Дмитрий Владимиров.

Красная книга начал. Разрыв



скачать книгу бесплатно

– Что за дерьмо, – прохрипел юноша, отерев рот данным ему полотенцем. – Дайте воды…

Ему опять сунули под нос кувшин с жидкостью. Юноша попытался увернуться, но рука держала крепко. Он замотал головой, сжимая зубы.

– А ну пей, гаденыш, – Север, возмущенный подобным поведением подопечного, чуть не ударил того кувшином.

– Пейте, кавалер, повелеваю, – властный голос императора заполнил собой комнату, и Альбин в растерянности чуть не укусил глиняный край кувшина.

Новый глоток принес новые спазмы. И когда из Альбина вылился даже позавчерашний обед, которого, кстати сказать, не было, его наконец оставили в покое. Север подоткнул подушку ему под поясницу, устраивая в сидячем положении, и обернул одеялом.

Император лично подал новый кувшин, с чем-то вроде слабосоленой воды. Альбин надолго приник к нему, стараясь пить медленно, чтобы не раздражать уставший желудок.

– Что-то случилось? – отдышавшись, пробормотал нор Амос.

– Случилось, – правитель почесал подбородок, поморщившись при скрежете ладони о щетину. – Случилось то, что теперь можно считать доказанным само существование заговора. Ирония в том, что человек, который принес весть о нем, сам же чуть было не пострадал. На папках и бумагах, которые вы активно исследовали, юноша, обнаружилась, толченая пыль ежовника и белой омеллы. Сами по себе эти растения не очень ядовиты, но вот их смесь… – Император замолчал. – Их смесь опасна, а если добавить к ней еще один компонент, то смертельна. Почти всегда. К счастью для всех нас, третий компонент получил тот, кто и должен был.

– И кто же? – Альбин вздернул бровь.

– Я, – улыбнулся император. – Я так понимаю, что вместе с пищей. Если бы я сам разбирал эти бумаги, то над замком уже давно поднялся бы столб дыма, а флаги бы спустили на треть. К счастью, нам с вами, юноша, достались достаточно безопасные компоненты сложносоставного яда. И мы оба, как ни печально, – усмехнулся правитель, – будем жить. А вот насколько долго, зависит только от нас.

Император прошелся по комнате, с любопытством осматривая скромную обстановку.

– Вам не помешала бы тут женская рука, нор Амос.

Альбин закатил глаза. И этот туда же! Что не укрылось от взгляда правителя. Сверкнув белозубой улыбкой, он продолжил:

– Впрочем, я пока не горю желанием удовлетворять просьбу вашей тетушки. Может быть, чуть позже я еще подумаю над этим вопросом. С другой стороны, столь полезный мне юноша не должен отвлекаться, а семья – это так хлопотно… – император скосил взгляд на Альбина, и тот закивал, не обращая внимания на удары молота внутри черепа.

– Да, да, определенно, семья – столь хлопотно… Может быть, позже, когда-нибудь потом…

– Ну, да ладно. В общем, план такой: ты сейчас быстро выздоравливаешь и живенько ищешь мне предателей. А я подумаю, может, и прикрою тебя от тетки. С другой стороны, сомневаюсь, что твоего опыта хватит. Да и вваливаться ко мне каждый раз тебе тоже не стоит. Так что я уже отписал герцогине, и она должна быть вскорости.

Обо всем, что узнаешь, докладывать будешь ей, она же тебе, надеюсь, поможет.

– Поможет?.. Но чем, ваше величество? – удивился юноша.

– Эх, твой вопрос только показывает, насколько ты неопытен. Скажи мне, многие ли дома приглашают тебя в свои салоны? Многие семьи жаждут пообщаться, обсудить дела торговые или политические? Вхож ли ты в представительства? Готовы ли сотрудничать с тобой банки и их посредники? В свите герцогини ты можешь войти в любой дом, а свое любопытство прикрыть ее капризами или своей неопытностью. Отпускать же тебя одного, – правитель рубанул ладонью воздух, – подписать и тебе, и всему расследованию смертный приговор. Так что как поправишься – переезжай в город, поближе к особняку герцогини. Ну, а сейчас мне, пожалуй, пора. Не медли, – он повернулся к Северу: – Присмотри за мальцом, брат, но сам не светись.

Север кивнул, и император широким шагом покинул комнату.

* * *

Еще два дня Альбин рассматривал выбеленный потолок, вставать ему не давали. Кормили скудно, но часто. Север притащил его записи из кабинета императора. Тщательно очищенные листы больше не грозили тошнотой и удушьем, но Альбин все же относился к ним с опаской. Перебирая в голове события и планы, перемежая их кормежкой и горшком, он потихоньку начал составлять план дальнейших действий. За эти два дня Север весь изворчался, бегая по поручениям юноши, но роптал не всерьез.

Итак, направлений для изучения было не так уж много. Выделив основные, Альбин решил для начала заняться сбором информации о финансах. Ведь как ни крути, а каждый житель Империи Арк должен что-то есть, где-то жить и чем-то за это платить. Так и Старик, насколько бы легендарным он ни был, должен был оставить за собой денежный след.

Изначально он получал жалованье через казначейство. После перевода в Тайную палату деньги для особых агентов и советников выделялись из специального фонда, причем за каждым из получателей был закреплен свой счет в определенном банке. И даже после отставки Старику переводились такие средства в качестве пенсии. Осталось найти этот банк и узнать, куда средства двигались дальше. Вряд ли так просто можно найти Старика, но шаг за шагом Альбин надеялся, что дорожка приведет к цели. К тому же пока ничего другого в голову не приходило, а с банками ему мог помочь Данте. Остальные направления были им пока отложены в сторону, как менее перспективные. Да, и без герцогини он действительно мало что мог.

На второй день, ближе к вечеру, варвары начали покидать свое крыло. По одному они выходили в широкую дверь, чтобы, проскользнув по переходам крепости, разными путями спуститься в подземелья. Каждый нес набор инструментов и оружие. Впрочем, с оружием народ не расставался никогда. Даже в купальнях, обустроенных в «варварской» части. Возвращались под утро так же, по одному, уставшие и запыленные. Стряхивая каменную крошку с волос, собирались в купальнях, а через некоторое время вновь разбредались по своим покоям.

Позже к Альбину зашел Север, рассказал, что нашли несколько проходов в нижний город, два заложили камнем с ловушками. И еще тройку пришлось обвалить, а еще пару оставить на завтра.

Император был страшно недоволен тем, что любая крыса из трущоб могла при должном желании похозяйничать в крепости.

Наконец, на исходе третьего дня, дверь распахнулась, явив странную делегацию. Возглавлял ее хмурый Орест, который по праву старшего сел на единственный стул. Север с Будимиром, Володаром и Марием остались стоять, подпирая каменные стены, и начался… цирк.

По-другому Альбин назвать это не мог. Сначала его заставили приседать, периодически останавливая и заглядывая в глаза, трогая лоб и слушая дыхание. Когда же он не упал после второй сотни приседаний, делегация, посовещавшись, приказала прыгать на одной ноге, одновременно декламируя семь постулатов народа.

На все возмущения юноши, на уговоры и угрозы обратил внимание лишь Марий. Каждый раз, когда Альбин открывал рот «не по делу», он аккуратно рисовал короткую палочку на стене. Нор Амос не знал, что это значит, но заподозрив недоброе, старался сдерживаться.

Наконец делегация решила, что прыгать ему не тяжело, а вот совершить четыре ошибки в семи постулатах – непростительно. И Марий нарисовал еще четыре палочки. Вот тут-то юноша и вспотел. Впрочем, задумываться над этим у него не было времени, потому что мучители не успокаивались. После прыжков он сначала бегал от стены к стене, потом бегал по кругу в большом зале, куда его вывела делегация, потом жонглировал яйцами. Причем половина была сырыми, а половина вареными. Да Север еще и подкидывал новые, ехидно ухмыляясь.

Альбин так разозлился, что в очередной раз поймав от Севера яйцо, отправил его не по дуге к потолку, а обратно Северу. Яйцо оказалось сырым, а Север, не ожидавший подобной подлости и схвативший его машинально, – немножко грязным и сильно злым. Так что после жонглирования были еще различные прыжки, упражнения с пером, которое дыханием нужно было удержать в воздухе, упражнения с шестом, упражнения на равновесие, выносливость, внимание…

Вернулся Альбин к себе уже поздно ночью уставшим, но «условно здоровым». Упал на кровать и провалился в темную бездну без сновидений.

Следующий день встретил его новой проверкой. Правда, теперь его мучили не всем скопом, а только Володар, прежде чем открыть заветную дверь в большой мир. К слову, варвар был не очень дотошен и не особо усердствовал. Пробежавшись до кухонь и быстро расправившись с завтраком, Альбин как раз успел на рейсовый трамвай, отходящий в нижний город.

Еще при старом императоре была перестроена центральная улица и пущен бесплатный транспорт для тех, кто едет в Лунную крепость или возвращается из нее. По утрам он обычно собирал в обозначенных местах чиновников и работников присутственных служб, а после курсировал между крепостью и новым портом.

Закинув на плечо сумки и сдвинув перевязь, Альбин смело нырнул в остро пахнущее дымом и машинным маслом нутро. Внутри было тихо и пустынно, лишь дремал у дальнего окна мальчишка-курьер с объемной сумкой.

Раньше по этому маршруту двигался дилижанс, но позднее конная тяга уступила место новым технологиям. А теперь и новые технологии смирялись перед прогрессом: не так давно заложили рельсовый завод в предместьях, где обещали делать новые, более прочные рельсы не из чугуна со стальными нашлепками, а из нового сорта стали. Императорское транспортное общество развило широкую деятельность, обещая протянуть рельсовую дорогу аж до южных герцогств. Говорили, что путь туда будет занимать не больше недели, а вагоны смогут нести в себе солдат на целую кампанию, со всей амуницией и вооружением.

Но в это юноша верил слабо. Тем не менее это нисколько не мешало ему, пристроив сумки в специальный ящик над головой, сдвинуть шляпу на лоб и, прикрыв глаза, наслаждаться покоем.

Через некоторое время вагончик вздрогнул, затрясся мелкой дрожью. За передней стенкой что-то негромко вздохнуло, засвистело, и с коротким толчком транспорт отправился в путь.

Через час Альбин, кивнув на прощанье распорядителю, спрыгнул с подножки в самом центре Пестрого города. Отмерив сапогами еще тысячу шагов, он остановился у небольшого особняка.

Из-за густо заплетённого лозой чугунного частокола виднелся зеленый фронтон с белым флюгером. Гостеприимно распахнутые ворота приглашали в небольшой уютный садик. Тут и там расставленные статуи изображали древних героев и богов, а небольшой фонтан перед белоснежной беседкой рассыпал свои струи с легким звоном.

Прошагав по гравийной дорожке, Альбин смело взялся за кольцо и, с натугой потянув, открыл тяжелую дубовую дверь, окованную железом и медью.

К сожалению, внутри картинка благополучия и спокойствия рассыпалась, как бисер с порванной нити. Захламленный вестибюль щедро делился с гостями информацией о владельце. Пластами лежала пыль на дорогом паркете, а вдоль протоптанной в ней дорожки попадались части как мужского, так и женского туалета, бутылки, обертки от дорогих сигар и не менее дорогих конфет, какие-то непонятные мятые бумажки и тряпки.

Вздохнув, юноша пересек комнату и распахнул дверь в центральную залу. Но далеко уйти ему не удалось. Из-за угла вынырнула тонкая рука с поистине чудовищных размеров пистолем и наставила зрачки стволов ему в голову. Замерев, Альбин медленно повернулся и спокойно развел руки в стороны, показывая, что не опасен.

– Спокойно, я к Данте.

Вслед за одной рукой появилась вторая. Альбин отступил, и стволы, задрожав, проследовали за ним.

– Ты не могла бы убрать это, – честно говоря, Альбин немного занервничал, разглядев юную рыжеволосую девушку.

Мутные зрачки ее зеленых глаз неотступно изучали его лицо, словно пытаясь что-то вспомнить. Сильный запах спиртного, исходящий от девицы, тоже не внушал доверия к обладательнице грозного оружия. А полное отсутствие одежды, ну не считать же таковой пару колец и обрывок зеленой ленты, свисавшей с тонкой шеи, сильно напрягло юношу, ибо адекватной реакции от девицы ждать не приходилось.

Потихоньку отступая, Альбин оказался в центре вестибюля, где и замер, пытаясь смотреть той в глаза. Не опускать взгляд сильно помогало присутствие оружия. Альбин мог бы палец в ствол засунуть, настолько большим оно было. За спиной раздался щелчок, и к его горлу прижалось холодное лезвие навахи[28]28
  Наваха – большой складной нож, род холодного оружия и (или) инструмента.


[Закрыть]
.

– И кто же у нас тут? – тихий гортанный говор из-за спины разрезал тишину. – Разреши, я возьму твою шляпу, красавчик.

Волосы обрели свободу, а шляпа отправилась в пыльную кучу. Если бы не мутный взгляд рыжеволосой, юноша, может, и попытался бы дернуться, но сейчас не рискнул связываться с наркоманкой. Его довольно быстро обыскали, лишив как шпаги, так и всех кинжалов, при этом лезвие навахи ни на миг не отодвинулось от его горла. Кто знает, чем бы закончилась эта история, если бы не торопливые шаги, громко хлопнувшая дверь и громкий оклик:

– А ну, стой, убрали оружие все, живо! – в вестибюль вкатился Данте, на ходу подпоясывая роскошный, но несколько вычурный халат. Взмахнув рукавами, он бросился к Альбину, щедро одаривая его волнами перегара. – Друг мой, прости, прости. Не ждал гостей совсем, сейчас мы все исправим…

Шикнув на девиц, уже попрятавших оружие и сейчас смирно стоявших рядышком, Данте потащил его в недра особняка. Ввалившись в гостиную и усадив друга в широкое кресло, он захлопотал вокруг.

Появилась пузатая бутыль на столе. Девчонка с ножом, оказавшаяся тоже весьма премиленькой, но, увы, совсем одетой, приволокла корзину с нарезанным сыром и фруктами. Рыжеволосая, накинув такой же халат, как у хозяина, притащила и с грохотом сбросила у кресла оружие и шляпу юноши.

Гостиная выглядела намного лучше вестибюля: тут не лежал годовалый запас пыли на полках, мягкие ковры с разноцветными узорами в несколько слоев покрывали почти всю комнату, цветастые подушки, разбросанные горками по ним, добавляли колорита. Несколько кресел, в одном из которых расположился нор Амос, окружили небольшой стол, залитый светом из широких распахнутых окон, выходящих в глубину сада.

Данте устроился в кресле напротив, приступив к откупориванию бутыли, а зеленоглазка развалилась на ковре у его ног. Прижавшись щекой к бедру хозяина, она вперила взгляд в Альбина, словно раздумывая, а не рано ли она убрала оружие.

– Данте, какого… ты творишь? – Альбин отмахнулся от протянутого стакана. – Твои… кошки могут кого-нибудь покалечить. Они же невменяемые совершенно! И вообще, я их не знаю, откуда…

– Ну, – Данте смешно потряс щеками, – ладно, признаю, девочки немного горячие. Но ведь все в порядке. Никто не пострадал. Просто недоразумение… Попробуй вина, мне отец привез недавно: совершенно новый, божественный вкус.

– Убери, нам надо поговорить. Ты сдурел совсем? Еще и полудня нету. Какое вино?!

– Так говори. Девочки – немые, так что никому не расскажут…

– Данте, я тебя закопаю. Какие немые! Я слышал, как та, – Альбин кивнул на черноволосую с навахой, замершую у двери, словно служанка, – разговаривала.

– Это я образно… Ну-ну, не дуйся ты, они совершенно надежные.

– Не нукай на меня. Мне нужно поговорить именно с тобой, – нор Амос сложил руки на груди, показывая безапелляционность своего заявления.

– Ну ладно… Девочки, оставьте меня с другом наедине… пожалуйста, – он взглянул на черноволосую. – Это не опасно.

Та кивнула в ответ и, поманив зеленоглазку, вышла.

Некоторое время друзья молчали. Альбин собирался с духом. Все же успел понервничать. А Данте – он же был просто Данте, он молчал и ждал. Данте умел хорошо ждать. Более коварного и мстительного человека Альбин еще не знал. Внешне всегда веселый балагур, неисправимый бабник и повеса, он в своем небольшом тельце, похожем на колобок, имел весьма извращенный и острый ум. Альбин не понял, как они сошлись и почему подружились, но дружбой этой дорожил.

– Данте, – начал нерешительно нор Амос, – мне нужна твоя помощь.

– Да? Не может быть! – хохотнул хозяин дома. – Ты, наверное, хочешь, чтобы я познакомил тебя с сумасшедшими девчонками?

– Увы, мой друг, не сегодня. Сегодня мне нужна более серьезная помощь. – Подтянув к себе сумку, Альбин пошарил в ней и достал несколько исписанных листов. – Смотри, вот эти счета в банках. Мне нужно узнать, кто получатель и куда действительно ушли деньги.

Данте мигом растерял всю свою веселость, сузившимся взглядом он смерил друга, словно видя его впервые:

– Куда ты влез, Аль?

– Я не могу пока ничего рассказать. Ты поможешь?

– Посмотрю, но ты мне должен будешь все рассказать. Пусть не сейчас, но учти, я с тебя не слезу. И ты должен мне пообещать кое-что, прежде чем я возьму твои бумажки. – Данте отодвинул стакан в сторону. – Если тебя прижмут, ты сразу придешь ко мне…

– Добро, но и ты будь осторожен. Никто не должен знать, что кому-то это интересно.

– Не учи, или делай сам, или доверяй уж, – Данте протянул руку, и нор Амос передал ему бумаги. – Девчонкам можно доверять. Если что, я пришлю к тебе одну из них. Они связаны контрактом и не смогут пойти против меня. – Данте взглянул в бумаги и грязно выругался.

– Что?!

– Ты идиот, Аль! Это государственные счета! Видишь, они все начинаются с литеры. Гражданские счета начинаются с цифры. Ты уверен, что тебе это надо?

– Надо, Данте, очень надо! Я расскажу, когда смогу. Ты берешься?

– Так… Ладно, но учти, ты у меня в долгу!

– Само собой, мой друг! Само собой…

Глава 5

Все человечество – это результат встреч.

Фрэнк Заппа

Новый день начался с громких шагов, не менее громких споров и приглушенных расстоянием криков портовых служащих. Доходный дом медленно просыпался. Кто-то спешил на службу, кто-то, наоборот, с ночной смены возвращался, сетуя на суету и шум, мешающий предаваться заслуженному отдыху. Солнечный свет, несмело наступающий с востока, уже окрасил цветом верхушки мачт и высотных домов, но еще не развеял утренние сумерки.

Механик открыл глаза, вернул своему телу обычную функциональность и, тихо притворив за собой дверь, неспешно вышел на улицу. Подхватив свой извечный саквояж, он направился прочь от восходящего солнца в более приличный район города. Отыскав недурной ресторанчик, взял свежего чаю, кусок пышущего жаром пирога с рыбой и пару пирожков с яблочной мезгой. Заказал хозяину остановить первого же мальчишку с газетой и, неторопливо прихлебывая ароматный напиток, принялся, как он сам любил про себя думать, «наполнять топку».

Несмотря на то что его новый желудок мог бы переварить даже древесину и тем самым поддержать жизнь и работоспособность его тела, Механик любил вкусно поесть. Нередко сам процесс захватывал его необычайно, а в последние годы он вполне прилично выучился стряпать. Но учитывая постоянные перемещения и переезды, заняться выпечкой, для которой нужна специальная печь, а то и дополнительные приготовления в виде особых дрожжей и поднимающегося теста, ему никак не удавалось.

Прикончив пирог, он заказал еще один чайничек, наказав хозяину добавить меда, и развернул принесенную газету.

Несмотря на явный скачок прогресса, газета его не порадовала, потому как новостей свежих и занимательных было всего чуть, а большую часть четырех хрустящих листов бумаги заполняли многочисленные объявления. Тем не менее окончив трапезу и расплатившись, он все же сунул ее в саквояж, подхватил шляпу и, весело насвистывая, отправился далее.

Следующим пунктом программы, намеченной им на сегодня, была небольшая гостиница. Вчера было уже поздно тащиться через полгорода, и Механик решил удовольствоваться доходным домом, но более он не собирался терпеть неудобств. Разыскав, с помощью прохожих, Большую Зеленую улицу, он вошел в тень мягко покачивающейся на легком ветру вывески.

Гостиница «Золотой шар» не была излюбленным местом дворянского сословия, не предлагала дополнительных услуг и не сдавала номера с почасовой оплатой, но была по-домашнему уютна и недурно оснащена удобствами. Здесь не проходил коридорный, собирая ночные горшки у постояльцев, ибо в каждом, отнюдь не дешевом номере была своя система канализации с фаянсом и майоликой.

Радушный хозяин споро отобрал у Калинича саквояж и с глубоким поклоном пригласил следовать за собой.

Номер был не то чтобы очень хорош, но весьма уютен и светел. Проверив дверь уборной, Механик был приятно удивлен наличием там настоящей медной ванны, достаточно большой, чтобы залезть в нее целиком. Он распорядился собрать ему принадлежности для мытья. Дал несколько указаний насчет обеда, доставляемого прямо в номера. Спросив портного и сапожника, Механик отпустил хозяина.

Споро разобрав свой саквояж и поместив чистое нижнее белье и пару сорочек в стенной шкаф, он прошелся по номеру, открыл большое окно, застекленное чуть зеленоватым с явным «бычьим глазом» – следом от понтии[29]29
  Стекло изготавливалось методом выдувания больших пузырей, которые на следующей стадии отделялись от стеклодувной трубки, и прикреплялись к другой трубке – понтии. После интенсивного вращения на понтии исходная заготовка под действием центробежных сил утончалась и превращалась в плоский круглый диск. Диаметр этого диска мог достигать 1,5 м. Из него, уже после охлаждения, вырезали куски стекла квадратной и прямоугольной формы. Центральная часть диска имела утолщение – след от понтии, который назывался «бычьим глазом».


[Закрыть]
, стеклом. Выглянув в окно, он убедился, что при нужде сумеет как покинуть номер, находящийся на третьем этаже, так и забраться обратно по декоративным элементам, не тревожа обслугу.

Открыв внешнюю дверь на стук, он забрал принесенные молоденькой служанкой мягкие полотенца и мыльные принадлежности. Наградив прислугу мелкой денежкой, Механик запер дверь, тщательно осмотрев запорное устройство, и направился в уборную.

Как уже было упомянуто выше, посреди довольно большой комнаты с изящным фаянсовым горшком в углу, стояла большая медная ванна. Из пола выходили две стальные трубы, выкрашенные в синий и красный цвета. Их широкие раструбы удивленно заглядывали в ванну, словно поражаясь тому, что она до сих пор пуста. Искусная майолика[30]30
  Майолика – изделия из обожжённой глины, покрытые глазурью и красками.


[Закрыть]
светло-голубых и багрово-красных тонов, перемешиваясь, создавала причудливые узоры, плавно поднимающиеся с пола к беленому потолку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8