаза Ибони были пустыми, в них не было привычной энергии жизни, которую помнил Кеймнвати. Внезапно появившийся страх заставил его руку дрогнуть и пролить несколько капель крови. Тут же совладав с собой и собравшись с мыслями, Кеймнвати продолжил выполнять свою задачу, невзирая на копящееся чувство тревоги.

***

Как только Кахотеп увидел, что ритуал близится к завершению и обе чаши пусты, ему полегчало, потому что это значило – самый опасный этап позади. Возможно редкие лучи солнца, вестники рассвета, кое-как доходившие до грота, а возможно и всеобщее приободрение, разбавили тьму, беспрестанно пытавшуюся штурмовать освещенный участок пещеры. Теперь, как сильно бы не напрягал зрение жрец, ему не удавалось разглядеть ни одной живой тени. Окончательно успокоившись, Кахотеп впился взглядом в текст и не отвлекался более ни на что до самого конца ритуала. Кеймнвати тем временем смотрел мертвенным взглядом на живот своей беременной жены.

***

Прошло три месяца. Все собравшиеся в доме Кахотепа хранили тишину. Каждый думал о своем, но траурное молчание довлело над всеми. Наконец раздался плач маленького Атона, единственного сына жреца, выведший всех из анабиоза скорби. Первым заговорил Кеймнвати.

– Кахотеп, брат. Мы не говорили об этом. Думаю, другого случая не будет.

Вновь в комнате нависло тягостное и вяжущее молчание. Саба отошла успокоить сына, и в комнате остались два брата.

– Кеймнавати, я знаю как это выглядело, но уверяю тебя: заклинание не могло навредить твоему сыну…

– Знаешь как это выглядело? Ты видел это маленькое, только что появившееся на свет, черное и оттого будто сожженное тело моего сына? Так не бывает! Здесь не обошлось без магии, и все это знают! Все в городе об этом говорят! – Кеймнвати был близок к истерике, а глаза его преступно расширились, выдавая роящееся в египтянине безумие.

– Послушай. У тебя два здоровых мальчика и девочка. У меня полностью здоровый сын. Заклинание защиты сработало. Они растут и развиваются. Кеймн, наших детей хранят боги. Возможно нам просто не хватило жертвенной силы на защиту твоего четвертого ребенка. Мы не могли знать, что у Ибони родятся четверо. И, я напомню, все это – твоя идея…

– И это оправдывает тебя?! Ты не предупреждал, что может случиться нечто подобное, если нам не хватит ягнят! Я ведь мог еще одного купить… Или двух… Или не втягивать в это мою бедную Ибони…

Кеймнвати спрятал лицо в ладонях и тихо заскулил на манер побитой собаки, а после, сорвавшись с места, выбежал из дома брата, оставив того в раздумьях.

***

Саба кормила Атона грудью, когда в дом ворвалась стража самого фараона. Через крики и слезы ее вместе с беззащитным сыном поволокли на центральную площадь перед храмом, где уже собралась бесчисленная толпа зевак и сердобольных египтян, неравнодушных ко всему и поддерживающих любое насилие ради всеобщего блага и мира.

Кахотеп был прикован к одному из трех деревянных столбов, под каждым из которых аккуратными рядами, будто пирамидами, выложили хворост. Сабу также приковали цепями к столбу, а маленькому двухмесячному Атону, по общему решению жречества, хватило веревки, которой его за правую ножку привязали к месту казни. Подле трех костров на коленях стоял Кеймнвати, оголенный по пояс.

По команде верховного жреца, после обвинения в святотатстве и очернении наследия фараона, хворост подожгли, а грузный стражник начал наносить удар за ударом свистящей в воздухе плетью по спине Кеймнвати.

Опять крики. Опять слезы. Ничего не понимая, малыш громко плакал и звал маму с папой, морщась от ужасной боли, что приносил ему огонь. Тщетно пытаясь перекричать восторженный и одобряющий рев толпы, Кеймнвати умолял брата простить его за то, что не сумел сохранить в тайне его ритуал. Но Кахотеп не держал зла. Он беспристрастно принял свою участь, потому что знал на что идет и чем рискует. Об одном он жалел и отчасти винил брата: Атон был еще слишком юн, а Саба не заслуживала такой участи.

***

В тот день ветер развеял маленькую кучку пепла, оставшуюся от Атона. Кеймнвати навсегда упал в глазах окружающих, став предателем, отцом проклятых детей. Имена им были Рашиди, Уми и Мескэнет.

Зонтик

Берега Темзы, как и во всякое другое осеннее утро нынешнего года, окутывал плотными клубнями серо-молочный туман. Жители столицы, как и во всякое другое раннее утро нынешнего века, быстрым шагом перемещались от дверей своих квартир и домов к дверям невзрачных контор или знаменитых банков Англии. Генри, как и во всякое другое свое утро, захватив небольшой портфель с документами, спускался в метро, чтобы проехать ровно три станции и выйти из подземки прямо напротив офисного здания, где работал вот уже два года.

Генри родился в семье небогатого клерка и еще более небогатой художницы. Родители дали строгое воспитание и необходимое образование мальчику, научили его петь «Боже, храни королеву!» и отпустили в свободное плавание во взрослую жизнь. Из парня вышел толк, и уже спустя год или полтора он работал в офисе секретарем заместителя начальника, что не могло не радовать постаревшего отца, с десяток лет отпахавшего на гораздо более низкой должности в иерархии бесконечных серых работников современного Лондона.

Маршрут был привычным, а кофе с утра имело все тот же приторный и горький вкус, что и каждое утро до этого, поэтому Генри не беспокоился о сегодняшнем дне, рассчитывая на минимальное количество отличий того от предыдущего. И вот, когда уже две станции остались позади и голос диктора объявил название необходимой, случилось то, чего ожидать, увы, не мог никто.

Прямо напротив Генри сидела старушка в зеленоватом платке, в синем пальто почти до колен, в огромных размеров резиновых сапогах, спасающих многих от лондонской сырости и дождей, и в странных округлых очках, отливающих при свете яркой лампы вагона красноватым оттенком. Именно необычный внешний вид этой старушки заставил нашего героя наблюдать за ней и спрашивать у самого себя: «Не первобытная ли дикость, носить такие одежды в будние дни, прямо в метро, перед множеством деловых и важных людей?». Однако дальнейшая череда событий не имела бы никакого смысла для Генри, если бы уже выходя из автоматических дверей, краем глаза замечая, что старушке нужно было выходить на этой же станции, он не приметил бы небольшой черный зонтик, который странная пассажирка забыла по своей невнимательности на сидении рядом, прихватив с собой лишь две увесистые сумки, под которыми и лежал важнейший инструмент защиты от гнева небес в повседневности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно