Дмитрий Урушев.

Звезда Альтаир. Старообрядческая сказка



скачать книгу бесплатно

Наконец Додон поднял руку. Царевичи вскочили на коней. Народ радостно закричал и стал бросать вверх шапки. Девицы зарыдали. Маланья перегнулась через перила крыльца и замахала платочком.

Три всадника пересекли дворцовую площадь, выехали на широкую улицу и направились к главным воротам. Вот уж и стены родного города за спиной. Впереди пыльная дорога, бедные селенья и скудная природа – луга, поля да темный лес на горизонте.

Димитрий запел. Василий и Иван дружно подхватили:

 
Отец на сына прогневался,
Приказал сослать со очей долой,
Велел спознать чужую страну,
Чужую страну, незнакомую…
 

Хорошая столбовая дорога в сказочном царстве была одна. И то, правду сказать, что значит «хорошая»? Весной и осенью по ней не проедешь, не пройдешь – грязь непролазная. Только зимой на санях. Или летом в жаркую пору.

Столбовая дорога никуда не вела. Она начиналась у столицы и заканчивалась у Муромского леса. Дальше пути не было.

Эту бессмысленную дорогу приказал проложить еще царь Салтан, дед царя Додона. Приказал проложить единственно для того, чтобы в его стране было не хуже, чем в прочих странах. А то заморские купцы рассказывали, у других государей столбовые дороги есть, а у Салтана нет. Обидно получалось.

Ехали царевичи до вечера. Остановились ночевать в какой-то деревеньке, в избе, которая показалась им почище и побогаче. Хозяин, когда узнал, кто к нему на ночлег просится, аж одурел от нечаянной радости. Метался по дому, отпихнув жену, сам расставлял на столе расписные деревянные миски и даже сам полез в печь за горшком с суточными щами.

Царевичи поморщились и от вонючих щей отказались. Достали из дорожной сумы скатерть-самобранку, расстелили и весьма недурно поужинали. Онемевшие от удивления хозяева робко жались в конце стола и нерешительно пробовали блюда, которыми великодушно потчевали добры молодцы.

– Эй, борода, вот почки заячьи верченые да головы щучьи с чесноком! – смеялся Димитрий.

– А вот, старинушка, водка: анисовая, приказная, кардамонная. Какой желаешь? – подхихикивал Василий.

Ивану такие шутки были не по душе. И он завалился на лавку спать, с головой укрывшись кафтаном. А старшие братья долго еще потешались над хозяином, угощая водкой. И, пока не опоили мужика до бесчувствия, спать не легли.

Рано утром царевичи встали, умылись, позавтракали на самобранке и поехали дальше. Долго ли ехали, коротко ли, наконец выехали к Муромскому лесу.

Тут дорога кончалась и стоял большой замшелый камень. А на нем надпись: «Кто поедет от сего столба прямо, будет голоден и холоден, но обретет веру. Кто поедет в правую сторону, будет славен и богат, но потеряет надежду. А кто поедет в левую сторону, будет весел и счастлив, но потеряет любовь».

Прочитали братья и призадумались. Димитрий-царевич сгреб бороду в кулак и сказал:

– Вот что, братцы любезные! Наш отец из ума выжил. Отправил нас незнамо куда незнамо за чем.

Главное, посулил тому, кто первым к нему вернется, все наше государство. Вы, братцы, сами знаете, испокон веку у нас такого закона не было. Всегда царский престол переходил к старшему сыну. К самому старшему, а не к самому шустрому и не к самому хитрому. Ясно вам?

Димитрий так грозно глянул на братьев, что они испуганно поежились.

– Так вот, любезные, как старший брат я не намерен уступать вам отчий престол. И делиться с вами царством не желаю. Ясно? А коли ясно, то езжайте куда хотите, хоть вперед, хоть назад, хоть направо, хоть налево.

– Правильно говоришь, братец, правильно! – подхватил Василий-царевич. – Дозволь мне поехать в правую сторону. Вишь, написано: кто туда поедет, будет славен и богат. Ты ведь всенепременно царем сделаешься, а мне-то как быть? И я хочу быть славным и богатым. Дозволь, братец, поехать направо.

– Валяй! – благодушно махнул рукой Димитрий. – А ты, Ваня, куда поедешь? Поди, налево, за весельем и счастьем?

– Да что вы, братцы! – изумился Иван-царевич. – Что вы, родненькие! Да разве так можно? Нас же батюшка по делу послал, за самой наилучшей верой. Неужто мы родного отца ослушаемся и его воли не исполним? Неужто мы воротимся домой с пустыми руками? Как же мы батюшке в глаза посмотрим? Как оправдаемся перед ним?

Димитрий и Василий засмеялись:

– Ой, Ваня, ты хоть и царский сын, а все-таки настоящий болван. Дурак, как есть дурак!

– Обзывайтесь, как хотите, – насупился Иван. – Я прямо поеду.

– Ну и езжай себе на здоровье! Только потом ни в чем не вини нас. Себя вини, свою дурь. А я поеду налево, за весельем и счастьем. Чует мое сердце, там красные девицы уже заждались доброго молодца! – захохотал Димитрий.

Он спрыгнул с коня и велел спутникам раскрывать дорожные сумы. Начался дележ добра, взятого с собой. Димитрий и Василий забрали себе все: и скатерть-самобранку, и котел-самовар, и шапку-невидимку, и сапоги-скороходы, и лук-самострел, и даже гусли-самогуды. Ивану же ничего не досталось, кроме печатных пряников, заботливо уложенных Маланьей.

– Вишь, что на камне написано? Будешь голоден и холоден. Вот и не обессудь. Кушай, дурень, маменькины пряники. А как они закончатся, так у тебя сабля есть. Она тебя и прокормит, – посмеялся Димитрий.

Старшие братья вскочили на коней и, весело гикая, быстро разъехались в стороны. Отсюда судьба их начала сильно разниться.

Иван еще постоял у камня, почесал затылок, вздохнул, сел на своего вороного и поехал прямо в темную чащу по едва заметной тропинке. Лес был мрачен и тих. Ни птицы, ни зверя, ни разбойника.

Солнце уже достигло полудня. Прошло время обеда. А Иван все ехал и ехал, от волнения не чувствуя голода.

Глава 3

Царевич въехал в самые дебри. Вокруг него высились вековые сосны с могучими стволами в три обхвата. Тропинка была засыпана порыжевшей хвоей. Из нее, как узловатые старушечьи руки, торчали темные корни, о которые то и дело спотыкался конь.

Высохшие еловые сучья хватали Ивана за кафтан. Сквозь их частое решето едва пробивалось солнце, освещавшее то тут, то там изумрудные пятна мха на трухлявых пнях. Во мху краснели шляпки новорожденных мухоморов.

По-прежнему было тихо. Гробовая тишина угнетала. Юноша хотел для храбрости запеть что-нибудь удалое, но сдержался. «Хоть бы ворон каркнул, все веселей», – с досадой подумал он.

Так ехал Иван до вечера. Лес посинел, помрачнел. Сосны и ели сдвинулись плотнее, опустились ниже колючие сучья. Но тропинка никуда не пропадала и по-прежнему вела царевича в чащу.

Вот уж совсем стемнело. Деревья стали едва различимы. Вороной растерянно фыркал и прядал ушами. И тут юноша увидел вдалеке огонек.

– Ну, милый, ну! – шепотом подбодрил Иван коня, и тот прибавил шагу.

Огонек все ближе и ближе. Да это же светится окно избушки! И даже в темноте видно, избушка не простая, а сказочная – на курьих ножках.

Слез царевич с коня и обратился к избушке по-писаному, по-ученому:

– Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!

Избушка повернулась, юноша толкнул дверь и вошел.

В чисто прибранной горнице сидела на лавке старушонка и что-то штопала при багровом дымном свете лучины. Старушка была маленькая, горбатенькая. Морщинистое личико обвязано белым платочком в горох. Сарафан застиранный, полинялый. Ноги в лаптях не доставали до полу и смешно болтались.

Бабка подняла на Ивана удивленные голубенькие глазки и прошамкала беззубым ртом:

– Фу-фу-фу, нерусским духом пахнет!

– Что ты, бабушка, как раз самым что ни на есть русским, – сказал царевич и поклонился как можно учтивее.

Старушка зашмыгала носом и заулыбалась.

– Верно, касатик, верно! Русским духом пахнет. Царем пахнет. Никак ты, милок, царский сын? Иван-царевич? Верно?

– Верно! – смутился юноша. Его удивила проницательность старухи. – Я Иван Додонович. Сын славного Додона Гвидоновича. Внук Гвидона Салтановича. Правнук Салтана Еруслановича. Праправнук Еруслана Лазаревича…

– Знаю! – Бабка отложила штопку и спрыгнула с лавки. – Всех знаю! И отца твоего знаю, и деда, и прадеда, и прапрадеда. Я, касатик, на свете, почитай, шесть тысяч лет живу. Многих хороших людей знавала. Да и меня многие знают. А ты, милок, признал меня?

– Не прогневайся, бабушка, не признал. Я тебя первый раз вижу, – смутился Иван.

– Как же так, Ванюша! Я же баба Яга! Меня все знают, – всплеснула руками старушка.

Царевич еще больше смутился.

– Я, бабушка, другой тебя представлял.

– Это какой – другой? – засмеялась старушка. – Какой? С костяной ногой?

– Ага. И с железными зубами.

Яга засмеялась громче.

– Ой, не могу! Ой, держите меня! С железными зубами! Оно бы неплохо, с железными зубами. А то, вишь, у меня своих-то зубов и не осталось.

Старушка хотела показать юноше щербатый рот, но спохватилась:

– Да что же я, хрычовка старая, тебя на пороге держу! Заходи, соколик, гостем будешь. Только сапожки сними. Половики, вишь, у меня чистые, стираные. Еще наследишь. А я тебя сейчас напою, накормлю да спать уложу.

Яга захлопотала. А Иван сел на скамью, стал разуваться и осматриваться.

Горница была небольшая, но уютная. По полу домотканые дорожки. По стенам развешаны пучки сухих пахучих трав. Тесовая кровать с пышной периной. Большой дубовый стол. В одном углу старые кросна. В другом – беленая печь. Из-за печи зло выглядывал толстый черный кот.

Царевич пошевелил пальцами босых ног и позвал кота:

– Кис-кис!

– Сам ты «кис-кис», – проворчал кот, но вышел из своего убежища. – Ты, мальчик, если желаешь со мной дружить, зови меня не «кис-кис», а Котофей Котофеевич.

Юноша никогда прежде не видел говорящих котов, а потому онемел от удивления. Кот же подошел поближе, уселся и начал вылизывать пушистый бок. Лизнет, поднимет голову, хмуро глянет на Ивана и буркнет:

– Какой я тебе «кис-кис»? Тоже мне, нашел себе «кис-кис». Да я… Да ты еще под стол пешком ходил, а я…

– Не ворчи, Котофей! – прошамкала Яга. – Ты, Ванюша, не серчай на него. Котофей Котофеевич – младший брат самого кота Баюна. У них в роду все такие. Мой Котофей обидчивый, но отходчивый. Сейчас сядем блинки есть, Котофей по-другому заговорит.

Царевич сел за стол. Вот так стол! Белоснежная скатерть, серебряные ложки и ножи, тарелки с блинами, политыми горячим маслом, сметана, икра и мед.

Серебряных ложек юноша никогда и не видывал. В доме его отца ели только деревянными. Удивили Ивана и тарелки, вроде бы глиняные, но не такие грубые, более тонкие и хрупкие.

– Это, касатик, фарфор называется, – объяснила словоохотливая старушка. – В заморских странах делается, больших денег стоит. Подарок моего братца Кощея Бессмертного.

Как только царевич сел за стол, тотчас к нему на колени вспрыгнул Котофей и вкрадчиво замурлыкал:

– Мальчик, дай мне блинок с икоркой! Дай блинок со сметанкой!

Юноша не столько сам ел, сколько угощал толстого кота. А болтливая Яга рассказывала о своей родне: о Кощее Бессмертном и Змее Горыныче.

Наелись блинов. Напились травяного взвару. За окном была уже глубокая ночь. Бабка уложила Ивана на тесовую кровать, пояснив: «Она у меня нарочно для проезжих богатырей стоит». А сама, кряхтя и охая, полезла на печь. В избушке воцарилась тишина. Только слышно было, как всхрапывает объевшийся Котофей.

Царевич не спал. Не спала и Яга. Она ворочалась на печи и вздыхала. Потом спросила:

– Не спишь, милок?

– Не сплю, бабушка.

– Вот и хорошо. Забыла спросить, касатик, ты дело пытаешь или от дела лытаешь?

– Дело пытаю.

– Какое же у тебя дело, соколик?

– Велел мне батюшка поездить по белу свету, поискать самую наилучшую веру и привезти в наше царство.

Бабка ахнула:

– Ахти, Ванюша, вот дело невиданное и неслыханное! В прежние времена цари сыновей посылали за жар-птицей, молодильными яблоками или невестами-красавицами. А нынче посылают за истинной верой. Дело это, милок, непростое. Но я тебе помогу. А ты спи пока. Утро вечера мудренее.

И юноша спокойно заснул. А Яга долго еще ворочалась и вздыхала.

Утром после завтрака старушка начала расспрос:

– Ты знаешь, соколик, что такое вера?

– Не знаю, бабушка. И никто в нашем царстве не знает. Потому меня за ней и послали, – честно признался Иван.

– А как же ты найдешь эту веру, коли не знаешь, какова она?

Царевич призадумался. Ему и в голову не приходило, как он будет искать в чужедальних странах веру и как отличит истинную от ложной. Юноша простой и честный, Иван знал одно: раз батюшка повелел, надо исполнять. А как – потом ясно будет.

– Нет, милок, так дела не делаются, – наставительно сказала Яга. – Сначала ты должен узнать, что такое вера, а уж потом искать ее.

– Да как же я узнаю? От кого? От тебя, бабушка?

– Ну, с меня спрос невелик, – усмехнулась старушка. – Я – фольклорный элемент. Что я могу о вере рассказать? Тебе надо поискать кого-нибудь помудрее меня, поопытнее.

С этими словами Яга полезла в большой сундук, окованный железом, и достала старинную пожелтевшую бумагу. Это была карта всего белого света.

Глава 4

Баба Яга разложила карту, разгладила руками, близоруко присмотрелась и ткнула пальцем:

– Мы вот тут.

Иван глянул на палец. Он указывал на широкую полосу, подписанную красивым полууставом «Муромский лес».

– Ты географию разумеешь, милок?

– Не-а, – замотал головой добрый молодец. – И не знаю, что это такое.

– Экий ты темный, – усмехнулась бабка. – Ладно, слушай. Выйдешь из нашего леса и пройдешь многие страны, многих людей повидаешь, многого ума наберешься. Авось где-нибудь встретишь мудреца, который тебе все о вере расскажет и научит, как истину отличить от лжи. А я могу только дорогу в те страны показать.

И бабка повела пальцем по карте.

– Смотри, как из леса выйдешь, сразу начнутся Кулички – Великие, Малые и Белые. Славное царство! Коль в нем не найдешь веры, иди дальше – в черкасскую землю. Там черкасы живут. Не найдешь у них веры, ступай в ляшское королевство. За ним немецкие земли – швабская, аглицкая и свейская. И там нет веры? Ничего, ступай в романские земли. Так дойдешь до моря-окияна. Но это еще не конец света. Коли поворотишь на юг, то попадешь в царства сарацинское, нубийское и эфиопское. А за ними много других земель.

– Что же, – ужаснулся царевич, – мне надо будет весь белый свет обойти?

– Нет, Ванюша. Думаю, далеко ходить не придется. Может быть, уже на Куличках ты найдешь свою веру. Или в черкасской земле.

Яга стала складывать карту.

– Я эту бумажку тебе в дорогу дам. Пригодится. И еще кое-что дам…

Старушка зашаркала к сундуку.

– Тебя ведь родные братья обчистили? Все, что вам в дорогу было дано, себе забрали, тебе одни матушкины пряники оставили, верно?

– Верно, – сказал юноша. А сам подумал: «Во дает бабка! Ну все знает».

– На пряниках долго не протянешь. Вот, возьми хлеб насущный. – Яга подала Ивану большой ржаной каравай, завернутый в вышитое полотенце. – Это хлеб не простой, а волшебный. Сколько его ни ешь, сколько ни режь, а он никогда не кончается. Еще возьми неразменный рубль.

Старушка протянула царевичу серебряную монету.

– Он тоже не простой, а волшебный. Сколько раз его ни выдавай, он все-таки опять является целым в кармане. Вещь в пути незаменимая. И возьми эти три кошачьих уса. Коли понадобится моя помощь, разорви ус, и я приду к тебе.

Помолчали. Бабка вздохнула.

– И еще дам один совет. Не называйся ты, Ванюша, царевым сыном. В чужих землях это не принесет тебе добра. Да и не похож ты на царевича.

Иван обиделся:

– Как не похож?

– Да так. Лицо у тебя слишком доброе. И взгляд слишком честный. Не хватает тебе царского лукавства и хитрости. Ну вот, кажись, и все. Присядем на дорожку.

Сели на лавку. Подбежал Котофей, стал тереться о сапоги юноши и мурчать:

– Мальчик, приезжай к нам еще, я тебе песенку спою.

Иван погладил кота. Баба Яга улыбнулась.

– Да, соколик, будет у меня к тебе одна просьба. Вишь, мой Котофей не обыкновенный, а сказочный, говорящий. Ищу я ему невесту. Да обычные кошки не подходят. Нужна ему невеста такая же, как и он, благородная. А в наших краях таковой не нашлось. Может, ты на чужбине поищешь?

– Поищи, мальчик, поищи, – замурлыкал Котофей и сильнее затерся о сапоги.

– Хорошо, бабушка, поищу. – Иван встал и низко поклонился. – Благодарю тебя за хлеб-соль, за гостеприимство, за помощь. Не поминай лихом!

Все трое вышли из избушки. Ярко светило солнце, и лес не казался таким мрачным, как вчера, хотя по-прежнему был тих и пуст.

Старушка не удержалась и на прощанье расцеловала царевича. А он вскочил на коня и тронул поводья. Немного отъехав, юноша оглянулся. На пороге избушки стояла Яга и махала ему рукой. Рядом на задних лапах стоял черный кот и тоже махал Ивану.

Солнце уже клонилось к закату, когда царевич выбрался из чащи. И прямо на столбовую дорогу. Как будто не было никакого Муромского леса, как будто юноша по-прежнему ехал по родной стороне.

Великие, Малые и Белые Кулички весьма походили на сказочное царство: те же бедные селенья, та же скудная природа – поля, луга, леса. И дорога была такая же плохая: ухабистая и пыльная. Никто Ивану по пути не попадался, только над краем поля, высоко, плавными медленными кругами ходили два коршуна.

Ехал царевич, ехал и наехал на могучий зеленый дуб. Под ним сидел старик с седой бородой, тощий и малорослый, с лицом, бурым от загара, строгим и задумчивым. Он ел ржаную краюшку. Крошки сыпались на бороду, старик подбирал их и отправлял в рот. Видно было, он шел издалека и устал.

Юноша спешился и поклонился.

– Здравствуй, дедушка! Это ли Великие, Малые и Белые Кулички?

– Они самые, внучок. – Старик отряхнул бороду. – А ты, поди, нездешний?

– Нездешний.

– Кто же ты, добрый молодец, откуда и куда путь держишь?

Иван хотел представиться царским сыном, но вспомнил совет бабы Яги и сказал:

– Звать меня Иваном. Еду я из некоторого царства, из некоторого государства по своей молодецкой надобности. А еду, куда глаза глядят.

– А мое святое имя Пантелей. Садись, Иван, со мной. Хлебушка поедим, о делах наших скорбных покалякаем.

Юноша сел возле старика, расправив полы кафтана, и спросил:

– Отчего же, дедушка Пантелей, дела наши скорбны?

– Только по скорбным делам да по великой нужде люди по чужедальним землям ездят и ходят. Тебя молодецкая надобность гонит. И я, вишь, ножки больные топчу по своей стариковской надобности.

– Ты, выходит, странник?

– Ну не совсем. В молодости много постранствовал, на белый свет поглядел. А теперь все больше дома сижу да книжки читаю. Бывает, иногда отлучусь из дому, но ненадолго. Вот и сейчас я иду домой с Кудыкиных гор.

Пантелею хотелось поболтать с чужестранцем. Но Иван ничего не знал о Кудыкиных горах, и разговор не клеился.

Юноша отказался от предложенной стариком обглоданной краюшки и угостил своим караваем. Хлеб насущный деду понравился. Он тщательно разжевал кусок, подержал во рту и звучно проглотил.

– Гожий хлеб, гожий! Давно я такого не едал. А что, парень, хошь, пошли ко мне. Тут уже недалеко.

Вечерело, и Иван принял приглашение Пантелея. Поднялись. Старик вздохнул:

– Эх, ножки мои больные, стуженые!

Но на коня сесть отказался. Так и пошли по дороге седой старик и юноша, ведущий под уздцы вороного жеребца.

Глубокой ночью путники добрались до дома Пантелея. Жил он на краю небольшой деревушки в старой избе. Вошли в темную горницу. Старик щелкнул огнивом и зажег огарок свечи. Бедность и запустение обступили царевича, потянули из мрачных углов грязные лапы. Стены зашевелились и зашуршали. Это затормошились в щелях тараканы.

Изба у Пантелея топилась по-черному. Поэтому и печь, и потолок, и стены потемнели от сажи. Кроме печи, лавок и стола, в избе ничего не было. Но повсюду – и на лавках, и на столе, и на полу – лежали книги: десятки, сотни.

Иван от изумления даже рот раскрыл. Вот так диво! Много ли он на своем веку повидал книг? Ну судебник у батюшки, сонник у матушки. А тут тьма книг больших и маленьких, рукописных и печатных, в переплетах и без.

– И ты, дедушка, все это прочел?

– А как же! Прочел и на ус намотал. Вишь, какие у меня усы длинные? – засмеялся старик. Удивление юноши льстило ему.

Стали укладываться спать. Старик лег на полу, укрывшись худым армяком, а царевич устроился на лавке и заснул под шуршание тараканов.

Глава 5

В доме деда Пантелея не было ни маковой росинки. Поэтому завтракали скудно – хлебом насущным и водой колодезной. После немудреного перекуса Иван спросил старика:

– Дедушка, ты, часом, не чернокнижник?

Старик рассмеялся:

– С чего ты взял?

– Книг у тебя больно много.

– Разве книги у одних чародеев бывают? Мне книги не для колдовства нужны, а для мудрости. Много книг – много мудрости.

– Так ты мудрец? Мне-то тебя и надобно! – обрадовался царевич.

Пантелей снова рассмеялся:

– Ну какой же я мудрец. Я мудрец против овец, а против мудреца я и сам овца. Есть мудрецы и помудрее меня. А я только начетчик – человек начитанный, в книгах сведущий. Настоящей мудрости я еще не приобрел.

– Дозволь все-таки задать вопрос.

Старик важно уселся на лавку, картинно подбоченился и разгладил бороду.

– Ну задавай!

– Что такое вера?

Насмешливая улыбка исчезла с губ Пантелея. Лицо стало строгим. Глаза потемнели.

– В твои годы, Иван, парни по гулянкам бегают да голубей гоняют. А ты один по чужим странам разъезжаешь да мудреные вопросы задаешь. Зачем тебе знать о вере?

– Славный царь Додон велел мне поездить по белу свету, найти самую наилучшую веру и привезти в его державу.

Старик нахмурился.

– Дело это многотрудное и многоскорбное. А ты молод и неопытен. Справишься ли? Сдюжишь ли?

– Помоги, дедушка, и я справлюсь. Научи! Расскажи, что такое вера?

– Отвечу тебе не от своего скудоумия, а словами великого мудреца, жившего давным-давно. Вера есть уверенность в том, что мы ожидаем, и подтверждение того, чего мы не видим. Понятно?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное