Александр Дюма.

Сорок пять. Часть вторая, третья



скачать книгу бесплатно

– Так, Фоссез?..

– Фоссез больна, друг мой, и доктора не понимают ее болезни.

– Это странно, государь. Фоссез, которая, по словам вашего величества, осталась такой же чистой; Фоссез, которая, как я от вас слышала, сопротивлялась бы королю, если бы король говорил ей о своей любви; Фоссез – этот цветок чистоты, этот прозрачный кристалл – должна позволить взору науки проникнуть в глубину ее радостей и горестей!

– Увы, теперь это не так! – печально произнес Генрих.

– Как! – вскричала королева в злорадном порыве, ибо даже самая снисходительная женщина не устоит перед искушением уколоть другую женщину. – Фоссез уже не цветок чистоты?!

– Я этого не сказал, – сухо отвечал Генрих. – Сохрани меня бог обвинять кого-нибудь. Я говорю, что дочь моя Фоссез впала в болезнь, которую хочет скрыть от своих медиков.

– Положим, от медиков, но не от вас, ее поверенного, ее отца… Это мне кажется странным.

– Я знаю не более других, друг мой. – Генрих опять ласково улыбался.

– Итак, государь, – Маргарита по обороту, принятому разговором, поняла, что преимущество на ее стороне и прощения ждут от нее, а не она должна его вымаливать, – объяснитесь: я не знаю, чего желает ваше величество.

– Ну, что же, если хотите, я расскажу вам все.

Маргарита сделала движение, показавшее, что она готова слушать.

– Надо бы… – продолжал Генрих. – Но нет – это значит требовать от вас слишком много, друг мой…

– Говорите, государь, говорите.

– Надо бы вам навестить дочь мою Фоссез.

– Мне навестить эту девушку, которую все называют вашей любовницей, чего вы и сами не отрицаете?!

– Тише, тише, друг мой! Клянусь честью, подобными восклицаниями вы можете вызвать скандал, и я не знаю хорошенько, не доставите ли вы этим удовольствие французскому двору, потому что в письме моего брата Шико читал: «quotidie scandalum», что даже такому неучу, как я, понятно: «каждодневный скандал».

Маргарита вздрогнула.

– Для этого не надо знать по-латыни, это почти по-французски, – заключил Генрих.

– Но, государь, к кому могут относиться эти слова?

– Вот это-то для меня и загадка. Но вы поможете мне, друг мой, – вы так хорошо знаете языки.

Маргарита покраснела до ушей, тогда как Генрих, опустив голову, с рукой возле лба, казалось, искал, к кому из его придворных могло относиться quotidie scandalum.

– Хорошо, – проговорила королева, – вы хотите ради нашего примирения принудить меня к унизительному поступку. Во имя этого я повинуюсь.

– Благодарю, друг мой, благодарю.

– Но какая цель этого посещения?

– Самая простая.

– Надо же мне ее знать, если я не могу догадаться.

– Вы найдете Фоссез среди фрейлин, в постели, в их комнате. Эти женщины, вы знаете, очень любопытны и болтливы и могут довести ее до крайности.

– Стало быть, она боится чего-нибудь?! – воскликнула Маргарита с удвоившимся гневом и ненавистью. – Она хочет укрыться от них?..

– Не знаю.

Знаю только, что ей необходимо покинуть комнату фрейлин.

– Если она хочет скрыться, так на меня ей нечего рассчитывать. Я могу смотреть сквозь пальцы на некоторые вещи, но никогда не стану соучастницей. – Маргарита ждала, какое действие произведут эти слова.

Но Генрих, казалось, ничего не слышал: он опустил голову и принял тот задумчивый вид, который поразил Маргариту за минуту перед этим.

– Margota, – говорил он. – Margota cum Turennio. Вот странное соединение двух имен – Margota cum Turennio.

Маргарита теперь побагровела.

– Клевета, государь! – воскликнула она. – Вы повторяете клевету!

– Какая клевета? – произнес Генрих самым естественным тоном. – Разве вы считаете это клеветой? Просто одна фраза из письма моего братца пришла мне на память: «Margota cum Turennio conveniunt in castello nomine Loignac». Решительно надо заставить кого-нибудь перевести это письмо.

– Оставьте эту игру, государь. – Маргарита содрогнулась. – Скажите мне прямо: чего вы от меня ждете?

– Я желаю, чтобы вы отделили Фоссез от прочих фрейлин и, поместив ее в особую комнату, прислали ей скромного, неболтливого врача, например хоть вашего.

– О, теперь я вижу, в чем дело! – воскликнула королева. – Фоссез, хваставшаяся добродетелью, готовится произвести на свет плод своей любви!

– Я не говорю этого, друг мой, не говорю. Это вы утверждаете.

– И утверждаю справедливо, государь! Исправляйте сами ошибки Фоссез! Вы ее сообщник, это ваше дело: не невинная, а преступная, она должна быть наказана.

– «Преступная»! Вы мне напоминаете опять это ужасное письмо.

– Каким образом?

– Да ведь «преступный» по-латыни nocens, так?

– Да, nocens.

– Ну а в письме сказано: «Margota cum Turennio, ambo nocentes, conveniunt in castello nomine Loignac». Боже мой, как жаль, что мои познания не так богаты, как тверда память.

«“Ambo nocentes”…– повторила про себя Маргарита, сделавшись бледнее своей кружевной манишки. – Он понял, понял все!»

– «Margota cum Turennio ambo nocentes». Какого черта хотел сказать мой братец этим ambo? – немилосердно продолжал Генрих Наваррский. – Помилуй бог! Мой друг, странно, что при ваших познаниях вы до сих пор не объяснили мне значения этой фразы.

– Государь, я имела уже честь сказать вам…

– Э, черт возьми! – прервал король. – Вон Туренниус – один прогуливается под вашими окнами и смотрит вверх, как будто поджидая вас. Позову его сюда: он очень учен и, может быть, объяснит то, что я хочу знать.

– Государь, государь! – воскликнула Маргарита, вскакивая с кресла и складывая руки. – Будьте выше всех этих клеветников и сплетников Франции!

– Друг мой, в Наварре люди так же не снисходительны, как и во Франции. Кажется, вы сами сию минуту… были очень суровы в отношении бедной Фоссез.

– Я – сурова?!

– Вы забыли! Здесь, однако, мы должны быть снисходительны, сударыня. Мы ведем такую сладкую жизнь: вы – на своих балах, я – на любимой охоте.

– Да, да, государь, вы правы – будем снисходительны!

– О, я был уверен в вашей доброте, друг мой!

– Вы хорошо знаете меня, государь.

– Да. Итак, вы навестите Фоссез?

– Да, государь.

– Отделите ее от прочих фрейлин?

– Да.

– И никаких сиделок? Врачи скромны по своему положению, сиделки болтливы по привычке и по природе.

– Это правда, государь.

– И если, по несчастью, слухи справедливы и бедная девушка была действительно слаба и пала… – Генрих поднял глаза к небу, – что очень возможно: женщина слаба, говорит Писание…

– Что ж, государь, я женщина и умею быть снисходительной к другим женщинам.

– Ах, вы умеете все, мой друг, – вы поистине образец совершенства и…

– И?..

– Позвольте поцеловать ваши руки.

– Но знайте, государь, что я приношу эту жертву только из любви к вам.

– О, я знаю вас хорошо, и мой брат Генрих Третий, который наговорил вам так много лестного в своем письме, прибавляет: «Fiat sanum exemplum statim, atque res certior eveniet»[4]4
  «Надо немедленно дать хороший пример, и дело станет ясным».


[Закрыть]
. Это, без сомнения, тот пример, который вы подаете теперь. – И Генрих поцеловал ледяную руку жены. Потом, остановясь на пороге, прибавил: – Обласкайте за меня Фоссез и займитесь тем, что вы обещали. Может быть, я не успею увидеться с вами до возвращения с охоты. Может быть, даже никогда… Эти волки – самые злые животные. Дайте я вас поцелую, друг мой. – Он поцеловал Маргариту почти с нежностью и вышел, оставив ее в изумлении от всего услышанного.

XLIX
Испанский посланник

Король нашел Шико в своем кабинете, еще взволнованного объяснением между мужем и женой.

– Ну, Шико? – произнес Генрих.

– Что вам угодно, государь?

– Знаешь, что утверждает королева?

– Нет.

– Она утверждает, что твоя проклятая латынь может расстроить наше семейное счастье.

– О государь, – вскричал Шико, – ради бога, забудьте эту латынь, и кончено!

– Я больше и не думаю об этом, черт возьми!

– В добрый час!

– У меня, по чести, есть чем заняться.

– Ваше величество любит забавы.

– Да, сын мой, – Генрих был недоволен тоном, которым произнес Шико эти немногие слова, – да, мое величество любит забавы.

– Извините, может быть, я мешаю вашему величеству?

– Сын мой, – возразил Генрих, пожав плечами, – я тебе говорил ведь, что здесь не так, как в Лувре. Здесь все делается гласно: любовь, война, политика.

Взор короля был так добр, улыбка так ласкова, что Шико почувствовал большую смелость.

– Война и политика – меньше, чем любовь, не так ли, государь?

– Честное слово, так, мой любезный друг. Признаюсь, эта страна так хороша, лангедокские вина так вкусны, наваррские женщины такие красавицы!

– Э, государь, вы, кажется, забываете королеву! Разве девы наваррские лучше, ласковее ее? В таком случае поздравляю их от души!

– Помилуй бог, ты прав, Шико. А я и забыл, что ты посол, что ты представляешь короля Генриха Третьего, что король Генрих Третий – брат моей Маргариты и перед тобой я из приличия даже должен ставить Маргариту выше всех женщин. Но надо извинить мое неблагоразумие, Шико: я не привык к послам, сын мой.

В это мгновение дверь кабинета отворилась, и д’Обиак провозгласил:

– Господин испанский посол!

Шико так и подпрыгнул на месте. Генрих улыбнулся:

– По чести, вот неожиданное изобличение во лжи. Испанский посол! Эх, и какого черта приехал он сюда!

– Да, – повторил Шико, – какого черта приехал он сюда!

– Сейчас узнаем, – пообещал Генрих. – Не хочет ли наш сосед спорить насчет границ, например?

– Я удаляюсь, – скромно сказал Шико. – Это, конечно, настоящий посол его величества Филиппа Второго[5]5
  Филипп II (1524–1598) – испанский король с 1558 г. Будучи ревностным католиком, задался целью доставить мировое господство католической церкви. Его политика вызвала восстание в Нидерландах и их отделение от Испании; посылка Непобедимой армады против протестантской Англии закончилась полным провалом, неудачной оказалась и война с Францией в 1585–1598 гг.


[Закрыть]
, тогда как я…

– Французский посол уступает место испанцу, и притом в Наварре, – помилуй бог! Не бывать этому! Отвори вот этот шкаф с книгами, Шико, и останься там.

– Но оттуда я поневоле буду все слышать, государь.

– Ну и послушай, черт побери! Что за беда? Мне нечего скрывать. Кстати, вы все передали мне со стороны вашего повелителя, господин посол?

– Все, государь, решительно все!

– Так тебе остается теперь смотреть и слушать, как делают все послы. Из этого шкафа ты удобно можешь исполнять и то и другое. Смотри во все глаза и слушай всеми ушами, любезный Шико! – И прибавил: – Д’Обиак, скажи капитану моей гвардии – пусть введет господина испанского посла.

Шико, услышав это приказание, поспешил спрятаться в шкафу и тщательно притворил дверцы. Медленные, мерные шаги раздались по паркету – это шел посол его величества Филиппа II. Когда предварительные, освященные этикетом разговоры кончились, Шико убедился, что Беарнец очень искусно умел давать аудиенции.

– Могу ли я говорить свободно с вашим величеством? – спросил посол по-испански (этот язык понятен каждому гасконцу как свой собственный).

– Можете, милостивый государь.

Шико навострил уши – любопытство мучило его.

– Государь, – объявил посланник, – я принес ответ его величества.

«Так, – заметил про себя Шико, – если он принес ответ, значит, был вопрос».

– Насчет чего? – осведомился Генрих.

– Насчет ваших предположений в последнем месяце, государь.

– По чести, я очень забывчив. Потрудитесь мне напомнить эти предположения, прошу вас, господин посол.

– По поводу замыслов лотарингских принцев во Франции…

– Да, и в особенности по поводу властолюбия моего кума Генриха Гиза. Очень хорошо! Теперь я вспомнил. Продолжайте.

– Государь, король, мой повелитель, невзирая на просьбы лотарингцев заключить с ними союз, смотрит на союз с Наваррой как на более честный и, если откровенно, более выгодный.

– Да, будем откровенны! – подхватил Генрих.

– Я откровенен с вашим величеством, потому что знаю намерения моего повелителя в отношении вашего величества.

– А я могу знать их?

– Государь, король, мой повелитель, ни в чем не откажет Наварре.

Шико приставил к двери ухо, кусая пальцы: не бредит ли он, не спит ли?

– Если мне нет отказа, – отвечал Генрих, – так посмотрим, чего могу я требовать.

– Всего, что угодно вашему величеству.

– А! Вот как!

– Пусть ваше величество говорит все прямо и откровенно!

– Помилуй бог! Я просто теряюсь.

– Его величество король испанский делает своему союзнику предложение.

– Я слушаю!

– Французский король поступает с королевой наваррской как с заклятым врагом. Он отвергает ее, свою сестру, с той минуты, как она покрывает его позором. Оскорбительные слова французского короля на ее счет… я прошу прощения у вашего величества, предмет так щекотлив…

– Говорите, говорите!

– Оскорбительные слова и поступки короля Генриха Третьего на ее счет известны всем – молва о них разнеслась повсюду.

Генрих сделал знак несогласия.

– Да, – продолжал испанец, – нас уведомили. Итак, я повторяю, государь: французский король отвергает вашу супругу как свою сестру тем, что старается ее обесчестить, приказав публично остановить ее носилки и заставив капитана своей гвардии ее обыскивать.

– Но, господин посланник, к чему вы все это говорите?

– Следовательно, вашему величеству очень легко отвергнуть как жену ту, которую брат отвергает как сестру.

Генрих бросил взгляд на дверцы шкафа, за которыми Шико, с блуждающими глазами, ждал продолжения столь витиеватого начала.

– После развода с ней, – продолжал посол, – союз между королем Наварры и Испании…

Генрих поклонился.

– …Этот союз будет заключен так: король испанский отдает инфанту, свою дочь, за короля наваррского, а сам женится на Екатерине Наваррской, сестре вашего величества.

Беарнец вздрогнул всем телом от гордости, Шико – от страха. Первый увидел на горизонте свое счастье, лучистое, как солнце, другой – падение и смерть скипетра и счастья Валуа. Испанец, бесстрастный и холодный, видел только повеление своего короля. С минуту продолжалось молчание; потом король наваррский откликнулся:

– Предложение, господин посол, великолепно и делает мне очень много чести.

– Его величество король испанский, – поспешил гордый посол, надеясь воспользоваться этим энтузиазмом, – предлагает вашему величеству только одно условие.

– А, условие! Это справедливо. Посмотрим, каково ваше условие.

– Помогая вашему величеству против принцев лотарингских, то есть открывая вашему величеству дорогу к трону, мой повелитель желает облегчить для себя, посредством союза с вами, возможность удержать Фландрию, которую в настоящее время старается всеми силами завоевать герцог Анжуйский. Ваше величество, вы, конечно, хорошо понимаете то предпочтение, которое оказывает вам король испанский перед принцами лотарингскими, – хотя Гизы, его естественные союзники, как принцы католические, и без того стараются вредить герцогу Анжуйскому во Фландрии. Итак, вот условие – оно одно, справедливое и легкое: его величество король Испании породнится с вами двойным браком и поможет вам… – посол с минуту подыскивал слово, – наследовать королю Франции. Вы же утвердите за ним Фландрию. Теперь, зная мудрость вашего величества, я могу смотреть на свое посольство как на счастливо завершенное.

Молчание, более продолжительное, чем первое, последовало за этими словами, – для того, конечно, чтобы придать всю силу ответу, которого ангел-истребитель ждал, чтобы поразить огненным мечом Испанию и Францию.

Генрих Наваррский прошелся по кабинету.

– Итак, государь, – произнес он наконец, – это ответ короля Испании на мои предложения?

– Да, государь.

– И ничего больше?

– Ничего.

– Тогда, – заявил Генрих, – я отвергаю предложение его величества короля Испании!

– Вы отвергаете руку инфанты!.. – воскликнул испанец, вздрогнув, как от неожиданной раны.

– Честь велика, – Генрих поднял голову, – но я не могу считать ее выше чести быть мужем дочери короля Франции.

– Да, но этот брак приближает вас к могиле, государь, тогда как второй – к трону.

– Дорогое, несравнимое счастье обещаете мне вы, сударь. Но я никогда не куплю его кровью и честью моих будущих подданных. Как! Я подниму руку на короля Франции, на брата моей жены, для испанца, для чужеземца? Как! Я остановлю знамя Франции на пути побед, чтобы башни Кастилии и львы Леона вцепились железными когтями в землю, купленную кровью сынов Франции – моих братьев? Как! Я стану разжигать брань и междоусобие между моими родственниками, законными французскими принцами, – и введу иноземца в отечество? Выслушайте хорошенько: я просил у моего соседа, короля Испании, помощи против Гизов, которые жаждут моего наследия и не злоумышляют ни против герцога Анжуйского, моего родственника, ни против Генриха Третьего, моего друга, ни против моей жены, сестры моего короля. Вы поможете Гизам, говорите вы, вы обещаете им опору? Что ж! Я подниму на них и на вас всех протестантов Германии и Франции. Король Испании хочет удержать ускользающую Фландрию – пусть последует примеру своего отца, Карла Пятого: пусть просит у короля Франции свободного пропуска через французские владения, чтобы объявить себя первым фландрским гражданином, и Генрих Третий, я уверен, даст пропуск не хуже Франциска Первого. Я хочу трона Франции, по словам его католического величества. Это возможно, но я не имею нужды в его помощи для завоевания этого трона, – я возьму его сам, если он не будет занят и несмотря на все величества в мире. Итак, прощайте, милостивый государь. Скажите брату моему Филиппу, что я очень признателен ему за предложение. Но он меня смертельно обидел, если, делая предложение, считал, что я способен на него согласиться. Прощайте, милостивый государь.

Посол стоял в изумлении; он пробормотал только:

– Остерегитесь, государь! Доброе согласие между соседями иногда может рухнуть от одного дурного слова.

– Господин посол, – отвечал Генрих, – знайте, что быть королем Наварры и не быть вовсе королем для меня одно и то же. Моя корона так легка, что я не замечу даже, если она упадет с моей головы. Я, впрочем, постараюсь ее удержать, можете быть спокойны на этот счет. Прощайте еще раз, милостивый государь, – скажите королю, вашему повелителю, что мои честолюбивые мечты больше тех, о которых он мне говорил. Прощайте.

И Беарнец вновь, не показывая своего истинного лица, но приняв вид человека, за какого его считали, дал пройти героическому пылу и, любезно улыбаясь, проводил испанского посла до дверей своего кабинета.

L
Нищие короля Наваррского

Шико был так поражен, что и не подумал выйти из шкафа к Генриху, когда тот остался один. Беарнец сам отворил дверцы и ударил его по плечу.

– Ну, мэтр Шико, как я выпутался?

– Удивительно, государь! – Шико еще не совсем опомнился. – Но, право, хоть вы и говорите, что редко принимаете послов, зато принимаете как следует.

– Однако это по милости брата моего Генриха приезжают ко мне такие послы.

– Как это, государь?

– А так! Если бы он не преследовал беспрестанно свою сестру, то и другие не думали бы об этом. Не знай король Испании о публичном оскорблении, нанесенном королеве наваррской в ее собственных носилках капитаном Генриховой гвардии, – думаешь, осмелился бы он сделать мне подобное предложение?

– Я с радостью вижу, государь: все эти попытки останутся бесполезными и ничто не нарушит между вами и королевой доброго согласия.

– Э, мой друг, выгода нашей ссоры очень ясна…

– Признаюсь, государь, я далеко не столь проницателен, как вы думаете.

– Конечно, все желание брата моего Генриха состоит в том, чтобы я развелся с женой.

– Но зачем? Прошу вас, объясните это мне, государь. Черт возьми! Не думал я попасть в школу к такому учителю.

– Ты знаешь, что мне забыли выплатить приданое моей жены, любезный Шико?

– Нет, не знал, государь, только предполагал.

– И что это приданое заключается в трехстах тысячах золотых экю?

– Хорош кусочек!

– И нескольких городах, среди которых – Кагор.

– Славный городок!

– Я же требовал не триста тысяч экю, – как я ни беден, но не считаю себя беднее французского короля, – а Кагор.

– А, вы требовали Кагор, государь? На вашем месте я сделал бы то же самое.

– И вот потому, – продолжал Беарнец со своей тонкой улыбкой, – вот потому-то… Понимаешь теперь?

– Нет, черт меня побери!

– Вот потому-то и хотят поссорить меня с женой, чтобы я развелся с ней. Понимаешь, нет жены – нет и приданого, следовательно, нет трехсот тысяч золотых экю, нет городов и, главное, нет Кагора. Новый способ нарушить свое слово, а брат мой Валуа – большой искусник на подобные штуки.

– Так вам, государь, очень хочется иметь эту крепость?

– Без всякого сомнения, потому что, в конце концов, что такое мое Беарнское королевство? Бедное княжество, обрезанное жадностью моего шурина и королевы-матери до такой степени, что титул короля, связанный с ним, – смешной титул.

– Да, тогда как, присоединив к этому княжеству Кагор…

– Кагор был бы моей защитой, порукой безопасности исповедующих мою религию.

– Ну, государь, придется по Кагору носить траур, потому что, поссоритесь вы или нет с королевой Маргаритой, король Франции не отдаст вам его никогда, если вы сами его не возьмете…

– О, – воскликнул Генрих, – я бы взял его, если бы он не был так укреплен, а я не боялся бы так войны!

– Кагор неприступен, государь, – повторил Шико.

Генрих водрузил на своем лице маску непроницаемой наивности.

– О, неприступен, неприступен! Если б еще у меня была армия… которой, впрочем, нет.

– Выслушайте, государь! – попросил Шико. – Мы здесь не для того, чтобы говорить друг другу нежности. Между гасконцами, вы знаете, принята откровенность. Чтобы взять Кагор, комендант которого де Везен, надо быть Ганнибалом или Цезарем, а ваше величество…

– Ну, что мое величество?.. – прервал Генрих со своей насмешливой улыбкой.

– Ваше величество, вы сами сказали, что вы не любите воевать.

Генрих вздрогнул, искра пламени сверкнула в его задумчивых глазах. Но, подавив тотчас этот невольный порыв и поглаживая загорелой рукой черную жесткую бороду, он согласился:

– Действительно, я никогда не вынимал шпаги. Никогда и не выну – я соломенный король и человек мирный. Однако, Шико, я люблю упражняться и разговаривать о воинских делах – это уже в крови: святой Людовик[6]6
  Людовик IX Святой (1215–1270) – король Франции с 1226 г. В 1248 г. отправился в Крестовый поход, но попал в плен к туркам, из которого был выкуплен за большую сумму. В 1270 г. предпринял Крестовый поход в Тунис, в котором пал жертвой эпидемии. Результатом правления Людовика IX стало резкое усиление королевской власти во Франции. После смерти был причислен к святым.


[Закрыть]
, мой предок, имел это счастье. Он, воспитанный в благочестии и кротости, делался при случае отличным метателем копья, превосходно дрался на шпагах. Поговорим, если хочешь, Шико, о господине де Везене, об этом Ганнибале, Цезаре.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное