Эбби Клементс.

Магазинчик мороженого



скачать книгу бесплатно

Анна остановилась в нерешительности. Она могла заглянуть к бабушке домой, та жила совсем рядом, в соседнем переулке. Но – Анна посмотрела на часы – сейчас придет Джон, и им надо будет покормить Элфи. Вивьен вполне может прийти посмотреть ее новое жилище в другой день. Все бумаги уже подписаны, и квартира уж точно никуда не убежит.

Анна открыла дверь подъезда, вошла в холл и, пройдя стену с почтовыми ящиками, начала подниматься по широкой изгибающейся лестнице в стиле ар-деко. Укрывающий ступени темно-красный ковер и бронзовые украшения создавали впечатление дорогого отеля.

Анна стремительно, перепрыгивая через две ступени, взбежала на третий этаж: хотя она была не в восторге от своего роста под шесть футов, раньше создававшего ей проблемы при знакомстве с мужчинами, в таких ситуациях с удовольствием пользовалась его преимуществами. Открыв дверь квартиры номер двенадцать, девушка вошла и, с жадным нетерпением оглядев холл, бросила сумку с вещами на пол. Ковровое покрытие, освобожденное от мебели, выглядело грязнее, чем она его помнила. Но это все мелочи. Сама комната казалась просторной, наполненной светом. А главное, из большого окна открывался потрясающий вид на море. Волны с шумом набегали на галечный пляж, оставляя на нем клочки пены, ярко сияли огни Брайтонского причала. Вивьен здесь очень понравится! А Элфи будет счастлив познакомиться с Хепберном.

Анна чувствовала себя совершенно счастливой – у нее был свой собственный дом! А значит, не зря последние несколько лет она крутилась как белка в колесе на этой выматывающей, почти круглосуточной работе.

Она увидела в окно, что Джон с Элфи на руках подходит к дому. Анна потянула на себя створки. Порыв холодного ветра откинул с лица волосы, забрался под серую шелковую блузку.

– С новым домом! – крикнула она. – Поднимайтесь скорее!

Джон поднял и показал ей бутылку шампанского.

– Пусть кто-нибудь только попробует остановить нас! – засмеявшись, крикнул он в ответ.

Анна осторожно закрыла окно; ей уже не терпелось поднять тост за их новую квартиру и показать Элфи, где он будет спать и играть, приезжая к ним на выходные. Она пересекла гостиную и подошла к небольшой комнате рядом с ванной. У прежних владельцев здесь был кабинет. Теперь комната была совершенно пустой, но Анна прекрасно представляла себе, как она будет выглядеть в скором времени, когда они с Джоном ее обставят. Они закажут сюда деревянную кроватку, и яркий сундучок для игрушек, и шкаф с фигурками животных, и еще мобиль с веселыми подвесными игрушками, на стенах появятся рисунки. Здесь будет просто замечательно.

Она развернулась и пошла в спальню, расположенную напротив будущей детской. Большая светлая комната была чудесной. Огромные окна выходили в тенистый парк. Тщательно восстановленный деревянный паркет и оригинальный камин в стиле двадцатых годов создавали особую атмосферу. А если сюда постелить ее пушистый бежевый ковер, то будет еще уютнее.

Завтра они с Джоном проснутся здесь.

В своей собственной квартире. И не важно, на кого оформлен кредит. Анна понимала, что у Джона сейчас очень сложная ситуация. Через два года после развода они с Мией все еще искали покупателя на их дом с тремя спальнями и террасой. Так что Джон никак не мог заплатить за эту квартиру. Ничего страшного. Главное, он и Анна вместе искали квартиру и влюбились в эту, на Марин Парад, как только ее увидели. И теперь это место принадлежит им обоим. Здесь они начнут свою новую совместную жизнь. Анна взглянула на свое отражение в зеркале над камином и попыталась привести в порядок густые каштановые волосы, растрепанные морским бризом. Вот он, единственный недостаток жизни в Брайтоне, подумала она.

Она услышала топот ножек Элфи на лестнице и его возбужденный визг – они, очевидно, были уже двумя этажами ниже. Девушка в нетерпении выглянула за дверь, но в этот миг в кармане зазвонил телефон. Анна достала мобильник и посмотрела на экран. Звонила мама.

– Привет, мам, – ответила она.

– Здравствуй, дорогая.

– Ты даже не представляешь, где я сейчас нахожусь, – затараторила Анна, не в силах сдержать радостное возбуждение. – Представляешь, я в своей новой квартире!

В этот момент на пороге появились Джон и Элфи с широкими счастливыми улыбками на лицах. Сходство отца и сына было несомненным. Элфи помчался прямиком в квартиру и, весело крича, начал бегать из комнаты в комнату с энтузиазмом первооткрывателя. Отец старался не отставать от малыша. Анна закрыла дверь и, с улыбкой наблюдая за своими любимыми мужчинами, продолжила разговор.

– Ты помнишь, я говорила про сырость? – сказала она, прислонившись к двери в ванную. – Такое впечатление, что они все здесь высушили. Здесь вообще стало гораздо лучше, чем когда мы приходили посмотреть квартиру. Я не могу найти даже намека на плесень.

– Очень хорошо, – по голосу матери было слышно, что она чем-то очень расстроена. – Послушай, Анна. Я пыталась дозвониться до твоей сестры.

– Имоджин? А что такое? Почему? С ней что-то случилось?

Джон, должно быть, услышал, каким напряженным стал вдруг ее голос. Он подошел к ней. Ее тревога, как в зеркале, отразилась на его лице.

– С ней все в порядке, – сказала Джен. – По крайней мере, я так думаю, просто до нее невозможно дозвониться.

Анна чувствовала, что мать растеряна.

– Тогда что?

– Боюсь, у нас очень плохие новости. Это связано с твоей бабушкой Вивьен.

Часть 1
Приливы и отливы

Глава 1

На табло погас сигнал «Пристегнуть ремни», и Имоджин щелкнула металлической пряжкой, надежно пристегивавшей ее к тесному сиденью самолета. Она откинулась назад и стала смотреть на тяжелые облака, нависшие над Бангкоком. Чуть ниже клубился городской смог. Всего несколько минут на взлет, и вот уже самолет покинул воздушное пространство сказочной страны, где она была так счастлива…

Прошло тридцать шесть часов с того момента, как Анна наконец дозвонилась до сестры. Все это время Имоджин провела в дороге: сначала катер, потом шумный автобус с кудахтающими курами и теперь самолет. За исключением тех беспокойных минут, когда она дремала, прислонившись к окну автобуса, девушка ни на минуту не сомкнула глаз. Имоджин вспомнила, с каким трудом смогла связаться с сестрой по скайпу в интернет-кафе. «Бабушка Вивьен, – прерывающийся голос и лицо Анны, разбитое на квадратики пикселей, – Имо, она умерла!» Эти слова все еще звенели в голове Имоджин, но это не могло быть правдой!

Информация о реальной причине смерти – внезапном сердечном приступе – также не могла помочь смириться с неизбежным. Бабушка никому не говорила о проблемах с сердцем, кроме своего врача. Это никак не укладывалось в голове. Бабушка Вивьен не могла умереть, по крайней мере не сейчас. Такого просто не могло быть!

Сразу после разговора с Анной Имоджин заказала билет на самолет.

Прошла стюардесса с тележкой, предлагая напитки, в том числе и спиртные. Имоджин остановила ее.

– Можно мне водки с тоником?

Она думала о том месте, куда возвращается. Домой, в Англию. Но это будет уже совсем другой дом без ее бабушки – может быть, самого любимого человека, без которого жизнь никогда не будет прежней. А она даже не смогла с ней проститься!

– И, пожалуй, сделайте двойную, – уточнила она.

Имоджин взяла стаканчик и глотнула. Постепенно алкоголь сделал свое дело – она начала успокаиваться и погружаться в дрему. Окружающие предметы расплывались, теряли очертания, она смежила отяжелевшие веки. Во сне Имоджин увидела себя в садике позади бабушкиного дома. Она и Анна играют в бейсбол с Вивьен в качестве арбитра. Девочки бились всерьез. Вивьен подбадривала их, стоя у садового столика, заставленного стаканами с домашним лимонадом и большой тарелкой с яблочным пирогом. На ней были летнее платье с цветастой длинной юбкой, соломенная шляпка и босоножки на высоких каблуках, которые она так любила. Вивьен выглядела так, словно ожидала приглашения на модную летнюю вечеринку. Ее яркие голубые глаза были подведены, а ресницы подкручены. Бабушка всегда казалась Имоджин необыкновенно красивой, похожей на кинозвезду сороковых годов.

Когда девушка очнулась от дремы, она все еще чувствовала запах миндаля и меда, который всегда ассоциировался у нее с бабушкой, – запах ее любимого масла для ванны. А под ним ощущались едва уловимые ароматы дома, уюта и выпечки, которые пропитывали ее одежду. Имоджин выключила планшет и постаралась сосредоточиться на журнале, который взяла в аэропорту. Но все звезды на красной дорожке сливались у нее в одну.

Имоджин очень хотелось хоть как-то отвлечься, закрыться от острой боли, пронзающей ее каждый раз при мысли о бабушкиной смерти. Там, на острове, эта новость казалась просто кошмарным сном, но теперь, в самолете, по дороге в Англию, девушка полностью осознала невосполнимость и реальность этой утраты. Последнее, что ей было сейчас нужно, это прилюдно расплакаться в самолете, и все же она едва сдерживала слезы. Пытаясь отвлечься, она стала вспоминать последнюю ночь на острове.

– Ты ведь вернешься? – спрашивал ее Люка, прижимая к себе в темной воде. Вокруг них в толще воды плыли яркие, похожие на светлячков существа, излучающие таинственное свечение. В свете луны были хорошо видны его загорелое лицо с твердым ковбойским подбородком и темные, намокшие волосы. Они провели вечер на острове Комодо, в пляжном баре с живой музыкой, а затем, когда Имоджин рассказала, что должна уехать, отделились от группы и пошли на берег.


– Конечно, вернусь, обязательно, – сказала Имоджин и снова поцеловала его. Она не могла не поехать. Но Таиланд стал ее домом, и она была на полпути к завершению своего замысла, связанного с подводными съемками. Добавьте к этому пальмы, белый песок, море, дни на берегу и ночи в объятиях Люка – и все это променять на туманы и дожди Британии? Это даже не обсуждалось.

– Обещай мне, – просил Люка, растянув губы в невеселой улыбке. – Ты ведь не из тех девчонок, которые, вернувшись домой и получив выгодное предложение, бросают бродяг вроде меня – одиноких и с разбитым сердцем. Я такое уже видел. И лишь надеюсь, что я не настолько тупой, чтобы самому так попасться… – он смотрел на нее неуверенно и с такой незнакомой ей прежде робостью, что у нее сжалось сердце от нехорошего предчувствия.

– Послушай, тебе совершенно не о чем беспокоиться, – постаралась уверить она его. – Это всего лишь на две недели. Мне нужно присутствовать на похоронах и немного побыть с отцом и с семьей. А потом я сразу сяду на прямой рейс до Бангкока. Меня никто не сможет удержать, – она потянулась к нему, и их соленые губы слились в поцелуе.

– Возьми-ка вот это, – сказал Люка, наконец чуть отстранившись от нее. Он снял с шеи ожерелье с акульим зубом. – Надень, – сказал он, отводя в сторону ее вьющиеся волосы и накидывая на шею кожаный ремешок, – потом вернешь его мне.

Имоджин улыбнулась и погладила украшение.

– Заметано.

Она провела пальцами по шершавой кожаной полоске на шее и подумала о Люка. Она уже скучала по его теплым нежным рукам. Две недели разлуки казались вечностью.

Конечно, она рада будет снова повидать Анну и родителей – ну, по крайней мере папу, – но при одной только мысли о возвращении домой сердце ее падало. Последний раз она была там, когда окончила университет в Борнмуте и получила степень бакалавра изящных искусств. Разослав восемьдесят резюме и не получив ни одного приглашения на собеседование, она была вынуждена в двадцать два года жить с родителями и терпеть постоянные проверки и придирки матери. В конце концов она поняла, что с нее хватит, пора куда-нибудь сваливать из Англии.

Имоджин два месяца отработала в баре, откладывая с каждой получки немного денег и мечтая вырваться из Льюиса, от вечных вопросов и претензий матери. Как только они с подругой Люси смогли накопить достаточно денег, чтобы купить авиабилеты до Азии, они сразу же покинули Англию. И хотя Люси через полгода вернулась, у Имоджин даже мысли о возвращении не возникало. Очень скоро у нее на острове появились друзья, в том числе Сантиана, девушка из Колумбии, такая же фанатка подводного плавания, как и она сама.

Сейчас Азия казалась Имоджин бесконечно далеким сказочным миром, не имеющим ничего общего с тем местом, куда она возвращалась, – маленьким городком Льюисом, где она выросла.

– Вам курицу или пасту? – спросила стюардесса, отвлекая Имоджин от ее невеселых мыслей. Она катила по проходу тележку, нагруженную контейнерами с ланчем.

Имоджин вспомнила ароматный тайский рис с карри, который ела как раз перед тем, как покинуть остров. А на автобусной остановке она выпила вкусный кокосовый напиток на йогурте, так называемый ласси. Имоджин вздохнула. Как же она будет скучать по всему этому.

Она опустила столик.

– Пасту, пожалуйста, – сказала она и взяла поднос и контейнер из фольги.

Имоджин открыла свой рюкзачок в одной из комнат родительского дома, и несколько песчинок упало на лоскутное одеяло ручной работы. Она стряхнула их, чувствуя, как защемило сердце, когда рука коснулась этих квадратиков, сшитых с такой любовью. Она подняла глаза и встретилась взглядом со своей сестрой. Анна первой нарушила мрачное молчание:

– Они тут всюду, вещи, которые о ней напоминают…

– Мне до сих пор кажется, что это не на самом деле, – тихо сказала Имоджин. – Мы приедем в Брайтон, а ее там нет. И кафе-мороженое без нее…

Анна протянула сестре кружку с чаем и ободряюще погладила ее по руке. Ее карие глаза распухли от слез и покраснели, так же как и нос, который она постоянно вытирала платком.

– Я ужасно себя чувствую, – печально сказала Имоджин. – Ведь я год ее не видела, Анна.

Долетающие до них пронзительные крики чаек настойчиво напоминали о том, что они снова вернулись сюда, на южное побережье Англии, в Льюис, в родительский двухэтажный дом постройки восемнадцатого века.

– Не казнись, – сказала Анна. – Она всегда очень радовалась твоим звонкам и фотографиям. Она была счастлива слышать, что тебе очень хорошо там, где ты сейчас живешь.

Имоджин почувствовала, как к горлу подкатывается комок.

– Ты, должно быть, совсем вымоталась, – сказала Анна.

– Да, путь был долгим. Но у меня в голове сейчас такой сумбур, – отвечала Имоджин, делая глоток успокаивающего теплого напитка. – Как бабушка выглядела, когда ты видела ее в последний раз?

Анна присела на край кровати и положила на колени подушечку.

– Я была у нее в гостях неделю назад, – сказала она. – И выглядела она хорошо, как всегда. Она не хотела никуда выходить на ланч, сказала, что лучше останется дома, но это не показалось мне чем-то необычным. А ведь я должна была почувствовать, что что-то не так!

– Она всегда выглядела такой молодой, – сказала Имоджин, – по сравнению с бабушками других наших знакомых. И я была уверена, что она будет с нами еще долгие годы.

– Мне тоже так казалось. И это так несправедливо! Папа совсем сломлен, впрочем, ты сама понимаешь.

– Бедный папа, – прошептала Имоджин, прикусив губу. Они едва поздоровались, когда она приехала. На нем просто лица не было от горя.

– Кремация во вторник. Мама тебе говорила?

Имоджин кивнула.

– Да. Пришли мне что-нибудь надеть, ладно? Я никогда не была на таких церемониях, но, думаю, то, что я привезла с собой, едва ли подойдет.

– Ну конечно, – сказала Анна, тепло улыбнувшись и вставая. – Мама сказала, что обед будет готов через двадцать минут. Прими душ и спускайся к нам.

– Да, конечно. – Имоджин взяла аккуратно сложенное полотенце, лежащее на краю кровати. Комната, когда-то бывшая ее спальней, показалась совсем чужой. Словно аккуратный номер в домашнем отеле с завтраком. Вместо постеров с ее любимыми музыкальными группами на стенах висели цветочные натюрморты в рамках.

– Хорошо, что ты вернулась, – сказала Анна, нежно обнимая сестру. – Хотела бы я, чтобы ты приехала по другой причине, но все же я очень рада тебя снова увидеть.

– И я тоже, – сказала Имоджин, благодарная за теплоту сестре и немного успокоенная такими родными, знакомыми объятиями.

Имоджин приняла душ, вытерла волосы и надела первую попавшуюся одежду. Она спустилась вниз, прошла мимо кухни, где Анна болтала с матерью и готовила обед. Имоджин постаралась незаметно проскользнуть в гостиную.

Здесь все выглядело так, как она помнила, – все те же фотографии на каминной доске и свежие цветы на столе в вазе. Это была уютная комната, в которой обычно обедали, когда принимали гостей.

Ее отец, Том, сидел в кресле возле стола, обхватив голову руками. Имоджин хорошо помнила его руки – большие и сильные, – помнила, как он поднимал их с Анной, когда они были детьми, подкидывал вверх, сажал на свои широкие плечи. Сейчас отец выглядел совершенно сломленным, казалось, его может сбить с ног легкое дуновение ветерка. Имоджин подошла к нему и положила руку на плечо.

– Как ты, пап, в порядке? – спросила она нежно.

– Да, милая, – сказал он тихо. – А ты? – его светло-голубые, как будто выцветшие глаза смотрели на нее, словно умоляя продолжить разговор. – Тебе все еще нравится твое путешествие?

– Да, там замечательно!

– Я помню, как это здорово, – медленно произнес отец. Но тот азарт, с которым он обычно рассказывал о своих похождениях в бытность хиппи и который Имоджин так хорошо помнила, теперь совершенно исчез из его голоса. – Шестидесятые, только мой мотоцикл да свист ветра в ушах… конечно, тогда я еще чего-то стоил. Путешествовал по Вьетнаму и Лаосу. В те дни все было по-другому…

Его голос затих, а взгляд застыл на белой скатерти.

– Пап, – ласково сказала Имоджин. – Тебе не надо скрывать свои чувства. Мы все очень расстроены.

– Да, вот такие дела, – сказал он, не поднимая глаз. – Ты знаешь, что это однажды произойдет. Обязательно. Когда умер отец, это не было для нас таким шоком: он долго и тяжело болел, и мы были готовы. Но вот сейчас… я никак не думал, что это случится так скоро с мамой. Это просто ужасно.

Имоджин было очень больно слышать муку в голосе отца. В другие времена он открыл бы бутылку вина и с энтузиазмом рассказывал бы ей и Анне о своих последних керамических скульптурах, которые он с таким увлечением лепил в садовой студии-мастерской. Но сегодня у него было совершенно безжизненное лицо, он был похож на собственную тень.

– Она была потрясающей женщиной, – сказала Имоджин, сжимая руку отца. – Нам всем ее очень не хватает.

– Мне уже сейчас не хватает всяких разных милых пустяков, – сказал Том. – Даже тех, которые когда-то просто сводили меня с ума. Например, когда она звонила нам во время обеда, чтобы рассказать, что там случилось в одном из ее любимых сериалов.

– Или как она на Рождество, отправляясь за покупками, проходила мимо дорогих магазинов, делая вид, что их вовсе не существует, – сказала с улыбкой Имоджин.

– Да, правда, – Том тихо засмеялся. – А потом всегда приводила какого-нибудь беднягу на рождественский ужин. Беспризорника или бездомного, которого мы никогда прежде не видели, но которому было просто некуда пойти.

– Точно, – подхватила Имоджин. – Бедная мама никогда не знала, на сколько человек готовить ужин. Помнишь?

– Она всегда так поступала, – кивнул Том. – Даже когда был жив отец. Но он не возражал. Они вместе выросли и не могли друг без друга. И он всегда говорил, что они не стали бы связываться с кафе, если бы не любили окружать себя людьми.

Имоджин понимающе улыбнулась.

– Она не была совершенством, – заключил Том. – Но знаешь, это даже к лучшему!

– Имоджин, ты здесь? – Джен прервала их воспоминания. – Я не слышала, как ты спустилась. – Девушка вдруг ощутила, как неодобрительный взгляд матери скользит по полотенцу, завязанному на голове в виде тюрбана, вытянутой мешковатой футболке и свободным хлопчатобумажным брюкам. – Ты разве не собираешься высушить и уложить волосы, дорогая?

Имоджин пожала плечами, невольно вновь чувствуя себя нашкодившей пятнадцатилетней девчонкой.

– Думаю, сегодня мы будем обедать здесь, – сказала Джен, передавая Имоджин несколько подставок под горячее на стол. – Это все же довольно знаменательное событие – вся семья вновь собралась дома. Я приготовила запеченную говядину и клецки с шалфеем, а твоя сестра сделала крем-карамель на десерт.

– Тебе не стоило беспокоиться, – сказала Имоджин, оглядываясь на отца, который по-прежнему сидел с отсутствующим выражением лица.

– Думаю, мы все сейчас нуждаемся в хорошей пище, – заявила Джен.

Имоджин прикусила язык. Еда всегда была для матери решением всех проблем. Джен вернулась на кухню, а девушка сжала под столом руку отца и почувствовала его ответное пожатие, очень нежное.

Моментом позже Джен вернулась со стопкой тарелок между полотенцами, следом шла Анна и несла в кухонных рукавицах форму для запекания.

– Осторожнее, тарелки горячие, – улыбаясь, сказала Джен, расставляя посуду.

Они с Анной заняли свои места за столом.

– Садитесь, – подтолкнула Джен отца с дочерью, – а то все остынет.

Обед проходил в молчании.

– Можем ли мы соблазнить тебя остаться дома, Имоджин? – спросила мать. – Бизнес здесь начал понемногу оживать, как говорят, пустил новые побеги. Могу поспрашивать у знакомых или найдем тебе какую-нибудь административную работу в агентстве.

Имоджин без всякого аппетита ковыряла вилкой в тарелке, разламывая клецки пополам. Она представила себе работу матери в рекламном агентстве, которое та основала, когда дочери пошли в школу. Трудно было вообразить более скучный способ проводить время.

– Я приехала только на похороны, мам. Через две недели я возвращаюсь в Таиланд.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное