Дмитрий Селин.

Новое время



скачать книгу бесплатно

Глава 1


Сосед Артёма по бизнес-классу проспал явление нового мира. Не удивительно, при том объёме весьма дорого коньяка, немедленно после взлёта принятого «на грудь» дородным начальником из Управления железной дороги. Максим Сергеевич, как представился уже седеющий мужчина, после первого глотка из незамедлительно купленной в «магазине на борту» бутылочки «Хеннеси», работал в «управе», как он называл здание на Челюскинцев, кем-то очень важным по насыпям, рельсам и шпалам.

Артём, привыкший к подобным пассажирам за многие рейсы в Москву и обратно, слушал вполуха, периодически вставляя нейтральные реплики для поддержания видимости разговора. Это было нетрудно, ведь тема сегодня, как и вчера, была только одна – так и не наступивший конец света по календарю древних майя.

– Лопухнулись, индейцы-то – разглагольствовал железнодорожник, не забывая прихлёбывать и причмокивать, смакуя вкус напитка – считали до умопомрачения, кучу народу под это дело порезали, а так облажались в итоге, гы-гы-гы. Верно, я говорю?

– Ага – расслабленно кивнул Артем, удобно расположившись в кресле. Вытянув ноги, он с любопытством разглядывал молоденьких стюардесс в своей униформе напоминавших снегирей-альбиносов. Красный то ли нагрудник, то ли подвёргшийся секвестру жилет на снежно белой-блузке. Сегодня он не встретил ни одного знакомого лица, хотя за год почти еженедельных полётов выучил личный состав «Уральских Авиалиний» на этом маршруте практически наизусть – а представьте, если б не облажались?

– Неее – Максим Сергеевич аж нагнулся вперёд от возмущения такой постановкой вопроса – не надо так шутить, молодой человек!

Он поднял вверх указательный палец левой руки и с чувством произнёс

– Пей! И в огонь весенней кутерьмы

Бросай дырявый, темный плащ Зимы.

Недлинен путь земной. А время – птица.

У птицы – крылья… Ты у края Тьмы.

«И немедленно выпил», как любил говорить Венедикт Ерофеев в пропитанном алкогольным туманом романе «Москва-Петушки».

– Хайям? – больше из вежливости спросил Артём после доброго глотка соседа. К чему был этот стих, он совершенно не понял.

– Он самый! – железнодорожник снова глотнул. Видимо, опыт употребления у него был огромный, как печень, а насчёт закусить Максим Сергеевич даже не заморачивался. – талантище! Вот он зрел, тьфу, зрил сквозь века! Не то, что эти индейцы, от которых одни развалины и календарь с концом света остались. Правильно их Кортес вырезал!

«Широко образование у товарища – подумал Артём – надо б сузить. Да и бухать поменьше не помешало. Как он ещё на «железке» держится?». Тем временем стюардессы начали разносить напитки и журналы. От минералки Артём отказался, взял апельсинового сока с мякотью. Под закат года начальство нежданно расщедрилось, вдруг купив билет на класс выше, чем обычно, и столь пристальное внимание «персональной» стюардессы бизнес-класса было ему непривычно. От подушки и плёда он то же отказался.

Прихлёбывая, он смотрел в тёмный иллюминатор, где ничего не было видно.

Одиннадцатый час вечера по Москве, всё затянуто облаками, за бортом семьдесят с чем-то градусов, высота десять тысяч шестьсот. Справа молча, медленно и со вкусом допивал коньяк железнодорожный чин. После завершившегося, наконец, бульканья, Максим Сергеевич закемарил, посапывая и похрапывая. Черноволосая стюардесса аккуратно забрала пустую бутылку из слабеющих рук, опустила спинку кресла, придав пассажиру более горизонтальное положение, укрыла железнодорожника пледом. Артём тем временем допил сок, отдал пустой стакан стюардессе со слегка раскосыми чертами лица. Обручального кольца у неё не было.

К обеду железнодорожник проснулся самостоятельно, с удовольствием потянулся, сообщил Артёму, что «жизнь удалась, а майя пускай удавятся на своей радуге» и отправился в туалет. Где, судя по посвежевшей после прогулки физиономии, успел ещё и умыться.

После явно не гурманского «домодедовского» обеда, Артёма потянуло в сон. Лететь осталось чуть меньше часа, а там, если сам не проснёшься, тебя обязательно разбудит прикосновение рук вот той милой девушки в небесно-голубой униформе, с тёмными вьющимися волосами, непослушно выбивающимся из-под фирменного головного убора. Жаль, что по правилам коленок не видно, а там….

Проснулся Артём от суеты в салоне. Стюардессы бегали по салону туда и обратно, пассажиры громко о чём-то шушукались, Максим Сергеевич спал беспробудно. Взглянув на часы, Артём увидел, что до начала снижения оставались считанные минуты. Можно было полюбоваться с высоты огнями ночного Екатеринбурга, видным даже сквозь снег и метель с большой высоты. Артём повернулся к иллюминатору и обомлел. Огней внизу было слишком много. Всё пространство под крыльями аэробуса было залито мерцающим перламутровым светом, сотканным в подобие гигантского ковра от горизонта до горизонта. Города, и вообще что-либо сквозь это световую пелену видно не было.

Минуты шли, а самолёт всё кружил и кружил над огромным светящимся полем.

– Девушка – Артём решил обратится к пробегавшей мимо стюардессе, той самой, чернявенькой и незамужней – что случилось, почему мы не садимся?

– Северное сияние внизу – выпалила на ходу девушка – ждём, пока закончится.

– А если не закончится? – спросил Артём, но стюардесса уже убежала в эконом-класс.

Разговоры среди пассажиров стали всё громче, но всех перебил уверенный голос командира авиалайнера, донёсшийся из скрытых динамиков.

– Уважаемые пассажиры! Как вы наблюдаете, земля скрыта от нас редким природным явлением – приповерхностным северным сиянием на высоте пять тысяч шестьсот сорок два метра, по данным бортового радара. Какой-либо опасности оно не представляет, но лучше дождаться его прекращения. Если сияние будет продолжаться, через десять минут мы пойдём на посадку. Просьба пристегнуть ремни.

О том, что пропала всякая связь со службами аэропорта «Кольцово» и вообще с землёй, командир воздушного судна сообщать пассажирам не стал. Спутниковая навигация функционировала исправно, как и связь с другими находящимися в воздухе бортами. Именно от них КВС узнал, что перламутровым маревом затянута вся земля на десятки, а возможно и сотни километров вокруг. Если что случится, лететь было просто некуда. Ни один запасной аэродром, в пределах остатка топлива в баках, не отвечал на сигналы с небес. Молчали даже военные. «Шагол» под Челябинском, авиабазы в Арамиле и Каменск-Уральском как корова языком слизнула. Ничего, кроме треска помех.

– Что делать будем? – спросил командира второй пилот-стажёр, лишь недавно севший за сайдстик А320.

– Снижаемся до шести тысяч, а там посмотрим. Другого выхода у нас всё равно нет

Пилоты переглянулись, младший размашисто перекрестился. Авиалайнер наконец ушёл с эшелона.


Артём включил камеру на смартфоне и снимал через стекло иллюминатора, как приближается светящаяся поверхность. Привычно давило на уши, выданный стюардессой леденец не помогал. Неожиданно самолёт принял горизонтальное положение, прекратив опускаться к земле. Пассажиры недоумённо переглядывались, табло в салоне, извещающее о необходимости пристегнуть ремни, так и не гасло. Гул двигателей изменился, из недр самолёта донёсся еле слышный утробный звук выпускаемых шасси. «На такой высоте?» ошалело подумал Андрей и в этом момент самолёт снова нырнул вниз. «Они что, хотят приземлится на ЭТО?» в иллюминаторе вместо светового марева уже была видна плотная даже на взгляд поверхность, напоминавшая сотканную из множества световых нитей грубую ткань. Она приближалась неукротимо, двигатели взвыли как-то особенно громко и наконец шасси лайнера коснулись непонятного чуда. Артём во все глаза смотрел, что при этом произойдёт и… ничего не случилось. Ни удара, ни каких-либо звуков. Как будто ничего и не было в нескольких метрах внизу. Марево, мираж, оптический обман. По салону разнёсся общий счастливый выдох.

В кабине пилотов радость быстро сменилась отчаянием. Потянув ручку управления на себя, командир понял, что самолёт подниматься не хочет. Светящееся нечто ухватило аэробус за стойки шасси и не смотря на рёв выведенных на взлётный режим двигателей, крепко удерживало аэробус на одной высоте.

Надо было сообщить другим бортам о ловушке, но командир не успел это сделать. Сильный рывок и самолёт рухнул вниз, в световое болото, По глазам ударила яркая вспышка, холодом сжало сердце, сознание на миг отключилось.


Артём открыл глаза, судорожно сглотнул. Ощущение покалывающего изнутри холода наконец то прошло. Он огляделся – никто не кричал, не плакал, самолёт не падал камнем, кружась и вращаясь, всё было хорошо. За одним исключением.

За иллюминатором в безоблачном небе ярко светило солнце. Далеко внизу расстилался знакомый уральский пейзаж, всё так же засыпанный снегом, как и два часа назад, при вылете из Москвы. Артём свернул интерфейс фотокамеры, часы на дисплее показали, что в небытии он пробыл не более двух минут.

– Чё за хня, блядь!? –проснувшийся от провала в воздушную яму сосед ошалело крутил головой, как и все пассажиры наблюдая заливающие салон лучи зимнего солнца.

– Прилетели – сипя, сказал Артём, горло перехватило неожиданной болью – типа того.

– Солнце откуда, блядь? – продолжал недоумевать железнодорожник, вставляя любимый неопределённый артикль русского языка буквально через каждое слово.

Его распирали вопросы, но голос КВС остудил порыв любознательности.

– Уважаемые пассажиры! – из динамиков донёсся кашель, видимо, неприятности с голосовыми связками настигли не только Артёма – аэропорт Кольцово на вызовы не отвечает, садится будем вручную. Просьба не отстёгивать ремни безопасности и выключить сотовые телефоны. Делайте то, что скажут бортпроводники и всё будет хорошо. Спасибо за понимание.

В наступившей тишине самолёт вновь опустил нос и пошёл навстречу земле. Артём буквально прилип лбом к иллюминатору и очень быстро понял, что с землёй там, внизу, что-то не то.

Исчезли автомобильные дороги, вместо крупнейшего мегаполиса Центральной России, в стороне был виден небольшой городок, с сизой дымкой поверх малоэтажной застройки. Ни одного высотного здания в пределах городской черты не было!

Пилоты поняли это ещё раньше, когда не увидели с высоты по курсу посадки посадочных огней и резко выделявшейся на фоне зимних красот очищенной взлётно-посадочной полосы. Комплекс зданий аэропорта вкупе с посёлком авиаторов неподалёку так же исчез, словно корова языком слизнула. Не было видно с такой высоты, в отдалении, и арамильской ВПП вместе с самим городом. Перезагрузивший модуль спутниковой навигации всеми найденными спутниками уверенно выдал координаты посадочного коридора, но пейзаж, что нёсся под крылом самолёта, к нему никакого отношения уже не имел. Леса и редкие поля с узкими следами просёлочных дорого – вот всё, что выхватывал на земле тренированный взгляд пилотов.

Посовещавшись, пилоты повели самолёт на облёт незнакомого города, снизившись до двухсот метров. Сесть среди леса, на занимавшие место бывшего аэропорта заснеженные поля и болота, было равнозначно быстрой погибели. В салоне тем временем воцарилась мёртвая тишина. Разум отказывался принимать увиденное глазами. Для проверки, не галлюцинация ли всем привиделась, Артём с трудом отвёл взгляд от мелькающих внизу россыпи деревянных домов с редким вкраплением не совсем и полностью каменных зданий и промотал запись на смартфоне немного назад. На экране «Филипса» всё так же бежали от края до края избы и домики, лишь отставая во времени от меняющегося внизу пейзажа. Самолёт пошёл уже на второй круг, пройдя где-то посередине между прудом в центре городка и озером по правому борту. Под крылом всё так же был запорошенный лес, в котором редко вились дорожные нити, в том числе изогнувшийся под прямым углом железнодорожный путь.

Артём так и не мог понять, что же он видит под крылом, очень и очень знакомое, но совершенно невозможное для существования в привычной реальности. Видимо, он сказал эту мысль вслух, на помощь неожиданно пришёл Максим Сергеевич. Он тоже внимательно смотрел в иллюминатор, наклонившись и вытянув из воротника форменной рубашки дородную шею

– Ебать, да это ж Екатеринбург начала двадцатого века, не раньше девятьсот девятого. До тысячи девятьсот тридцатого года точно. Охуеть не встать, бля!

– Почему? – повернулся к нему Артём.

– Да потому, блядь, что только в тридцатом году заебенели станцию Свердловск-Сортировочный, а здесь её нет, один разъезд «Палкино». Зато, вот, смотри, нехуёво работает дорога на Пермь через Кунгур, её как раз в девятом году сдали. Вот, паровоз ползёт, состав тащит.

– Отец, откуда ты это знаешь? – баритоном донёсся вопрос с передних кресел

– Я на дороге всю жизнь работаю – ответил Максим Сергеевич – знаю, что и как когда строили.

– Даже сто лет назад? – не унимался баритон спереди

– Разумеется – в голосе железнодорожника прорезался холод – даже за сто лет профиль пути не меняется.

Теперь пазл в мыслях Артёма сложился окончательно и бесповоротно. Он замолчал, глядя в иллюминатор, как искрится внизу лёд Верх-Исетского пруда. Задававший вопросы так же умолк, ведь самолёт вместо движения дальше на юго-восток вдруг плавно качнулся вправо и по огромной дуге понёсся куда-то к закату. Оставляя внизу глухую тайгу вместо россыпи коттеджных посёлков. Снова ожили динамики.

– Говорит командир воздушного судна. Делаем ещё круг и со второй попытки идём на вынужденную. Сядем на лёд как можно ближе к посёлку. Самолёт не утонет. Повторяю – даже если фюзеляж продавит лёдяную поверхность, лёд под крыльями удержит самолёт. Вода закроет двигатели и не даст им загореться. Делайте всё, что скажут бортпроводники, они обучены, что надо делать при подобной посадке. Оденьте верхнюю одежду, уберите в ручную кладь книги, ручки, телефоны. Пристегните ремни, закройте голову руками и пригнитесь к спинке переднего кресла. Спасибо за понимание.

Динамик промолчал и после паузы выдал всего одну фразу

–Да поможет нам бог!

Пока пассажиры одевались и следовали другим советам бортпроводников, аэробус завершил разворот над лесом и проскочил над тонкими нитями железных дорог. Постепенно снижаясь и гася скорость, аэробус нёсся над заснеженным льдом заводского пруда. Артём вдруг вспомнил, что когда-то по льду Байкала проложили рельсы и пустили первые поезда дальше, по Транссибирской магистрали. Современный самолёт гораздо тяжелее тех допотопных вагонов и паровозов, но с другой стороны и площадь «брюха» фюзеляжа, которой придётся скользить по льду, у него в разы больше опорной поверхности шпал. Так что очень может быть – поначалу показавшийся безумным план подобной посадки может и получится. Да, скорее всего, так и будет!

Артём не знал о вынужденной посадке почти полвека назад Ту-104 на лёд другого городского пруда, Нижне-Исетского, но командир о том давнем случае помнил ещё с курсантских времён и рассчитывал не повторить погубившей «тушку» слишком ранней посадки на высокой скорости. От траверза Малоконного мыса, где КВС запланировал касание льда, до застроенного какими-то хибарами и сараями полого южного берега, было чуть более трёх километров. Вполне достаточно для полной остановки шестидесятитонной крылатой машины, даже на запорошенном льду.

Опустившись до полусотни метров, пилоты провели аэробус мимо поросшего лесом и кустарником полуострова и снова подняв самолёт, ушли на последний круг. Немногочисленные пассажиры, не смотря на просьбу экипажа, продолжавшие упорно смотреть в иллюминатор и даже фиксировать всё увиденное на камеры своих телефонов, могли разглядеть бегающие по обоим берегам фигурки людей. Кто бы не был сейчас там, на земле, подданные ли последнего императора или граждане первого пролетарского государства, но такую летающую махину им в своей жизни довелось увидеть впервые. Рёв двигателей летящего на низкой высоте авиалайнера выгнал всех, кого можно, из домов посёлка и цехов завода под открытое небо. Они стояли и ждали, чем завершится столь нежданный визит. Одного они знать не могли – на всё про всё у экипажа было менее десяти минут. Двигатели самолёта , ушедшего на второй круг, дожигали крайние литры керосина, залитого в баки только «от сих до сих» домодедовскими заправщиками. В авиакомпании, экономия топлива, как главного вида издержек, была поставлена на должную для своего времени высоту.

– Идём на посадку! – без всякого приветствия донеслось из динамиков – Крепче держитесь и без паники! Всё будет хорошо!

Под крылом снова мелькнула двойная нить железных дорог, утробно урча, вернулись в крылья стойки шасси, и задирая нос, аэробус начал снижение. Всё ближе и ближе к замёрзшей воде, отпели свою песнь двигатели, заглушенные вторым пилотом, и самолёт, просев в воздухе, коснулся льда скошенной задней частью фюзеляжа. Глухой удар сотряс аэробус, кто-то тоненько крикнул, но ещё более громкий двойной удар коснувшихся льда двигателей заглушил все звуки в салоне. Пассажиров рвануло вперёд, самолёт через мгновение со страшным треском ударился об лёд носовой частью. Всё больше и больше загребая снег воздухозаборниками турбин, «триста двадцатый» нёсся по визжащему от немыслимой нагрузки льду, трясясь и подпрыгивая. Трясло жутко, с открывшихся багажных полок градом сыпались вещи, из своих гнёзд в потолке над сиденьями вылетели кислородные маски. Разлетаясь по салону, сумки и чемоданы падали на пассажиров, причиняя боль и сдирая кожу до крови. Артём что-то орал, сам не понимая что, на одном прыжке самолёта крепко приложившись головой о боковую стенку. Перекрывая шум, что-то сзади-внизу-справа затрещало, завыло ором раздираемого металла и самолёт вдруг сорвался с прямой и начал поворачиваться на льду, завалившись на правый бок. Казалось, весь этот ад длится и длится, как с очередным особо сильным ударом, почти завершив разворот. самолёт подпрыгнул куда-то вверх, слегка задрав нос, да так и остался, замерев в таком положении.

Наступившая тишина показалась Артёму мёртвой. Он осторожно поднял голову, осмотрелся. Сосед отвёл руки от головы, выпрямился. Правая ладонь у Максима Сергеевича была измазана красным.

– Кровь .. у вас – пробормотал Артём, ослабевшими руками борясь с ремнём безопасности.

Железнодорожник поднёс ладонь к лицу, с удивлением рассмотрел кровавые следы, затем осторожно пощупал макушку.

– Ебать, долбануло. Кожу содрало, хуйня – констатировал Максим Сергеевич результаты осмотра. Несколько успокоившись, он перешёл на более литературный вариант русского языка – удачно, как раз над виском. А могло и ниже долбануть. Мда-а-а. Стало быть, мы прибыли. С прибытием! – крикнул он ещё не вышедшим из ступора пассажирам.

Щёлкали замки ремней безопасности, люди пытались встать и осмотреться, насколько это было возможно в заваленном вещами салоне. Артём наконец смог избавится от ремня, ухватился за спинку переднего кресла, приподнялся. Впереди, у кабины пилотов, раздались два приглушённых хлопка, в салон потянуло холодом.

За его последнем, третьем рядом кресел была тонкая переборка, отделявшая экономных от ценителей дорого комфорта. Из-за неё доносились стоны и женский тонкий, непрекращающийся плач. Стюардессы, выбравшиеся из своего закутка у кабины пилотов, были бледны, слегка пошатывались, но обязанности свои исполняли на “пять”. Трое из них сразу убежали в эконом –класс, одна осталась. На плечах у всех висели сумки-аптечки на длинном тонком ремне.

– Начинаем эвакуацию! – сказала та самая, незамужняя. Голос у неё стал жёстким, с командирскими интонациями – покиньте самолёт по аварийному трапу у кабины пилотов, отойдите от самолёта и ждите помощи. Кто может помочь в эвакуации остальных пассажиров, идите за мной.

Не дожидаясь ответа, она быстро прошла мимо трёх рядов кресел, быстро осматривая пассажиров на предмет неотложной помощи. Остановилась она только у последнего ряда, быстро наложив железнодорожнику кровоостанавливающую повязку, и пошла дальше. Как понял Артём, по умолчанию подразумевалось, что комфортные кресла и простор бизнес-класса спасут его пассажиров от серьёзных травм и повреждений внутренних органов.

Из почти наполовину пустого при посадке салона в самолёте после этих слов остались лишь трое. Артём, его сосед и высокий парень с первого ряда, с несовременной бородкой клинышком. В красном пуховике, он двинулся к хвосту самолёта, за Артёмом и Максимом Сергеевичем. Остальные четверо, похватав разбросанные баулы, сиганули к распахнутым люкам.

Перед тем как пойти помогать стюардессам, Артем буквально на бегу взглянул в иллюминатор. Насколько можно было понять, самолёт всё-таки не смог погасить всю скорость на льду и выскочил носом на землю, потеряв часть крыла и придавив его остатком с разбитой гондолой левого двигателя что-то вроде рыбацкой пристани. По крайней мере так подумал Артём, увидев смятые и разодранные части каких-то баркасов, по зиме , видимо, вытащенные на берег. Далее на берегу виднелась небольшая церквушка и двухэтажное здание красного кирпича окружённое невысоким забором, от которого к самолёту бежали люди. Сколько их было, Артём не стал считать, были дела поважнее.

В эконом классе царил хаос. Плотная компоновка усугубила количество и тяжесть травм от ударов и разлетевшихся по салону вещей. Многие сумки и чемоданы при кувырках и падении раскрылись, засыпав пассажиров своим содержимым. Здесь были летние вещи возвращавшихся с курортов отпускников, всякая бытовая мелочёвка, блокноты, содержимое женских сумок и несколько раз Артёму на глаза попались книги в ярких обложках.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3

Поделиться ссылкой на выделенное