Дмитрий Саввин.

Превыше всего. Роман о церковной, нецерковной и антицерковной жизни



скачать книгу бесплатно

– Благословите, Владыка святый! – счастливо выдохнул Ярослав.

– Господь благословит! – серьезно, почти торжественно ответил Преосвященный. – Но есть одно дело, которое тебе следует уладить безотлагательно.

– Какое? – чуть насторожившись, спросил Слава.

– Жениться, – совершенно серьезно, даже без улыбки, ответил архиерей. – Неженатых попов я на приходы посылать не люблю. Да и присмотрелся я к тебе немного, женатый поп из тебя еще выйдет, а вот целибат – это вряд ли, а монах – тем более. Не твое это. Потому до хиротонии должен жениться. Сроку тебе два месяца, не больше.

– Благословите, – ответил Ярослав.

– Бог благословит! – тут уже Преосвященный улыбнулся. И, видя, что его иподиакон слегка смутился, добавил:

– Не робей, Слава! Не такое уж страшное дело – женитьба! А поставить я тебя хочу в Мангазейск, вторым священником. Приход хороший, опять же, областной центр, а не деревня какая-нибудь. Тебе там будет самое место. Потом, глядишь, и в Иркутск переведу. А ежели восстановят Мангазейскую епархию (слухи такие с недавних пор пошли), так будешь кафедральным священником. Глядишь, лет через пять тебя в кафедральных протоиереях увижу!

На этом аудиенция завершилась. Весь оставшийся день для Ярослава прошел как в тумане. Старая мечта (настолько старая, насколько она может быть у семнадцатилетнего юноши) сбывалась! Скоро, совсем скоро его поведут к царским вратам архиерейские протодиаконы, и он услышит, преклонив колена у Престола, знакомые тихие слова молитвы: «Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая…» Сколько раз он слышал эти слова из уст архиерея, когда, будучи иподиаконом, держал перед ним чиновник! Но теперь чиновник будет держать кто-то другой, а божественная благодать будет преподаваться ему – через возложение на его, Ярослава, голову рук преемника апостолов!..

Однако восторги – восторгами, но была и еще одна, нерешенная, задача: женитьба. Как, наверное, любой или почти любой юноша семнадцати лет, Слава Андрейко не имел ничего принципиально против того, чтобы жениться. Разговоры о будущей свадьбе и хиротонии – разговоры для поповской и пономарской среды обычные. Они являются неиссякаемым источником для шуток, изредка – остроумных. Над Славой подшучивали, ибо девушкам он нравился несколько больше, чем его друзья, да и сам он не прочь был позубоскалить над «собратьями-сослужителями».

Но что было кроме этого совсем уж невинного зубоскальства?..

Выйдя ранним вечером на улицу из здания Епархиального управления, Ярослав задумался об этом еще раз. Мартовский Иркутск был еще весь укутан снегом. Ветра в этот день не было, и потому над городом стоял легкий, морозный туман. Ярослав полной грудью вдохнул обжигающе холодный воздух и осмотрелся. Все было удивительно привычным, знакомым и родным. Но теперь этот мир – его мир, в котором он вырос, как будто бы отделился от него. Казалось, что он смотрит на него не непосредственно, своими глазами, а как будто из аквариума.

«Странное чувство, – невольно отметил он про себя. – Наверное, так всегда бывает накануне значимых перемен. Как будто нужно заново родиться…»

В морозной тишине, которая лишь изредка прерывалась шумом проезжающих мимо автомобилей, отчетливо слышался скрип снега под зимними сапогами. Слушая этот скрип, Ярослав размышлял о том, как же он все-таки будет выполнять благословение архиерея.

Знакомых девушек и молодых женщин, с которыми он так или иначе общался, было не то чтобы много, но они были. С одной познакомился на дне рождения, с другой – еще в школе, с третьей – в кругах околоцерковной интеллигенции, с четвертой… Да какая разница, где и когда! Мало ли. Важно было не это, а то, что до сегодняшнего дня о женитьбе, о создании своей семьи он сам всерьез еще не задумывался. То есть разговоры о том, чтобы жениться да рукоположиться – эти разговоры он слышал еще подростком. Но по-настоящему, так сказать, предметно, он об этом начал думать только сейчас.

И понял, что свататься ему особо не к кому. Ибо никакой девушки, с которой он бы твердо хотел связать свою судьбу, на примете не имелось.

Снег под сапогами продолжал скрипеть. «Значит, надо искать! – твердо сказал он сам себе. – Владыка благословил, в конце концов, архиереев Дух Святый умудряет. Раз благословение дано, значит, пришло время. С Божией помощью, кто-нибудь найдется…» Мысль о том, что хиротонию, возможно, есть смысл отложить, даже не приходила ему в голову. Как! Столько времени мечтать о священстве и отказаться от него только потому, что не смог жену найти? Это казалось абсурдом. В конце концов, он же не олигофрен и не импотент какой, чтобы с таким делом не справиться!

«Положусь на волю Божию», – успокоил он сам себя. Более в тот вечер он о свадьбе не думал.

* * *

Весь следующий месяц Ярослав посвятил поискам невесты. Задача эта, теоретически простая, на практике оказалась весьма сложной для решения. Наверное, если бы Слава был обычным, светским юношей, то найти какую-нибудь девушку, согласную пойти с ним в ЗАГС, было бы легко. В конце концов, в институте, где он продолжал учиться, что на очном, что на заочном отделении таких девушек было полно. Красивые и некрасивые, из хороших и не очень хороших семей, худые и «в теле»… Выбирать можно было долго и с удовольствием. Не было только одного варианта: девушки, которая хотела бы стать поповской женой. И тем паче переезжать вместе с мужем в неинтересный и неперспективный Мангазейск.

Конечно, можно было искать себе спутницу жизни не в институте, а в той же епархиальной среде. На приходе в кафедральном соборе женщины все еще составляли абсолютное большинство, и отнюдь не все они были бабушками. А у бабушек, к тому же, были дочери и внучки. Но для Ярослава, воспитанного в книжной, интеллигентной среде, среднестатистическая прихожанка – очень часто не слишком образованная, да еще и обремененная самыми разными проблемами – от материальных и до психических, – была совсем уж непривлекательна…

Дни летели за днями. Слава целенаправленно общался со знакомыми девицами, однако даже не заговаривал с ними напрямую о браке, ибо было очевидно, что это безсмысленно. Одни были еще молоды и не нагулялись, другие были переполнены мечтами о собственной карьере, третьи просто «еще не думали», и ни одна из них не представляла себя в роли «матушки».

Прошел месяц. На очередной архиерейской службе после причастия духовенства Ярослав подошел под благословение. По обычаю поклонившись, он поцеловал руку архиерея, потом плечо, потом снова руку. Этот момент Преосвященный часто использовал для того, чтобы задать вопрос или сделать замечание. Так случилось и на этот раз:

– Ну что, Слава, скоро тебя венчать будем?

Ярослав наклонил голову и, глядя в пол, негромко сказал:

– С Божией помощью, надеюсь, скоро…

Однако архиерея такой ответ не устроил:

– Понятно, что с Божией помощью. Я спрашиваю, венчать тебя когда будем? Нашел кого-нибудь?

– Пока не нашел… – еще тише ответил Ярослав.

– Вот как! – уже чуть раздраженно сказал архиерей. – Мы же с тобой месяц назад говорили. Сроку я тебе давал два месяца, а у тебя подвижек никаких!..

– Простите, Владыко, – Ярослав совсем смутился. – Не получается вот так, сразу…

– Что? – Преосвященный рассердился уже всерьез. – «Не получается вот так сразу?!» Если ты жениться даже не можешь, то что ты вообще можешь-то? В общем, смотри, месяц у тебя остался. Не женишься – не будет тебе ни хиротонии, ни мангазейского прихода. Можешь потом хоть до седых волос кадило подавать.

– Благословите, – тихо ответил Слава.

Преосвященный раздраженно дернул кистью руки, давая понять, что разговор окончен.

Весь последующий день прошел для Ярослава как в ядовитом чаду. Священническая служба была его мечтой, он не представлял, что сможет жить как-то иначе. Понятие «счастье» для него было тождественно понятию «хиротония», и вот сейчас его мечта оказалась на грани катастрофы… Из-за какой-то свадьбы!

Мозг начал судорожно работать, перебирая всех знакомых женщин и пытаясь понять, женитьба на ком была бы если не радостна, то хотя бы минимально приемлема… И очень скоро его выбор остановился на Елене Черновой, с которой он был достаточно давно знаком или даже дружен.

Лена всегда была ему симпатична – образованная, умеющая «умно» поговорить и при этом считающая себя верующей и иногда даже заглядывающая на богослужения, она выгодно отличалась как от приходских обитательниц, так и от знакомых ему студенток. Познакомились они во время очередных интеллигентских посиделок. Слава прекрасно помнил этот момент. Он зашел в квартиру с мороза, в покрывшейся инеем дешевой меховой шапке, весь пропахший смогом зимнего города. В прихожей стоял его знакомый, историк-аспирант, о чем-то увлеченно беседовавший с приятной молодой женщиной, одетой простенько (так, кофточка-юбочка), но не безвкусно. Кофточка была именно кофточкой, а не безполым интеллигентским свитером в катышках, достаточно обтягивающей для того, чтобы дать понять окружающим, что под ней скрывается годное женское тело, но не настолько обтягивающей, чтобы это было неприличным. Примерно так же обстояли дела с юбкой. Косметики на лице, по обычаю второй половины 1980-х годов, было немало, но все же не сверх меры.

– О, Слава, привет! Рад тебя видеть! – знакомый аспирант протянул ему руку. И, повернувшись к своей собеседнице, сказал:

– Лена, знакомься: это Ярослав, молодой, но удивительный человек, диакон у иркутского епископа!

– Иподиакон, – поправил его Ярослав.

– Ну, в общем, он! – с улыбкой продолжил аспирант. – Ярослав, это Лена, служительница печатного слова!

– Просто работаю в типографии, – с улыбкой пояснила она.

– Ярослав, – сказал Слава и протянул руку.

– Елена, – улыбаясь, она чуть сжала его руку своими тонкими женскими пальцами. – Рада знакомству! Никогда не была знакома ни с кем из церковных людей…

Аспирант ухмыльнулся и ушел на кухню. А они продолжили разговор. Скованность, присутствовавшая вначале с обеих сторон, постепенно ушла. А к концу вечера Ярослав даже взял ее номер телефона.

С тех пор они стали изредка общаться, иногда – вдвоем, наедине. Он даже бывал у нее в гостях. Обсуждали книги, разные животрепещущие общественно-политические вопросы, он немного рассказывал ей о церковных делах, и под его влиянием она стала несколько чаще захаживать в храм – хотя это по-прежнему случалось редко. Тем не менее романтические отношения между ними не складывались, или, точнее, почти не складывались.

Причин тому было несколько. Во-первых, она была старше Ярослава на восемь лет, и поначалу ему это казалось непреодолимым препятствием для возникновения серьезных отношений – а несерьезные в то время он, горящий религиозным рвением юноша, в принципе считал недопустимыми. Во-вторых, она уже успела побывать замужем и развестись, а в качестве напоминания о былой семейной жизни у нее осталось двое маленьких детей, что тоже существенно снижало градус возможной романтики. И Ярослав знал, что хотя женитьба священнослужителей на разведенных женщинах на практике допускается, но по канонам это все-таки запрещено. Поэтому Ярослав предпочитал рассматривать взаимоотношения с ней исключительно как дружеские.

Что же до Лены, то Слава ей был симпатичен, но не более того. Ее также смущала его молодость, и к тому же, как и большинство советских женщин того времени, переживших развод, она была весьма невысокого мнения о собственных брачных перспективах. Замуж за него – молодого и интеллигентного? Неужели он не сможет найти никого получше? «Не смешите меня!» Впрочем, по этой причине ее могло бы устроить интимное общение без брака. Но Лена прекрасно видела, что хотя она и нравится этому странному церковному юноше, но перспектива такого рода связи («блуда, как у них говорят») его пугает. И потому решила ограничиться «просто дружбой». Уставших от «серых будней» интеллигентов, падких на кроватную романтику, в Иркутске было достаточно, и ввязываться в какую-то странную историю с этим церковным мальчиком ей было совсем не обязательно. А так… Приходит пить чай, таскает какие-то книжки, с ним интересно поговорить…

– Чем плохо? – спрашивала она себя, улыбаясь, и мысленно отвечала: «Ничем!»

Вероятно, их дружба так бы и оставалась всего лишь дружбой, если бы не внезапно возникшая на горизонте хиротония Ярослава.

На следующий день после неприятного разговора в алтаре Слава, не откладывая, решил сделать предложение Лене. Ничего лучшего все равно не было, ну а то, что она разведенная и с детьми – он будет не первым попом в Патриархии, который женат на разведенной. В конце концов, окончательное решение все равно принимать архиерею, а его дело – отыскать себе невесту.

В тот же вечер, предварительно позвонив, он навестил Лену. Обычная встреча, улыбки, чай… И совсем необычный разговор. Ярослав описал ей суть дела, присовокупив к этому, что она, мол, ему всегда нравилась и что если она согласна, то буквально в ближайшее время может стать его женой.

Естественно, Лена была таким предложением шокирована. Естественно, она попросила у него время на размышление. Естественно, на следующие сутки она сама ему позвонила и сказала, что согласна, ибо по-другому и быть не могло. Да, она действительно никогда не думала всерьез о том, чтобы выйти замуж за Ярослава, и уж тем более не была в него влюблена. Но при этом прекрасно понимала, что с каждым годом ее шансы выйти замуж, да еще и за хотя бы относительно приличного человека, стремительно тают. На всякий случай решила поговорить с мамой (которая ее саму когда-то воспитывала без отца) и получила вполне ожидаемый ответ:

– Не дури, дочь! Любовь-нелюбовь, но кто тебя с детьми возьмет? А тут молодой муж, да еще и сама же говоришь, что им жениться только один раз можно… Непьющий, негулящий, молодой, с каким-никаким, а заработком – что тебе еще надо?

Лена понимала, что больше ей, кажется, действительно ничего не надо.

Получив ее согласие, Ярослав отправился на прием к архиерею. В этот раз Преосвященный был настроен добродушно и принял его даже ласково:

– Проходи, Слава, садись! – сказал он, сидя в своем кресле за столом и потягивая чай из большой фарфоровой кружки. – Ну, с чем пожаловал?

– Ваше Преосвященство, пришел просить благословения на вступление в брак! – волнуясь, сказал ему Ярослав.

– А, наконец-то! – одобрительно ответил архиерей. – Ну, давай рассказывай: кто такая?

Слава рассказал. Преосвященный внимательно выслушал его и стал несколько более задумчив.

– Говоришь, разведенная, с двумя детьми… Н-да… А впрочем, почему нет? – рассуждал он вслух. – Ты вот что, зайди вместе с ней ко мне, ну, скажем, завтра… Сможешь?

– Благословите, Владыко! – с готовностью выпалил Ярослав.

– Ну и хорошо… А там и решим окончательно.

Ярослав, благословившись, вышел, а архиерей продолжил пить свой чай, размышляя о том, стоит ли «давать ход» этому браку. То, что для Славы первична была хиротония, а не свадьба, было совершенно очевидно. Соответственно, если бы Преосвященный запретил ему жениться, то никакого брака бы не было. Стало быть, у него, как у епископа, был в данном случае выбор. Можно, конечно, и запретить. Только вот стоит ли? Да, по канонам женитьба на разведенной для клирика недопустима. «Да кому они нужны, эти каноны!» – брезгливо подумал архиерей. Воспитанный Владыкой Хризостомом в духе «современности» и «открытости», каноны он с юности привык воспринимать как излишний исторический рудимент. А если вынести каноны за скобки, то все получалось не так уж и плохо. Ну да, старше его, разведенная. Так ведь такая за молодого мужа будет крепко держаться. А то, что старше – это еще не то же самое, что старая. Лет на десять-пятнадцать хватит точно. Главное, сейчас, пока Слава молодой, чтоб рядом с ним жена была нормальная, а там уже его самого годы да заботы придавят. Да и к священнической службе, со всеми ее особенностями, он уже будет привычный. Тогда вероятность того, что он по бабам начнет бегать, резко снизится. Если разобраться, такая жена еще и лучше иной молодой: женился бы сейчас на невоцерковленной студентке, она бы через пару лет от него сбежала, и стал бы он целибатом. И еще через годик-другой сам бы начал куролесить…

«Ну уж нет! – подумал Преосвященный. – Этого точно не надо!»

На следующий день Ярослав пришел уже вместе с невестой. Архиерей и в этот раз был приветлив. Он даже (крайне редкий случай!) распорядился принести в свой кабинет чай и какое-то печенье – почти роскошь по меркам Иркутска 1990 года! – и на правах заботливого хозяина угощал Славу и Лену. Последняя была просто очарована таким простым, отеческим приемом. Что же до Преосвященного, то ему она тоже понравилась. Интеллигентная, умная, воспитанная – как раз то, что Ярославу нужно. «Вот и меняются времена! – рассуждал он про себя. – В годы моей молодости матушки – это либо поповские дочери, либо девки колхозные… А теперь, наконец, и интеллигенция пошла. Высшее образование, филолог, в типографии работает… Меняются, меняются времена!»

– Ну, вот и славно! Подавайте документы в ЗАГС, а как зарегистрируют, так мы вас и повенчаем! – довольно сказал архиерей. – А вы, Лена, смотрите, построже с ним! Я на вас надеюсь!

Лена сияла счастливой улыбкой.

Документы в ЗАГС были поданы. И через месяц, как и полагается, в паспортах Ярослава Андрейко и Елены, теперь уже тоже Андрейко, появились штампы, свидетельствующие о регистрации брака. На следующий день после этого их обвенчал кафедральный протоиерей. Единственное, что омрачало радость свадьбы – это реакция родителей Ярослава. Отец, несмотря на всю свою воспитанность и тактичность, охарактеризовал выбор сына посредством лексики, к которой он не прибегал со времен срочной службы. Мать от подобных комментариев воздержалась, однако во время венчания ее лицо было столь мертвенно бледным, что можно было подумать, ее сына отпевают, а не женят… Впрочем, совсем скоро должна была состояться хиротония, а следом за ней и переезд в Мангазейск, и общение с родителями, внезапно ставшее столь болезненным, поневоле должно было свестись к минимуму.

Через пару дней после венчания Ярослав, вместе с архиереем и настоятелем кафедрального собора, поехал в иркутский облисполком. Это была обычная для Московского Патриархата процедура, оставшаяся от советских времен. На поповском жаргоне ее называли «смотринами». В СССР любой «служитель культа» мог действовать не иначе, как получив регистрацию у уполномоченного Совета по делам религий. По сути дела, именно такие уполномоченные часто были реальными руководителями епархий. Поэтому всякого кандидата в священники, во избежание недоразумений, накануне хиротонии представляли соответствующим «ответственным товарищам», которые должны были решить, может или не может этот человек быть «служителем культа» в государстве развитого социализма.

Еще лет пять назад от этих «смотрин» зависело очень многое. Люди с высшим образованием, особенно гуманитарным, дети из «уважаемых» семей или же те, кого подозревали в политической неблагонадежности, не имели или почти не имели никаких шансов.

Но сейчас на дворе стоял 1990 год. Воздух СССР был пропитан ощущением грядущих перемен и небывалым до того чувством свободы. Партийные и комсомольские структуры сжимались, как шагреневая кожа, и уполномоченные, некогда грозные для любого священнослужителя, ныне теряли всякий интерес к Церкви и начинали проявлять апатичную доброжелательность, подобно постаревшим и сытым сторожевым псам… «Смотрины», от которых совсем недавно столь сильно зависела карьера любого кандидата в священники, превращались в пустую формальность.

Ярослав шел за архиереем по темным, выдержанным в стиле позднесоветской номенклатурной эстетики, коридорам облисполкома. Одна дверь, вторая, третья… Вот, наконец, и искомая приемная. Секретарша тут же связалась со своим начальником, открываются еще одни двери, и вот уже они входят в большой, залитый зимним солнцем кабинет. Длинный и пыльный стол из полированного дерева, доброжелательные приветствия… Архиерея, по советскому обыкновению, именуют исключительно по имени-отчеству.

– Да не стоило и приезжать! Сейчас сами знаете, демократизация, все эти проверки и перепроверки уходят в прошлое! – с казенным оптимизмом говорил хозяин кабинета. – Страна меняется, жизнь меняется!

Архиерей вместе с соборным настоятелем понимающе и почтительно кивали.

– Да, разумеется, – поддакнул архиерей. – Но мы все же хотели посоветоваться… Иначе было бы неуважительно, неправильно…

Хозяин кабинета посмотрел на него с понимающим лукавством.

– Что ж, очень приятно, что, несмотря на все изменения – стремительные, надо сказать, изменения! – вы сохраняете столь разумное, действительно уважительное, отношение! Можете быть уверены, что это уважение взаимно… Так вы, значит, этого молодого человека хотите священником сделать?

– Да, именно так!

– Что ж, ну и замечательно…

Затем вопросы начали задавать уже Ярославу: из какой семьи, где учился, чем увлекается, не ведет ли какой-то общественной или политической работы? Вопросы были стандартными, ответы – тоже: не был, не состоял, не участвовал, интересуюсь только церковными делами, Родину очень люблю…

– Ну и прекрасно! – резюмировал чиновник и снова обратился к архиерею:

– А вы куда его планируете направить?

– В Мангазейск, вторым священником.

– А, в Мангазейск? Ну так это и вовсе не наша область, и дело не мое. Разумеется, никаких возражений нет. А вам, молодой человек, желаю удачи в вашем деле – нравственное воспитание нашему обществу сейчас очень и очень нужно!



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51