Дон Мигель Руис.

Тольтекское искусство жизни и смерти: история одного открытия



скачать книгу бесплатно

С искренней любовью и благодарностью посвящаю эту книгу прекрасной молодой женщине, покинувшей физическое тело в октябре 2010 г. и оставившей мне для трансплантации свое сердце. Великодушие, проявленное ею и ее родными, позволило мне побывать в разных частях света и обратиться к множеству людей с посланием любви, радости и веры в их прозрение. Ее заслуга и в том, что мне с Барбарой Эмрис удалось написать эту книгу.

Моя глубочайшая признательность – всему персоналу клиники, по сей день оказывающему мне медицинскую помощь после инфаркта и последующей пересадки сердца.

Посвящаю эту удивительную историю и моим сыновьям, невесткам – всем близким, которых я так люблю. То же самое хочу сказать и моим читателям, ведь все последние пятнадцать лет их растущая осознанность вдохновляет меня на поиск новых, увлекательных форм для моего послания. Я точно знаю, что благодаря их любви к Его мудрости мир стал лучше.

Предисловие

Эта книга – рассказ о событиях моей жизни. В отличие от моих предыдущих произведений, здесь сливаются мудрость, извлеченная из учения тольтеков, и сила воображения. Это повествование о мистическом видении, посетившем меня несколько лет назад, когда после инфаркта я девять недель пролежал в искусственной коме.

Говорят, когда человек умирает, перед его внутренним взором проносится вся его жизнь. Что-то похожее произошло со мной в то время, когда мое тело отчаянно боролось за жизнь, а ум расширялся, стремясь к бесконечности.

Можно сказать, что в те долгие недели перед моим мысленным взором предстало мое наследие. Человек оставляет после себя в наследство весь опыт своей жизни. Это сумма всех наших действий и реакций, переживаний и чувств. Вот что, покидая физическое тело, мы передаем тем, кто остается после нас. Наследие – это мы целиком, во всей полноте. Память других людей о нас определяет наше наследие – и чем мы аутентичнее, то есть подлиннее, тем ярче будет это наследие.

Моим побуждением было написать эту книгу в дар сыновьям, ученикам и всем, чья любовь помогла мне вернуться к жизни. Моим детям, семье, друзьям и возлюбленным я передаю свои воспоминания вместе с беззаветной любовью. Я делюсь опытом своей жизни с теми, кто готов учиться на моей истории. Моя непреходящая любовь к миру – дар нашей прекрасной планете. Подлинность моего прозрения – мой дар человечеству.

Наша жизнь наяву и наши видения во сне – это произведения искусства. Эта книга представляет собой рассказ в художественной форме о том, что действительно происходило между мной и моей матерью доньей Саритой, которую почитают в Сан-Диего как целительницу и которая многие годы была моим учителем и наставницей. С 28 февраля 2002 года, когда у меня случился инфаркт, она делала все, что только было в ее силах, чтобы спасти мое тело от смерти. Призвав всю силу своей веры, она собрала своих детей и учеников, чтобы провести для меня специальные ритуалы.

День и ночь она без устали билась над тем, чтобы я пришел в себя и начал выздоравливать. Она твердо вознамерилась вернуть меня в тело, а тело – к жизни. Много раз она погружалась в состояние транса, или глубокой медитации, с намерением войти в мое сновидение и настоять на том, чтобы я отверг смерть.

Эти путешествия в мое сновидение и стали основой для книги. Встретив во сне мать, я отправляю ее разговаривать с главным героем моего рассказа – моими собственными знаниями. В этой фантазии знания изображены в виде таинственного создания по имени Лала. Ее можно назвать воплощением всего, во что я верю, и всего, что облекает мою историю в форму, – так же как ваши знания помогают вам создавать историю вашей жизни.

Многие удивительные действующие лица привносят энергию и жизнь в это повествование. Все они – мои отражения, и каждое из них своим, уникальным способом помогает мне исцеляться. Хотя имена некоторых из них и их отношения со мной вымышленны, за всеми персонажами стоят мои реальные друзья, ученики и родные. Кто-то уже умер, а другие живы и смеются вместе со мной, но все они сделали мой мир богаче. Я очень люблю их всех, и моя благодарность за ту роль, которую они сыграли в моей жизни и выздоровлении, безгранична.

На первый взгляд, у нас – у вас и у меня – очень разный опыт. Ваш главный герой не такой, как у меня, и второстепенные действующие лица, возможно, не похожи на персонажей моей истории. Но хотя мы вроде бы отличаемся друг от друга, вы – как и я – важная часть видения человечества. Вы, как и я, искали истину с помощью символов. Вы – это знания, которые стремятся спастись, как стремился к этому я. Вы – ваш собственный спаситель, вы – чистый потенциал в действии. Ваша истина – в Боге, и истина освободит вас.

Пусть эта книга поможет вам понять все это. Слушайте, смотрите, дерзайте менять свой мир – мир, созданный мыслями и автоматическими реакциями. Позвольте событиям моей жизни озарить новыми прозрениями ваше видение и те вызовы, которые оно бросает вам сейчас. Хороший ученик извлекает максимальную пользу из любой попадающей в его распоряжение информации, а, как показывает моя история, жизнь предоставляет нам всю необходимую информацию.

С искренней любовью и уважением,

Мигель Анхель Руис.

Глоссарий

Ад – история в нашем уме, приводящая к несчастью.

Бог – вечная высшая сила; единственное, что в действительности существует.

Вера – убежденность в чем-либо на сто процентов, без всяких сомнений.

Видение – отражение разумом нашего восприятия.

Видение планеты – коллективная реальность человеческого рода.

Диос/диоса (Dios/Diosa – исп.) – бог/богиня.

Дон/донья/cеньора (Don/Do?a/se?ora) – уважительные формы обращения в испанском языке (аналогичные обращению «господин/госпожа»).

Душа – сила жизни, связывающая воедино вселенную (материю); например, вселенную человеческого тела. Каждый компонент признает себя частью этой вселенной.

Жизнь – созидательная сила Бога, или энергия, проявляющая материю.

Зло – результат веры в ложь. Действие зла усиливается в зависимости от степени обмана и фанатизма.

Знания – соглашения между людьми относительно природы реальности. Знания передаются с помощью символов (слов, чисел, фраз, формул).

Истина – то, что реально; синоним слов «Бог» и «энергия». Истина существовала задолго до появления человечества и продолжит существовать после его исчезновения.

История – толкование видения.

Ложь – искажение истины в уме человека.

Любовь – аспект энергии, который проявляется как совокупность всех вибраций, движущая материю и записывающая информацию на материю. Материя воспринимает и отражает ее, отвечая всем диапазоном эмоций.

Магия – творческий аспект энергии.

Материя – конечное проявление бесконечной жизни.

Митоте – непрекращающийся разговор у нас в голове, напоминающий одновременную беседу тысячи человек, ни один из которых не слушает других.

Мудрость – способность правильно действовать в ответ на любое событие; здравый смысл.

Нагуаль – 1) слово языка науатль, обозначающее силу, приводящую в движение материю; 2) человек, знающий, что он является силой, приводящей в движение материю; бессмертный.

Намерение – послание энергии, которое задает направление свету, создавая материю или разрушая ее. Намерение движется в центре света, вокруг него вращаются кванты. Намерение – это сама жизнь.

Науатль – язык ацтеков.

Небеса, рай – история в нашем уме, приводящая к счастью.

Осознанность – способность видеть все таким, какое оно есть в реальности.

Свет – вестник жизни и ее первое проявление.

Сила – созидательный потенциал.

Смерть – материя; отсутствие жизни.

Смотрящий – тот, кто знает, что он всегда находится в состоянии видения.

Теотиуакан – древний мексиканский город, процветавший с 200 г. до н. э. по 500 г. н. э. Его храмы и пирамиды, найденные при раскопках, находятся приблизительно в тридцати милях к северо-востоку от Мехико.

Тольтек – слово языка науатль, означающее «художник».

Тональ – материя.

Ум, разум – виртуальная реальность, создаваемая отражением (в мозгу) всего, что воспринимает мозг.

Шаман – знахарь в культурных традициях самых разных народов.

Энергия – вечная высшая сила; единственное, что в действительности существует.

Действующие лица

Дон Мигель Руис – главное действующее лицо этого повествования

Мать Сарита – мать и учитель дона Мигеля

Лала – знания

Хосе Луис – отец дона Мигеля и муж Сариты

Дон Леонардо – дед дона Мигеля и отец Сариты

Дон Эсикио – прадед дона Мигеля и отец дона Леонардо

Гандара – друг дона Эсикио

Мемин – старший из братьев дона Мигеля

Хайме – ближайший по возрасту брат дона Мигеля

Мария – жена дона Мигеля и мать его детей

Дхара – ученица и возлюбленная дона Мигеля

Эмма – ученица и возлюбленная дона Мигеля

Мигель младший (Майк, Мигелито) – старший сын дона Мигеля

Хосе – второй сын дона Мигеля

Лео – младший сын дона Мигеля

Пролог

Я дергаю за простыни, они плотно охватывают мои лодыжки. Тянусь за телефонной трубкой, вслепую набираю номер, кто-то говорит со мной. Женщина спрашивает меня, кто я, где нахожусь. Вряд ли мне удастся вспомнить ответ на какой-либо из этих вопросов, прежде чем дар речи покинет меня на целую вечность. Я пытаюсь сесть, но, качнувшись под спутавшимися простынями, валюсь на пол. Боль милосердно покидает меня, но лишь для того, чтобы вернуться безжалостными ножевыми ударами. Я слышу, как меня зовет мать, выкрикивает мое имя. Сознание ускользает сквозь поднимающийся и исчезающий разнобой звуков, незнакомые голоса, вой сирен. Впереди доброе прощание – старое видение начинает сменяться новым, но сейчас я различаю только женские рыдания вдалеке.

Как много этих женщин! Они оплакивают сына, любовника, отца, наставника. Они плачут обо мне, о себе, о так и не данных обетах. Как все люди, плачут они об очищении слова. Их плач – о любви, падшем ангеле, всего-то им нужно – смотреть, слушать, чувствовать, с какой силой она звучит пульсирующей музыкой в их собственных дивных телах.

Сегодня я проснулся перед рассветом – меня позвала смерть. Как мои ацтекские предки, я приветствую ее с благодарностью воина, который отлично сражался и хочет благополучно добраться до дому – и хорошо отдохнуть. Над далеким горизонтом занимается заря. От этого мне становится чуть теплее. Я поднимаю глаза и вижу: мгла рассеивается, открывая звездный пожар. И я знаю, что скоро увижу дорогу домой, прочь из этой темной ночи. Мои враги, что были здесь, разбежались, их победила любовь. Они жестоко дрались в лабиринтах человеческого разума, на этом величественном поле боя. За мной придут другие в жажде поднять мечи и сокрушить несметное войско лжи, но для Мигеля Руиса война окончена.

Минутой раньше во сне мне явился другой воин, юноша из древних времен. Он стоял на одном из холмов у подножья священной горы и смотрел на свою любимую долину. Его едва освещал бледный свет звезд. Перед ним раскинулось озеро, окружавшее и защищавшее Теночтитлан[1]1
  Теночтитлан – ацтекский альтепетль (город-государство), находившийся на месте современного города Мехико. Был основан примерно в 1325 г. на острове посреди соленого озера Тескоко, в 1521 г. был разрушен испанскими конкистадорами, возглавляемыми Эрнаном Кортесом. – Здесь и далее примеч. перев.


[Закрыть]
, родину его и моего народа. В этом видении великая долина была окутана туманом. Один за другим тускло замерцали предрассветные огни – его селение просыпалось. Сердце юноши громко билось, как оно бьется сейчас у меня. Ноздри его чутко вдыхали ночной воздух; ветер, меняя направление, щекотал кожу. Осторожно опустившись на одно колено, он высоко поднял лук. Пальцы его правой руки касались перьев стрелы, благословленной дымом священного огня. Он не подведет свой народ, когда нападет враг. Не подведет свою семью, не обесчестит память древнего народа тольтеков. Не подведет он и себя самого.

Время было самое опасное – тот час, когда утро еще не успело придумать, каким ему быть, и в предрассветной тьме добро боролось со злом. Молодой воин моргнул раз, другой, и рука его обрела твердость. Я разделял его видение, – казалось, я чувствовал, как камешки перекатываются под подошвой его сандалии, впиваются в плоть колена. Я чувствовал, как туман хватает воина за лодыжки, обволакивая холодом его голые руки и бедра, лижет его затылок и раскрашенный лоб. Вместе мы взглянули на небо. Мир, простиравшийся над ним, – строй звезд на поле тайны – отражал его безупречную фигуру. Он понял это, прошептал молитву и успокоил дыхание. Тело его расслабилось. Он перевел взгляд на лежавшую внизу долину, туман над которой начал расходиться. Воды озера его предков изгибались между темными холмами, как пальцы богини, украшенные драгоценными камнями. Он упер конец лука в землю. Орлиное перо в его волосах грациозно покачивалось на поднимающемся ветру. Спину он держал прямо, живот был расслаблен. В преддверии восхода его смуглая кожа отливала сверкающей бронзой.

Сейчас его соплеменники должны быть ему благодарны. Он представил себе, как кто-то из них выглядывает из дверных проемов, чувствуя, что за туманом притаилась угроза. Он посмотрел на селение, омываемое озером, и как будто почувствовал на себе пристальный взгляд отца, наблюдавшего, как тихо, в одиночку припал на колено храбрый солдат, которому дает свою силу огненная гора. Отец гордится им, как и все предки. Многое почувствовал он в тот момент пустоты между началом и концом всего. Скоро над восточной кромкой гор вспыхнет свет, а за ним встанет с громким кличем судьба. Его ждут новые победы. За нынешней неизвестностью вынашиваются новые откровения. Ощущая дыхание предков на щеке и прохладное прикосновение их рук к спине, воин снова успокоился. Одна сандалия погрузилась в камни, взгляд устремился вдоль древка боевой стрелы. Ну что ж, он готов…

И сейчас, вырванный пронзительной болью из сна, я понимаю, что пришло время мне присоединиться к воинам древности. Как я когда-то охотился за истиной, так вечность настигла теперь меня. На востоке вдоль горного кряжа разливается рассвет, вслед за ним скачет на коне судьба. На моей щеке – дыхание предков, их прохладные руки касаются моей спины. Я с приветственной улыбкой жду встречи со смертью. Что ж, теперь готов и я.

1

Старая женщина что-то бормотала на ходу. Ей трудно было передвигать ноги по сухой, растрескавшейся земле. Тапочки царапали грунт, вздымая в колышущийся воздух шелковые облачка пыли. В одной руке она несла большую сумку, а другой придерживала накинутую на плечи шаль. Ее усталые шаги были здесь единственным звуком, медленным, тяжелым – и непоколебимым. Она все шла и шла. Никакой различимой дороги или тропы не было, но она и не нужна была ей. Она знала, куда идет, ступая по следу чего-то невидимого, но несомненно существующего для нее. Ее вел инстинкт матери, которая ищет своего сына.

Уже несколько недель ее изводил знобящий страх, какой бывает у матери, когда ее дитя может умереть. Где-то в том мире, который она только что покинула, уходил ее тринадцатый ребенок – уходил не из виду, ибо она знала, что он, безмолвный и бледный, лежит на больничной койке. Он медленно, но верно ускользал от ее чувств. Она больше не улавливала его жизненного потока. Она больше не могла разговаривать с ним без слов, как разговаривала почти пятьдесят лет. Вместе с жизненной силой слабели и его связи с миром мысли и материи. Она знала: времени остается совсем немного. У него отказывает сердце, тело его умирает, врачи почти опустили руки. Что еще оставалось ей, кроме как отправиться в это место, где нет времени и куда ушла его сущность, и попытаться разыскать его? Она найдет своего младшего, душу ее души, и приведет домой.

Кроме ее хрупкой фигурки, ничего живого не было в этой протянувшейся от горизонта до горизонта песчано-скалистой пустыне. Все здесь было бесцветно, кроме синевато-серых волнистых облаков, бесшумной толпой плывших над ее головой. Бездонные небеса через неравные промежутки времени прожигала молния, ослепляя ее… Но то была гроза из снов. Ее создали чувство и чудо – ни то ни другое не остановит ее.

Сарита продолжала свой путь. Ее дыхание эхом отдавалось в тишине. Пульс у нее участился, а грудь вздымалась, как будто она и впрямь с трудом брела по пустыне. Возможно, так и было. Никогда еще не приходилось ей предпринимать такое путешествие. Неизвестно, что ее ждет, какую цену придется заплатить ее телу. Она шла и старалась успокоиться. Страху не одолеть ее. Да, она стара. Но, хоть она и отпраздновала недавно свой девяносто второй день рождения, не пришло еще время ей покидать мир материи и смыслов. А значит, и ему еще рано. Нельзя ее сыну умирать, пока у нее есть силы бороться за него. Она остановилась, чтобы перевести дух, и позволила улыбке смыть с лица напряжение. Да, у нее есть силы. В этом странном пространстве между этим миром и тем ее любовь восторжествует. Ободренная, она поставила сумку на землю и расправила плечи, завязав концы шали на шее неплотным узлом. На ней была ночная рубашка из тонкого хлопка, легко пропускавшая безветренный холод, было зябко. Но это не важно. Дороги назад уже нет. Пусть ее чувства не узна?ют его – сердце узнает. Еще раз оглядевшись, она подняла тяжелую сумку другой рукой и решительно побрела дальше.

Это была нейлоновая хозяйственная сумка – с такой она ходила на рынок прохладными ранними утрами в Гвадалахаре, перед самым рождением ее младшего сына. Снаружи ее украшало яркое цветное изображение Девы Марии, а внутри лежало множество предметов, освященных ее молитвами и намерением. Она слегка встряхнула сумку, как бы утверждаясь в своей миссии, и вспомнила те давние дни перед появлением на свет ее тринадцатого ребенка, когда вся жизнь, казалось, подбадривала ее. Славное это было время: ей было сорок три года, она была все еще хороша собой, замужем за молодым красавцем, которому уже подарила трех сыновей. Он женился на ней, едва закончив учебу, – его не остановил ни ее возраст, ни девять детей от предыдущего брака. Он пошел наперекор своей семье. Поговаривали, что она его приворожила. Всегда ведь найдутся такие, кто никому не верит. Поженились они по любви, чистой и простой. В любви родились у них и четыре здоровых сына.

Старая женщина замедлила шаг и остановилась. Гроза все еще сверкала молниями и неистовствовала, но больше не было этой зловещей тишины. Теперь, кроме приглушенного звука собственного дыхания, она слышала что-то еще. Вдалеке вместо грома с нарастающей силой штормового ветра звучала музыка. Он где-то рядом, чувствовала она. Она постояла, прислушиваясь, и вдруг поняла – да это же знакомая песня несется от горизонта навстречу ярости неба! Вот что это за музыка! Как давно это было. Как раз такую мальчишкой пел ее сын, водя пальчиками по струнам воображаемой гитары, выпевая бессмысленные слоги и всем телом трясясь в ритм, в подражание старшим братьям. Как же он называл этот грохот, как?.. Ах, вот!

«Это рок-н-ролл, мама, музыка жизни!» – крикнул он ей тогда.

Да, даже сейчас у него в голове крутится рок-н-ролл. Именно эти звуки мчались с ударами молнии в чернеющем небе, мощным ветром развевая ее седые волосы, хотя вокруг все было спокойно. Чувства не подвели ее. Она слышала теперь, как работает его сознание, как гулко отзывается радостью его большое, вечное сердце. Он где-то близко.

Снова поставив сумку на землю, она плотнее укуталась в свою вязаную шаль. Она была одета ко сну, в то, что было на ней, когда все явились в дом для участия в ритуале. Дальним уголком сознания она слышала и этих гостей – своих детей, внуков, учеников, друзей. Они собрались по ее просьбе, ведь не было ни одного случая, чтобы кто-то из детей или внуков, учеников или помощников отказал матери Сарите. Они смиренно пришли с погремушками из бутылочных тыкв, барабанами, свечами и горящей полынью, пришли, чтобы петь, молиться, просить. Они пришли, чтобы вернуть его, тринадцатого сына женщины, от которой не отмахнешься. Они пришли, как пришли бы их предки, чтобы совершить то, что положено воинам духа.

Этой ночью, когда столь многое стояло на кону, Сарита была перенесена из круга верных, собравшихся в ее гостиной, в мир, который существовал только в воображении. Она вторглась в сознание другого человека. Да, за это придется однажды заплатить, но сейчас ей нужно идти дальше. Нужно без всяких оправданий войти в сновидение сына, чтобы вернуть его, – если понадобится, тащить за ухо, как напроказившего. Ей ведь такое с ним не впервой.

Она покачала головой, вспоминая его мальчиком: как озорно смеются его черные глаза, с какой любовью его ручки тянутся к ее лицу, когда она устала или когда ее охватила грусть. Ничто, даже сама смерть, не разлучит ее с ним. Он всегда будет ей нужен, и никакой логике – пусть даже он сам будет спорить – ее не переубедить. За свои девяносто два года Сарита познала все радости и муки тринадцатикратного материнства. Она уже пережила смерть двоих детей. Уходили мужья, сестры, братья, но в ней еще достаточно жизни, чтобы в последний раз побороться за того, кого она любит. Она снова взяла сумку, стряхнула с образа Гваделупской Девы Марии толику неосязаемой пыли и стала вглядываться в окружавший ее пейзаж. Она потянула ноздрями воздух в поисках еще какого-нибудь знака и, поколебавшись, обернулась. Что-то, пока еще невидимое, привлекло ее внимание. Нужно идти в другую сторону, следовать внутреннему чутью – и музыке.

А музыка с каждым ее шажком, так нелегко дававшимся ей, становилась все громче. Казалось, вибрации идут одновременно из земли и с неба, пульсируя под громкими ударами – может быть, под бой барабанов в ее гостиной. Она безмолвно поблагодарила Бога за послушных детей и двинулась дальше, тяжело ступая сквозь густую пелену светящейся пыли. За близким горизонтом, над кромкой этого пустующего сна поднималась сиявшая живым светом Земля. Сарита затаила дыхание. В темнеющем грозовом небе, сквозь мерцающий жар что-то вырисовывалось на ярком фоне Земли. Вдали проступали очертания дерева! Его массивные ветви поднимались и опускались будто в чувственном блаженстве, отчего зеленые листья подрагивали и блестели. Сарита изумилась: откуда в этой бескрайней скудной земле могло взяться нечто столь мощное и плодоносящее?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное