Дмитрий Распопов.

Мастер клинков: Начало пути. Клинок выковывается (сборник)



скачать книгу бесплатно

– Приветствую мастера Подгорного племени, – обратился я к нему на гномьем языке, как услужливо подсказала неизвестная часть моей памяти, как «основном наречии Подгорного племени».

Брови гнома немного поднялись, но тут же вернулись на место. Он внимательно на меня посмотрел, и его брови снова поднялись вверх. Неожиданно, также на гномьем, он произнес:

– Надевай фартук, бери молот и сделай мне подкову.

Я удивленно на него посмотрел, но спорить не стал. Сняв одежду, чтобы не прожечь ее, я остался в одних трусах. Затем надел фартук и, взяв горновые клещи для закладки металла в горн, подошел к куче лежащих обрезков металла, выбрал кусок, подходящий по размеру для подковы, и сунул его в огонь. Гном тем временем закончил работу и положил подкову на камни рядом с половиной деревянной бочки, по которой журча бежал ручей, держа ее всегда полной.

Гном отодвинулся от наковальни и внимательно стал на меня смотреть. Поняв, что он устраивает мне проверку, я не захотел подвести своего дедушку и постарался вспомнить все, чему он меня учил. Странно, но все мои знания прекрасно вспомнились, даже те слова деда, которые, как я думал, навсегда забыл. Особенно странно это было потому, что я помнил слова деда и отца только касаемо кузни и металла, а все остальное вспомнить не мог, как ни старался.

Подойдя к горну, я посмотрел вниз. Там располагались ножные мехи, с помощью которых, со слов деда, раньше в горн для увеличения температуры пламени закачивался воздух. Затем я посмотрел в горн и увидел, что угли пышут жаром.

«Всегда сбрызгивай угли водой, – вспомнились слова деда, – так и стабильный нагрев металлу дашь, и он быстрее нагреется». Я зачерпнул ковшом воды из ручейка и слегка сбрызнул угли: они зашипели и покрылись черной коркой. Отложив ковш, я стал давить ногой на меха, разогревая угли и металл. Временами, когда с углей сходила черная корка, я снова сбрызгивал их водой.

Посмотрев на цвет куска металла, лежащего в горне, я задумался: в зависимости от марки металла или стали существовала и температура его нагрева. По идее, работая с незнакомым материалом, я должен был засечь все цвета, которые проходит металл до пережога, но мне не хотелось портить заготовку на глазах у гнома, поэтому я повернулся к нему и решил пока разговаривать с ним на гномьем:

– Цвет?

Гном хмыкнул и ответил:

– Белый.

Поработав мехами, я довел кусок железа до белого каления. Прежде чем достать его из горна, я подошел к уже выкованной гномом подкове и, взяв ее ковочными клещами, осмотрел со всех сторон: нужно было уточнить форму, наличие шипов и прочие нужные вещи. Запомнив все это, я подошел к горну, вытащил клещами поковку, взял в руки небольшой молот и нужные для формирования подковы инструменты: дорожник, пробойник, шпильку.

Странно, но все, что сейчас делал самостоятельно, я бы никогда не смог повторить дома без дедушкиной помощи. В этом странном месте, в которое я попал, все, что когда-либо о металлах говорил дед, всплывало в памяти так отчетливо, будто это было сказано им вчера.

«Жаль, что только о металле», – с сожалением подумал я.

Поэтому, помня всю последовательность действий, я начал работать: сначала вытащил полоску металла, сделал с помощью инструментов шипы на концах, затем прорубил гвоздевую дорожку.

Когда я закончил первый этап, руки мои едва держали инструмент и тряслись от усталости – все же навыка работы у меня было меньше, чем знаний. Но, держась на одной воле, я смог закончить первый этап работы и снова сунул полоску в горн для нагрева, поскольку она уже остыла. Когда заготовка снова стала белой, я вытащил ее и сделал средний шип, а также пробил отверстия под гвозди.

Затем снова положил ее в горн. Пока почти готовая подкова грелась, я опять взял в руки уже остывшую подкову, выкованную гномом, и еще раз оглядел ее: на третьем этапе ковки нужно было согнуть заготовку по шаблону, потом отбухтовать внутреннюю кромку и, наконец, выровнять.

За один проход у меня это сделать не получилось: пришлось еще два раза нагревать металл, чтобы закончить все необходимое. Когда я клещами выносил готовую подкову, чтобы положить ее на камни для остывания, то едва держался на ногах: руки и ноги дрожали от непривычной работы, пот заливал мне лицо, а ладони грозили вскоре покрыться нешуточными мозолями. Но, украдкой глядя на гнома, я был счастлив, и мое самомнение стремительно увеличивалось – во время моей работы выражение лица гнома менялось, как погода. Сначала оно было презрительным, затем стало проступать удивление, потом недоумение, а теперь, когда я выложил подкову для остывания, гном выглядел откровенно ошарашенным. Его высоко поднятые брови и закушенная во рту борода выдавали крайнее изумление.

Не говоря ни слова, он подошел к еще не остывшей подкове, взял ее клещами протеза, поднес к глазам и внимательно осмотрел.

Когда моя гордость за себя стала выплывать наружу в виде счастливой улыбки на пол-лица, гном обрушил меня на землю, обломив все:

– Качество плохое, ковка отвратительная, подкова годится, только чтобы на забор повесить, воров отгонять. И то навряд ли поможет, – закончил гном свою речь.

Повернувшись ко мне спиной, он выбросил с таким трудом сделанную подкову в кучу железного хлама, который лежал перед кузней.

– Работа, конечно, отвратительная, – повторил гном, задумчиво глядя на меня, – но я бы взял тебя в подмастерья. Согласен?

Я кисло улыбнулся ему и ответил:

– Я не планирую здесь задерживаться, скорее всего, завтра-послезавтра уйду из замка, так что спасибо вам за предложение.

Гном проворчал:

– Первый раз в жизни беру себе подмастерье, да еще какого-то человека, пусть и говорящего на нашем языке, и тот отказывается. Да за одну только возможность поработать со мной многие в Тарских горах отдали бы руку.

Я склонил голову:

– Мне правда нужно будет уходить, уважаемый мастер.

Гном недовольно отвернулся и вышел из кузни. Я сложил все инструменты, которыми пользовался, и решил, что лучше действительно переночевать тут, чем в том клоповнике. Постелив на землю большой кожаный фартук, я уложил на него сверху свои зимние вещи – получилась, конечно, не перина, но я не привередничал.

Тут же, в кузне, я умылся и даже сполоснулся по пояс после тяжелой работы, правда, вода в ручье была обжигающе холодной.

«Стоит привыкать к таким условиям, – грустно подумал я, – возможно, ванну и душ я увижу не скоро». Думать об этом совершенно не хотелось, поэтому я решил отложить все мысли до разговора с бароном.

Ужин у барона был предельно простым: сыр, краюхи хлеба и жареное мясо. Но я был настолько голоден, что уплетал все за обе щеки. Правда, от меня не укрылся внимательный взгляд барона и его кивки Грану на то, как я лихо управляюсь двузубой вилкой и ножом. Когда я и барон насытились, со стола было убрано и мы остались вдвоем.

– Для начала давай познакомимся, мой юный спаситель, – с улыбкой сказал мне барон.

– Максим Кузнецов, – представился я неполным именем, что-то удержало меня от произнесения еще и отчества.

– Барон Крон, владелец этого замка и окрестных деревень, – представился он, но потом сконфуженно поправился: – Деревни.

Я сделал вид, что не заметил этой оговорки, и спросил его:

– Господин барон, я совершенно не помню себя и хотел спросить у вас, как у умудренного жизнью человека: кого мне стоит поискать, чтобы мне помогли обрести память?

Барон довольно улыбнулся при слове «умудренного» и ответил:

– Похвально видеть в молодом поколении уважение к старческим сединам. С такой проблемой, как у тебя, я ни разу не сталкивался. Возможно, тебе стоит показаться нашей знахарке, живущей на краю леса, она единственная в этих краях, кто может чем-то помочь.

Я нахмурился, знахарка меня точно не устраивала, и спросил:

– А как же маги или волшебники? Их вообще реально найти?

При моих словах барон вздрогнул и испуганно заозирался.

– Максимильян, ради Единого, никогда больше не произноси этих слов. Запомни, у стен есть уши, и если даже при поношении короля эти уши будут безучастны, то поверь мне, за одно только слово о неназываемых тебя потащат в пыточную.

Я вздрогнул от его слов – было похоже, что старик не шутит, а боится всерьез. Что, если он говорит правду?

– Что такого произошло, раз неназываемых так боятся? – спросил я.

– Войны магов, – тихо ответил барон. – У всех еще свежи в памяти Первая и Вторая магические войны. Тогда неназываемым почти удалось захватить королевство, и только вмешательство Священного Ордена паладинов Нашего Господа помогло королю уничтожить магов и их войско. Правда, считается, что Круг Семерых до сих пор жив и плетет очередной заговор с целью захвата мира. Именно поэтому любой, кто просто заикнется о неназываемых, будет казнен – слишком велик страх властей перед ними и их слугами. Так что, если тебе дорога жизнь, никогда не спрашивай о них и тем более не назовись их последователем, иначе за твою жизнь я не дам и асса.

– А что в этих войнах произошло-то? – поинтересовался я у него. – Почему все так боятся неназываемых?

Барон опять, скорее в силу многолетней привычки, чем из соображений безопасности, оглянулся вокруг и тихо ответил:

– Круг Семерых использует магию, а она запрещена Единым Богом как богомерзкое занятие и отрава человеческих душ. Семь неназываемых Круга на полях битвы Первой войны использовали магию Смерти, поднимая павших солдат и направляя их против живых. Именно после этого во всех королевствах было запрещено даже произносить название магии и магов. Паладины Единого Бога огнем и мечом долго выжигали подобную скверну везде, где ее находили. Сколько тогда погорело травников и знахарок, обвиненных в пособничестве неназываемым, – не счесть. Костры с людьми горели, не угасая, в каждой деревне и селе до тех пор, пока паладины не заявляли, что данная деревня очищена от скверны. Не приведи Единый, чтобы паладины вернулись снова, а это случится обязательно, если дознаются о пособниках неназываемых. Еще раз заклинаю, никогда и нигде не произноси этих слов.

Я от его слов погрустнел и спросил:

– А если мне очень нужно встретиться с магом, то у кого это можно хотя бы спросить?

Барон тяжело вздохнул и, оперев подбородок на руку, ответил:

– Если ты так упорствуешь, то следующий подобный вопрос вне стен этого замка ты задашь уже палачу. За донос на слуг неназываемых объявлены крупные награды, поэтому первый же встречный, у которого ты об этом спросишь, побежит и сдаст тебя с потрохами. А после того как ты под пытками во всем сознаешься, сюда придут паладины и вновь в округе запылают костры.

Я неверяще смотрел на барона, и мысли в моей голове заметались.

«Ну как же так, во всех книгах обязательно находился либо маг, либо добрая богиня, которым нужен был прибывший из другого мира герой. Они обязательно встречали его, и, выполнив их задание, герой становился богатым, счастливым и возвращался домой. Что же теперь делать? – в панике думал я. – Как спастись, если нельзя даже говорить о магах? Каким образом мне попасть обратно, домой? А родители, они же наверняка забеспокоятся! А ребята, как же они будут без вратаря?»

Но, конечно, больше всего я волновался о своей семье.

«Мама же с ума сойдет от беспокойства! Все равно придется предпринять попытки по поиску магов, – решил я. – Только теперь, зная такие подробности, больше слушать, чем говорить».

– Да, кстати, не хотел тебя огорчать еще больше, – сказал барон, видя мою задумчивость, – но из замка тебе уходить нельзя.

– Это еще почему? – возмутился я.

– Ты еще не забыл, от кого ты меня спас? – тихо спросил барон.

– Их забудешь.

– Так вот, как я уже говорил, это был граф Рональд, младший сын герцога Нарига, владельца нашей провинции Шатар, к тому же приходящегося родственником королю. У него в подчинении множество рыцарей, не говоря уже о вассалах и воинах.

– И как это относится ко мне? – не понял я.

– Я надеюсь, у тебя есть бумаги, подтверждающие твое дворянское звание? – взволнованно спросил меня барон.

– Э-э-э нет, – не поняв, о чем идет речь, ответил я.

– Это плохо, очень плохо, – ответил барон, схватившись руками за голову. – Теперь у тебя два варианта: либо бежать сию секунду, либо умереть.

Я закашлялся от таких альтернатив.

– Но почему?

– Простолюдин, поднявший руку на дворянина, обязан быть выдан, и его сначала четвертуют, а потом голову насадят на копье и выставят на всеобщее обозрение, в назидание остальным. Если завтра приедут люди герцога, я буду обязан выдать тебя им, иначе мне бросят вызов на дуэль, несмотря на мой возраст, – покачиваясь на стуле, растерянно говорил барон.

Тут мне стало по-настоящему страшно: мало того что нельзя произносить слово «маги», так еще я оказался простолюдином, которого в любой момент может убить любой дворянин.

«Блин, что же мне делать?» – пронеслись в голове мысли.

Барон покачивался на стуле, что-то бормоча про себя.

– Тебе нужно бежать, иначе утром будет уже поздно, – внезапно произнес он. – Я снаряжу тебя и дам еды.

Я уже собирался встать, как в комнату, чуть не упав, ворвался Гран.

– Господин барон, у ворот люди герцога Нарига. Они требуют выдачи простолюдина, поднявшего руку на графа, его сына, и того, кто ранил барона Шаклю.

Барон от отчаяния застонал:

– Ты погиб, как же я сразу-то не вспомнил об этом, старый дурак!

У меня подкосились ноги: умереть вот так, за то, что помог человеку, – это было нечестно.

– Сколько их, Гран? – спросил барон дрожащим голосом.

– Больше сорока, – испуганно ответил Гран.

Ведь эта же история касалась и его, это он ранил одного из тех подростков. Теперь все было в руках барона: он мог выдать и меня, и своего старого верного слугу.

– Тебе сколько лет, мальчик? – внезапно спросил меня барон.

– Шестнадцать, – удивленно ответил я.

– Теперь тебе для всех будет пятнадцать, и запомни это крепко-накрепко, – твердо сказал барон и, повернувшись к слуге, приказал: – Гран, письменные принадлежности мне.

Слуга бросился выполнять.

– Слушай меня, мой мальчик, и запоминай, – быстро стал говорить барон, подойдя ко мне и шепча на ухо, – я усыновлю тебя и сделаю тебя своим официальным наследником. Я понял, это решит все наши проблемы: я не выдам своего спасителя и смогу отныне жить без нападок герцога и его сына. А у тебя будет целых три года, чтобы научиться владеть мечом. Как только тебе исполнится восемнадцать – на следующий день тебя вызовут на дуэль.

– Подождите, – остановил я его быструю речь, – какой наследник, какая дуэль, вы о чем?

– Потом, мой мальчик, все потом, – ответил барон, беря принесенное Граном перо, палочку чернил и чернильницу. – Сначала спасем тебя, Грана и меня.

Барон быстро что-то написал на одном листке странного, похожего на тонкую выделанную кожу материала, затем написал еще что-то на другом листе и, приложив к обоим документам (на которые предварительно был накапан воск) свой перстень, быстро выбежал из комнаты.

Я в недоумении остался на своем месте и обратился к Грану:

– Что вообще происходит?

Старый слуга тепло мне улыбнулся и, поклонившись, ответил:

– Господин барон – благородный человек, его решение достойно рыцаря. Он сделал вас, молодой господин, своим наследником, и теперь вы после его смерти станете бароном, так как титул у хозяина наследуемый, будете владеть всеми его землями и замком. Единственное, что вам нужно сделать, – это за три года до вашего совершеннолетия научиться владеть мечом. Когда вам исполнится восемнадцать, вас обязательно вызовет на дуэль кто-нибудь из окружения герцога. Думаю, он взбесится, узнав, что вы стали наследником тех земель, на которые он претендует. А за три следующих года его злость только усилится. Лучшее, что вы можете сделать, молодой господин, – за эти три года научиться владеть мечом.

Я недоуменно уставился на него, все еще не веря. Так я стал дворянином.

Глава 4. Барон Максимильян

Как ни странно, но барон Крон, теперь уже мой приемный отец, поступил удивительно верно. Подписанные бумаги, утвердившие мое официальное звание преемника барона, давали нам всем три года отсрочки. Никто не решился бы нарушить королевский указ, запрещающий вызов на дуэль несовершеннолетних, – это каралось очень строго.

Солдаты герцога уехали ни с чем, а я с разрешения барона остался ночевать в кузне.

На следующее утро у нас с ним состоялся разговор, после которого моя судьба определилась на несколько ближайших лет. Барон еще раз предупредил, что лучшим выходом для меня будет остаться в замке и учиться владению мечом, так как теперь моей жизни угрожала серьезная опасность – герцог мог решить не дожидаться трех лет, а через подставных лиц организовать мою гибель, от рук лесных разбойников например.

Барон серьезно был озабочен моей безопасностью, поскольку, имея официального преемника, мог теперь чуть менее опасаться за свою жизнь. Также он отметил, что у меня будет больше шансов узнать хоть что-то о магах после совершеннолетия в столице королевства. Как новоявленный барон я обязан буду прибыть в королевский дворец и присягнуть на верность сюзерену, поскольку над бароном Кроном не было иной власти, кроме власти короля.

Свою клятву верности барон принес на поле битвы именно королю, когда тот сделал из мало кому известного оруженосца барона Крона. Производство в рыцари состоялось после того, как король самолично увидел оруженосца, возглавившего отряд панцирников своего павшего господина и спасшего от гибели целый полк королевской конницы.

Поэтому после боя король лично произвел героя в рыцари и наделил его землей. Следующие походы, уже в качестве рыцаря и главы небольшого отряда, набранного из ополчения деревень, позволили ему добраться до наследуемого титула барона.

Правда, когда закончились войны и походы, барон был уже стар, и вместо ухаживаний за холеными и неприступными женщинами-дворянками его вполне устраивали ласки служанок. Поэтому годы шли, а барон так и не обзавелся наследниками, вследствие чего на его земли положил глаз герцог Нариг, сначала выкупая, а потом просто отбирая их у барона.

Насколько барон был хорошим воином, настолько плохим он оказался управленцем, и вскоре от него сбежали последние наемники, которым он задолжал плату. С тех пор солдаты герцога и его вассалов творили на землях барона что хотели, а тот ничего не мог с этим поделать.

Сейчас в замке проживало всего пять человек вместе с бароном, да в последней деревне осталось тридцать пять домов с парой сотен жителей, которые обрабатывали свои поля и поля барона. Денег с продажи пшеницы едва хватало на мелкие нужды, в основном все хозяйство велось тут же, в замке.

Самый большой доход давал заложенный когда-то давно фруктовый сад, сейчас именно он спасал положение, так как у барона свежие фрукты покупал перекупщик и перепродавал куда-то еще. На эти деньги существовал сам барон и трое его слуг: Гран, повариха Марта и горничная Герда (она же по совместительству любовница барона).

На мои расспросы о гноме-кузнеце жители замка, все как один, отзывались с крайним почтением. Спустя месяц проживания в замке я понял, почему: вся округа знала о мастере и несла к нему на ремонт сломанную утварь, вела подковывать лошадей. Мастерство безрукого кузнеца было настолько велико, что слух о нем прокатился далеко за пределы поместья. Можно было сказать, что мастер Дарин был второй по прибыльности статьей доходов поместья, именно поэтому на него все молились и надеялись, что никогда не наступит день, когда он решит покинуть барона. Ведь его постоянно приглашали к себе другие дворяне, которые ради встречи со старым мастером проезжали большие расстояния.

Но гном был непреклонен: когда-то барон вытащил его из рук палача, и гном последовал за своим спасителем, оставив свой род. Что случилось тогда и как гном потерял руки – было величайшей тайной, которой ни гном, ни барон не делились ни с кем. Вот и ходили слухи один невероятнее другого.

Именно потому, что гном приносил доход своим ремеслом, он считался просто гостем барона, которому платили за работу, хотя на самом деле именно он был кормильцем всего замка. Эти сведения я вытянул из Грана, пока барон занимался с солдатами герцога.

Я потянулся и скривился, все же спать на сырой земле – то еще удовольствие. Я зевнул, поднялся с земли и сразу встретился взглядом с разъяренным гномом. Не давая ему раскрыть рот, я на местном языке сказал:

– Мастер Дарин, кузня – это единственное место в замке, где нет клопов и мышей.

Гном сначала недоуменно на меня посмотрел, потом расхохотался и с такой силой стукнул меня по спине, что я кубарем улетел под наковальню. Гном засмеялся еще сильнее и, когда я, злой как черт, вылез из-под наковальни, ответил:

– Просто невероятно, я знаю тебя второй день, а ты уже успел меня удивить и рассмешить.

– Ничего не вижу в этом смешного, – пробурчал я, поводя плечами: рука у кузнеца была как кувалда.

– Слышал я, ты будешь новый хозяин замка? – спросил он меня, прищурившись.

– Ага, – пробурчал я, еще злясь на него, – и ваш новый подмастерье.

Гном снова захохотал, наклоняясь вперед, при этом он, фыркая, произносил:

– Барон-подмастерье.

– Что вы скалитесь все время, – взбесился я, – может человек хотеть приносить пользу?

Гном после моих слов заржал еще сильнее и едва не упал, но успел прислониться к горну. Я стоял, злобно кусая губу в ожидании, пока он нахохочется.

– Ну, малыш, давно я так не смеялся, чуть ли не со времен Гаракской битвы, – сказал гном, немного успокоившись. – Чтобы человек, вчера ставший наследником барона, захотел стать полезным, да еще и столь оригинальным способом – став подмастерьем, – такого нет даже в самых смешных сказках. Ладно, человек, – сказал посерьезневший гном, протягивая мне протез с клещами. – Будем знакомы, Дарин, сын Дарта.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15