Дорит Линке.

По ту сторону синей границы



скачать книгу бесплатно

– Можно сделаться побратимами, – предложил Йенси. – Как Харка, сын вождя. А потом его стали звать Токей-Ито.

Я посмотрела прямо в его веснушчатое лицо.

– Мы тебя вообще-то еще толком не знаем!

Андреас постучал пальцем по лбу.

– Ты ж из Саксонии! Какие побратимы, ты что!

– Но я хочу-у-у! Хочу быть с кем-то, не один.

Он вытянул тощие ноги, скрестил руки на мохнатой куртке и уставился на песок. Андреас принялся рыться в карманах аляски и подал мне какой-то непонятный знак.

Йенси встрепенулся.

– Вы чего?

Андреас вытянул из кармана лезвие бритвы.

– Жуть какая! – взвизгнул Йенси.

– Не ожидал? – я зловеще улыбнулась.

– Давай руку, саксонец! – велел Андреас.

– Не дам! – заерепенился Йенси.

– Так я думал, ты хочешь. Сам же сказал!

Йенси не пошевелился.

– Ну давай же, плакса-вакса-сакса!

Как в замедленной съемке Йенси вытянул руку и закрыл глаза.

Андреас нацелился бритвой на его палец. В ту же секунду Йенси заорал, отдернул руку, и бритва в нее вонзилась. Йенси вскочил и треснулся головой о деревянную крышу кабины.

– О-о-ой, ой-ой, ой-ей-ей! Вот гадство!

Он плюхнулся на песок и задрал руку повыше.

– Сейчас из меня вся кровь вытечет!

На песок капали красные капли. Похоже, это не просто царапина.

– Черт, порез-то серьезный, – сказал Андреас,

Йенси зарыдал в голос.

Я подняла его на ноги.

– Бежим в поликлинику! Скорей!

В поликлинике врач нас отругал, потому что у Сакси-Йенси оказался задетым большой кровеносный сосуд. Всю дорогу домой он прорыдал – боялся получить нагоняй от родителей. Свой первый день в новой школе он наверняка представлял по-другому.

В общем, хоть он и был саксонцем, мы с ним подружились. И стали звать его Сакси – это прозвище приклеилось к нему намертво.

Когда рана у Йенси зажила, уже окончательно наступила зима. Мы стали брать его с собой на крепостной вал, там надевали мини-лыжи и катались с крутых обледенелых склонов. На валу и выяснилось, что Сакси-Йенси – хвастун, каких поискать. Перед тем как съехать вниз, он принимался объяснять нам, что вот в Саксонии горы – это горы, в сто раз выше нашего вала, и что в съезжании с них ему никто в подметки не годится. Правда, толку от хвастовства было ровно ноль – съехать и не упасть Сакси не удалось ни разу.

* * *

Какое-то тарахтение. Всё громче и громче.

Тяну за шнур – Андреас останавливается и поворачивается ко мне. Волны толкают нас друг к другу. Чтобы не налететь на меня, Андреас упирается рукой в мое плечо.

Вокруг темнота, ничего не видно.

Приближающийся шум мотора.

– Лодка, – говорит Андреас.

Лодка, которая бороздит море без света. Они ищут нас. Наши вещи, наверно, уже нашли.

Хватаю Андреаса за руку:

– Они нас не видят! Надо просто переждать.

– И что теперь делать?

– Ничего. Будем ждать. Если включат свет – нырнем.

– А если стрелять начнут?

– Ерунда, не начнут.

Это ж не Дикий Запад.

– Откуда ты знаешь?

А я и не знаю.

Шум мотора все громче. Света по-прежнему нет. Непонятно, откуда идет звук.

Поворачиваюсь в воде, прислушиваюсь, но тарахтение доносится со всех сторон. Что же делать?!

В любую секунду луч света может нас обнаружить – тогда всему конец. Когда они так близко, зацапать нас ничего не стоит.

Погружаюсь под воду – там звук еще громче. Снова выныриваю. Они должны быть совсем близко. Застываю на воде, не делая ни единого движения.

Андреас хватает меня за плечо.

– Ч-ч-черт!

Тоже чувствую, что к нам приближается нечто большое. Сейчас они на нас наедут… Шум мотора обволакивает меня, и я перестаю дышать.

Но тут что-то изменилось: звук по-прежнему громкий, но не такой опасный.

Он становится ниже, – лодка удаляется.


– Вот черт, они совсем рядом проплыли!

Андреас кашляет, отхаркивает воду.

Большая волна плещет мне в лицо, потом еще раз; дыхание перехватывает.

Отворачиваюсь, пережидая, пока волны не улягутся. Нас качает на них, а шум мотора постепенно затихает.

– Что за цирк устроили, уроды недоделанные! Чтоб вам всем утонуть!

Андреас снова кашляет.

– Мне отдышаться надо. Минут пять.

Он переворачивается на спину и замолкает.

Чувствую, как сжимается желудок: я наглоталась соленой воды. И еще – страха.

Дедовы истории… Лучше бы он мне не рассказывал всего этого. Особенно про «людей-лягушек», морской спецназ. Их около сотни, расквартированы в Кюлунгсборне. Тренируются в Балтийском море, прыгают в воду с лодок и с вертолетов, могут проплыть десятки километров даже зимой, хоть до датской границы.

Если бы они сейчас спрыгнули с лодки, чтобы поймать нас, – всё, туши свет.

Утянут под воду – никто и не заметит.

А они бы нас нашли. Это уж точно!

Стараюсь дышать ровно, смотрю вверх, на небо. Сквозь облака еле пробивается парочка звезд. Моторку больше не слышно, вокруг тишина. Люди-лягушки все делают беззвучно.

Запрещаю себе о них думать.

– Плывем дальше, только совсем тихо, – шепчу я.

Андреас снова переворачивается на живот.

– Что?

– Совсем тихо, – повторяю я.

– Зачем, лодка ведь ушла.

– Все равно лучше, чтоб без шума.

– Окей.

Андреас не возражает, это на него не похоже. Но он знает, что во всем, что связано с водой и морем, я разбираюсь лучше, и с утра в автобусе я ему сказала, что меня надо слушаться, особенно если запахнет жареным. Дед мне много чего порассказал, но делиться всем этим с Андреасом я не хочу – его это только напугает, а что в этом хорошего? Мы и так уже по уши известно в чем.

Медленно и осторожно плывем дальше. Вдруг слева от меня – какая-то черная тень… Что это?

Теперь слева. Люди-лягушки!

Они в воде, рядом с нами, вокруг нас, подбираются к нам, сужая круги… Везде, везде эти тени! Неужели Андреас их не замечает?

Надо от них оторваться! С силой раздвигаю руками воду, убыстряю темп, воздуха не хватает, дергаю за шнур. Андреас плывет слишком медленно. Шнур врезается в запястье, я хочу дальше, вперед!

Но шнур тормозит меня, разогнаться не получается.

Останавливаюсь, тяжело дышу через трубку; она полна воды, хриплый булькающий звук нарушает тишину.

– Ты чего? – спрашивает Андреас. Он уже рядом со мной. – Куда разогналась как сумасшедшая?

Тени исчезли. В ушах – плеск воды, больше ничего, полная тишина. И вокруг – никого. Мы одни.

Вынимаю трубку изо рта; десны ноют.

Все это было только мое воображение.

Ни за что в этом не признаюсь! Андреас в курсе, что мой отец сошел с ума. Еще подумает, что и я этим заразилась.

– Я же не могу так быстро, как ты. – В голосе Андреаса – упрек.

– Прости, я не нарочно.

Мы плывем дальше. Слежу за ритмом гребков, за дыханием. Иногда замечаю тени – обманки, создаваемые моим воображением. Как в балладе «Лесной царь». Там сыну всадника вообще ничего не угрожало. Но он умер, потому что боялся. Вдруг что-то касается моей руки – я вздрагиваю, вся сжимаюсь, застываю на месте.

Передо мной – Андреас.

– Погляди на берег.

Поворачиваюсь, смотрю назад.

Прожекторы всё еще обшаривают море. Засечь нас они больше не могут, мы отплыли слишком далеко. Теперь они нам не страшны, наоборот, помогут ориентироваться. Пока они у нас за спиной, мы движемся в правильном направлении.

Но до безопасности еще далеко. Они нас ищут, это точно.

– Мы уже проплыли трехмильную зону?

– Не знаю, – бормочу я. Да и откуда мне знать, я первый раз так далеко в море. В ухо попала вода, это неприятно и небезопасно, может нарушить чувство равновесия.

Дед говорил, что трехмильная зона никак не отмечена: мы поймем, что уже выплыли из нее, только по движению судов.

Хочется пить – раньше, чем я рассчитывала. Воды у нас с собой немного.

– Может, все-таки переплыли, – говорит Андреас. – Мы уже довольно долго плывем.

Надо его подбодрить.

– В бассейне мы бы это расстояние уже давно одолели.

– Шесть километров я проплываю за пару часов, легко, – говорит Андреас. – Так что очень может быть, что она уже позади. А на запад еще не пора поворачивать?

Чудно слышать это «поворачивать». Как будто мы на машине едем.

– Пока не надо. Сначала убедимся, что мы уже не в пограничной зоне. А то подхватит течением и отнесет обратно.

Ненадолго отдаюсь воле волн, смотрю в небо. От деда я знаю, что международные воды вовсе не означают меньшую опасность. Там движение интенсивнее, кораблей больше – и, с одной стороны, это хорошо. Раньше или позже кто-нибудь нас заметит. Весь вопрос в том, кто это будет. Если какой-нибудь восточноевропейский корабль – тогда не повезло. Они сообщат о нашем местонахождении властям ГДР, те приплывут и заберут нас даже за пределами трехмильной зоны.

Такое, по словам деда, уже бывало. А один человек вообще почти добрался до Дании, но за двести метров до берега его вытащили из воды и увезли обратно в ГДР.


– А тебе тут как, в открытом море? – спрашивает Андреас. – Тоже не очень хорошо?

Странно только слышать его голос – видеть-то я его не могу.

– Да нет, нормально.

– Повезло! Я вот не знал, что у меня морская болезнь. На волнах в бассейне никогда так не было. Только бы тошнить не начало.

На самом-то деле волны не такие уж большие.

– А вот там Варнемюнде, – говорит Андреас.

Оглядываюсь назад в том направлении, где, как мне кажется, находится отель «Нептун». Различить его невозможно, но я отчетливо себе его представляю, мы ведь часто бывали неподалеку.

– Помнишь, как мы в «Интершоп»[9]9
  «Интершоп» – сеть магазинов в ГДР, торговавших за свободно конвертируемую валюту, а позднее, когда ее запретили, – за так называемые «чеки».


[Закрыть]
ходили? И ту западную немку, которая на нашего Сакси запала?

– Да уж, герой-любовник, – смеется Андреас. – На Западе он про это рассказывать ни за что не будет – засмеют же.

Андреас снова делает гребок, второй, шнур между нами натягивается.

* * *

– За-а-апах чу-у-уствуйти-и?

Сакси, как всегда, по-саксонски тянул гласные.

– В «Интершопе» он совсем не такой, как в универсаме. Тут цветами пахнет, а не дезинфекцией, как у нас. И тут теплее!

Он остановился перед витриной с крошечными машинками-моделями «Мэтчбокс», наклонился к стеклу и с открытым ртом уставился на них. Стекло тут же запотело. Кроме нас в «Интершопе» была еще одна дама, загорелая блондинка в шикарных белых брюках, на руке – золотые часы.

Андреас рассматривал пластинки на верхней полке: Пол Янг, Нена, Майкл Джексон и Дэвид Боуи.

– Эх, вот бы Let’s Dance купить!

Сакси с растрепавшимися волосами носился туда-сюда по «Интершопу», всё трогал, везде совал свой нос.

– Нет, ну пахнет-то как здорово!

Продавщица, сильно накрашенная тетка, закатила глаза и возмущенно одернула розовый вязаный жакет.

– Что бы ты купил, если б у тебя десять западных марок было?

Андреас наморщил прыщавый лоб.

– На пластинку не хватит.

– Зато на «Нутеллу»! И на лакричных улиток, и на «Сникерсы»!

– Еще «Марс» и «Твикс», – сказала я.

– И мармеладных мишек.

– Шоколадку «Дупло».

На кассе расплачивалась та шикарно одетая дама.

– Она из ФРГ, – шепнул Андреас. – Стопудово!

Дама купила бутылку «Джек Дэниелз» и много разных сладостей.

– Вместо одного «Дэниэлз» можно взять 25 пакетиков лакричных улиток, 60 шоколадок «Дупло», 40 «Марсов» или 15 баночек «Нутеллы», – прошипел Сакси. У него неожиданно прорезались математические способности.

Продавщица не спускала с нас глаз. Ярко-розовые губы скривились.

– Ну и что же мы хотим купить?

– Мы просто смотрим, – ответил Андреас.

– Думает, она крутая, раз в «Интершопе» работает, а не на рыбокомбинате в ночную смену, – прошептала я.

– Как твоя мама, – кивнул Сакси, переминаясь с носка на пятку. Он рассматривал упаковку шпика и облизывался. И вдруг снова оживился:

– А новый анекдот знаете? Пришел полицейский в «Интершоп», перепрыгнул через прилавок на другую сторону и попросил политического убежища.

– Ха-ха, ну и дурак, – буркнул Андреас.

Западная дама приветливо улыбнулась.

– А вот этот знаете? Приходит мужик в магазин, говорит: у вас носков нет? Не-ет, у нас нет трусов. Носков нет в магазине напротив.

Продавщица откашлялась. Западная дама продолжала улыбаться.

– Приходит один мужик домой, – не унимался Сакси, – заходит в квартиру и видит: его жена с любовником в постели. А он им орет: чего прохлаждаетесь, в универмаге напротив апельсины выбросили!

– Все, хватит, рассказывай свои анекдоты в другом месте! – рявкнула продавщица.

Западная дама хмыкнула, забрала свои пакеты и направилась к выходу. По дороге она нам подмигнула. Сакси тут же впал в полуобморочное состояние и вцепился в меня.

– Пусть она заберет меня с собой! В своем «БМВ»! – заскулил он.

– Марш отсюда! Вы всё уже рассмотрели. Давайте, давайте, на выход!

– Что, и посмотреть нельзя? – спросил Андреас.

– Вы же ничего не покупаете!

– Откуда вы знаете?

Продавщица указала на дверь:

– Вон!

– Вот приду завтра с чеками, посмотрите тогда, как я ничего не покупаю!

И Сакси показал ей язык. Мы выскочили из магазина на красный ковер перед входом. На улице было темно и холодно. Я поспешно застегнула куртку.

– Интересно, та дама поняла, что мы из ГДР?

– Сакси, ну почему ты такой тупой? Да ты сам себя послушай, как ты говоришь! И посмотри, как ты одет, тогда поймешь!

Андреас ткнул пальцем на Саксины кеды и вытянутые на коленях техасы.

– А про твою мохнатую куртку я ваще молчу!

Сакси повесил голову и мрачно отвернулся.

– Из Ганновера чего-то давно уже никаких посылок не шлют. Вам в последнее время явно больше везет.

На мне были сине-белые кроссовки «Пума», на Андреасе – джинсы «Ливайс», заметно короче, чем нужно. Его маме уже много раз приходилось их надставлять, чтобы они не выглядели совсем уж клоунскими.

Мы пошли к маяку.

– Сегодня по «Первому Западному» Джеймса Бонда показывают!

Сакси подпрыгивал на ходу, стараясь согреться.

– А вот этот знаете уже? Сигареты «Bond» оптом, телефон – 007-07-07, спросить Джеймса.

Анекдоту с такой длинной бородой никто даже не улыбнулся.

– Эй! Эй! Подождите!

Мы обернулись. Нас окликала Западная дама.

Она подбежала к нам, резко остановилась и уставилась на нас. Светлые волосы развевались на ветру.

– За вами КГБ гонится, что ли? – спросил Андреас.

Она боязливо посмотрела по сторонам. Потом протянула руку.

– Это вам!

Я взяла пакет.

– Ну, всего хорошего!

И она, не оглядываясь, побежала к отелю «Нептун». Мы растерянно смотрели ей вслед.

Сакси очнулся первым – выхватил пакет у меня из рук и рванул прочь. Мы с Андреасом догнали его и отобрали всё обратно.

Я подняла пакет высоко над головой.

– Делить будем по справедливости!

Мы встали под фонарем.

– Заметили, какие у нее духи? – спросила я.

– Ну, а то, – откликнулся Андреас. – Западный запах.

Три «Твикса», три «Марса», три «Дупло», три воздушных шоколадки. Пакетик с лакричными улитками, пакетик с мармеладными мишками. Улиток мы поделили быстро, с подсчетом и сортировкой мишек по цвету пришлось повозиться дольше. Я дала Сакси одну улитку и получила взамен палочку «Твикс». Пустой пакет – тоже вещь ценная – достался Андреасу.

В конце концов осталась только банка «Нутеллы». Мы буквально поедали ее глазами.

– Что с ней делать?

– Разложим по баночкам поменьше, – предложил Андреас.

– Где мы их возьмем?

– А я знаю, а я знаю! – Сакси вскинул вверх руку, как на уроке. – Я ее возьму себе, а вы будете приходить ко мне каждый день завтракать.

Андреас пожал плечами.

– Да пожалуйста! Смотри только, сам всё не сожри!

– Не-е-е, ни за что-о-о!

Сакси радостно ухмыльнулся. Ясное дело, будет тайком съедать по ложечке-другой.


Мы пошли к остановке городской электрички.

– Как ты только додумался спросить у этой тетеньки такую чушь, – стал возмущаться Сакси. – Ну, про КГБ?

Андреас подбросил мармеладного мишку повыше и поймал его ртом.

– Просто ничего другого не пришло в голову. А ты бы что спросил?

– Ну, не свозит ли она нас в Западный Берлин в своем багажнике. Например, на Курфюрстендамм!

– И что ты там будешь делать?

– Ничего. Просто посмотрю.

– Там скучища, – сказал Андреас. – Мой отец говорит, Кудамм – это то же самое, что и наша ростокская Ланге-штрассе[10]10
  Кудамм – сокращение от Курфюрстен-дамм. Ланге-штрассе (нем. «Длинная улица») – одна из центральных улиц Ростока.


[Закрыть]
, ничего в ней особенного нету.

Сакси тоже попытался поймать мишку ртом, но у него, конечно, ничего не вышло, и мишка приземлился на тротуар. Сакси поднял его и сунул в рот.

– На границе не все машины проверяют, так что шанс есть.

– Втроем в багажник мы бы не влезли, – сказала я, – даже в «БМВ».

Электричка уже стояла у платформы, мы сели в нее и заняли пустое купе.

– Гадство, опять мочой воняет! – сморщился Андреас и положил ноги на сиденье напротив.

– Эта тетенька такая ваще-е-е суперкла-а-ассная! – Сакси забросил в рот лакричную улитку. – Может, съездим туда еще разок, завтра? Вдруг опять ее встретим!

– Не гони волну, а? Это все неправильно.

– Что неправильно?

– Ну, что мы взяли у нее пакет, – сказал Андреас.

Сакси сдвинул замечательно мохнатые брови.

– А что-о-о тако-о-ого?

– А такого, что она нам как подачку бросила.

– Чушь! – я откусила кусочек «Марса».

– Ага, а помнишь, как она на нас посмотрела, когда сказала «Всего хорошего»? Будто нас сейчас в концлагерь отправят.

У Сакси даже веснушки побледнели.

– Ты что, серье-о-озно?

Андреас захрустел «Твиксом».

– Небось, когда вернется, еще и своим друзьям-богатеям расскажет на теннисе, как помогала бедненьким гэдээровским детям.

– А что в этом плохого? – Сакси взял еще одну улитку. – Вот представь: ты в Африке и можешь купить много хлеба. Ты разве детям ничего не дашь?

– Это нельзя сравнивать!

– Нет, можно!

– По-моему, так делать – это высокомерие, – отрезал Андреас.

– А по-моему, это ваще жуть какая доброта!

Электричка остановилась в Люттен Кляйн. Андреас продолжал бухтеть. В конце концов Сакси это надоело.

– Раз ты так считаешь – нечего наши сладости лопать! Отдавай обратно!

Сакси говорил невнятно, рот у него был набит лакрицей, кончик улитки повис на губе червяком.

– Еще чего! – возмутился Андреас.

– Тогда заткнись!

Я еще ни разу не слышала, чтобы Сакси так разговаривал. На Андреаса это тоже явно произвело впечатление. Он молча принялся грызть «Твикс».


Держать язык за зубами оказалось для Сакси делом непосильным, и о «замечательном» происшествии в «Интершопе» скоро уже знал весь класс. Естественно, на нас тут же кто-то стукнул, наверняка Сабина. На уроке математики, когда мы упражнялись с калькуляторами, раздался стук в дверь.

По классу распространился запах лаванды.

– Так, отложите ненадолго ваши калькуляторы, – фрау Тиль обвела взглядом класс. – Ханна, Андреас и Йенс.

Мы как по команде уставились на парты.

– Вам должно быть очень, очень стыдно!

Я украдкой посмотрела на классную. Она тяжело дышала, опираясь на учительский стол.

Золотой медальон колыхался на высокой груди, как буй в Балтийском море.

– То, что вы сделали, – отвратительный поступок! Даже не поступок, а проступок! Тяжелый моральный проступок.

Сзади кто-то хихикнул.

Фрау Тиль перевела взгляд на задние парты.

– А что ты скажешь, Ронни? Почему мы называем это проступком?

– Не знаю, – пробормотал тот.

– Так…

Фрау Тиль пошла между рядами.

– Можно ли брать что-нибудь у классового врага? Кристиан?

– Нет, – ответил тот.

– Та-а-ак. А почему?

– Потому что это отвратительно – брать что-нибудь у классового врага. Это тяжелый проступок.

– Совершенно верно! Трое ваших одноклассников показали вам очень плохой пример. Им должно быть очень, очень стыдно!

Вместо того чтобы дать ей выговориться, Андреас щелкнул пальцами.

– Это был не классовый враг, а симпатичная блондинка.

Кто-то опять хихикнул.

Фрау Тиль пошла пятнами и стала красная как рак.

– Никакой разницы тут нет! Классовый враг многолик!

Сакси поднял руку и начал нести пургу про голодающих детей в Африке.

Но фрау Тиль резко его оборвала:

– Вон из класса, Йенс Блум! Это просто неслыханно – сравнивать борьбу африканских народов за освобождение с вашей нездоровой тягой к западным сладостям! Вон, немедленно!

Йенси медленно побрел к двери, подтягивая, как обычно, сползающие техасы.

– А вот от тебя я такого не ожидала, Ханна Кляйн, – рявкнула она на меня.

Я по-прежнему сидела, уставясь в парту.

– Отвечай, когда тебя спрашивают!

– На какой вопрос отвечать?

– Сабина, давай ты!

– Ханна должна была ответить, что детям ГДР не нужны подачки из капиталистического зарубежья, – застрочила та как из пулемета.

Фрау Тиль кивала в такт.

– Никакие это не подачки из зарубежья! Это просто вещи, их можно купить в магазине здесь у нас, в ГДР.

– Что ты такое говоришь? – фрау Тиль ошеломленно смотрела на Андреаса.

– Нужны только правильные, настоящие деньги.

– Что-о-о?! Ты хочешь сказать, валюта ГДР, валюта страны-члена Совета Экономической Взаимопомощи[11]11
  Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ) – межправительственная экономическая организация, объединявшая в 1949–1991 годах страны социалистического лагеря под руководством СССР.


[Закрыть]
– это деньги ненастоящие?!

Андреас уставился на парту, не поднимая глаз. Светлые волосы свесились на лицо.

– Мы ждем ответа!

– Не совсем настоящие, – упрямо повторил он.

Фрау Тиль задохнулась от возмущения.

Я вспомнила деда, которого страшно раздражали теперешние деньги, он называл их «фантиками» и «жетончиками». «Игрушечные деньги для игрушечных людей» – его любимая присказка у кассы в универсаме. И у меня сорвалось с языка:

– Они как игрушечные.

Тут терпение у фрау Тиль лопнуло окончательно.

– Вон! Вы оба! И после урока – немедленно к директору! Это просто неслыханно!


Директор Шнайдер, прихрамывая, расхаживал перед нами и толкал речь о достижениях социализма и о том, как это ужасно, что мы дали классовому врагу нас унизить. Он велел нам встать перед его столом: мы стояли и смотрели, как он затачивает карандаши, один за другим, потом ломает их и снова затачивает…

Все это закончилось тем, что в наших дневниках появились жирные замечания красными чернилами.

* * *

Вокруг – непроглядная тьма.

То и дело вблизи проплывают моторки. Они не оставляют попыток нас найти! Из темноты приближается тарахтение мотора, звук нарастает, но ничего не видно: передо мной и вокруг – только черная вода.

Плыву вслепую, в шуме моторов не слышу собственного дыхания. Потом все стихает и возвращается плеск воды. Глубоко вдыхаю, раскидываю руки в стороны, отдаюсь воле волн. Бороться с ними бесполезно – все равно проиграешь.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18