Дмитрий Зыкин.

Перевороты и революции. Зачем преступники свергают власть



скачать книгу бесплатно

В ночь на 28-е правительство окончательно перестало делать вид, что оно функционирует, и прекратило какую-либо работу.

Поведение военного министра Беляева было сходно с действиями Протопопова. 27 февраля Беляев принял участие в совещании у Председателя Совета министров, потом переместился в здание Адмиралтейства. 28 февраля войска, защищавшие Адмиралтейство, покинули его, и военный министр отправился к себе на квартиру. Там переночевал и 1 марта пришел в Генеральный штаб, откуда позвонил в Думу с просьбой принять меры по защите его квартиры! В ответ ему посоветовали поехать в Петропавловскую крепость, где Беляева защитят надежнее всего. Видимо, это был такой черный юмор. Тогда Беляев пришел в Думу, и вскоре его арестовали. Вот и все действия военного министра в решающие дни Февраля.

Что это? Паралич воли, трусость, глупость, несоответствие служебному положению? Вряд ли. Вот это как раз не глупость, а измена. Ключевые силовики просто отказались встать на защиту государства.

А что же царь? Что он делал в эти дни? Перенесемся в Ставку, куда Николай прибыл из Царского Села 23 февраля. Интересно, что по пути следования поезда царя приветливо встречали местные жители. В Ржеве, Вязьме, Смоленске народ снимал шапки, кричал «ура», кланялся. Поначалу распорядок работы царя в Ставке ничем не отличался от обычного. Об этом мы можем судить по воспоминаниям генерала Дубенского, который находился рядом с Николаем в те дни.

25 февраля в Ставку стали поступать сведения о беспорядках в Петрограде. Отметим, что кабинет Николая был соединен телефонным проводом с Царским Селом и царь имел свой собственный канал для получения информации. Более того, телефонная связь была и с Петроградом. С учетом этого факта как-то странно выглядят постоянно встречающиеся в литературе указания на то, что в Ставку шли телеграммы, причем по важнейшим вопросам. Например, пишут, что Родзянко направил царю телеграмму с просьбой назначить «ответственное правительство». Почему не позвонил Николаю? Дальше – больше. Дубенский утверждает, что в ответ на просьбу Родзянко царь будто бы через Алексеева дал согласие на создание такого правительства. Причем ответ Николая Алексеев передавал по телефону. Это полная нелепица. Глава государства не генерал Алексеев, а царь Николай II, и такие важнейшие вещи, как назначение нового правительства, не сообщают через начальника штаба. Поэтому данное свидетельство Дубенского историки считают ошибкой.

Однако есть другая странность, которая обычно не оспаривается. Такой крупный исследователь Февральской революции, как Георгий Катков, пишет, что царь в Ставке получал телеграммы от своей жены Александры Федоровны. То есть, несмотря на прямой провод, ведущий в кабинет Николая, несмотря на постоянные разговоры со своим мужем по телефону, царице почему-то взбрело в голову посылать телеграммы. Возникает вопрос: действительно ли эти телеграммы принадлежали царице? А может быть, Николая уже изолировали от телефона в Ставке, и тогда Александра Федоровна, отчаявшись связаться по телефону с Николаем, решила отправить телеграммы?

27 февраля Алексееву позвонил великий князь Михаил и предложил себя в качестве регента.

С какой стати? Разве царь отрекся? Разве Николай низложен? Официально считается, что нет, однако в этом случае поведение Михаила, мягко говоря, странно. Судя по всему, уже 27 февраля царь был под «присмотром», и об этом сообщили Михаилу. Однако рано утром 28 февраля Николай каким-то образом выскользнул из-под «полуареста» и на поезде рванул в Царское Село.

Итак, Николай едет, поначалу рядовые начальники станций, местная власть, полиция его не останавливают, совершенно закономерно считая, что едет глава государства. Мало ли что там в Петрограде творится, а здесь царь, и его надо пропустить. Да к тому же мало кто в провинции вообще знал о мятеже в столице. Планы заговорщиков оказались явно нарушены. Однако в это же самое время, 28 февраля, комиссар Временного комитета Государственной думы Бубликов погрузил в грузовики солдат, сам сел в автомобиль и направился в Министерство путей сообщения. Надо сказать, что в министерстве находился центр управления телеграфной сетью, связанной со станциями всей страны. Именно захват сети, захват этого Интернета столетней давности и был целью Бубликова. По сети можно было оповестить всю страну о смене власти, а также узнать, где же находится в это время царь. В тот момент февралисты об этом не знали! Но как только Министерство путей сообщения оказалось в руках мятежников, Бубликов получил возможность отслеживать движение царского поезда. Сотрудники станции в Бологом телеграфировали Бубликову, что Николай движется по направлению на Псков. По телеграфу пошли приказания Бубликова: не пускать царя севернее линии Бологое – Псков, разбирать рельсы и стрелки, заблокировать все военные поезда ближе 250 верст от Петрограда. Бубликов боялся, что царь мобилизует верные ему части. И все-таки поезд двигался, в Старой Руссе народ приветствовал царя, многие были рады увидеть монарха хотя бы через окно его вагона, и вновь станционная полиция не решилась препятствовать Николаю.

Бубликов получает сообщение со станции Дно (245 км от Петрограда): выполнить его приказ не представляется возможным, местная полиция – за царя. 1 марта Николай достиг Пскова, на платформе его встретил губернатор, вскоре туда приехал командующий Северным фронтом Рузский. Казалось бы, в распоряжении царя оказались огромные военные силы целого фронта. Но Рузский был февралистом и отнюдь не собирался отстаивать законную власть. Он начал переговоры с Николаем о назначении «ответственного правительства». 2 марта в Псков прибыли два представителя Думы: Шульгин и Гучков, потребовавшие от царя отказаться от престола. Официальная версия событий гласит, что 2 марта Николай подписал манифест об отречении. О том, что происходило 1–2 марта, написано немало, но сведения противоречат друг другу. В мемуарах и других свидетельствах, которые оставили после себя многие участники тех событий, видны попытки самооправдания. Когда страна в результате свержения Николая погрузилась в анархию, когда победа в войне сменилась поражением, а у власти оказались явные проходимцы, многие февралисты схватились за головы. Они поняли, что натворили, но у них не хватило мужества признать свою вину, и февралисты начали лгать кто во что горазд.

В результате до сих пор невозможно точно установить ни детали отречения, ни истинную роль в мятеже ряда деятелей того времени. Более того, в наши дни сам факт отречения оспаривается некоторыми исследователями. Для этого есть серьезные основания, разбор которых выходит за рамки моей книги, но один красноречивый факт я все-таки считаю необходимым сообщить. Отрекшись от престола, царь как ни в чем не бывало поехал в Ставку и 4 марта принимал рутинный доклад Алексеева о положении на фронтах. Это настоящий театр абсурда. В качестве кого свергнутый Николай принимает доклады? Почему Алексеев считает необходимым отчитываться перед низложенным монархом? Эти вопросы еще ждут ответа.

Февралисты бичевали царизм за «неэффективность», «неспособность» добиться победы на войне, «перебои со снабжением» и многих других грехах. Но вот они пришли к власти, и чего же, собственно, добились?

11 ноября 1918 года закончились боевые действия Первой мировой войны. Компьенское перемирие, заключенное Антантой и Германией, прекратило одну из самых кровопролитных войн в истории человечества.

Окончательный итог был подведен позже, раздел трофеев между победителями официально закреплен Версальским мирным договором от 28 июня 1919 года. Однако уже в ноябре 1918-го всем было ясно, что Германия потерпела полное поражение. Ее союзники вышли из войны еще раньше: Болгария – 29 сентября, Турция – 30 октября и, наконец, Австро-Венгрия – 3 ноября.

Победители, в первую очередь Англия и Франция, получили значительные приобретения. Репарации, территории в Европе и за ее пределами, новые экономические рынки. Но и большинство других участников антигерманской коалиции не осталось без добычи.

Румыния, вступившая в войну лишь в 1916 году, разгромленная за два с половиной месяца и даже успевшая подписать с Германией договор, резко увеличилась в размерах. Сербия, в ходе боевых действий полностью оккупированная войсками противника, превратилась в крупное и влиятельное, по крайней мере на Балканах, государство. Кое-что получила Бельгия, разбитая в первые же недели 1914 года, с выгодой для себя завершила войну и Италия.

Россия не получила ничего, и это одна из самых больших исторических несправедливостей XX века. Кампанию 1914 года русская армия завершила на территории врага, в самый тяжелый 1915 год, год отступления, все равно немцев удалось остановить по линии Рига – Пинск – Тернополь, а на Кавказском фронте нанести Турции тяжелые поражения.

1916 год стал переломным на русском фронте, весь год Германия и Австро-Венгрия, напрягая все силы, едва сдерживали мощные атаки нашей армии, а Брусиловский прорыв потряс нашего противника до основания. На Кавказе русская армия одержала новые победы.

С большой тревогой и даже страхом смотрели немецкие генералы на приготовления России к 1917 году.

Начальник германского Генерального штаба Пауль фон Гинденбург в своих мемуарах признавался:

«Мы должны были ожидать, что зимой 1916–1917 гг., как и в прошлые годы, Россия успешно компенсирует потери и восстановит свои наступательные возможности. Никаких сведений, которые бы свидетельствовали о серьезных признаках разложения русской армии, к нам не поступало. Мы должны были учитывать, что атаки русских могут еще раз привести австрийские позиции к коллапсу»[2]2
  Marshal von Hindenburg. Out of my life. Cassel and company LTD, London, New York, Toronto and Melbourne, 1920. P. 243. (Перевод Дмитрия Зыкина)


[Закрыть]
.

Сомнений в общей победе Антанты не было уже тогда. Об итогах 1916 года и перспективах на 1917-й английский генерал Нокс, находившийся при русской армии, высказался более чем определенно: «Управление войсками улучшалось с каждым днем. Армия была сильна духом… Нет сомнений, что если бы тыл сплотился… русская армия снискала бы себе новые лавры в кампании 1917 года и, по всей вероятности, развила бы давление, которое сделало бы возможной победу союзников к концу этого года».

Россия к тому времени выставила десятимиллионную, самую многочисленную армию Первой мировой. Ее снабжение резко улучшилось по сравнению с 1915 годом, заметно возросло производство снарядов, пулеметов, винтовок, взрывчатки и многого другого. Вдобавок к этому в 1917 году ожидалось существенное подкрепление за счет зарубежных военных заказов. Быстрыми темпами строились новые заводы, работавшие на оборону, переоснащались уже построенные.

Весной 1917 года планировалось общее наступление Антанты по всем направлениям. В Германии в это время царил голод, Австро-Венгрия висела на волоске, и победа над ними действительно могла быть одержана уже в 1917-м.

Это понимали и в России. Понимали те, кто обладал реальной информацией о положении на фронтах и в экономике. Пятая колонная могла сколько угодно надрываться на тему «бездарного царизма», до поры до времени им могла верить крикливая общественность, но скорая победа ставила на этом крест. Всем и каждому станет очевидна вся бессмысленность и нелепость обвинений по адресу царя, ведь именно он как Верховный главнокомандующий и вел Россию к успеху.

Это прекрасно осознавали и оппозиционеры. Их шанс был в том, чтобы до весеннего наступления 1917 года свергнуть законную власть, – и тогда лавры победителей окажутся у них. Ряд генералов тоже возомнили, что настало их время перераспределить власть в свою пользу, и приняли участие в Февральской революции. Не остался в стороне и кое-кто из родственников царя – те из них, что грезили о троне.

Германская выгода в революции очевидна, но, как ни странно, и союзники России были прямо заинтересованы в дезорганизации нашей страны. После победы им пришлось бы поделиться с Россией богатыми трофеями, а царь Николай успел выбить у них признание русских интересов на Ближнем Востоке, в вопросе принадлежности проливов, в том, что касалось раздела Австро-Венгрии, и прочее.

Внешние и внутренние враги, объединившись в могучую антироссийскую силу, нанесли удар в феврале 1917 года. Затем пошла цепь всем известных событий, разбалансировавших государственное управление. Дисциплина в армии падала, усилилось дезертирство, экономика начала спотыкаться.

Пришедшие к власти в России проходимцы никаким авторитетом в мире не обладали, и обязательств перед ними западные союзники уже не имели. Выполнять договоренности, подписанные с царским правительством, Англия и Франция не собирались.

Да, с победой им пришлось повременить, но Лондон и Париж знали, что в войну на их сторону готовы вступить США, а значит, Германии все равно не избежать поражения. Впрочем, и русский фронт, хотя и ослабленный, все-таки продолжал существовать. Несмотря на революционный хаос, ни немцам, ни австро-венграм все равно никак не удавалось вывести Россию из войны. Даже в октябре 1917 года накануне прихода большевиков к власти одна лишь Германия держала на Восточном фронте 1,8 млн человек, это не считая армий Австро-Венгрии и Турции. А фронт все равно стоял на расстоянии 1000 км от Москвы и 750 км от Петрограда.

Кажется невероятным, но и в декабре 1917 года немцы были вынуждены держать на Востоке 1,6 млн своих солдат и офицеров, а в январе 1918-го – 1,5 млн. Для сравнения: в августе 1915 года в период мощного германо-австрийского наступления на Россию Германия выставила 1,2 млн военнослужащих. Получается, что даже в начале 1918 года русская армия заставляла считаться с собой.

Спору нет, под печальным правлением шайки временных министров вместе с политическим авантюристом Керенским ситуация в России резко ухудшилась. Но инерция предреволюционного развития была так велика, что еще почти год никаких явных успехов Германия и Австро-Венгрия на Восточном фронте добиться не смогли. А ведь им жизненно важно было заполучить богатые хлебом южнорусские губернии. Но фронт упрямо стоял неподалеку от Риги, Пинска и Тернополя. Даже небольшая часть Австро-Венгрии оставалась в руках нашей армии, что, казалось бы, совсем невероятно с учетом реалий конца 1917 года.

Резкое обрушение Восточного фронта случилось после очередного свержения власти – Октябрьской революции. По сути, распустив армию по домам, большевики потом заявляли, что никакой иной возможности, кроме как подписать похабный Брестский договор, у них не было.

Большевистская революция обещала мир народам. Но, разумеется, никакого мира в России не наступило. Огромные территории оказались оккупированы врагом, который постарался из них выжать все что можно в тщетной надежде спасти проигранную войну. А вскоре в России и вовсе началась Гражданская война. Европа прекратила воевать, а у нас в стране еще несколько лет царили кровавый хаос и голод.

Вот так Россия проиграла проигравшим: Германии и ее союзникам. А виной этому две революции.

Глава 3. Революция по-немецки: Февраль и Октябрь в одном флаконе

Интересно, что в 1918 году в Германии произошла своя революция, очень похожая на февральско-октябрьские события 1917 года в России. Там тоже пала монархия, там тоже были свои коммунисты.

Весной 1918 года Германия предприняла мощное наступление на Западном фронте. Это был акт отчаяния с призрачными шансами на успех. Ценой колоссальных жертв немцы продвинулись на несколько десятков километров, но взять Париж не смогли. Германия практически полностью исчерпала свой мобилизационный потенциал, в стране царил голод, увеличивалось число забастовок. На этом фоне в августе 1918 года войска Антанты перешли в контрнаступление и одержали целый ряд крупных побед. Даже самые закоренелые милитаристы в германском руководстве поняли, что выиграть войну невозможно и остается лишь бороться за хоть сколько-нибудь сносные условия последующего мирного договора.

В этих условиях кайзер Вильгельм назначил принца Максимилиана Баденского главой правительства. Принц в годы войны занимался дипломатической работой и располагал серьезными связями. Вскоре правительство Германии обратилось к президенту США Вильсону с просьбой о посредничестве в перемирии. Начались активные дипломатические консультации, но боевые действия не прекращались, и армии Антанты продолжали успешное наступление. Тогда в Германии решили напоследок громко хлопнуть дверью: дать решительное сражение английскому флоту.

Идея была в том, чтобы, собрав все силы, выйти в море, ударить по англичанам и заманить их в ловушку, выведя на группу подводных лодок. Английский флот располагал подавляющим численным преимуществом, и сама операция была чистой авантюрой. Фактически немецких моряков превращали в камикадзе, и с этой ролью они не согласились.

28 октября на линейном корабле «Маркграф» вспыхнул бунт. Примеру команды «Маркграфа» последовали многие другие матросы, открыто саботировавшие приказы начальства. Кое-где даже появились красные флаги. Власть ответила массовыми арестами, но волнения не утихали. Напротив, они шли по нарастающей.

3 ноября в городе Киле матросы устроили митинг, к ним присоединились солдаты местного гарнизона и рабочие. Собравшаяся толпа двинулась к тюрьме, требуя освободить арестованных. В этой ситуации отряд флотских офицеров обстрелял митингующих, убив несколько человек. После этого моряки и солдаты начали создавать Советы, то есть свои органы власти. Вскоре Кильский совет выдвинул лозунг, содержащий требование сменить государственный строй. Акции неповиновения стали быстро распространяться по другим городам. К мятежу примкнул гарнизон города Любека, забастовали рабочие на верфях Гамбурга, 6 ноября матросы заняли Дом профсоюзов (поразительное совпадение с украинским «Майданом»!).

В Брунсбюттеле восстали команды сразу четырех кораблей, в Вильгельмсхафене мятежники стали хозяевами положения и выпустили из тюрем заключенных, рабочие верфей Бремена прекратили работу. Юг страны тоже оказался во власти митинговой стихии. 7 ноября в Мюнхене толпа демонстрантов вышла под антимонархическими лозунгами, а на следующий же день Совет рабочих, солдат и крестьян провозгласил Баварию республикой. Значительная часть крупных городов Германии была охвачена беспорядками, а война между тем продолжалась; не утихал и торг относительно условий прекращения боевых действий. Понятно, что дезорганизация немецкого тыла только подрывала переговорную позицию Берлина.

7 ноября, то есть в годовщину Октябрьской революции в России, члены германского правительства, представлявшие социал-демократические силы, выдвинули требование отречения кайзера. На следующий день Макс Баденский позвонил в Ставку, где находился Вильгельм, и рекомендовал ему отказаться от престола.

У вас не возникло ощущение дежавю? Лично у меня полное впечатление, что это свергают не Вильгельма, а Николая II. Кайзер попытался опереться на военную силу, но генералы его предупредили, что армия за ним не пойдет и даже гвардейская дивизия, охранявшая Ставку, «ненадежна»[3]3
  Драбкин Я.С. Революция 1918–1919 гг. в Германии. – М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1958. С. 78.


[Закрыть]
. А в это время в Берлине многотысячные колонны людей двинулись к имперской канцелярии, дворцу и Рейхстагу. Части берлинского гарнизона, гвардейцы и егерский батальон присоединились к мятежу. Полиция не оказывала сопротивления, и мятежники легко заняли почтамт, информационное агентство, полицей-президиум. Во всех этих действиях, конечно, чувствовалась организация. Но мятежники пока не получили главного – отречения Вильгельма. И тогда Макс Баденский пошел на прямой обман. Он распространил заявление, что кайзер отрекся, объявил о подготовке выборов в Учредительное германское национальное собрание и назначил рейхсканцлером социал-демократа. Эберт (высокопоставленный представитель Социал-демократической партии Германии) тут же предложил Максу Баденскому стать регентом.

Давайте пока остановимся и попытаемся разобраться в подоплеке событий. У нас есть несколько узловых точек, тщательно заваленных всевозможным камуфляжем, но все же заметных. Что мы имеем?

Беспорядки солдат и рабочих, давление на кайзера в Ставке, получившего от генералов недвусмысленное предупреждение, что армия его не поддержит, совершенно бесцеремонное и лживое заявление принца Макса о якобы состоявшемся отречении Вильгельма. И наконец, попытка назначения этого же самого Макса Баденского регентом, то есть временным главой государства при сохранении монархического строя. Все это сильно напоминает российский Февраль-1917.

Кто мог стоять за свержением Вильгельма? Давайте не будем забывать о связях Макса Баденского с державами Антанты. Не стоит сбрасывать со счетов и влияние Британии во всеевропейском социал-демократическом движении. Поджечь германский тыл было выгодно Антанте, но до поры до времени этого не получалось. Пока германская элита сохраняла единство, ей удавалось блокировать все попытки революционного саботажа, хотя забастовочное движение и росло в Германии в течение войны. Но затем в истеблишменте явно возник раскол. Кайзера, судя по всему, решили сдать, и, возможно, это было одним из условий Антанты для налаживания последующих нормальных отношений.

Нечто подобное мы видели в наше время на примере судьбы Милошевича. Если это так, то понятна вялость ключевых германских силовиков, которые, как и в России в 1917 году, не предпринимали никаких серьезных контрдействий по обузданию мятежа и беспорядков. Вместо ареста лидеров революции, разгрома ее организованной части проводились акции, очень похожие на провокации (типа обстрела митинга), которые только подхлестывали мятеж.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15