Е. Мельников.

Любовница Иуды. Роман



скачать книгу бесплатно

Это был следователь по особо важным делам Гавриил Павлович Джигурда. Может оттого, что глаза следователя прятались за темноватыми стеклами, а мучнистые обвислые щеки, как говорится, ели одна другую, чуткие губы выдвигались на передний план. Поэтому малейшее движение души тотчас отражалось именно на них. Сейчас чиновник определенно смахивал на усталую болотную цаплю, которой наконец-то попалась приличная лягушка.

Но вот следователь уронил свое сухое тело в кожаное вращающееся кресло и царапающим взглядом окинул задержанного. Заметно было, что чиновник напряженно пытался справиться со сложными чувствами, среди которых выделялся испуг. Подергав узелок черного галстука, следователь глухо спросил:

– Не кажется ли вам, что мы уже знакомы?

– Нет, не кажется. Впервые вижу вас на этой земле. – Иуда решительно покачал головой.

– Тогда кто вы? Откуда и зачем? Желаю услышать чистосердечные признания. – Солнечные блики на стеклах очков потухли.

– За чистоту сердца не ручаюсь: оно не моё. А так я – Иуда, сын Симона из поселка Кериоф-Йарим, служил у Христа, можно сказать, как у бога за пазухой, а потом взял да и повесился. Теперь вот, нахожусь в последней командировке. Через сорок дней, если небесная инструкция не изменится, погибну вместе с вами. И уж это навсегда. Вот и всё… – Иуда попытался улыбнуться распухшими губами.

– Значит, у вас такое же задание, как у Ионы, сына Амафиина, который пытался скрыться от Бога в китовой пасти? – Следователь выдавил из себя механическую улыбку.

– Почти. Только я не знаю, кто меня призвал и от кого мне прятаться.

– Не хотите своих выдавать?

– Своими я ещё не обзавелся.

– Получается, вы вроде небесного зомби? Запрограммированный свыше? Или ниже? Например, в Центре? – Огонек зажженной спички разбросал по стеклышкам очков вертлявых чертиков. Следователь приятельски подмигнул, чтобы не рассмеяться. – Перед свиданием с вами мне пришлось ещё раз заглянуть в Библию.

– Я понимаю так, что на меня уже поступил донос в ваш Синедрион?

– Ночью мне звонил домой некий юноша. У нас это в порядке вещей. Не донос, а гражданская бдительность. Вам ли этого не знать? – Джигурда сделал насыщенную паузу и буквально впился в Иуду взглядом. – Имя Вениамина Кувшинникова ни о чём вам не говорит?

– Нет. Но меня уже принимали за этого человека. Неужели между нами такое сходство? Взглянуть на него можно?

– Разумеется! – Следователь, ловко, будто фокусник из рукава, извлек откуда-то глянцевую фотографию: Иуда сразу узнал своё нынешнее лицо, которое видел в зеркале у Марсальской. Два лица были похожи, как две капли воды. Только выражение глаз на фотографии было иное, более мягкое и обволакивающее.

– А кто он такой? И какое мне до него дело?

– Самое прямое, – Джигурда снял очки и энергично протер глазные впадины костлявыми кулаками. Взгляд стал беспомощным. – Кувшинников был надзирателем областной сектантской организации «Свидетели Иеговы». Несколько дней назад его убили.

Ножом под левую лопатку. Нож преступник почему-то оставил в теле. На его рукоятке были вырезаны три шестерки. Есть такой знак и на лезвии. Надеюсь, вы в курсе, что он означает?

– С чего вы взяли? Я не очень силен в математике, хотя и был казначеем, – проворчал Иуда и сгорбился от неприятной догадки.

– Ах, да! Совсем забыл, что, будучи к тому времени в преисподней, вы не могли читать Апокалипсис или Откровение святого Иоанна… Следователь многозначительно ухмыльнулся, выпуская из тонких ноздрей лиловые клубы дыма.

– Это, какого Иоанна? Брата Иакова, сына Зеведея, богатого лодочника и проныру? – вскинулся Иуда, пропустив подначку мимо ушей.

– Вы хорошо подготовились, – осклабился Джигурда, аккуратно стряхивая пепел в металлическую пепельницу в форме обыкновенного кукиша, причем сейчас большой палец был направлен в сторону Иуды.

– Неужели этот говорун и выскочка стал святым? Откровение свое сочинил? С ума сойти… Ну и как, интересно? – В голосе Иуды прорвалась давняя, заржавевшая от времени, ревность, некогда переходившая и в ненависть.

– Впечатляет. Между прочим, там есть и такая мысль: знаю, мол, твои дела, ты носишь имя, будто ты жив, но ты мертв. Неплохо сказано, а? – Следователь проверил дымчатые стекла очков на чистоту в луче солнечного света. – А теперь прошу без всякой Библии ответить: где вы были восемнадцатого числа текущего месяца и года, нашей, как говорится, эры, с шести до девяти часов вечера?

– Где я был? – Иуда посмотрел на Джигурду с растерянной улыбкой? – В невесомости болтался. Где же ещё? Во всяком случае, меня в этом теле еще не было.

– Допустим. Тогда откуда у вас этот нож? Мы нашли его при обыске.

Следователь вытащил из ящика стола уже знакомую черную рукоятку, изображающую змея с раздвоенным хвостом, – когда нажал на невидимую кнопку, из раскрытого зева костяного гада выхлестнулось стальное жало. Возле неглубокой канавки на лезвии темнело тавро из трёх шестёрок, выжженных, по всей видимости, каким-то раскаленным острым предметом. Ночью Иуда тавра не заметил. Очевидно, этот нож, который он отнял у хозяйки особняка, так ему понравился, что он машинально (или по старой привычке?) сунул его в карман плаща. А, может, Марсальская подбросила? Но зачем? Кажется, пошли дурацкие фокусы более высокого порядка – теперь они посыплются, как из рога изобилия.

Он честно рассказал про все обстоятельства, связанные с ножом, и спросил:

– Что же всё-таки эти шестерки означают?

– Число зверя, который выходит из земли с двумя рогами, обольщает живущих и убивает всякого, кто не поклоняется его образу. Каково? – Джигурда подслеповато прищурился.

– Узнаю стиль сына Грома. Его бы воля, он всех ненужных людей, вроде меня, давно спалил. И населил землю новыми. Долго возиться он никогда не любил, ему всё сразу подавай. Егошуа часто укорял его за детские фантазии. Но журил как-то ласково…

– Кто этот Егошуа? Судя по всему, Иисус Христос? – Следователь замер с выжидательной полуусмешкой, которая скорее выдавала глубокую растерянность, чем свидетельствовала о неверии или об издевке.

– Он самый. Наш древний язык весьма сложный. Правильней, конечно, произносить: Иешуа, или Иегошуа. А я вот так привык. Мы ведь почти не называли его по имени: – то равви, то раввуни, учитель, одним словом. Я вижу, вы всё ещё не верите…

– Работа такая, – неопределенно вздохнул следователь, хрустя желтоватыми пальцами, и подсунул Иуде ещё одну фотографию.

– А с этим человеком вы не знакомы?

– Но ведь вы уже спрашивали о нём! – удивился Иуда.

– Это Яков, младший брат Вениамина Кувшинникова. Пропал без вести. Недавно мы нашли в лесу обезображенный труп. При нем был паспорт на имя этого Якова. Думаю, грубая инсценировка. Видно, надоело, что все его считают живым. Захотелось побыть мертвым. Но, согласитесь, на вас он тоже поразительно похож. – Следователь медленно поднял ничего не выражавший взгляд.

– Мало ли… На меня половина человечества похожа. Только все стесняются признаться в этом, – усмехнулся Иуда и ещё раз внимательно посмотрел на фотографию. – Сдается мне, что где-то я его видел. Но где?

– Постарайтесь вспомнить, – оживился чиновник. – На улице? В толпе на митинге? У Марсальской в квартире? Это очень важно.

– Если вспомню, скажу. Ещё ведь суток не прошло, как я очутился на острове.

– Согласитесь: трудно поверить в вашу легенду.

– Ну, а в то, что Христос был на земле, тоже трудно? Тоже легенда? Нет, начальник, поверить-то всё равно придется. Подыхать вместе с вами я не собираюсь. Так что, в ваших интересах помогать мне, – сказал Иуда и для вескости поиграл желваками на скулах.

– В чём помогать? Выпутаться из этой истории? – Джигурда обескураженною улыбнулся, но выражение его глаз оставалось тревожным.

– История для вас может вообще закончиться, – сердито оборвал следователя Иуда и покосился на блестящее лезвие ножа. Вскользь подумал: почему следователь не убирает нож, а держит так соблазнительно близко? Ведь можно схватить нож и убить, а затем через окно сбежать: решетки здесь жиденькие. Может, так и сделать, пока не упрятали в тюрьму? Мысль о свободе почему-то натолкнула Иуду на вопрос:

– Жена атамана Бабуры, Мария Залетнова, ещё не нашлась?

Следователь спрятал лезвие в утробу костяного змея и бросил нож в ящик стола. Откинувшись на спинку кресла, крутанулся на его скрипучей железной ноге – и недоуменно воззрился на задержанного незнакомца.

– А вам это зачем знать? – Чиновник опять громко захрустел длинными сухими пальцами.

– Дело в том, что она очень похожа на Марию из Магдалы, которую я когда-то любил, – смутился Иуда.

– На Магдалину? Не слишком ли много совпадений? Того, что вы мне сейчас наговорили, достаточно, чтобы вами занялись наши врачи-психиатры. Они у нас большие специалисты по этой части. Но на безумного вы как-то не похожи. Хотя и на здорового – тоже. Вам повезло, что попали ко мне, а не в службу безопасности.

Следователь незаметно нажал на кнопку вызова, вмонтированную в стол. В кабинет скользнул дежурный сержант с большой серебристой тарелкой, накрытой несвежей салфеткой. Поставив тарелку перед Иудой, он сдернул салфетку жестом заправского официанта – в ноздри ударила запашистая волна от жареной картошки и мяса, вызвавшая в пустом желудке Иуды болезненные спазмы. На краю тарелки лежала зелень – к ней Иуда потянулся в первую очередь: нежно погладил, понюхал и попробовал на зубок.

– Это мне? Спасибо, добрый человек. Бывало, я эти горькие травы смачивал во фруктовом взваре с вином и поглощал вместе с пасхальным барашком. Кстати, что это за мясо? Никак не пойму.

– Ешьте-ешьте! – Следователь заерзал в кресле. – Это отличная свининка, юный поросеночек, хрю-хрю. Вы её с минеральной водичкой. Пивка, жалко, нет…

– Свинина? – Иуда слегка отшатнулся и понурился, отложил вилку на поднос. – Я её и через пять тысяч лет не стану есть. Спасибо.

– Но почему? Такое сочное молодое мясо. Только что из столовой. Свой обед вам отдаю! – В голосе следователя послышалось раздражение.

– Извини, начальник. Но так меня воспитали. Ибо так заповедал Моисею Господь в пустыне. А значит, и всем сыновьям Израилевым. Вот когда у меня отнимут память, тогда… Видите ли, у некошерной свиньи копыта хоть и раздвоенные, и на копытах разрез глубокий, как у коровы, но свинья не жует жвачку. Потому и нечиста для нас. Как и верблюд, и тушканчик, и заяц.

Джигурда вздохнул с тоскливой судорогой и скомкано перекрестился.

– Вы и меня заставите поверить в вашу миссию.

Зло и резко затрещал на столе телефон. Джигурда покосился на аппарат с пугливым изумлением, словно во всё время разговора был выключен из реальности и лишь теперь включился снова благодаря звонку. Осторожно взял трубку, и лицо его приняло выражение унылой собачьей покорности. Отвечал чиновник односложно и обтекаемо, иногда взглядывая исподлобья на сморенного тяжким испытанием Иуду. Потом с каким-то отвращением бросил трубку на рычажок и суетливо закурил, обволакивая себя фиолетово-сизым смогом. Наглотавшись дыма, вышел из кабинета и минут через семь опять вошёл, чем-то весьма утешённый.

– Что ж, оставайтесь голодным, господин Искариот. Пойдемте. Нас ждут.

Следователь первым скрылся за дверью, обитой черным дерматином. Иуда последовал за ним в тесный, по-вечернему освещенный коридор с двумя рядами жестких стандартных стульев вдоль стен. На ходу удивился тишине и почти ночному безлюдью, ведь ещё недавно отсюда доносились громкие возгласы и топот сапог. Лишь две молодые женщины с напряженно застывшими лицами сидели под выцветшим плакатом. Иуда скользнул по ним равнодушным взглядом. Но вдруг отметил странность: не только женщины, сидевшие так, словно только что проглотили отраву, но и следователь не спускали с него удивленно расширенных глаз. Иуде стало не по себе: неужели у него действительно такой непотребный вид? И вдруг, сделав ещё несколько шагов, он услышал за спиной, грохот отлетающих стульев и радостно-изумленные вскрики: «Венечка!», «Яша!».

От испуга у него задрожали колени, и опять возникло сильное искушение сбежать. Но было поздно: плачущие женщины мгновенно повисли на нём, как дорожная поклажа на верблюде-дромадере. Они оглушили Иуду счастливыми воплями и поцелуями, тормошили бесцеремонно и щекотно, как резиновую игрушку, – каждая норовила оттащить его на себя, словно последнюю штуку дефицитного товара на прилавке. Чуть погодя возбужденные женщины немного остыли – и с ненавистью взглянули друг на друга. Воспользовавшись заминкой, та, что была помощней, сверкая золотыми зубами, серьгами и кольцами, отпихнула к стене более мягкую заплаканную блондинку и показала той крупный кулак…

– Ты чего на моего мужика рот раззявила?! Очумела?! Ведь только намедни схоронили твоего баптиста. Думаешь, он воскрес, как Лазарь? Не надейся. Это мой Яша – разве не видно по глазам? Ведь так, Яшенька? Скажи этой дуре, чтоб отстала. Ну погулял маленько, пошкодничал, с кем не бывает. А теперь пора к родному очагу, в мои страстные объятия. Кто ж тебя так поцарапал, лапушка?

Но пухлоротая блондиночка в рыжем длиннополом пиджаке в клетку и такой же расцветки юбке не думала сдаваться: она упала на колени, вытянула молитвенно руки и поползла к ногам Иуды по изгвазданному полу.

– Нет, это мой Вениамин! Это он! У твоего Якова не было родинки на шее. Наш Господь, Иегова, совершил великое чудо, слава ему. Что же ты молчишь, Венечка? Муж ты мой дорогой и брат во Христе, ведь это же я, твоя Ксения, верная тебе до гроба! Как же наши деточки обрадуются. Они ведь так соскучились по тебе.

Ошеломлённый Иуда жалко и вопросительно посмотрел на следователя Джигурду. Раздосадованный чиновник сделал кому-то нетерпеливый знак рукой – двое дюжих ребят в синей форме выскочили из глубокой ниши в стенке и принялись энергично успокаивать разгорячённых женщин. А Джигурда ухватил Иуду за локоть и с силой потащил за собой вниз, по гулкой лестнице. На улице чиновник втолкнул его в салон голубого с красными полосами автомобиля, сел сам и, нервно смеясь, откинулся на мягкую спинку сиденья.

– Думал поймать вас на свинине и на святых чувствах. Но расколоть не удалось. Или вы на самом деле тот, за кого себя выдаёте или… гениальный актер-авантюрист.

– Я уже и сам не знаю, кто я такой, – вздохнул Иуда и мысленно обругал тех, кто так жестоко втянул его в эту неприличную затею: разве нельзя было, предугадав последствия, сотворить ему какую-нибудь другую плоть? Хотя бы иное лицо? Так нет: поручили дело каким-то бюрократам, а те в спешке или из соображений экономии вселили его дух в тело недавно погребенного сектанта, который к тому же по фактуре здорово смахивает на него, прошлого Иуду. Но может, это сделано не так случайно?

– А к этой Ксении.…у меня что-то шевельнулось, – тихо произнес он вслух, с интересом поглядывая в окно на проплывавшие мимо дома, всё больше – бараки.

– Вы хотите убедить меня, что ваше тело – не ваше?

– Моё было, потяжелей. Да и шерсти побольше… Впрочем, Бог с ним, спасибо и за этот сосуд, – улыбнулся Иуда. – Но вы не ответили мне: что с Марией Залетновой? Бабура к вам обращался за помощью?

– Сегодня утром звякнул. Отметился. В связи с вашим появлением. Разумеется, просигналил и в службу безопасности, – ответил Джигурда, изобразив на лице скуку. А Машу я видел в последний раз на другое утро после убийства Вениамина Кувшинникова. Она пришла ко мне домой, чтобы поплакаться. А может, и проститься…

– У вас такие… отношения? – Иуда с неприязнью покосился на плешивую голову чиновника.

– Она моя двоюродная сестра! – Джигурда осуждающе пошевелил бровями, между которыми прорезались глубокие вертикальные складки. – Маша рассказала жутковатую историю. Будто в девятом часу вечера позвонили в двери квартиры. Она посмотрела в дверной глазок – никого. Потом раздался повторный звонок. В соседней квартире тревожно залаяла собака. Маша прильнула к глазку, пригляделась повнимательней и смутно различила какое-то серое облачко или существо-призрак: оно издавало жалобный стон, словно умоляло впустить. Звонки продолжали раздаваться один за другим. Пьяный Бабура хотел открыть, но Маша не разрешила. Она перерезала провода звонка, и всё прекратилось.

– Мистика какая-то, – поморщился Иуда.

Машина затормозила возле громоздкого здания с лепными украшениями, расположенного в глубине ухоженного сада, окружённого металлической оградой.

Встреча с губернатором Ферапонтовым

Внутри здания пахло чистыми простынями, свежей ваксой и летучим холодноватым уютом, как и положено пахнуть хорошей спецгостинице. Мы имели счастье бывать здесь по делам газеты, и для нас тоже камертоном первоначального настроения служила матёрая пальма в самом центре вестибюля, широким зонтом раскинувшая свои ржаво-салатовые листья, похожие на перья страуса, который от страха сунул голову в дубовую кадушку с землей и выставил наружу хвостатый зад. От этой пальмы заструилась ласковая волна и в душу Иуды. Повеяло на него жаром полуденной пустыни, терпкой пылью паломнических дорог, ведущих в Иерусалим. Он подошёл к широкой кадушке, схваченной стальным обручем, погладил мохнатую кору ствола, потрогал вялые резиновые листья и улыбнулся следователю, – тот в это время с ершистым видом показывал администратору красную книжицу.

По поглощавшей звук шагов ковровой дорожке они поднялись на этаж выше, в ещё один сверкающий зеркалами коридор, где тоже пахло дальними странами, как на корабле, и очутились в просторной комнате-каюте, яркой от хрусталя и янтарных бликов на шоколадной полировке мебели из палисандрового дерева. Их встретил высокий грузноватый мужчина с лицом одновременно холено-породистым и грубо-солдатским, словно у какого-нибудь центуриона, читающего Катулла между сражениями. Это впечатление усиливал плотно пригнанный песочного цвета френч, выглядевший даже щеголевато в сочетании с бежевыми брюками и лакированными узконосыми туфлями, вкрадчиво поскрипывавшими при каждом шаге.

Сегодня у губернатора острова Тотэмос было хорошее настроение, но на этот раз оно не передалось следователю Джигурде. Он скромно присел вместе с Иудой на пестрый диван возле японского телевизора и стал тоскливо созерцать, как губернатор Ферапонтов с жизнерадостным шумом опускается в глубокое кожаное кресло под застекленным портретом Великого Островитянина. Губернатор из-под припухших век бесцеремонно изучал Иуду. Его мясистые губы, после гримасы сдержанного изумления, произвели некий выщелк, будто во рту у губернатора лопнули сухие стручки гороха.

– Надо же: ещё один брат Кувшинниковых! Старая задачка, но уже с тремя неизвестными…, – баритон губернатора гудел, напоминая жужжание майского шмеля. Ферапонтов вопросительно посмотрел на следователя, и было заметно, что губернатор заранее знает ответ. – Ну и чего ты из него вытянул?

Джигурда резко поднял вверх костистые плечи и так же резко опустил их.

– Случай, Тимур Иванович, беспрецедентный…, – начал он.

– То есть? – Левая бровь губернатора вскинулась боевым топориком, текучий баритон посуровел и перешел в крутой басок. – Таких случаев быть не может и не должно.

– Мой разум, конечно, отвечает… Но профессиональная интуиция смущает… Я начинаю верить…

– …что он сумасшедший? – мгновенно предложил эффектное завершение фразы Ферапонтов.

– Я бы так не сказал. – Джигурда, кисло морщась, почесал мизинцем раздвоенный кончик носа. – Хотя мне и очень хочется, чтобы это было так.

– Что же тебе мешает сделать, чтобы это было так? – Широкая грудь под френчем колыхнулась в беззвучном смешке, но брови вытянулись в одну строгую линию. – Ты меня удивляешь в последнее время, Гавриил. Что с тобой? Где прежние сметка и хватка?

Джигурда взглянул на губернатора как бы через силу, сквозь тусклую пленку испуга и тихой ненависти. Он давно знал этого человека, но ему (как и нам, добавим) редко удавалось понять, когда тот шутит, а когда говорит серьёзно. Шутка и серьёзность срослись у губернатора в одно целое и не могли существовать друг без друга, как сиамские близнецы: когда он шутил, то говорил всерьёз, и наоборот. Поэтому всякий раз, для закрепления доказательства от противного, ему приходилось подмигивать, не столько собеседнику, сколько и, прежде всего, самому себе.

До Иуды тоже дошло, на что намекает губернатор острова, и он затосковал – не от страха за себя (ему ли теперь бояться?), а от мысли, что желанная встреча с Марией Залетновой может не состояться.

– Где твой паспорт?! – внезапно рявкнул на него Ферапонтов. (Обычно он делал это для разминки, чтобы поскорей выбить из себя энергетические пробки и заодно втолкнуть подчиненного в нужную колею.)

– Нет у меня никаких документов. Я нынче гражданин мира, – спокойно ответил Иуда, но улыбку сдержать не смог: за двадцать веков он отвык от начальственной грубости, и сейчас она была ему даже приятна.

– Снова чую гнилой ветерок из продажного Центра, – Ферапонтов демонстративно потянул носом воздух и брезгливо перекосил рот. – А кем же ты раньше был, сучий сын?

– Дитя Эрец-Исраэль. Бедный Иуда из местечка Кериоф-Йарим. Был кормильцем общины Егошуа из Эль-Назирага.

– Да что ты говоришь! Как интересно! И зачем же ты, кериофская морда, предал Галилеянина за тридцать баксов? – От любопытства Ферапонтов выпучил желудевые глаза, налитые сардоническим весельем.

– Брехня это… Иуда чуть стушевался, но решил, что особенно злиться ещё рано: ненависть должна созреть.

– Дураку понятно, что брехня, – неожиданно согласился губернатор и скорчил презрительную гримасу профессионала, знающего что говорит. – Зачем тратиться на тебя, если доказать виновность Иисуса, а тем более схватить его было пустяковым делом для Синедриона и прокураторской охранки? Но какова месть товарищей апостолов! За что же они так тебя невзлюбили?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное