Домна Токмина.

Сны сбываются по пятницам



скачать книгу бесплатно

– Куда же больше – все подоконники заставлены, в вазе букет стоит? – Валентина показала на разноцветные фиалки, которыми увлекалась. На полу в больших вазонах красовались экзотические пальмы.

– Это не то. Столько денег на выброс, какие-то удобрения, земля. Вот у тети Маруси поучись – красиво и мухи не летают, – заметил муж. – Хватит деньги на что попало тратить. Из моей комнаты убери свои горшки и купи нормальные, как у тётки.

Валя опешила. Действительно, у Горыновны кругом стояли цветы, но как в похоронном бюро-все искусственные.

До последней минуты ей не верилось, что муж об этом говорит всерьез, но тот не шутил.

Наутро решила зайти на рынок, там был отдел ритуальных услуг.

– Дайте мне, пожалуйста, букет покрасивей, – попросила ответственная супруга. Она никогда не перечила своему мужу.

– Вам на тело или поставить? – привычным тоном спросила продавец.

– Э-э, поставить, – подумав, ответила покупательница.

Муж пришел в восторг:

– Вот это я понимаю – красота! – торжественно он водрузил на окно корзину с искусственным букетом.

Поэтому представления о красоте у супругов сильно разнились – первый раз в жизни он подарил мне цветы, хоть и искусственные, – радовалась Валентина. Вечер посвятила воспоминаниям о том, как они познакомились с Алешей.

Валентине почти исполнилось восемнадцать, и она с подругами пошла в кино. Рядом с Валей оказались два солдатика, несколько похожие друг на друга, хотя сходство могло сводиться лишь в то, что оба были русые, коренастые и в одинаковой форме.

Оказалось, они служили в Валином городе и находились в увольнении. Ничего не было удивительного, что оба начали ухаживать за девушкой. Валентина была очень хорошенькая и веселая.

– У тебя волосы цвета солнечных лучей, – прошептал один из них и прикоснувшись к ним добавил: «и нежные, как облака».

Валя вспыхнула – такие слова ей никто не говорил. Действительно, волосы были необычного оттенка и струились по спине мягкими волнами. Глаза были яркие, изумрудного цвета, как это часто бывает только у рыжих. При этом на нежно-розовом лице не было ни одной веснушки.

Так уж получилось, что понравились оба парня, ну, может быть, чуть больше тот, который описывал ее красоту. Не зря говорят, женщина любит ушами. Но потом он внезапно исчез без всяких объяснений и остался ее Леша. Конечно, так выражать мысли он не умел, как его друг, но Валентина влюбилась в него, да так, что потеряла всякую бдительность, о чем все время предупреждала мать.

Отец с матерью жили как переселенцы – отец постоянно то уходил, то приходил с чемоданом, за это время сотворив двух дочек. Он находился в вечных поисках женского идеала и жил по принципу: «всех женщин не обойдешь, но к этому надо стремиться».

Со скандалом уходил, хлопая дверью так, что осыпалась штукатурка, а возвращался как потасканный Бобик, скуля о прощении с букетом в зубах, ползя на коленях. И мать прощала в очередной стотысячный раз.

На этот короткий момент она становилась женским идеалом.

Конечно, ускоряло возвращение блудного мужа вовсе не его раскаяние и материна вкусная стряпня, а ее тяга к справедливости, и с этой целью она посещала начальство и профсоюз на работе мужа и его очередной любовницы, где рассказывала о его невысоком моральном облике, недостойном поведении.

Вскоре всем это надоедало, любовница выкидывала ловеласа из дома, а он с нескрываемой радостью вползал в дом. Посмотрев на все это, Валя определила для себя: главное – побыстрее выйти замуж, а потом никогда не будет ругаться с мужем, чтобы не допускать таких комедий.

Временами Валентина ловила себя на мысли, а любила ли она Алексея тогда или это было желание поскорее сбежать из дома, подальше от этих Шекспировских страстей? Лучшие драмтеатры страны потеряли несостоявшихся великих артистов в жанре бытовой драмы, коими были ее родители. Папу частенько в накале страстей вынимали из петли, причем веревка, как правило, выбиралась трухлявая, и не подоспей кто вовремя, она бы оборвалась сама:

– Вот, я прощаюсь с вами, дочери дорогие! Ваша мать лучшая из всех женщин, но совершенно бессердечная, не может простить мне легкого прегрешения, – гремел хорошо поставленным голосом участника драмкружка местный сантехник Василий.

Монолог несостоявшегося самоубийцы мог длиться довольно долго. Потешив свое самолюбие, мать так же надрывно прощала гулену.

Видимо, это и привлекало супруга, потому что, однажды, то же самое он проделал у новой дамы сердца. Встал на табурет и начал взывать, но дама куда-то торопилась и в умиление не пришла:

– В общем так, приду, чтоб трупа твоего в моем доме не было, некогда мне поминками заниматься. – и выбила стул из-под ног лицедея.

С того момента он уже не рисковал своей жизнью и спектакль посвящал только законной жене. Эта клоунада продолжалась долго, пока в один из походов «налево», он не нарвался на ревнивого мужа в отставке. Тот поступил классически в таких случаях – взял и зарезал. Вполне логический финал: суждено сгореть, то не утонешь. Об этом Валентина узнала случайно, – о смерти отца ей не сообщили.

Мать не простила ее бегство с солдатиком, у нее были совершенно другие виды на дочь. Она присмотрела ей жениха из соседнего подъезда-сына профессора, а чувства дочери ее вообще никогда не волновали.

Валентина внешне очень походила на отца, поэтому мать больше любила своё повторение, свою копию-младшую дочь, которую считала красавицей и умницей и всегда в разговоре это подчеркивала.

Многие, кто знал их семью, недоумевал, как такого яркого человека, как Василий смогла увлечь и женить на себе столь невзрачная женщина, как Тамара. Но сама Тамара так не считала. Она очень высоко ценила себя:

– Ты не в нашу породу, – говорила мать Валентине, – у тебя одно украшение-волосы, не вздумай остригать, а то как пугало будешь, вообще замуж никто не возьмет, в отца – страхолюдина рыжая.

После бегства дочери, мать запретила общаться с Валентиной и сестре. Валя первое время наводила справки о семье, надеялась на примирение, но потом, видя глухую стену непонимания, перестала.

Особенно поразило лицемерие матери, которая учила дочь соблюдать мораль, традиции, сама же, как оказалось, особо их не блюла. Иначе, как объяснить факт, что уже через неделю после похорон мужа, она привела в дом нового хозяина?

То же самое и с сестрой матери, Риммой, которую в семье считали образцом морали и нравственности. Лишь спустя время, Валя узнала, что тетя раз десять побывала замужем и сумела задержать около себя только последнего, сделавшего ее вдовой.

Весь полученный опыт от общения с другой половиной человечества, тетя Римма внедряла в жизнь, рассказывая ужасы о мужском коварстве.

Хотя все мужчины от нее бежали по одной лишь причине-до того она была нудная и мелочная. Считая, что состоит из одних только достоинств, никому никогда ничего не прощала, ни малейшей провинности, а если такая не находилась, она придумывала.

Имея гораздо привлекательнее внешность, нежели ее сестра, тётя Римма в одиночестве долгое время не находилась.

Валя воспитывалась в строгости и находилась под постоянным наблюдением, либо матери, либо тётки.

Её тетя Римма работала контролером в кинотеатре, поэтому Валентина не пропустила ни одного незапрещенного фильма. Тетка строго следила за ее нравственностью и на фильмы с пометкой «до шестнадцати» племянницу не впускала даже за билет и при наличии паспорта, потому как в остальное время тетка пропускала ее бесплатно после того как войдут все обилеченные.

Лишь однажды тетка дала маху – пропустила на иностранный фильм, предварительно не просмотрев заранее. И вот показывают любовную сцену – герой и героиня лежат на сеновале, из всей эротики у героини слегка оголенное плечико, о поцелуях не идет и речь-все что действует на неокрепшее сознание населения цензура вырезала.

Что тётке послышалось, непонятно, тем не менее, героиня, вздыхая, все время произносит: «Ибар, Ибар».

Видимо, тетка решила, что это прелюдия к действиям героев и заорала на весь зал: «Валька, быстро выйди из зала!» Хотя Вальке в то время было почти шестнадцать лет. И чтобы посмотреть «Анжелику и король», Валентине пришлось идти в другой кинотеатр, потому что фильм был «до шестнадцати лет». Но и там не обошлось без приключений. Несмотря на свой возраст, Валя очень молодо выглядела. Поехала с друзьями, которые, несмотря на разницу в два-три года, гораздо лучше соответствовали требованиям, повышающим возрастной ценз.

Девушка с тоской смотрела в зал, где подхихикивали над ней родственники и друзья, а ей унизительно пришлось достать из кармана паспорт, с которым, собираясь в кино, она не расставалась.

Во многих городах работали видеосалоны, куда могли пройти кто угодно – в погоне за прибылью на возраст не смотрели.

Но в их городе благополучно продолжали работать кинотеатры и о салонах все знали только понаслышке.

Вечером, идя на посиделки около дома, Валя знала, что за ней наблюдает зоркое и недремлющее око матери. И чтобы, не дай Бог, чего не пропустить, в довесок на прогулку ей всегда давала сопровождающего-младшую сестру, которая по детскому легкомыслию разбалтывала все, что происходило в беседке: и о том, что парни пели под гитару, и кто кому строил глазки.

– Прибью, – предупредила старшая сестра, – или вообще гулять не буду выходить, если расскажешь про меня чего-нибудь.

В общем, воспитывали в жуткой строгости, видимо, опасаясь, что она совершит те же ошибки, что когда-то совершили они сами.

Боясь лишиться вечерней прогулки, сестра молчала, как партизан, когда заходила речь о Валентине.

Но надо было знать родительницу – разведка многое потеряла, не призвав ее в свои ряды. Обманчиво кротким голосом, она выведывала все, что ее интересовало:

– Смотрю, на великах катались?

– Ага, – подтвердил ребенок.

– А Валька с кем каталась? – спрашивала маманя.

– С Вовкой Белоглазовым, – не видя ничего предосудительного в этих вопросах, отвечала сестренка.

– А далеко они ездили? – продолжала допрос маменька.

– Не знаю, – насторожился ребёнок, чувствуя какой-то подвох.

– Надолго она тебя одну оставляла? Я же о тебе пекусь, – ласково поглаживая по голове младшенькую, допытывалась родительница.

– А-а-а, – отвечала облегчённо дочь, – где-то на часок.

– А Вовка не обижал Вальку? – интересовалась мать.

– Нет, он её любит, даже поцеловал, – откровенно ответил ребенок.

И после таких строгих мер воспитания, вдруг побег с солдатом!

Сбегая в другую жизнь, Валентина надеялась обрести некоторую свободу, но оказалась в еще большем плену.

Глава 5

Валентина достала из антресолей семейный альбом. Её детских фотографий не было, они остались в родительском доме. Валя с любовью провела взглядом по фотографиям детей – двойняшки, абсолютно не похожие друг на друга, всегда фотографировались только вместе. И до сих пор привязаны друг к другу, даже учиться поехали в один университет.

Как Валя по ним скучала! Хотя понимала, что у детей теперь своя жизнь. Однажды, сетуя на свой возраст, вывела из себя Елену Ивановну:

– Ну какой это возраст – тридцать семь лет, ты среди нас самая молодая, тебе ли говорить о возрасте! А знаешь, сколько лет было матери Татьяны Лариной, когда поэт называл ее старушкой? Тридцать пять.

– Это которая на абонементе работает? – вмешалась в разговор Галина Федоровна.

– Нет, это из другой оперы, – резко ответила коллега. – Здесь имеется в виду произведение Александра Сергеевича Пушкина «Евгений Онегин».

– Там тоже была Ларина? Надо же, какое совпадение, – удивилась ее тёзка.

– Такое впечатление, Галина Федоровна, что Вы школу вообще не посещали, – съязвила Елена Ивановна, возмутившись невежеством коллеги.

– Здрасьте, приехали, в одну школу ходили, забыла что ли? – удивилась плохой памяти Елены Ивановны тезка.

Многим казалось, что неприязнь двух Поповых уходит корнями в далекое детство, где-то их пути пересеклись, и светофор замкнуло.

– Да, как быстро летит время, – рассуждала над семейными фотографиями Валя. «Кажется, совсем недавно она переступила порог этой квартиры, а столько времени прошло – целая жизнь. Нет уже в живых свекрови и свёкра, светлая им память.

С фотографии, уставившись в объектив, кто серьезно, кто строго смотрели родственники. Свёкор, как и все Свинопасовы, упитанный с колючим взглядом маленьких бесцветных глаз. Свекровь смолоду была женщиной интересной, с возрастом превратившись во вторую половину мужа и внешне и по характеру. Не зря говорят: с кем поведешься – от того и наберешься.

– Неужели, и я со временем стану похожей на мужа? – ужаснулась отчего-то Валя.

Свекры новую сноху не приняли, они демонстративно ее игнорировали, с сыном в ее присутствии не называли иначе, как «эта девица». Всё время вспоминали о каких-то приличных девушках, которые были достойны их Алёши. Как правило, в пользу говорило место их работы, это были представительницы очень нужных профессий: зубной техник, продавец, повар. А что взять с Валентины-библиотечный техникум!

Именно так, с брезгливостью в голосе произносили это словосочетание-«библиотечный техникум», хотя к книгам у них было отношение особое – в доме их иметь нужно. И свекровь и свёкор занимали начальственные должности, свёкор был профсоюзным лидером на освобожденной основе.

Эта должность предполагала ряд преимуществ и поблажек. К их числу относилась подписка на собрание сочинений известных писателей. Издания, действительно, в превосходных переплётах стройными рядами красовались в шкафах за стеклянными дверцами.

Увидев это немыслимое богатство, Валентина взяла один из томов её любимого писателя Джека Лондона и, услышав вопль, чуть не выронила его из рук.

– Книги здесь не для этого стоят, чтобы их трогали, – взвизгнула свекровь.

– А для чего? – удивилась Валя.

– Не для этого, – убедительно произнесла свекровь.

Конечно, имея такую богатую библиотеку, можно с презрением относиться к библиотеке. И, когда Валентина нашла работу по специальности, в доме начались скандалы. Муж настаивал уволиться, ему казалось, что читатели-мужчины в библиотеку ходят только за тем, чтобы соблазнить девушек, работающих там. Ему и в голову не приходило, что могут быть и другие интересы, кроме обольщения.

Свёкор не мог смириться, что она работает за копейки, и от её службы никакого существенного достатка в семье нет. Поэтому иначе, как «дармоедка», он её не называл. Свекровь недовольно поджимала губы, но своё мнение держала при себе. Родители мужа были очень скупые. Они старались не тратить ни на себя, ни на своих детей. Никаких лишних обнов, никаких поездок в отпуске. Каждую лишнюю копейку они откладывали на сберегательную книжку, но с какой целью не мог объяснить ни один из них.

В тот момент они могли купить три машины, а потом денежная реформа, и всё…

Леша успокоился только, когда его жена перешла в отдел обработки и комплектования, куда мужикам посторонним вход воспрещен.

Свёкор был личностью очень подлой, при сыне он со снохой вёл себя относительно спокойно, то есть молчал, не замечая её, но стоило остаться один на один, начинал издеваться. Если Валя начинала мыть полы, он надевал грязные туфли и ходил по мокрому полу, не давая высохнуть. Перед приходом жены вновь становился примерным. Заметив грязные разводы, свекровь сурово поджимала губы.

Когда Валя читала книгу, свёкор демонстративно выключал свет, уходя на кухню, где при ясном свете заливал своё горе или радость в зависимости от обстоятельств.

Валентина готовила вкусно, и если свёкор не знал, что это приготовлено снохой, мог и добавки попросить, но если выяснялось, что пища приготовлена Валентиной, то демонстративно выплёскивал в унитаз. Валя старалась не показывать своих слёз и не жаловалась Алексею – все-таки родители.

Лишь однажды, не выдержав очередной выходки свёкра, она попыталась убедить Лёшу снять квартиру и попробовать жить самостоятельно. На что муж страшно разозлился и даже ударил её.

На другой день Валентина, написав записку мужу, чтобы не беспокоился, отправилась на вокзал и купила билет домой к матери, но уехать не успела: на перроне показался муж со своим отцом. Они выхватили из её рук багаж и молча направились домой.

Билет на поезд оказался в одной из её сумок, деньги тоже. Так пришлось вернуться. Лишь когда родились внуки, свекровь немного смягчила свой нрав, но всё же ни невестка, ни внуки её особо не заботили.

Когда детям исполнилось по два года, неожиданно у свёкра обнаружили рак. Из грузного большого мужчины в считанные месяцы он превратился в скелет. Необходимо было колоть наркотики, от страшных болей он кричал. Врачи посоветовали нанять медсестру, чтобы приходила и делала уколы в определенное время.

Валя во время учёбы даже сдавала экзамен по лечебному делу, где их учили перевязывать, обрабатывать раны, ставить уколы. Свёкру пришлось смириться: ни сил, ни времени у него не было. Накануне смерти, говорят, люди предчувствуют свою кончину, он призвал домочадцев и попрощался с каждым:

– Валя прости меня, если сможешь, я много тебе зла делал, ты этого не заслужила.

Валя расплакалась: ей было жалко свёкра. На рассвете его не стало. Свекровь осталась на руках с одиннадцатилетней дочерью Светой. Как-то маленькая дочь Валентины заинтересовалась этим феноменом.

– Мама, – спросила она Валентину, – бабу зовут Светой, тётю Свету тоже Светой, меня Светой, а деду тоже Светой зовут? Ей было непонятно, почему всех зовут одним именем.

Хотя свекровь пояснила:

– Это наше родовое имя, оно привлекает к себе деньги, у нас всех в роду называют одинаковыми именами.

– Странная философия, – подумала тогда Валентина. Когда свёкор умер, ему было всего сорок семь лет, свекровь в сорок два года осталась вдовой. Какие молодые!

Наконец, Алексею выделили на работе двухкомнатную квартиру. Это было огромное счастье для Валентины, но Алексей не очень этому радовался, и причина ей была не понятна. Неожиданно для всех мать Алексея предложила обменяться квартирами, чтобы меньше платить за коммунальные услуги, да и район ей там нравился больше.

Свекровь летом пропадала на даче, которую успел приобрести еще при жизни её муж. Но цивильный вид этой даче придал сын, он построил там домик, теплицу, пробурил колодец, сделал кое-какие посадки в надежде, что и его семье хоть что-нибудь перепадёт.

Время было голодное, но ни одной ягодки с участка они так и не увидели, свекровь обладала удивительной скупостью, даже по отношению к собственным внукам.

– Давайте вместе посадим картошку, а потом поделимся, – предложила она однажды.

– Мы, вообще-то, хотим свою дачу завести, – поделилась надеждами сноха.

– Зачем вам своя дача, если на этой всем работы хватит? – возмутилась Светлана Николаевна.

Валя тяжело вздохнула: Алексей будет делать всё, как мать скажет. Приближалось время к сбору картофеля.

– Мам, когда картошку копать будем, а то мне надо будет на работе отпроситься? – позвонил он матери.

– Не надо отпрашиваться, я уже выкопала, – ответила она.

– У тебя же спина болела, я бы мог всё сам сделать, – не унимался заботливый сын. – И нашу долю ты тоже выкопала?

– Всё выкопала, – хихикнула свекровь. – твоя доля в сарайчике стоит.

Алексей на машине съездил на дачу и вернулся очень быстро.

– Ничего не понимаю, – растерянно произнес он, – в сарайчике только полведра мелкой картошки.

– Ты хорошо посмотрел? – стала переживать жена, – может, украл кто, если на поле оставили.

– Нет, мать сказала: в сарайчике.

– Так сходи к ней, узнай, чего терзаться, – успокоила супруга.

Алексей пришел от матери злой, долго молчал, потом, наконец, рассказал. Когда сын задал вопрос, куда могла деваться картошка, его мать начала кричать:

– Чтоб ты сдох! Это вся твоя картошка. Свою я сдала в обмен на обувь, себе и Светке.

В то время всяческие кооперативы скупали урожай в обмен на вещи. Алексей не стал ругаться, а молча, развернулся и пошел. Вдогонку ему неслись проклятия родной матери. С того момента он её возненавидел.

Она и раньше не особо горела желаньем с ними общаться, а тут и вовсе появился повод не знаться с роднёй. Только внуки не могли понять, почему бабушка, когда они ее видят, делает вид, что их не узнаёт.

Недолго думая, они решили навестить бабулю. В то время им было по четыре года. Пешком они добрались до бабы Светы. Та, увидев их, мокрых от начавшегося дождя, пожалела и, дав по конфетке, отправила обратно домой. В это время Валентина обзвонила от соседки всех друзей, морги, больницы, милицию, она не знала, где искать детей. От горя выла на одной ноте.

Неожиданно двойняшки, промокшие и грязные, с виноватыми лицами оказались на пороге своего дома. В том, что они гостили у бабушки, не признались, и Валя никогда бы об этом не узнала, если бы свекровь сама не позвонила ей на работу.

Заметив, что Валентина вот-вот упадёт в обморок, так побледнело ее лицо, коллеги переполошились:

– Всё нормально, – синими губами произнесла она. – Знаете, что мне свекровь сказала? Говорит:

– Я всегда знала, что ты совсем не та женщина, которая нужна моему сыну. Но теперь я вижу, что ты – никудышная мать. Ты своих детей вчера не потеряла? Они у меня были. Пришли среди ночи, слышу, кто-то в дверь скребется. Мокрые. Я им говорю: «Вы зачем сюда пришли, мать, наверное, волнуется!» Это всё твое неправильное воспитание. Я их побоялась провожать, у нас тут женщину в подъезде убили недавно, гроб в подъезде стоит, маньяки стадами ходят, а у неё дети по ночам гуляют. Да тебя надо лишить материнских прав. Говорю твоим детям: «Домой идите и больше так не делайте!» Я об этом еще Алексею скажу, молчать не стану!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5