Дмитрий Распопов.

Мастер клинков: Начало пути. Клинок выковывается (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Сэр Максимильян, – ответил я, пожав металлические клещи, – можно просто Макс.

Гном отпустил мою руку и сказал:

– Кстати, небольшое правило. То, что ты барон, вовсе не дает тебе поблажек. Буду гонять как последнего гнома.

Я уныло кивнул:

– Почему-то я так и подумал.

Гном снова зашелся в смехе:

– Если кузнеца из тебя не получится, то уж странствующий комедиант – вполне. После барона-подмастерья я ничему не удивлюсь. – Гном наклонился ко мне и сказал на ухо: – Лучше не рассказывай никому, что говоришь на гномьем языке, может возникнуть куча проблем, разговаривай со мной на шаморском.

Я удивленно кивнул.

Уже вечером, когда я перетащил одну из скамей в кузню и лег спать на столь непривычную кровать, я стал думать, почему вообще пошел в подмастерья. Ведь я теперь почти барон и могу просто ничего не делать: денег у барона хоть и мало, но на жизнь хватит. Уже засыпая, я так и не смог ответить на этот вопрос. Что-то внутри просто влекло меня к кузне помимо моей воли.


– Максимильян, – разбудил меня голос барона, – почему ты отказываешься спать в комнате, которую я тебе выделил?

Открыв глаза, я увидел барона, недовольно на меня смотревшего.

– Господин барон, – ответил я быстро, – мне тут нравится, нравится запах металла, угля. Да и тепло тут ночью.

Не отвечать же барону, что в замке полно крыс и клопов, даже кровать, которую мне принесли из запасов самого барона и застелили не первой свежести простынями, кишела этими кровососами. Не привыкший к ним, я тогда так и не смог заснуть, решив на лето поселиться в кузне.

– Ну хорошо, – ответил барон, довольно улыбаясь, – вставай, сейчас начнем занятия, а потом я с Граном поеду в лес, на охоту. Может быть, подстрелим пару птиц.

С момента моего появления в замке прошло три недели, и у меня уже сложилось четкое расписание: подъем, разминка, легкий завтрак, растопка кузни и наведение порядка в ней к приходу мастера Дарина, затем занятия на мечах с бароном, обед и весь оставшийся день работа в кузне.

Нужно сказать, что учитель из барона оказался плохой, все-таки старость брала свое. Некогда крепкий и сильный рыцарь сейчас с трудом мог показывать мне какие-либо приемы, а уж вступать со мной в спарринг ему было вовсе не под силу. Мои крестьянские удары наотмашь просто выбивали у него из рук тренировочный меч.

Мне приходилось все время вести бой с собственной тенью, так как больше было не с кем, ведь все население замка состояло из двух стариков, двух женщин и гнома. Женщины, кстати, после того как я стал наследником, относились ко мне по-разному: Марта восприняла это как дар Единого, а Герда увидела в этом покушение на ее привилегии как любовницы барона. Ведь если барон умрет, она все потеряет. Так что хоть в открытую она мне улыбалась, за моей спиной постоянно твердила, что я какой-то странный – сплю в кузне вместо того, чтобы спать в доме, как все нормальные люди, не молюсь Единому Богу, не делаю рукой круг, отгоняя злых духов, умываюсь по пять раз в день и, страшно сказать, каждый день полностью моюсь.

На тему всего остального я особо не заморачивался, но одну молитву выучить пришлось, так как барон сказал, что тот, кто не молится, сразу попадает под подозрение как сообщник неназываемых.

Теперь за общим ужином я прилежно молился перед едой, хотя на самом деле просто бормотал набор слов.

Если тренировки с бароном проходили у меня ни шатко ни валко, то мои дела как подмастерья шли в гору. Дарин, как и пообещал, гонял меня как проклятого, заставляя делать всю черную работу по кузне, да так, что каждое утро для меня было настоящим подвигом просто заставить себя подняться. Правда, я смог опять удивить своего учителя, когда в очередной раз продемонстрировал дедушкины знания о металле. Практики мне не хватало, но знаний было хоть отбавляй.

– Слушай, Макс, – обратился ко мне гном на прошлой неделе, – откуда ты все это знаешь? Я же вижу, что опыта у тебя никакого – ты даже по металлу не можешь ударить как следует. Я первый раз сталкиваюсь с тем, чтобы у кузнеца с полным отсутствием опыта были такие знания металла, техник его ковки и обработки.

– Тут все просто, – честно ответил я мастеру, к которому привязывался с каждым днем все больше, – дедушка у меня кузнец, и прадед был кузнецом, и его отец и дед были кузнецами, а также их отцы и деды. В общем, я и отец единственные в роду, кто не работает с металлом.

Гном недовольно потряс бородой:

– Непорядок это. Нельзя прерывать знания поколений. Я бы с удовольствием поговорил с твоим дедом, по тебе вижу, великой силы кузнец. Никогда не думал, что скажу такое про человека, но чувствую, с гномьим сердцем он был рожден. Так знать и понимать металл может только Подгорное племя.

– Понимаете, мастер Дарин, я не помню, где он и что с ним случилось, – ответил я, поддерживая свою легенду о потере памяти, – у меня только обрывки воспоминаний да знание кузнечного дела остались.

Гном промолчал, но теперь в свободное время выпытывал у меня все, что я знал о металле. Я рассказывал, что помнил, кроме современных техник и приемов металлургии, оставляя их в секрете. Иногда, если невозможно было что-то объяснить гному без раскрытия тайны, я делал смущенное лицо и говорил, что не помню. Но все равно гном был увлечен моими рассказами и все жадно впитывал в себя: было видно, что кое-что из того, что я рассказывал, являлось для него откровением.

Так прошли два месяца моей новой жизни, и когда начался последний месяц лета, называемый тут раднем, в замок пришла беда, круто изменившая как мою жизнь, так и жизнь в замке.

Тогда, в первый день недели, по заведенному порядку барон с Граном уехали на охоту. День прошел как обычно, и только к вечеру, когда барон уже должен был вернуться, все забеспокоились. Заволновался и я, так как не в обычае барона было слишком удаляться от замка, а уж тем более оставаться где-либо на ночь.

Когда барон не появился и после заката солнца, все забили тревогу. Я и гном собрались и отправились на поиски.

Барона и Грана мы нашли через два часа: маршрут охоты был нам известен, и барон всегда ездил только по нему. Повторяя его путь, мы наткнулись на лежащие тела. Оба были раздеты догола, в груди каждого торчал обломок стрелы – их оперения убийцы забрали с собой. Все выглядело как нападение разбойников, ограбивших беззащитных господ.

Сомнения внес Дарин, когда вырезал наконечник из тела верного слуги барона. Посмотрев на него, он сплюнул:

– Работа Фарна, лучшего кузнеца герцога.

Я спросил его:

– Может, поехать к королю, чтобы он наказал герцога, подославшего убийц?

Гном отрицательно покачал головой и выбросил наконечник.

– Толку-то. Стрела к убийцам могла попасть откуда угодно, а обвинить такого влиятельного человека несовершеннолетнему ребенку никто не позволит. Был бы ты на три года старше, мог бы вызвать его на дуэль – правда, тебя бы убили за несколько секунд. Даже если бы герцог не выставил против себя своего вассала, а сражался сам, то все равно твои шансы были бы невелики. В молодости он был лучшим дуэлянтом короля, оказывал ему услуги по устранению конкурентов. Я видел, как ты фехтуешь, скажу тебе откровенно: герцог скорее умрет от смеха, чем от твоего меча.

Я удрученно промолчал.

Барона и слугу похоронили рядом, так как деревенское кладбище было общим, а семейного склепа у барона просто не было.

Как бы я ни относился к барону, но и у меня выступили слезы, когда крестьяне закапывали гроб с телом барона. Я видел, что многие из них выжидающе смотрели на меня, видимо, хотели, чтобы я сказал хоть что-нибудь об их дальнейшей судьбе. Но я хранил молчание. Теперь, после гибели барона, я потерял единственного человека, который мог меня защитить, и остался один на один с проблемами, которые принесла эта смерть.

Вернувшись в замок, я не стал заселяться в комнату барона, а по-прежнему остался спать в кузне: мне нужно было многое обдумать.

Лежа ночами без малейших признаков сна, я думал, и все чаще мне приходила мысль поехать к герцогу Наригу и продать ему все, что мне завещал барон. На вырученные средства уехать и искать магов до тех пор, пока не найду или не кончатся деньги. Тихий голос внутри меня постоянно нудил: кто тебе эти люди вообще? Зачем умножать свои проблемы? Продай все и ищи магов, ведь ты так скучаешь по дому, друзьям.

Я все больше и больше склонялся к этой мысли и однажды решил, что завтра с утра поеду в деревню и скажу жителям, что продаю все герцогу. А потом, как вернусь в замок, скажу об этом всем остальным.

Утром я оделся в одежду, перешитую мне Мартой из старого платья барона, и пошел в деревню.

Подходя к ней, я увидел страшную картину: двое солдат тащили молодую – чуть старше меня – девушку за ворота деревни, а третий вытаскивал копье из тела деревенского парня, который бросился ее защищать.

Я стоял и слушал крики девушки, сначала не понимая, что все увиденное мной – это не сон, а действительность. Возникшее было желание сбежать, как будто ничего не произошло, исчезло, как только я увидел, что меня заметили из деревни. Несколько глаз неотрывно смотрели за тем, что я буду делать. Я понял, что если сейчас отступлю, то никогда больше не смогу уважать себя.

Приняв решение, я пошел наперерез солдатам, которые уже перекинули девушку через забор и закинули ей подол на голову. Девушка уже не кричала, а тяжело всхлипывала, один из солдат снял штаны.

– Так не пойдет, ребята, – сказал я, через силу уняв дрожь в коленках и сделав невозмутимое лицо.

Солдаты недоуменно оглянулись на меня, видимо, не понимая, чего от них хочет этот молокосос в пышных одеждах.

– Тебе чего, сопляк? – произнес тот из них, что был без штанов.

– Ну, во-первых, не сопляк, а владелец этой деревни и замка, барон Максимильян, а во-вторых, как я уже сказал, так не пойдет, – сообщил я, цедя слова и смотря на них так же, как смотрела моя мама на раздавленного таракана.

Мой тон и взгляд смутили их, они поняли, что перед ними дворянин. Не отпуская девушку, они повернулись ко мне.

– А что не так? – спросил один из солдат.

– Очень просто, – ответил я, полностью успокоившись, все-таки веками вбиваемое плетьми почтение к дворянам давало мне преимущество. – Вот, например, это копье чье? – спросил я, показывая на окровавленное копье того, кто заколол парня.

– Мое, – не понимая, к чему я клоню, ответил солдат.

– А что будет, если я прикажу своему слуге сломать его и он не заплатит тебе за него деньги? – спросил я солдата.

Солдаты нервно оглянулись по сторонам: одно дело – убивать деревенских увальней, а другое – попасть в руки слугам этого странного сопляка.

– Ну мне придется оплатить стоимость копья своему господину, за свои деньги купить новое, да и плетей добавят за это, – запинаясь, ответил копьеносец.

Я внутренне засмеялся, они заглотнули наживку. Внешне же я остался невозмутим и, сделав недоуменное лицо, спросил:

– Тогда я по-прежнему не понимаю. Вы приходите на мою землю, хватаете мое добро, – я показал пальцем сначала на убитого парня, а потом на притихшую девушку, которая вслушивалась в наш разговор, – портите его, не платите денег и еще оскорбляете при этом меня, потомственного дворянина?

Услышав разговор об испорченной вещи, наемники вылупились на меня – теперь разговор о возмещении убытков до них дошел. Все было справедливо: испортил чужой товар или вещь – плати. До них также дошло, что эти деревенские люди для меня не более чем вещи. Их начало немного потряхивать, дело могло обернуться весьма плачевно: никто не будет защищать людей, портящих чужое имущество, да еще и эти мои намеки на слуг, которые могли появиться неизвестно откуда.

– М-мы н-не з-знали, господин, – заблеял один из них, положив конец их общему ступору. – Простите, мы не знали, что они ваши люди. Нам просто разрешили развлекаться в этой деревне.

Я внутренне вздрогнул.

– Интересно, кто отдал такой глупый приказ? Наверное, какой-то ваш недруг, решивший вас подставить?

Солдаты упали на колени и запричитали:

– Да, господин. Мы чувствовали, что дело нечисто, но он уверял нас, что никто эту деревню не защищает и все будет просто.

– И как его зовут, заявившего вам такое? – поинтересовался я.

– Барон Шаклю, – ответили солдаты. – Он ведь благородный, как и вы, господин, поэтому мы и поверили, олухи такие.

Мое сердце стало биться сильнее, когда я услышал имя того подростка, которому Гран прострелил ногу.

– Значит, слушайте меня, – решил я закругляться с представлением. – За эту, – ткнул я пальцем в сидящую на земле девушку, которая самостоятельно слезла с забора и теперь, опустив подол, сидела на земле, – вы мне ничего не должны, так как она не порченая, но вот за того, – мой палец указал на лежащий на земле труп, над которым уже стали виться мухи, – вам придется мне заплатить. Это была хорошая вещь, приносившая мне доход, теперь я буду нести убытки из-за его отсутствия. Или, может, вы хотите вместо него таскать мне всю зиму дрова для замка?

Солдаты нервно затрясли головами в знак несогласия.

– Ну тогда заплатите за него пять кесариев, и мы расстанемся добрыми друзьями, – закончил я.

– Господин, – вскричали солдаты, падая перед моими сапогами, – это огромные деньги, мы за один месяц втроем столько не зарабатываем.

– Ну что ж, тогда придется вам таскать дрова из леса, – скучающе произнес я, глядя на свои ногти правой руки.

– Господин, у нас только три кесария и десять сестерциев, – завопили солдаты, судорожно выворачивая наизнанку свои кошели.

– Простить вас, что ли… – сделал я задумчивый взгляд.

Солдаты радостно закричали:

– Да, конечно, такой благородный господин, как вы, должен нас простить!

– Ну хорошо, уговорили, – ответил я солдатам через минуту раздумий. – Придется довольствоваться тем, что у вас есть.

Солдаты радостно, пока я не передумал, протянули мне все свои деньги. Затем, кланяясь, попятились к дороге.

– Да, кстати, парни, – обратился я к ним. Солдаты, остановившись, напряглись. – Если захотите развлечься или друзья захотят, обращайтесь ко мне, не стесняйтесь. За указанную цену с одного человека я позволю вам делать что захотите, – улыбнулся я им улыбкой капиталиста с плаката времен Советского Союза.

Солдаты облегченно выдохнули и, продолжая отступать, вразнобой заявляли, что они, пожалуй, воздержатся от посещения моей деревни.

Когда солдаты скрылись за поворотом, я дал волю своим чувствам и возбуждению, что копилось во мне все это время. Руки и ноги у меня дрожали от страха, а челюсть нервно тряслась. Не выдержав напряжения, я осел на землю и стал смеяться как сумасшедший, повторяя:

– Идиот, вот идиот. Да они бы меня…

Девушка, сидевшая неподалеку, видя мой припадок, решила, видимо, что неизвестно, что было бы хуже: солдатское насилие или то, что с ней может сделать этот припадочный господин. Ее испуганный взгляд в конце концов и привел меня в чувство.

Сделав серьезный вид, я встал, отряхнулся от пыли и приказал:

– Вставай, пошли за мной.

Девушка безропотно подчинилась. Навстречу нам выбежала вся деревня: вид был у всех встревоженный, и они испуганно смотрели на меня. Среди всеобщей тишины раздался женский крик, мать убитого бросилась к его телу.

– Кто староста? – спокойно произнес я.

Ко мне бочком выдвинулся низенький мужичок.

– Приведите ко мне мать погибшего и родителей девушки, – приказал я.

Родители девушки подошли сразу, а мать парня оторвали от тела сына и силой привели ко мне.

Я достал из кошелька деньги солдат и отдал один кесарий родителям девушки, а все остальное – матери погибшего. Родители девушки недоверчиво смотрели то на меня, то на монету.

«Похоже, слишком большая плата всего лишь за испуг, – подумал я. – Наверное, здесь в порядке вещей, что девушек насилуют. Людям в диковину, что на этом еще и бабло можно срубить».

– Староста, – обратился я к мужику, – если еще нападут – первым делом шли гонца ко мне. В любое время суток, понятно?

Староста испуганно закивал.

– Но если побеспокоишь понапрасну – повешу, – скучающим тоном добавил я.

Староста еще больше побледнел, а народ от меня отодвинулся. Под их взглядами я пошел обратно в замок, все еще не веря в то, что все закончилось.

Теперь, когда я волей-неволей взял на себя обязательства защиты деревни, мое первое решение – продать все и уехать – испарилось без следа. Если я так сделаю, то буду трусом в собственных глазах, четко понял я. Нужно было приступить к разбору дел, оставшихся от барона.

Зайдя в замок и поймав странный взгляд мастера Дарина, я усмехнулся и приветственно помахал ему рукой. Гном, хмыкнув, вернулся к работе, я же отправился в кабинет барона, по пути приказав Марте подать туда завтрак.

Сев за стол, я вытащил все книги барона и стал их разбирать, отделяя бухгалтерские книги от макулатуры в виде рыцарских романов. В столе барона бардак был конкретный, и сортировкой мне пришлось заниматься больше получаса. Когда Марта принесла завтрак, я быстро перекусил и, отослав ее, принялся за дальнейшую работу.

Сдвинув все ненужное в угол, я положил на стол четыре толстые книги с цифрами и, взяв в руки чистый пергамент, обмакнул в чернильницу перо – нужно было набросать план действий на ближайшее время. Через десять минут краткий, но емкий план был готов, и я сидел, размышляя, что бы еще в него добавить:


1) обеспечить стабильный доход и уменьшить расходы замка;

2) разобраться с деревней;

3) найти учителя для тренировок;

4) кузня;

5) местные порядки, правила, устройство.


Добавлять пока было нечего, поэтому я, подвинув к себе бухгалтерские книги, начал осуществлять пункт номер один. Глядя на колонки цифр, которые путались между собой даже на отдельно взятой странице, я понял, что барон и сам не очень-то понимал, куда у него расходуются деньги и сколько откуда приходит. С этим нужно было разбираться. Взяв одну из книг рыцарского романа, я перевернул ее, и поскольку текст был написан только на одной стороне листов, то я сделал из нее гроссбух, в который начал записывать все понятные для меня доходы и расходы.

Утро я встретил, уткнувшись в книгу лицом, так что на нем у меня отпечатались буквы и цифры. Едва смыв сие произведение искусства, я приказал встреченной мною Герде принести мне много сыра, копченого мяса и кувшин ключевой воды. На разбор всех бухгалтерских книг барона, составленных донельзя отвратительно, у меня ушло три дня.

В конце концов, когда я воспаленными от недосыпа глазами разглядывал итоги своей бухгалтерской деятельности, стало ясно, куда двигаться дальше. Оказалось, что фрукты из сада мы отдаем скупщику за бесценок: я был уверен, что они должны стоить дороже, потому что, учитывая, сколько времени крестьяне тратили на обработку сада и сбор урожая, проще было вообще ничего не продавать, чем получать за отличные фрукты такие гроши.

Во-вторых, весь доход гнома от выполненных работ обеспечивал вообще существование всего замка и его окрестностей, поскольку гному платили не только продуктами, но и деньгами. Они-то и позволяли существовать всему. Тех же доходов, что барон получал с продажи выращенной крестьянами на его полях пшеницы, едва хватало на то, чтобы покрыть выплату жалованья слугам.

Да еще и Герде выплачивалось больше, чем Дарину. В этом я усмотрел некий иррационализм, как любил говорить отец. Нужно будет провести рационализацию, подумал я с ухмылкой: хорошо, что Герда меня в этот момент не видела, иначе инфаркт ей был бы обеспечен.

В статье расходов значилась одна странная сумма, которая насторожила меня своей величиной. Все остальные траты были копеечными или, переводя на местные аналоги, не составляли и медного асса. Замок давно не обновлялся, не было и затрат на покупку продуктов, все добывалось здесь же.

Порывшись в книгах барона в поисках назначения столь значительного расхода, я был сильно удивлен. Оказалось, что каждый год на протяжении последних десяти лет барон платил целых 50 золотых кесариев по статье, обозначенной как «охрана». Подивившись огромной сумме, я смело вычеркнул такие выплаты непонятно кому.

Почесав руки, с непривычки заляпанные чернилами по самые локти, я завалился спать тут же за столом: идти вниз просто не было сил.

Встав на следующий день чуть ли не к обеду, я спустился на кухню, приказал Марте подать мне еду, после чего собрать всех обитателей замка в столовой. Затем я потребовал отправить Герду в деревню, чтобы привела ко мне старосту. Кухарка очень удивилась, но перечить не стала.

– Да, кстати, Марта. – Внезапно я вспомнил один вопрос, который вертелся у меня в голове.

– Слушаю, господин. – Кухарка оторвалась от чистки котла и посмотрела на меня.

– Все хотел спросить, на каком языке вы разговариваете?

– Ну как на каком? – поразилась кухарка. – На нашем.

– Я имею в виду, как он называется? У вас что, один язык, что ли, других народов нет?

– Почему же, господин, есть. Странно так лопочут, просто смешно становится. И как они на таком птичьем языке разговаривают? – засмеялась кухарка, видимо, вспомнив что-то из прошлой жизни барона.

– А название языка знаешь? – спросил я, борясь с крестьянским непониманием.

– Язык наш Всеобщий называется. Всеобщий, господин, язык наш, потому что он от Всеобщего Бога нам данный, так батюшка говорит в церкви. – Марта тяжело вздохнула и умоляюще на меня посмотрела. – Поставить бы нам церковь в селе, господин. А то как нелюди какие, в церковь только по выходным ходим да по праздникам в соседнее село, а идти туда полдня и потом еще полдня назад возвращаться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15